ГЛАВА 2. Новый преподаватель
15 января 2023 г., 18:38
Примечания:
Абзац про Макбук - камешек в огород нашего миллениального соавтора! ❤️
Первый учебный день оказался некоторого рода испытанием и для аспиранта Бан Чана. Если обычные студенты могли без проблем его прогулять, забыть, что учёба уже началась, в его случае никакие отговорки уже не действовали. Итоги усердной работы в несколько лет окупились, и на него легла новая ноша помимо собственного проекта – преподавание профильного предмета на втором курсе. Так он мог, находясь в университете, поймать двух зайцев – учиться и немного зарабатывать преподаванием на кафедре. Его, в отличие от однокурсников, совмещение этих вещей не пугало. Бан Чан был уверен, что справится, потому что был тем самым ответственным человеком, который, если уж взялся за дело, то обязательно доведёт это дело до конца. В обратном случае ему просто совесть не позволила бы расслабиться. Однокурсники, впрочем, любили его и таким. Чан брал ответственность и за них, что часто экономило всем и время, и нервы. В этом и кроется секрет его успеха в сфере учёбы, науки и уважения со стороны преподавательского коллектива на кафедре. А Бан Чану, к слову, было всего 26 лет – ничто для научного сообщества, покрывающегося старческой плесенью.
В этом учебном году преподавание поставило его по ту сторону учительского стола, и Бан Чан не впервые столкнулся с мыслью, что для лучшей подачи информации стоило учитывать мнение аудитории. В самостоятельности и когнитивных способностях студентов он не сомневался. И вообще был не обязан «разжёвывать» им материал. Но хотелось, чтобы все поняли, что он хочет им донести, что обязательно по требованиям его предмета, а что можно самому посмотреть дополнительно, если возникнет интерес. Не сейчас, так потом.
Рассматривая новые лица, он делал пометки у себя в голове и иногда в открытом на макбуке журнале. За макбук многие члены преподавательского состава уже обсуждали его за спиной. На студента с таким девайсом внимания никто не обращал, а преподаватель с макбуком топтался по консервативным устоям высшего учебного заведения и по мнению особо уважаемых профессоров насмехался над своими коллегами. Бан Чан внимание на такие выпады обращал, но не отвечал, повторяя про себя, так намного удобнее. Ему ещё планы заполнять и печатать. Времени писать ещё и в каком-нибудь блокноте ручкой и всё это переносить в электронную версию у него нет и не будет. Бумажный журнал можно потерять и испортить, а журнал на макбуке никто кроме него не изменит. Сначала нужно без инструкций научиться этот самый макбук хотя бы включать.
Единственное, чем помог ему старший коллега – предупредил, что в группе его «подопытных» студентов оказались своего рода знаменитости Ким Сынмин и Хван Хёнджин, два брата-акробата. Первый – студент, комсомолец, спортсмен и просто красавец. Остёр на язык и любит отпускать самые разные шутки. А второй – рассеянная творческая натура, превращающая всё вокруг в драму. Кроме умных олимпиадников, удивительно не растерявших за год учёбы свой энтузиазм и потенциал, и этих двоих остальная часть группы пока не представляла собой ничего особенного. Уже в первый день многие пришли тревожные, уставшие и безразличные не столько к Бан Чану, сколько к университету в принципе. Наблюдения решено было продолжить.
Не подозревая, что иногда мешают новому преподавателю морально готовиться к первой паре, упомянутые персоны снова громко рассмеялись на всю аудиторию. Остальные к этому привыкли, а их это изначально не очень-то и заботило. Разговоры с другом у Хёнджина всегда были в приоритете. При этом он по достоинству оценивал специфический юмор Сынмина, что в общем-то их и сблизило ещё на первом курсе.
