Быть свахой это тоже талант!

      Минхо резко дёргается, как кот, которого зря побеспокоили. Он возвращается из своих мыслей, чтобы увидеть перед собой Джисона. как он здесь оказался? Потерянный и не готовый к разговору, он неосознанно пытается вырваться и сбежать, чтобы не чувствовать на себе прикосновение этих рук. Но уже поздно. Джисон воспользовался его замешательством и успел заключить в свои объятия. От близости Минхо немного трясёт. что он делает? Хватка стальная. Чизкейки иногда уходят в нужное место. Он стоит в оцепенении и делает вид, что игнорирует происходящее. Вдруг его отпустят, а Минхо воспользуется моментом. Сможет ли? Оглядываясь, он замечает, как Чанбин выходит из студии, оставляя их наедине. Видимо, даже если он его окликнет, в студию никто не вернётся. Возмущаться бесполезно, поэтому Минхо переводит свой фокус внимания обратно. И смешно, и грустно, что он боится не разобраться с этим сам. Убежать уже не получится, поэтому хочется, чтобы тишина и напряжение между ними исчезли как можно скорее.       — Джисон? Что ты тут делаешь?       — Я… Так и думал, что ты будешь здесь, — кажется, Джисон тоже нервничал.        Атмосфера сейчас была далёкой от привычного комфорта, который они испытывали наедине друг с другом. И это резко захотелось исправить. Минхо начал сознательно успокаиваться. Джисон тем временем торопливо продолжил:       — Уже боялся, что придётся дёргать тебя из зала. Не убегай, пожалуйста. Мы могли бы поговорить? Ой, извини, мы уже разговариваем! То есть, я хотел бы кое-что сказать.       — Всё в порядке, я тебя слушаю. О чём ты хотел мне рассказать?       — Если все эти искры между нами последние полгода были моей фантазией, если всё наше общение на репетициях и вне их было лишь плодом моего воображения… Ааа, нет, в общем, я считаю, что всё между нами было реально. Ты мне нравишься. Я уверен в своих чувствах и хотел бы, чтобы ты тоже о них знал.        На этом моменте у Минхо вообще ничего не сложилось в голове. Да, он надеялся и искренне хотел услышать это от Джисона, но ведь тот был влюблён в своего друга детства… Они флиртовали прямо у него на глазах! Ему же не могло это показаться? Или всё же могло?       — Сначала я не был уверен, что у меня есть шанс, но наше общение и твои действия по отношению ко мне дают мне надежду. Прости, что моё признание не слишком романтичное. Я хотел рассказать о моих чувствах во время песни, но мой друг убедил, что лучше это сделать словами. Думаю, он был прав. Я не требую ответа прямо сейчас, просто… Моё выступление будет после антракта. Ты не мог бы послушать его с мыслями обо мне? О нас?       Минхо замечает одну очень интересную деталь. потом спрошу у сынмина, откуда здесь его гитара и почему она не за сценой…        — А ты можешь исполнить её мне сейчас, знаешь? — Минхо не находится с прямым ответом, но интуитивно понимает, что хочет сделать. Неверие на его лице сменяется ухмылкой. Джисон отражает его эмоции и улыбается. — Здесь остались запасные инструменты, поэтому можешь взять что-нибудь и настроить. Это же моя песня? “Close”, если я правильно прочитал название?       — О боже, да! Можно я сяду на подоконник? Немного нервничаю и боюсь, что подведут не руки, а ноги. — Минхо смеётся и кивает, после чего передаёт Сони его временный инструмент.       

HAN – Close

      Чувства переполняют обоих, пока Сони исполняет свою песню. Минхо находит их историю в каждом слове и в звучании, в каждом взгляде. Они оставили сомнения позади, и за эти несколько минут осознанно шли к принятию факта их взаимности. Сони заканчивает играть, и Минхо подходит ближе, чтобы отобрать у него гитару, пострадает ещё.        — Я хочу, чтобы эта песня была только моей, Хан Джисон.         — Это значит «Да»? — Сони в ожидании смотрит ему прямо в глаза и улыбается. Минхо рывком притягивает его к себе и целует.        — Тысячу раз «Да», — и они продолжают. Джисон не отстаёт от него, лаская пальцами его шею. Они пытаются отдышаться, когда Джисон нежно касается его щеки.        — Скажи, что это не сон.        — И давно я являюсь тебе во снах?  — Глаза Минхо сверкают. Он игриво усмехается. — Всё происходит на самом деле. Тебе лучше придумать, что ты скажешь Хёнджину, потому что на сцену ты не выйдешь. По крайней мере с моей песней. Или ты очень хочешь?        — Ммм… Она, итак, была слишком личной, а теперь… Я же могу исполнить что-то другое?        — Но ты не один?        Оба растерянно посмотрели друг на друга. Они только сейчас действительно вспомнили, что происходит за пределами их собственного мира. Полноценное признание уже случилось, и они негласно разделили мнение, что пора бы вспомнить и о других обязательствах.       Джисон до сих пор не мог поверить своему счастью, что всё прошло настолько идеально. Ему очень хотелось провести время до конца антракта со своим теперь уже парнем. Однако обещания есть обещания. Он не мог подвести Хёнджина и Сынмина. Стоило обсудить с Чонином, выйдут ли они вместе. Что ещё он сможет исполнить? Увлечённый мыслительным процессом, он приобнял Минхо так, чтобы обниматься и читать сообщения одновременно. Скрывать что-то не было смысла, и они оба уставились в экран.        Джисон успел пропустить немного. Было сообщение от Хёнджина с напоминанием о времени, у него оставалось полтора часа, и одно немногословное от Чанбина, который отправил ему стикер – палец вверх. поддержал или поздравил заранее? Минхо тыкнул в виртуальную клавиатуру и ответил своему другу страшным смайликом. Джисон засмеялся и забыл, зачем ему вообще нужен был телефон. Он быстро нажал на иконку камеры в том же чате и отправил Чанбину селфи с Минхо. Первое, где они в качестве пары. Подумав, он переслал его и Хёнджину.       — Ты ещё у Сынмина пост опубликуй, — закатил глаза Минхо. Покрасневшие уши выдавали его с головой.       — Всё-таки расскажем о нас всему универу?       — ТЫ!       Телефон завибрировал, и их игру прервало новое уведомление. Сообщение от Феликса. Тот написал, что нужно срочно прогнать их номер с I.N. Джисон обрадовался, что его друг всё же с ним выступит. Минхо потянул его за рукав.       — Это одно из ваших школьных выступлений?       — Одна из тех, в которых я больше всего уверен.       — Неразделённая любовь… Мне стоит к кому-то ревновать?       — Что? А, название! Нет, это была гипотетическая ситуация, но сейчас, наверное, подойдёт, потому что… мы с Чонином поговорили и у него, оказывается, были ко мне чувства. А я об этом совершенно не знал. И, как ты понимаешь, не смог на них ответить.       — Охх, это он тот друг, который убедил тебя мне признаться?       — Получается, что да.       Повисла тишина. Она не была гнетущей, скорее сочувствующей. Минхо кивнул и протянул Джисону телефон, чтобы тот разблокировал его и поскорее ответил. Нужно использовать время с умом, пока оно есть.       