Их, как и всю группу, не предупредили о новом молодом сотруднике, так что, когда Бан Чан вошел в аудиторию, в нём не сразу признали будущего преподавателя. Очередной студент. Вроде и уверенный, но немного нервничающий. Ничего необычного. Наверное, добавят к их группе, профессор проведёт первое занятие ни о чём, и их ожидаемо отпустят пораньше. Хёнджина такой вариант устраивал. На парах по этому предмету он обычно скучал и пытался занять себя хотя бы рисованием. Зная свои традиции и ритуалы, специально для второго курса он заранее заказал себе скетчбук со своим дизайном на обложке и теперь доставал его, ластик и карандаши, чтобы всё нужное было под рукой. Объявили начало пары.
Поначалу занятие длилось будто вечность, но стоило ему взять в руки карандаш, как линии рисунка привели его к звонку на перерыв. Кажется, теперь ему придётся в очередной раз просить у Сынмина конспект.
Сынмин, вечный сосед по месту в аудитории, протянул ему листочки с лекцией и своими комментариями. Обычно ничего особенного на парах не было, поэтому комментарии рядом с продуманными и наспех оформленными записями были исключительно по делу. В этот раз цветной ручкой и со смайликами он оставил слова специально для Хёнджина, чтобы не забыть обсудить всё, что он успел подметить, наблюдая за преподавателем. Надо было записать его имя, пока не забыл. Наблюдать было за чем. Во время проведения своей первой лекции Бан Чан волновался и ооочень пытался это скрыть. Только вот выглядело это предельно комично: молодой парень на полном серьёзе перенял манеру ведения занятия у старичков с кафедры. Этот диссонанс не остался незамеченным, пожалуй, никем. Кроме Хёнджина.
Уже на обеде, по пути к выходу из столовой Сынмин ну просто не мог не припомнить преподавание Бан Чана:
— Хёнджин, ты совсем не заметил? Наш новый препод Бан Чан – это нечто! Он же косит под старпёра! Сложно представить, что совсем недавно он был таким же студентом как мы. Хотя вдруг на эту трансформацию его что-то сподвигло. Хотя какая в общем-то разница? Скорее всего он просто хотел выглядеть влиятельным daddy, но так перестарался, что получилось стать только dead inside. Какая жалость! — Наигранно произнёс Сынмин. Хёнджина уже распирало, но он старался держаться. А юморист решил добить. — Вот так хроническая усталость и излишнее усердие разблокировали в нём новый уровень. Дед. А отформатироваться в предыдущие настройки не получается. Трагедия, достойная нового сюжета для моего блога! Есть ли сила, что может вернуть нам прежнего и славного Бан Чана? Быть может, молодая кровь? Пожалуй, начну понемногу собирать материал. Жертв на алтарь нам искать не дадут, поэтому будем опрашивать среди анонимных студентов, готовы ли они пойти на риск… Замутим с тобой офигенный выпуск о спасении жизни деда поцелуем чистой любви!
Хёнджин полтора часа пары пропустил и не знал, как выглядит Бан Чан. Хотя, благодаря словам друга примерный образ у него появился, на следующей паре захотелось присмотреться к Бан Чану. Контрасты он любил. К тому же, это могло быть интересным сюжетом для его практики в рисовании. Выразить сложные вещи в деталях. Идея нарисовать преподавателя могла бы прозвучать для других немного странно, но Хёнджин относился к этому проще. Он вдохновлялся и дома, и на улице, и в метро. Университет не являлся для него исключением.
Вернувшись из мыслей к диалогу, он, как всегда, оценил смекалку друга и поощрил искренним заразительным смехом, привлёкшим внимание, пожалуй, всех в столовой. Хёнджин всегда поддерживал Сынмина, который был на своей собственной волне и пускал во все существующие и не существующие эфирные сюжеты, которые он проживал в реальной жизни. Часто они были искажёнными его пониманием, но друг называл это оригинальной подачей и авторской программой. Хёнджин мог с этим только согласиться, потому что именно исключительность Сынмина сделала его самым популярным студентом в университете. Друга приглашали быть ведущим на концерты, шоу и даже сидеть на пленарных заседаниях конференций, к которым он не имел никакого отношения. На конференциях Сынмин демонстрировал отстраненно холодный профессионализм, но во всех остальных случаях происходящее было подвластно только ему, что позволяло творить и говорить всё, что вздумается. А думал Сынмин по-особенному. В начале его нередко пытались осаждать, просили утверждать все реплики заранее и в разных формах намекали, что пора бы уже и перестать генерировать свои странные идеи. А потом все привыкли. Ведь шуток и новых идей было так много, что это стало фирменным стилем, без которого никто уже и не представлял ведение какого-либо мероприятия. Без Сынмина было неинтересно. Хёнджина как самого искреннего и благодарного слушателя это только радовало.
***
На церемонию посвящения, точнее на фуршет, Сынмин шёл с определёнными целями. Ранее от друзей он услышал, там будут не только первокурсники и ответственные, но и одна личность, за которой он давно и пристально следит. И не только. Он просто обязан воспользоваться шансом поговорить с Чанбином. Возможность, которую ему наконец-то не нужно создавать самому. Ведь будет ни капли не подозрительно, если они столкнутся, а он при параде и в хорошем настроении. Чанбин никуда не убежит, чтобы не бросать в толпе Минхо. Возможно, им удастся повеселиться. У Хёнджина особенных причин не было. Он от скуки решил заглянуть так, за компанию, заодно встретиться со знакомыми и Минхо. С которым они были знакомы ещё со времён средней школы. Ходили в одну и ту же танцевальную студию. Оба были настолько сильно увлечены танцами, что опережали всех в группе, так и подружились. Началось всё с соревновательного духа и взаимодополнения. Вместе тренироваться было интереснее и продуктивнее. Они встречались и за пределами занятий, когда позволяло время. Место их не заботило, ведь для танцев не нужно было ничего, кроме собственного желания. От игры на контрастах и сравнения индивидуальных выступлений и элементов они перешли на совместные связки, и за счёт этого позднее, в период показательных, их дуэт привлекал внимание зрителей и судей. Оценивали и вместе, и по отдельности. Их стили отличались – Хёнджин больше чувствовал каждый кусочек своего тела, казалось, будто он шарнирная кукла, настолько до миллиметра было выверено каждое его движение. А Минхо ответственно подходил к технике, отрабатывая движения до идеала и обладал обескураживающей пластичностью. Хорошее сочетание стилей и выражение разных темпераментов достигалось тем, что кроме тренировок в студии они отдельно придумывали хорео, записывались и комментировали всё до последней секунды. Так они помогали друг другу в постижении танцевального мастерства, делились опытом и навыками. Если для Минхо танцы были главным увлечением его жизни, точнее его жизнью, то у Хёнджина помимо танцев, в которых он достиг высоких успехов, было ещё рисование. Он не планировал становиться профессиональным художником, для него это было так, отдушиной. Иногда мыслей в голове и погружения в технику становилось слишком много. Танец был частью его тела и существовал вместе с ним, но, когда он заканчивался, единственный след, который оставался после, был записью. Ему просто хотелось высказаться в иной от танцев манере. Чтобы оставить след отдельно от себя, чтобы не было большого различия, как при просмотре живого выступления и на видео. Записывать танец и тренировки с Минхо он уже привык. Может быть, в будущем он и будет, вдохновившись блогом Сынмина, устанавливать заранее камеру и снимать процесс рисования, чтобы выкладывать на своей странице, но сейчас хотелось сохранить процесс как что-то личное и показывать публике только результат. Минхо был немного старше, так что за год до и после поступления в университет, он перестал часто появляться в танцевальной студии. Так же годом позже было и у Хёнджина Вот так вот судьбоносно сложилось, что спустя 3 года они вновь встретились в одном университете! Минхо тогда на радостях даже помог Хёнджину подготовить танец для выступления на Шоу-талантов. К слову, на свой годом ранее он Хёнджина тоже пригласил и получил от него тогда много смущения от движений коварного старшего, когда только успел такое освоить, и букет, чтобы смутиться уже самому. Во время официальной части по обыкновению всем было предельно скучно. Хотя разрядить общую обстановку всё-таки у организаторов получилось. Речь от преподавательского состава произносил аспирант Бан Чан. Расчёт был на то, что он, как самый молодой представитель, сможет привлечь внимание студентов. Как это называется, говорить с ними на «одном