***

      Джисон сохранил на телефон файл с новой песней для выступления и вернулся к тексту сообщения. Феликс с Чонином успели найти место для репетиций и скинули ему номер пустой аудитории. Он мог бы побежать туда прямо сейчас, но стоило решить, что сказать Минхо. Предложить пойти вместе или попросить вернуться в зал, найти Чанбина. Он взглянул на старшего и понял, что его загруженность мыслями уже заметили.       — Сони, иди и хорошо подготовься к номеру. С нетерпением буду ждать твоего выхода на сцену.       Хан кивнул и нехотя отпустил руку Минхо. Уточнил у ребят, нужно ли ему взять с собой гитару Сынмина, и, разобравшись, куда идти, направился к аудитории. Дверь уже была приглашающе открыта, и Хан заглянул поскорее внутрь, пока не успел загрузиться. Там его встретил укоризненный взгляд Феликса, до сих пор явно недовольного происходящими разборками во время концерта. С Чонином они поздоровались без слов. Нинни всё ещё было сложно смотреть на своего друга, особенно в его глаза. В голове сразу появлялось множество мыслей:        как всё прошло? вижу, что хорошо. мы всё ещё будем общаться после выступления?              Да, он взял себя в руки, но короткий миг встречи напомнил, что какое-то время будет сложно. Лишь зная, что Хан находится рядом, в носу свербило, а в уголках глаз жгло. Кажется, Феликс заметил его напряжение, потому что в следующий момент взял его за руку своей маленькой, но очень тёплой ладошкой. Ощущение надёжности и безопасности, будто всё будет хорошо.       — Нинни, я рядом и всегда помогу, — едва слышно прошептал Феликс и чуть крепче сжал пальцы.       Нинни шмыгнул носом и неуверенно кивнул. Ликс погладил его по голове с широкой улыбкой, вселяющей максимальную уверенность. Ему было неспокойно оставлять друзей (друзей ли?) наедине, но только так можно было подготовиться максимально быстро. Ликс направился к двери, у которой всё это время стоял Хан, не решаясь войти.       — Только музыка и только песня. Понял? — непривычно резкий и низкий голос у самого уха заставил Джисона вздрогнуть. Феликс надавил на его плечо, развернулся к Нинни и уже с тёплой улыбкой добавил. — Ребята, ваша музыка топ! Покажите всем, как надо выступать!       Как только дверь закрылась, ребята не могли не усмехнуться. Естественно, они были профи. Хан достал гитару из чехла, настроил, сыграл на пробу пару аккордов и ехидно посмотрел на I.N.       — Слова-то помнишь? Давно не повторяли.       — Ты за кого меня держишь? Это ты всегда в словах путаешься! Надеюсь, хоть аккорды не забыл, — не удержался Чонин.       Оба заливисто засмеялись. Наконец-то они посмотрели друг другу в глаза и, кажется, хотя бы на некоторое время музыка помогла им вернуть чувство былого общения. Оба понимали, что им ещё предстоит разобраться в своих чувствах. А неуверенность в том, как сложатся их отношения в будущем, пускала дрожь в кончики пальцев. Но всё это отступило до поры до времени, отдавая бразды правления музыке.       Повезло, что звукоизоляция в их университете была не самая лучшая. За закрытой дверью было слышно каждое слово. Убедившись, что обстановка разрядилась и проблем возникнуть не должно, Феликс направился к залу.       