языке». Вопреки тому, что ребята видели на парах, его волосы были аккуратно уложены. Одет он был в чёрный официальный костюм ровно по размеру и белую рубашку с галстуком. Оказывается, вот, что нужно для привлечения внимания студентов – красивый статный молодой человек в расцвете сил. Хёнджин – эстет до мозга костей – просто не мог не обратить на это внимание. Сынмин сидел спокойно с полуприкрытыми глазами, когда Хёнджин начал его резко трясти за плечи. Он то дёргал его, то тыкал пальцем на Бан Чана. Сынмин не очень-то любил такие сотрясения своего тела, поэтому спокойно взглянул на друга, ответно взял его за плечи и вдавил в кресло, чтобы перестал трепыхаться. Затем шёпотом спросил: — Хёнджин, ты чего такой дёрганый? — Сынмо, Сынмо! Да ты только глянь на сцену! — Ну и чего я там не видел? Это же Бан Чан. — Подожди, ты его знаешь? Как ты сказал? Бан Чан, да? Ох, надо бы запомнить! — Ты же и так его знаешь, приём! Ты чего как с луны свалился. Это же наш преподаватель. У нас с ним уже несколько занятий было. Ты ещё так задумчиво меня слушал после первой пары, будто внимание обратил и референсы на будущее нашёл. А потом, получается, забыл и даже не посмотрел. Хоть бы имя запомнил, так нет же. Хёнджин ещё с большим восторгом посмотрел на Сынмина! А тот продолжил: — Спал бы меньше на занятиях, помнил бы хотя бы лица преподавателей. Горе ты моё луковое! Повзрослел бы уже. А то прикрываю твою жопу каждый раз. Что бы ты без меня делал… А Хёнджин уже не слышал никаких упрёков со стороны друга. Всё его внимание было приковано только к человеку на сцене. Сынмин же подумал, что это какой-то очередной загон и погрузился в свои мысли: — Рисовал бы без высшего образования, наверное, — ответил он сам себе и переключился. Он пришел сюда по делу и ему нужно было продумать свой план действий на вечер. Что касается всех, не только главной его цели – они были предельно простыми: Первая – хобби. На таких мероприятиях можно как раз найти нуждающихся в его находчивости, чтобы наконец-то найти любовь всей своей жизни. Вторая – Чанбин. Сынмин и Чанбин состояли в отношениях «друзья друзей». Познакомились они как раз на прошлогоднем Шоу, где первый поддерживал Хёнджина во время его выступления, а второй увязался за Минхо, чтобы посмотреть на того самого первокурсника, навыки которого друг так расхваливал. «Друзья друзей», хоть и не сразу, нашли общий язык несмотря на то, что в их внешности было сложно найти хоть какие-то схожие черты. Один – общественный деятель, юморной, активный, прилежный в учёбе, в общем, сын маминой подруги. Второй – простой, компанейский, хоть и немного задиристый. Спустя очень долгое время их неуклюжих попыток подружиться на почве «уже хоть чего-нибудь», оказалось, что их неординарное хобби совпадало! Естественно, ребята не могли быть совсем одинаковыми, иначе это бы уже тянуло на слишком несмешные шутки судьбы. Поэтому они изрядно спорили о том, как лучше и эффективнее сводить людей. Сынмин хоть и в шутку мог осуждать некоторые действия, точнее слова Чанбина, после этого всегда отмечал – всё, что они делают – это вмешиваются в чужие жизни. Так что и он не молодец и занимается непонятно чем. На них это почти не влияет, не имеет никакого практичного значения, но как же интересно! Так что невозможно остановиться. Поэтому общаться они продолжили. Сынмин поделился с ним своим каналом. В блоге он в том числе освещал любовные вопросы. Максимально старался, чтобы без имён, но с подробностями. Герои его историй иногда себя узнавали, но не жаловались, а наоборот писали благодарности. Либо вступали в нешуточные дебаты, что это они всё сами, у Сынмина фантазия богатая и контент он берёт из ниоткуда. Хотя такое было редкостью. На удивление людям наоборот было приятно становиться популярными, находить свои образы и хвастаться всем вокруг, мол, смотри, про меня написал Ким Сынмин. Записи в блоге воспринимали положительно, как и его устные выступления, поэтому блог развивался, администрация не просила его закрыть, а Сынмин искал, кому ещё можно причинить счастье. На его счету приличное количество счастливых воркующих парочек. Да, он был свахой со стажем и был горд собой и своими результатами в этом деле. Чанбину нравилось, что у него есть такой популярный в сети друг. Ему, более застенчивому в плане выступлений на публике, казалось, что для такого нужно иметь особые данные. Несмотря на это, в обычном общении у него почти не было рамок дозволенного. Он считал, что вовремя сказанные слова – залог успешного знакомства и сведения судеб. Поэтому часто становился инициатором встреч, диалогов. Своими речами провоцировал людей на дальнейшее общение. Сынмина такой способ не устраивал, так как он считал это своего рода бестактностью по отношению к «объектам», и предпочитал устраивать всё так, чтобы их встреча или какие-то взаимодействия получались как будто бы сами собой. Как и хейтерские комментарии, аргументы Чанбина против в основном были о том, что дела «естественным образом» происходят без участия Сынмина и свои заслуги доказать он не может. Столкновение во мнениях поддерживало мотивацию у обоих с небольшим отличием в восприятии этого противостояния, так как был ещё один ну очень интересный факт в их отношениях – Сынмину нравился Чанбин. Настолько, что уже к концу первого курса он начал откровенно флиртовать. И всё было бы хорошо, да только Чанбин у всех любовь видел издалека, а в своей личной жизни был ну совершенно непробиваемым дурачком. К счастью, Сынмин находил это милым, да и уверенности в себе у него было хоть отбавляй. Сначала внимание Чанбина он пытался привлечь излюбленными тем методами, а именно разговором. Немного смотрел в интернете и больше сам придумывал запоминающиеся подкаты. Иногда писал намёками в тексте блога. Для этого была отдельная рубрика – «О любимом». Написано было всегда витиевато, поэтому одна часть аудитории понимала всё верно (Хёнджин и Минхо иногда интересовались его жизнью), а другая часть думала, что это выдуманная история, в которой Сынмин с сарказмом описывает типичные проблемы начала отношений, высмеивает уровень современных диалогов и даёт советы. Сынмин не знал, как среди его криков отчаяния и планов на будущие попытки можно разглядеть советы. У каждого своё видение. У Чанбина оно уж точно было исключительное. При обсуждении рубрики с Сынмином он утверждал, что эта история - вызов для него, потому что случай интересный, а имена скрыты. Следовательно, заговорить объекты, как он любит, никак не сможет. Коварная и нечестная игра. «О любимом» Чанбин по понятным причинам не любил и надеялся, что Сынмин когда-нибудь поделится с ним деталями, чтобы на этом примере несчастных можно было решить, кто из них всё-таки лучше. Заприметив Чанбина на охоте у фуршетных столов, Сынмин похлопал Хёнджина по плечу, давая понять, что оставляет его одного, и ушёл к своей «цели». Учитывая все его предыдущие попытки, сейчас ему уже, по сути, было совсем нечего стесняться, так что он вновь решил подкатить к Чанбину. Как говорится, не корову проигрывал, времени достаточно, спешить некуда. Хёнджин был бы рад помочь лучшему другу с его любовными проблемами, да только сам он ровным счетом ничего в этом не смыслил. Есть особо не хотелось, а заняться чем-то надо было. Оставшись один, Хёнджин осмотрелся в поисках знакомых. В его поле зрения оказался Бан Чан. Тот направлялся к стулу у стены немного поодаль от толпы. На ходу снимая пиджак. Ткань белоснежной рубашки в движении натянулась, показывая широкие плечи. Пока Хёнджин завис на мысли о плечах, Бан Чан успел кинуть пиджак на спинку стула и сел, упёршись локтями в колени и пряча лицо в ладонях. Спустя некоторое время