***

      Антракт закончился.       Хан и I.N. продолжали репетировать и так были заняты, что никому не написали, куда ушли и где они были. Феликс суетно помогал девочкам подготовиться к выходу. Его никто не трогал, да и в такой суматохе сложно было выстраивать догадки, кто и что мог знать. Номер был где-то в середине второй части концерта, так что время их найти ещё было.        Однако Хёнджин лежал при смерти. Даже после сообщения Хана было тревожно. Пока он их не увидит, разум будет подкидывать новые и новые сюжеты драмы. Как ребята ругаются, передумывают в последний момент и не выходят на сцену. И ведь понятно, что проблема даже не в них. Проблема в надумывании всего и гиперответственности Хёнджина.        Это же именно ОН лично уговаривал преподавателя на их номер. Это ОН так рьяно ручался за своих друзей. ОН был ответственным за их выход на сцену. И нет, он точно не боялся того, что придётся выступить с танцем. Он был готов к этому, даже несмотря на то, что Бан Чан убеждал, что можно обойтись без номера вообще, так как номеров получилось более, чем достаточно. Хёнджин очень не хотел подводить Чана. Он ведь обещал и хотел сделать всё как можно лучше, чтобы показать себя с достойной стороны…       «а получилось как всегда… может, я не такой уж и надёжный помощник? зря только понадеялся проявить себя с лучшей стороны. учитель Бан, наверное, во мне разочаровался…» – лишь эти мысли безвыходно курсировали в голове студента, повергая его в ещё большее отчаяние.              С началом второго отделения Сынмину пришлось покинуть друга. Однако волноваться было не о чем. Утешение перелегло на более широкие плечи, и в них Сынмин был уверен на все 200%. Вместе с Чанбином у него всё получалось как нужно, а интуиция и факты его ещё никогда не подводили. С песней теоретически проблемы тоже не было — Сынмин договорился с ребятами, поэтому от предыдущей песни останется только название. В этом случае его лучший друг не сможет надумать себе новых источников чувства вины. Особенно Сынмин для себя отметил то, с каким энтузиазмом в этом деле помог ему Бан Чан. Было очевидно, что это не только из-за мероприятия. И теперь, как ответственный друг и сваха в одном лице, Сынмин должен был приложить ещё больше усилий, чтобы отвести от них всеобщее внимание. Растворить в толпе студентов преподавателя было довольно сложно. Поэтому он очень заботливо приклеил бумажку с надписью “посторонним вход воспрещён” на дверь, ну так… на всякий случай…       — Как дела у Йеджи?       — Всё готово, никто не волнуется. — Хёнджин мгновенно собрался и улыбнулся. Чанбин выбрал правильную тему, чтобы направить его неуёмную тревожность в другое русло. — Уверен, зрителям понравится.       — А ты выйдешь только после, чтобы поздравить?       — Считаешь это лишним?       — Нет-нет, просто хотел кое-что предложить. На самом деле мы с Сынмином обсуждали недавно женские группы и это привело к тому, что мы договорились сегодня немного потанцевать на сцене во время объявлений названий команд. Это в любом случае не прошло бы мимо тебя, но я хочу спросить, не хочешь присоединиться? В последнее время ты много тревожишься и не даёшь себе отпустить ситуацию. Мы с Сынмо считаем, что это может помочь немного повеселиться и расслабиться. И не перейдёт границы, что думаешь?       — Я уже подумал, ты что-то странное предлагаешь. Так много драмы. Но я понял, ваша забота обо мне очень милая. Я в деле. Что танцуем? Нужно успеть разучить.       — Не волнуйся, ты это знаешь даже лучше, чем мы. Просто не забудь, что ты тоже выходишь в нужный момент.       Бан Чан зашёл к ним, чтобы проверить Хёнджина, и услышал только последнее.       — Хёнджин тоже выступает?       — Ахаха, нет. Помогу Сынмину с объявлением моей сестры, — загадочно улыбнулся Хёнджин.       — Но вы можете это заснять, — Чанбин был в восхищении от того, насколько хорошо работал их с Сынмином план. Возможность заставить преподавателя обратить внимание на Хёнджина появилась из ниоткуда. Стоило лишь заметить и воспользоваться. Но Сынмин предупреждал, что нужно действовать незаметно и максимально отводить от себя все подозрения — Вы же умеете снимать видео?