поднял голову, лёгким движением одной руки приспустил галстук и расстегнул пару пуговиц. Вздохнул, потёр переносицу и надел очки. Огляделся и поймал на себе взгляд. Сам Бан Чан внутренне порадовался, что это были не консервативные старички, которые бы начали его упрекать за подобные фривольности. Преподавателю не подобает быть несобранным перед студентами. Но и легче ему от этого не стало, потому что как раз в таком состоянии его заметил именно студент. Хёнджин смотрел почти в упор, но кажется, уже ничего не видел. Он отключился от реальности. Даже не сразу смекнул, что его поймали с поличным. И уже только голос Бан Чана, стоящего ровно перед ним, выдернул его из своего мира. — Я понимаю, что Вы человек творческий, Хван Хёнджин, но постарайтесь не каждый раз спать на моих занятиях. — А? Ах, да! Простите, учитель Бан! — опустил голову Хёнджин. Когда слегка съёжившийся студент снова взглянул на преподавателя, тот удовлетворительно кивнул и тепло улыбнулся. Хван перестал дышать, так и простоял столбом, пока на него с разбега не накинулся Сынмин, заставляя слегка пригнуться. Было даже странно, что Хёнджин не вскрикнул от неожиданности. Обычно его было легко напугать! Это, к слову, очень забавляло Сынмина. Но сейчас он был просто как застывшая статуя. Сынмин помахал рукой перед глазами «статуи» и позвал: — Хёнджин! Эй! Очнись! Что-то случилось? — …? О… это ты, Сынмо, — заторможенно произнёс Хван. Проморгавшись он вспомнил, что только что произошло и спросил: — Послушай, а откуда учитель Бан знает, что я, ну это, тип творческий? Мы же не особо знакомы… — Не знаю, может, засёк, как ты рисуешь на парах в перерывах между сном? — пожал плечами Сынмин.***
Спустя два месяца творчество Хёнджина уже не помещалось на страницах рабочих тетрадей и ему пришлось носить с собой дополнительный скетчбук. Первый закончился у него ещё в начале учёбы, когда времени и вдохновения было много. Заказанный второй пришёл только сейчас, поэтому между ними он изрисовывал все поверхности перед глазами. Забывая, что некоторые конспекты им ещё на проверку сдавать. Обычно такое не практиковалось, но иногда преподаватели проверяли их работы или что студенты их слушали и хоть что-то записывали. Благодаря Сынмину Хёнджин ничего не пропускал и восстанавливал, когда нужно, по порядку, но рисунки не убирал. Преподаватели могли написать замечание после конспекта или высказать ему лично, но даже в самом плохом настроении нарисованное не трогали. Хёнджин спустя какое-то время просматривал свои творения и вместе с наблюдением за своим прогрессом рефлексировал, вспоминая своё настроение и мысли, связанные с каждым наброском. И если считал, что изменений достаточно, а работы в своём вечном несовершенстве выглядят законченно, он показывал их своему другу. Сынмин любил его рисунки. В них он видел радости, переживания друга. Сынмин вроде хорошо разбирался в людях и их эмоциях, часто помогал другу напутствием или успокаивающим словом. Как-то даже предлагал попробовать сделать свою выставку, но Хёнджин всё время говорил, что он ещё не готов и что ему не хватает для этого художественного профессионализма. Помнится, Хёнджин бегал за Сынмином, чтобы показать свою очередную работу, но в последнее время такого почти не было. Странно… Ну были, конечно, пара пейзажей и морские глади… Но они вроде не намекали на ментальную неустойчивость или какие-либо другие проблемы. Поэтому Сынмин поначалу не придал значения скрытности друга, однако два месяца такого поведения уже начали настораживать. Надо было что-то делать, но что? С такими мыслями Сынмин задумчиво сидел перед первой парой, поглядывая то в окно, то на своего сгорбленного над скетчбуком друга. Уже во время пары, когда он вдруг заметил, что Хёнджин заснул на уже изрисованных листах бумаги, он покачал головой и аккуратно забрал из