***

      Пока на сцене группа студентов разыгрывала сценку, в которой вместо Феликса на подмоге оказался успешно справившийся со своей задачей Чанбин, Сынмин просто не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за ним и даже поснимать на телефон. Выкладывать на канал он это не будет.       будущий семейный архив~       Он с нетерпением ждал окончания номера, потому что сразу после этого ему придётся выполнить своё обещание и позволить себе-ведущему очередную маленькую шалость. Девочки уже готовились выйти на сцену, что только помогало ему собраться и вспомнить текст одной из популярных сейчас песен. Главное не перепутать порядок движений во время их с Чанбином и Хёнджином минуты славы.        Хёнджин так же стоял совсем рядом и проверял настроение конкурсантов. Больше всего его, конечно, интересовал настрой сестры и её подруг. Заботливый брат и ответственный ведущий уточняли, всё ли в порядке, в каком состоянии костюмы, микрофоны и сами девочки. Он уже успел сбегать в зал и проверить, как стоит камера, чтобы заснять выступление, поэтому фактически всё было идеально. Минхо контролировал штатив и видеокамеру, а также следил за цветами, которые Хёнджин вручит всем по окончании двух танцев. Выступление команды Йеджи было их дебютом со своими песнями и с поставленными ими танцевальными связками. Он подготовился заранее, поэтому кроме цветов, вечером всех ждал ещё и вкусный ужин, о планировании которого он с Чанбином тоже уже позаботился.       — Вы готовы увидеть новых звёзд сцены? — Начал Сынмин объявление следующих по очереди выступающих. — Аплодисменты для новой женской группы!       Чанбин совсем рядом включает выбранную ими песню, и трое парней на сцене начинают смело исполнять культовые движения New Jeans – OMG. По итогам совещания перед исполнением их проделки Хёнджин хотел использовать шутку Чанбина для объявления песни, но все вместе решили, что это будет уже слишком, а поддержка зала только доказывает, что всё хорошо в меру. На второй части небольшого челленджа к ним присоединилась женская танцевальная команда. Разогрев плавно перетёк в выступление, и парни покинули сцену.        За кулисами их встретили символичные аплодисменты от преподавателя, который был впечатлён тем, как органично вписалось в сценарий всё придуманное за несколько минут «на коленке». Сынмин на радостях хочет поделиться отснятым до этого материалом с Хёнджином и проверить новый, чтобы его отвлечь, и Бан Чан вспоминает, что всё это время снимал. Пока Хёнджин убежал исполнять свои обязанности лучшего в мире брата, преподаватель судорожно выключает режим камеры под общий смех и спрашивает ведущего, куда ему всё переслать, в общий чат или личный.       Тем временем Хан и I.N успели несколько раз прогнать свой номер и прибежать за кулисы, чтобы успокоить всех, что номер состоится, и они не сбежали — Феликс нашёл их на том же месте и в хорошем расположении. Вернувшиеся к амплуа профессионалов друзья были уверены в своём исполнении и готовы выйти на сцену. Время ещё оставалось, поэтому Чонин угодил в руки Чанбина, желавшего убедиться в спокойствии первокурсника, а Джисон исчез искать и настраивать по новой уже свою гитару. Инструмент Сынмина ему тоже понравился, но хотелось выступить именно со своим. Повезло, что он вернулся одновременно с Хёнджином и не дал тому потерять одного из своих ключевых фаворитов-участников и последние нервные клетки. Джисон подозревал, что каждая нервная клетка Хёнджина последняя, поэтому в который раз сделал себе мысленную заметку на будущее поговорить об этом с Минхо. Может быть, они с Lee Know что-нибудь придумают.       — Ребята, ваш выход уже буквально через один номер, так что предлагаю постепенно двигаться ближе к сцене.       Сынмин обогнул их и буквально вытолкнул из комнаты. Кажется, на этом волнение их настигло, в самый последний момент. Он видел, что мальчики явно не в самом приподнятом настроении, поэтому попытался подбодрить и похвалил за то, что несмотря ни на какие сложности, они профессионально подошли к делу. Он оставил ребят у выхода на сцену, а сам вышел с лучезарной улыбкой, чтобы объявить очередной номер. Следующими будут они, и осталось совсем немного времени морально настроиться.       Джисон быстро написал Минхо сообщение и, убрав телефон, толкнул Чонина локтём в бок.        — Чур, я первый выхожу и привлекаю к себе внимание!       — Ладно, ладно. Я уже понял, перед кем тебе нужно покрасоваться, — снисходительно улыбнувшись ответил Чонин и погрозил ему пальцем. — Не забудь от счастья всё, что мы успели повторить!       — Можешь на меня положиться!        Кивнув Хёнджину и отбив напоследок друг другу ладони, они поспешили на сцену. Настало время выступления дуэта.        Несмотря на тематику песни, в глазах Хана и I.N читался боевой настрой. С ним они и вышли на сцену. Судя по аплодисментам, публика явно была рада снова увидеть Чонина на сцене. Пока Хан усаживался поудобнее и проверял струны, I.N помог быстро настроить стойку с микрофоном. Он хотел было объявить песню, но Джисон его опередил.       — Дамы и господа, мы подготовили для вас лиричную песню. Я уверен, многие из вас согласятся, что любовь — прекрасное чувство, как бы это банально ни звучало, окрыляющее, если взаимное. А если нет, то причиняющее боль, разочарование или же глубокую печаль и вину за свои чувства. И если держать всё в себе, может стать хуже, поэтому открыться своим близким будет верным решением. Ведь они вас всегда примут. Трепет и в то же время невыносимое жжение. Испытывая эти противоречивые чувства, мы говорим Sorry, I love you…       Джисон взглянул на Чонина, будто бы спрашивая разрешение на продолжение дружбы. Тот посмотрел в ответ виновато и устало. Тем не менее кивнул в знак начала выступления. Глубоко внутри него всё ещё давило, сжимало и скручивало в плотный канат. Эти чувства как нельзя кстати отражали содержание песни.       