рук друга сначала все грозящиеся потеряться карандаши и ручки. Затем достал и альбом, положив под голову свою толстовку и поставив перед ним учебник, чтобы закрыть лицо от солнца и безразличного ко всему, но в то же время на удивление обидчивого преподавателя. Сынмин уважал личные границы Хёнджина и не хотел смотреть без разрешения на его рисунки, поэтому закрыл его под своей тетрадкой, чтобы после этого положить в сумку друга. Рисунков он не стеснялся, но не мог предугадать реакцию других студентов. Хёнджин, когда будет готов, всё ему покажет. И этого стоило дождаться. За несколько минут до конца пары Бан Чан попросил общего внимания. По его лицу было заметно, что его что-то беспокоит. Он снял очки, потёр переносицу, надел их снова и с громким выдохом уперся руками в стол. Вновь посмотрев на студентов, он начал объявление: — Так как вы уже на втором курсе, вам известно, что в нашем университете традиционно каждый год проходит шоу талантов для первокурсников. И в этот раз организацию мероприятия доверили мне. Также мне для этого нужны помощники из числа студентов, так как мероприятие не маленькое. Поэтому я бы в первую очередь хотел спросить у вашей группы, так как веду пары я пока только у вас. Кто готов помочь мне и поучаствовать в организации шоу талантов? В аудитории повисла тишина. Ведь все понимали, что, если вызваться в волонтеры, то можно попрощаться со своим личным временем после занятий вплоть до самого мероприятия. Жертвовать своим временем для этого мало кому хотелось… И Бан Чан это тоже понимал как никто другой, сам недавно ещё был студентом. Неловкую тишину прервало не менее неловкое действо. Хёнджин, который всё это время тихонько посапывал за «крепостью», выстроенной Сынмином, начал разговаривать во сне: — А~мерика~но-о🎶 … нра~вит…ся 🎶 очень… мм… Невозможно было не обратить внимание на такое. Сынмин среагировал так быстро, как мог и ткнул локтём друга в бок. От чего тот так резко вскочил, что вся баррикада была разрушена и книги с тетрадями оказались на полу, стул отлетел назад, и Хёнджин с ещё закрытыми глазами почти что закричал на всю аудиторию: — АМЕРИКАНО! По пространству начали то там, то тут пролетать смешки. Даже, вечно старающийся быть серьёзным, Бан Чан и тот не сдержал улыбку. Именно она, слегка прикрытая кулаком и игривая искорка веселья в слегка сузившихся глазах были первым, что увидел Хёнджин, когда раскрыл глаза. В ту же секунду к нему пришло осознание происходящего, и он залился красным цветом, потупив взгляд. Он был готов просто сквозь землю провалиться от стыда. Боже, храни таких друзей как Сынмин! Для такого профессионала как он, хватило доли секунды для решительного действия: — Учитель Бан, а вот и первый желающий вам помочь! Друга я бросать, конечно, не буду, так что тоже буду участвовать. Как же такое мероприятие пройдёт и без меня? Не дело! Как уж повелось, буду ведущим. Надеюсь, вы не против? Хёнджин в недоумении продолжал метаться взглядом от преподавателя к другу и обратно. Он же проспал просто всё на свете! Сынмин успокаивающе похлопал его по бедру, намекая, чтобы тот молчал и присел на стул уже наконец. Бан Чан кивнул и продолжил: — Отлично! Помнится, Хван Хёнджин в прошлом году участвовал в шоу, будет проще сориентироваться. Ким Сынмин, вы тоже опытный участник мероприятий, ваша помощь будет очень полезна! Спасибо вам большое. Тогда я попрошу вас задержаться, чтобы обсудить подробности. — Хорошо! — с энтузиазмом ответил Сынмин. Прозвенел звонок, все студенты начали собирать свои вещи. А Хёнджин завис. У него такое периодически бывало, и Сынмин уже даже к этому привык и не дёргал друга в такие моменты «перезагрузки системы». Поэтому просто начал потихоньку собирать и свои, и его вещи. Присел, чтобы собрать с пола всё-таки разлетевшиеся карандаши, учебники, и увидел раскрывшийся скетчбук. Он поспешил его подобрать, пока кто-нибудь не увидел, но сам уже не мог развидеть то, что там было. На развороте красовался портрет Бан Чана в карандаше. Он задумчиво смотрел в сторону, галстук был слегка распущен, а две верхних пуговицы рубашки расстегнуты. От портрета веяло нежностью и чувственностью. Наконец-то пазл в голове Сынмина был полностью собран!***