Stray Kids – Sorry, I love you

       Поддерживающие за кулисами, казалось, переживали всё вместе с ними. Было сложно не заметить и не сопереживать этим эмоциональным качелям и переходам от полной собранности к тревожному осознанию неопределённости будущего. Хёнджин уже еле-еле держался на своей последней нервной клетке и пытался в очередной раз восстановить дыхание. Его эмпатия была очень сильной, в том числе потому, что это были его друзья. Когда он увидел ребят, точно готовых к своему номеру, всё было ещё в порядке, но спустя какие-то секунды его руки начали дрожать, как рука Джисона на грифе, и он чуть не откинулся в обморок. Хорошо, Чан успел его вовремя подхватить.        Конечно же эта картина не скрылась от Сынмина с его пристальным взглядом наблюдателя, так что он поспешил отвлечь остальных присутствующих.       — Феликс, Чанбин! — оба незамедлительно повернулись к нему. — Не волнуйтесь за Джинни, это его обычное состояние, — попытался заверить их Сынмин, и подмигнул Чану, мол, я вас прикрою, на что получил одобрительный кивок.       Краем глаза Сынмин, конечно, не мог не понаблюдать.       О том, кто и что знает, Чан поговорит с ними позже. Голова студента удачно приземлилось на плечо, а слегка растрёпанные волосы и дыхание приятно щекотали шею. Чан, очнувшись от секундно разыгравшегося воображения, начал похлопывать по щеке Хёнджина, чтобы тот окончательно не отключился. Рука преподавателя обвила тонкую талию, и он не мог не отметить про себя, что Хёнджин, хоть и выглядел худощавым, на самом деле у него было крепкое тело танцора. Чан осторожно усадил его на диван и предложил запасную бутылку воды. Йеджи присоединилась к ним с чаем и поделилась набором шоколада из подарков своей команде.        Феликсу идею с чаем тоже оценил. Волнение за Чонина вытеснило сегодня все остальные мысли, и скрывать это становилось всё сложнее. Ещё его слёз тут не хватало. Отшутившись, что это не с ним что-то не так, а чай кипяток, он всё-таки получил укоризненный взгляд от Хёнджина. Ему без слов намекнули, что нужно прислушаться к словам Джисона и поделиться тем, что лежит у него на сердце. Друзья всегда рядом. Хёнджин под предлогом того, что лежать на Феликсе будет удобнее всего, расположился рядом и стащил у него конфету. Градус напряжения моментально спал. Отвлечение и дополнительная энергия от сладкого сработали, и внимание всех вернулось к дуэту, завершающему своё выступление.       Чонина Хёнджин старался только слушать, но было ощущение, что совсем немного, и он снова сорвётся и тоже заплачет. Без единого взгляда на вокалиста можно было услышать слёзы и весь спектр эмоций в его исполнении.        сынмо, наверное, тоже после этого будет сложно вернуть всем нормальное настроение        Поддержка от близких и мысли о друге вернули ему часть спокойствия, и он переключил себя самого в режим поддерживающего старшего. Ребятам это тоже понадобится.       Бурные аплодисменты, и Сынмин выходит на сцену поздравить ребят с тем, что всё удачно завершилось, а зрителям напомнить, что до конца концерта осталось всего три номера. Рабочая улыбка Чонина на сцене словно софиты – яркая, но не настоящая, чего нельзя сказать о бурлящих эмоциях внутри. Тем не менее зрители в восторге, а значит, номер удался. Оба поклонились и скрылись за сценой, где Чонин, не проронив ни слова, кивает всем и уходит. Феликс скомканно говорит о том, насколько всё эмоционально получилось, и что нужно дать всем передохнуть, бежит вслед за ним. Он все свои задания выполнил, чай допил, поэтому вопросов не возникает.       Воздерживаясь от лишних комментариев, Хёнджин на всякий случай пишет им личные сообщения, чтобы они помнили, что не одни, и освобождает Хану место на диване, предлагая свои угощения. Минхо просил его максимально задержать своего парня. Всё-таки нужно выключить камеру, собрать все вещи и добраться до него с личным поздравлением. Предупреждённый Чанбин помогает друзьям, рассказывая историю Минхо с Ханом, какая драма разыгралась пару часов у него на глазах. Смущающие истории привлекают внимание девочек, и Йеджи делает фотографию совершенно красного Хана и отправляет её Минхо с просьбой поторопиться.       