Феликс оказался очень общительным, и это было ещё мало сказано. За эти два месяца в университете, кажется, уже не осталось никого, кто бы не знал его! С таким подходом было не удивительно, что он был в курсе грядущего мероприятия для первокурсников. Джисон тоже был довольно общительным, хотя и не в такой мере как Феликс. Поэтому частенько пропадал то в столовке, то ещё где-нибудь. Чонин не любил знакомиться со слишком большим количеством людей и предпочитал им малое количество друзей, но зато близких и надёжных. Правда, желание побольше проводить времени с Джисоном порой перевешивало, и он присоединялся к прогулкам по университету. Особенно тогда, когда ему откровенно стало казаться, что Джисон уж слишком часто покидает его на перерывах. Зато в такие моменты всегда как нельзя кстати рядом с Чонином появлялся Феликс! Вот и в этот раз они сидели в аудитории вдвоём и мило беседовали о музыкальных успехах Чонина – I.N, когда в их пространство ворвался запыхавшийся Джисон. — Ребята! …уфф;;; ща, отдышусь… Короче, я тут такое узнал! — Ну? — на него вопросительно взглянули две пары глаз. — В универе, оказывается, каждый год проводят шоу талантов для первокурсников! Мы же просто обязаны выступить! — А, ну да, я уже даже с песней определился, — спокойно произнёс Чонин. — А я помогал Нинни выбирать! — не мог не отметить с гордостью Ликс и приобнял Чонина. А тот как-то ну очень виновато посмотрел на Хана. Конечно, он хотел сразу поговорить с ним о концерте, сразу обсудить вопросы репертуара… Именно с Ханом… Как это было всегда… — Как так?! Вы знали и мне не сказали даже!!! А я от второкурсников-организаторов только что вот буквально услышал!!!! — Нам ещё неделю назад об этом на занятиях объявили… Не уверен, но кажется, тогда ты был очень увлечён перепиской, и я решил тебя не дёргать. А потом ты часто пропадал на перерывах и как-то не выпадало возможности рассказать. В речи Чонина будто бы сквозила лёгкая обида, но при этом без укора. Однако они с Джисоном слишком хорошо знали друг друга, чтобы Хан почувствовал это состояние друга. И решил побыстрее реабилитироваться в глазах Чонина. — Ну раз такое дело, я бы тоже хотел выступить с песней! Я как раз начал писать новую, думаю, скоро будет готова! I.N, мне бы очень понадобилась твоя помощь. Я уже заранее не представляю эту песню без твоего вокала в ней. — Джисон сделал самые милые глазки, перед которыми Чонин не мог устоять. — Ладно, ладно Хани, помогу. Только вот я не уверен, что мне позволят участвовать в двух номерах. Надо бы это уточнить. — Как раз у организаторов и выясним! — предложил Ликс. — Давайте встретимся с ними после пар. Хан, кто эти организаторы? — Сынмин и Хёнджин! Имя препода не запомнил, ну узнаем при встрече. — А, знаю их, весёлые ребята! Я им напишу тогда, — предложил Ликс и уткнулся в телефон. Феликс удачно договорился о встрече со старшими, пока Чонин задумчиво вглядывался в окно, думая о том, как бы стать ещё ближе к Джисону, чтобы тот наконец обратил внимание. Возможно, на репетициях получится? — подумал Чонин и слегка улыбнулся. В такие моменты Феликсу особенно хотелось погладить младшего по голове. Чонин уже почти к этому привык, но в присутствии Хани он всегда был недотрогой, что расстраивало Ликси, но также понемногу и наводило на некоторые догадки. А Джисон тем временем совершенно не видел ничего вокруг, кроме своего телефона, на экране которого он с особой нетерпеливостью постоянно ждал сообщения.