***

      Оставшиеся номера прошли без проблем и, судя по реакции зала, успешно. Это положительно отразилось на состоянии Хёнджина, и он наконец смог оценить масштаб проделанной работы. Сверившись со сценарием, он написал в общий чат, чтобы все участники подготовились выйти для общей фотографии. Единицы ушли и не собирались возвращаться. Ещё парочку студентов помог утихомирить Чанбин. Кто-то всё-таки пронёс алкоголь, что только чудом получилось утаить от Бан Чана. Хёнджин вовремя попросил его пройтись ещё раз по всем пунктам организации, пока Хан, Минхо и Чанбин выпроваживали за его спиной хаотичную компанию первокурсников. Исчезновение Чанбина преподаватель не заметил, а вот вопрос о Хане вызвал смешки. После поздравления Минхо на глазах у всех, ни у кого не было вопросов, где и с кем Джисон может быть. Многие были уверены, что помощь Чанбину этих двоих только предлог, чтобы уединиться.       Черён и Йеджи захватили чат сразу после Хёнджина. Видео выступления им очень понравилось, и теперь они тоже просили всех собраться для общего фото. Хотелось запечатлеть этот момент со всеми и добавить в коллекцию к тем, что отражали их путь до сегодняшнего дня. Вопрос Бан Чана помог им добавить после своей просьбы их шуточное видео с подписью «Минхо и Хани сейчас».        Ничего не подозревающий Чанбин возвращается к толпе, которая ждёт от него ответа. Если он – свидетель со стороны Минхо, кто будет со стороны Хана? Свидетелем вызывается Хёнджин, который не оставляет попыток контролировать этот балаган и в то же время сам является одним из главных зачинщиков хаоса. Пока он показывает ему чат, общие крики извещают, что вернулись и Минхо с Джисоном. Красные лица новой пары кричат, что они уже всё видели. Минхо с красным и совершенно серьёзным лицом подтверждает, что не только видели, но и повторили. Вцепившийся ему в руку Хан кричит, а Йеджи готовит шуточный документ для молодожёнов и их свидетелей.       За общей радостью никто не замечает, как проходит время привести себя в порядок. Бан Чан приобнимает Джинни за плечи сразу после его подписи на «документе», чтобы вырвать его из толпы и напомнить, что пора выходить. Сынмин приглашает на сцену организаторов – преподавателя Бана, ещё пару людей с кафедры, чью работу, по сути, почти полностью выполнял он, и Хёнджина от лица студентов. Когда наступает его очередь, Хёнджин быстро находится со словами после просьбы-крика из зала. Говорит, как рад снова находиться на этой сцене и показывает короткую версию своего прошлого выступления. За его словами благодарности следуют аплодисменты намного громче, чем приветственные преподавателям.        После слов о награждении, по инициативе ведущего микрофон вернулся к Бан Чану, и он произнёс завершающую благодарственную речь, похвалив всех участников и упомянув значительный вклад его студентов – Хёнджина и Сынмина, без которых не получился бы такой замечательный вечер для всех.       — А теперь! Прошу всех участников подняться на сцену для совместной фотографии!       Пригласив всех на середину сцены и дав указания о расположении камеры, Сынмин незаметно встал по другую сторону от Хёнджина. Свою руку он протянул через него к Чану будто случайно, так нужно для фотографии. Теперь им никто не помешает. По другую сторону от Бан Чана преподаватели, а здесь Сынмин буквально вцепился в два плеча и предлагает встать либо рядом с ним, либо «Прошу вперёд, фотограф попросил нас стоять плотнее». В толпе он находит глазами Чанбина, и в голову мгновенно приходит немая просьба. Чанбин понимает, что от него нужно и подходит к ним с девочками, располагая себя рядом с Сынмином и пропуская Черён и компанию вперёд. Сынмин сразу хватает его за руку, и теперь они делают «шлагбаум» уже вместе. Хёнджин с красным лицом оправдывается – это они так продолжают челлендж с женскими группами, чтобы запомнилось. Йеджи ерошит его волосы и с ухмылкой становится перед ними с Бан Чаном, на все просьбы подвинуться отвечая, что хочет быть ближе к семье.        Слова о семье напоминают развеселившимся первокурсникам, что на сцене присутствуют «молодожёны». В итоге всех приходится усмирять ещё несколько минут, а преподавателям смириться с тем, что в центре общего фото будет парень на руках с парнем. Впрочем, если не надевать очки и не приглядываться, не такое уж и большое дело.       Сделать шоу реальным удалось, теперь можно и расходиться. Сынмин попросил всех зрителей проверить, не забыли ли они на местах свои вещи или спросить номер у понравившегося им человека. Если забыли, его блог всегда к их услугам. Фотографии мероприятия и отзывы тоже приветствуются. Выполнив свою работу, он позволяет Чанбину забрать себя за кулисы – не одному же Хёнджину всё контролировать.       Вернувшись за сцену, участники суетливо переодевались и прибирались, шумно делились бурными впечатлениями от концерта. Волнения ни у кого не осталось, только восторг и желание придумать в следующий раз что-нибудь новое. Пока все расходились, Хёнджин успел сделать отдельную фотографию для Минхо и Хана с цветами и сделать селфи с Йеджи. Сестра любезно предлагает сделать ещё один кадр, где Хёнджин и Сынмин будут рядом с Бан Чаном. Пока Чанбин доставляет их друга, она делает вид, что пытается найти нужный ракурс, а на деле вместе с девочками шутливо предлагает встать всем поближе и в неоднозначные позы, чтобы фотография не была слишком строгой.       Хёнджин окидывает взглядом комнату и понимает, что до зеркала добраться нереально. Все собираются, и его очередь быстро не наступит. В обречённом смущении он просит Бан Чана поправить его волосы. Можно было бы попросить и девочек, но мало ли, вдруг они подойдут поближе и ещё что-то придумают. Чан соглашается и лёгкими движениями приглаживает волосы, устраняя весь беспорядок.       Сынмин и Чанбин застают прекрасную картину в объективе Йеджи и сами не удерживаются от обсуждения.       — Что? Любуешься? Моя работа. Нравится?       — Нравится… У нас и помощницы уже нашлись.        — Выйдем, и я покажу, что ещё умею.        — Что ты умеешь? — Сынмин неоднозначно поднимает бровь и окидывает Чанбина взглядом.       — Да, я кое в чём преуспел! Раз уж у нас одинаковый талант, так уж и быть, позволю тебе поучаствовать в моём новом проекте.       Сынмин качает головой и думает про себя «Чанбин сапожник да без сапог», в проекте с собой для начала поучаствовал бы. Снисходительно соглашается на предложение и бежит к Хёнджину. В кадре не хватает только одного человека, и его уже заждались.

***

      Бан Чан прощается после фотографии и приносит извинения, что не пойдёт со всеми в кафе. В такие моменты преподаватели уже лишние. Хёнджин понимающе кивает и помогает собираться всем, кто будет сегодня вместе с ним угощать первокурсников. Минхо и Джисон сначала клятвенно заверили их, что только гитару увезут и приедут обратно, а потом решили, что лучше всё же остаться. Слишком велик риск, что действительно не вернутся, а момент хочется прожить до конца. Гитару решено было оставить в студии Минхо, как и провести там время, отведённое остальным на сборы. Уже порядком стемнело, и Джисон задался идеей найти в здании университета окно, из которого будет видно звёзды. Реально ли увидеть что-то в большом городе, волновало его мало, навязчивая идея срочно устроить что-то романтичное перевесила, и двое исчезли из виду.       Чонин не хотел оставаться, он уже со всеми поговорил и хотел побыть немного наедине с собой и своими чувствами. В душе он был немного рад, что Джисон сегодня не вернётся, и Чонин будет один. В руках были его с Ханом костюмы. Ранее он настоял на том, чтобы отнести их домой без помощи Джисона. Чонин очень надеялся поставить этим точку в своих чувствах, чтобы завтра об этом дне напоминали только фотографии со сцены, чтобы прошлое было в прошлом.        С другой стороны, оставаться наедине со своими мыслями казалось тоже не совсем правильным. Был ли в его окружении человек, которого он мог бы попросить побыть с ним, но не приставать с разговорами? Чонин видит перед собой Феликса, который только сейчас оставил       его и то, чтобы собрать свои вещи. Кажется, рядом с ним всё время был один человек, а он и не придавал этому значения. Феликс помог ему даже на фотосъёмке, отвлекая от его друга своими комментариями и советами Чонину. Он одолжил у девочек очень милые шапки с ушами, в которых Чонин с самого начала мероприятия очень хотел сфотографироваться. После выступления никто за их сохранность и местонахождение слишком не беспокоился, поэтому ребятам щедро одолжили их на время, пока они вдоволь не наиграются. Следующее по плану — селфи в своей обычной одежде и вместе с Феликсом в этих шапках. Точно, можно сделать это целью на завтрашний день. В ожидании новых приятных моментов можно не бояться наступления новой главы своей жизни. Осталось самое главное.       — Ликси, ты идёшь вместе со всеми? — Чонин заметил, что его вопрос немного смутил парня. Будто он и не думал, что его спросят. Видимо, у друга тоже что-то происходит, а он за своими проблемами совсем не заметил, думал только о себе. Так не пойдёт. — Я немного устал от такого количества людей, поэтому собираюсь домой, но подумал, что мы могли бы посидеть и что-нибудь ненавязчивое посмотреть, разгрузить мозг. Я не настаиваю…       — Я только за, спасибо за приглашение! Подождёшь немного? Я почти закончил. Кстати, уже знаю, что мы могли бы включить. Как тебе ASMR? Есть со словами, а есть видео только со звуками, самые разные. Расслабляет и даже помогает заснуть.       — Звучит идеально!       Сынмин не может сдержать своей улыбки, когда провожает их и желает хорошо отдохнуть. Он так же благодарит Чанбина за помощь во всей их операции сегодня, особенно на антракте. Они вспоминают тему своих проектов, и продолжают увлечённо обсуждать её не только по дороге в кафе, но и за столом. Тихо, но не подозрительно. Имён никто не услышал, поэтому они спокойно и тихо планировали, какой порядок действий и с кем им нужен дальше. За минсонов, так они назвали пару своих друзей, Минхо и Джисона, они уже были спокойны. Сами минсоны при этом сидели совсем рядом. Радовались тому, что всё слышат только они, и отрицали роль свах в своих отношениях, особенно громким под действием алкоголя был Джисон.       — Потому что это судьба!       Хёнджин сидел напротив и был единственным трезвым человеком, который за всем следил. Он-то умело делал вид «я не с ними» и «мы в состоянии это оплатить» для общения с официантами, которые иногда просили их быть потише, то в разговоре проверял, насколько хорошо проводят все время и кого во сколько куда провожать. От очень ответственного дела его отвлекал телефон – Бан Чан тоже волновался, всё ли у них нормально и спрашивал, с кем домой вернётся Хёнджин. Успокоив Чана, что после девочек, сразу проводят до дома его и Йеджи, он получил последнее на сегодня сообщение с просьбой перестать тратить своё время на телефон и отчитаться завтра о том, как он сегодня повеселился.       Хёнджин отправил ему смайлик и начал думать, что бы он сегодня мог учудить. Он начал с фотографий Минхо, обвившего руками своего парня. как я только мог такое пропустить?? И подумав, взглядом спросил у Сынмина, хочет ли он такое же парное фото с объектом своего интереса. Сынмин хотел.       — Бинни, улыбнись, нас снимают!       — Да, хорошо. — Чанбин мило позирует с ним для Хёнджина и продолжает свои расспросы. — А теперь внимательно слушаю. Если мы так сработались вместе, ты просто обязан поделиться со мной тем секретным проектом. Кто эти двое из твоего блога?       сказать или нет?может быть, стоит хоть раз решить всё не своими методами, а словами?       Хёнджин не успевает его остановить.       — История в блоге обо мне и человеке, в которого я влюблён.       — Что, это был ты?? Но ты писал, что этот человек не обращает внимания на все намёки и ты скоро потеряешь надежду на взаимность. Как это вообще возможно, если ты любого можешь получить по щелчку пальцев?       — Мы точно обо мне говорим? — Сынмин недоверчиво посмотрел на Чанбина, не понимая его реакции. От своего непробиваемого друга он ждал немного иной реакции. Больше энтузиазма. — Сводить других получается почему-то проще, а мой случай какой-то совсем запущенный. Теперь, когда ты знаешь, что бы ты сделал на моём месте?       — Я? Сказал бы о своих чувствах прямо, ведь другой человек не умеет читать мои мысли, а подкаты не говорят о серьёзных намерениях. Кто вообще тебе нравится?       — Ты.       — Если это шутка, то она не смешная. — Чанбин отреагировал неожиданно враждебно, и Сынмин не знал, что ему делать дальше. Действия без продуманного плана ни к чему хорошему не привели. Он встретился с взглядом Хёнджина.       — Обновлю всем напитки.       Сынмин резко поднялся со своего места, и не дожидаясь поддержавшего его Хёнджина, направился быстрым шагом в сторону бара. Минхо понял, что откладывать разговор с Чанбином уже не получится. После ухода Сынмина он не сводил с него глаз и пытался быстрее думать, с чего бы лучше начать. Джисон догадывался, что его парень думает о решении проблемы, но хотел узнать все детали, чтобы подумать, может ли и он чем-то помочь.       — О чем задумался наш всезнающий Lee Know?       Минхо благодарно ухмыльнулся Джисону. Сам того не зная, его милый помог не спугнуть добычу в виде Чанбина:       — Чанбин-а, почему ты его морозишь?       — Мясо? Тебе не понравился бенто сегодня?       Джисон округлил, а Минхо закатил глаза. Алкоголь развязал язык, но нужно было спешить извлекать из друга связные мысли, пока речь Чанбина ещё понятная.       — Сынмина! Не уходи от темы. Нас двое против тебя одного. При желании мы заговорим тебя до смерти. Так что он тебе сделал?       — Я… я не уверен. Вроде бы мы и наладили отношения, но мне всё ещё тяжело дается разговор с ним. Никак не привыкну, что он из таких людей, а всё равно зачем-то общается со мной. Он же не начал интересоваться мной без причины. А если причины и не было, то это уже игра от скуки.       — Так, подожди.        Джисон пытался уследить за нитью разговора, но всё больше путался с каждым словом Чанбина.       — Чанбин, я правильно понимаю, что Сынмин заинтересовался тобой, начал с тобой общаться, ты от него бегаешь и даже после прогресса в ваших дружеских отношениях пытаешься найти в нём любые заметные недостатки? Друг, если да, то это уже в тебе и твоих мыслях проблема, а не в Сынмине. Давай с самого начала. Из каких *таких* людей? Не припомню, чтобы Сынмин занимался чем-то ужасным. Спорт, ведение шоу талантов, развлечение друзей… И он редко переходит черту, во всяком случае на моих глазах.       — Чанбин, люди обычно подкатывают к тем, кто им нравится, чтобы обозначить свой интерес. Или тебе это не нравится? — Минхо подключился, чтобы разговорить комок нервов рядом с ними.       — Мне нравится, что он может быть причиной улыбки других людей. Но я серьёзно отношусь к идее отношений. И все эти шутки и подкаты в мою сторону… Весь этот флирт ради флирта. Мне это действительно мешает хорошо к нему относиться. Мы могли бы просто общаться, и всё. А так я чувствую, будто меня поневоле заставляют участвовать в пополнении послужного списка нашего популярного спортсмена. Я в фанаты факбоев не нанимался. Почему нельзя просто, как с вами?       — Подожди, почему ты считаешь его факбоем?       — Почему? Ты серьёзно спрашиваешь? Он же каждый раз подходит с этими пластырями, даже не скрывая их. Тыкает меня как котёнка в свои засосы, будто спрашивает, вижу ли я их. Хвастается и может быть что ещё, но я и знать не хочу!       — Чанбин, какие засосы? У Сынмина времени ни на что нет, кроме как на учёбу, спорт и разговоры с нами, в особенности с тобой.       — Ты слепой? У него вся шея залеплена. И не только! Он мне как-то в шортах ногу показал. Смотри, говорит, бедро болью отдаёт.       Со стороны послышался дикий хохот. Джисон настолько сильно засмеялся, что упал на пол и грозился утянуть за собой Минхо, хлопающего глазами.        — Ахахахахха, ЗАСОСЫ! Минхо, т-ты… хах … слыша-ахах-л? Ахахах              Одна фраза далась нелегко и снова потонула в диком смехе. Другая часть стола услышала только крик Джисона, поэтому теперь все думали, что Минхо уже успел что-то сделать, пока Хан был с ним наедине.       — А вы времени зря не теряете, молодцы!        Минхо ухмылкой ответил на свист и повернулся к Джисону.       — Сони, ты что-то понял?       — Эт-хоаа же ххаа тейп-ха ахахахахахаха. Прости-ихихихи-те.       Говорить было сложно, но донести мысль получилось. Минхо тоже не смог удержаться от безудержного смеха. Когда парочка немного успокоилась, Чанбин скромно, уточнил, что такое тейп.       — Ты не знал? Ты же вроде ходишь в качалку. Не слышал о спортивных тейпах? Хотя, такому здоровяку как ты, может они и не нужны были никогда. Пластырь такой. Приклеил на несколько часов, и боль проходит. Подробности тебе не нужны, но в общем Сынмин как спортсмен, скорее всего, часто его использует. Точно не для того, чтобы скрывать какие-то следы, а чтобы не развалиться раньше времени. Ладно, что ты не знал, но ассоциации! Dirty mind, Чанбин-иии, что я могу тут сказать!       Сынмин позволил Минхо договорить и только после этого дал всем понять, что вернулся и услышал как минимум последнюю часть. Если учесть, что напитки были только для него и Чанбина, было очевидно, что зла он ни на кого не держит. Чанбин покраснел. Теперь ему было очень неловко. Извиняться лично он не хотел, это же будет прямым признанием в его симпатии и в том, какие мысли могут быть в его голове. Но, видимо, придётся. Всё-таки он не имел намерения обидеть Сынмина специально. Чанбин был уверен, что теперь, с осознанием своей ошибки в предубеждении всё изменится только в лучшую сторону.        — Парные тейпы! — воскликнул Хёнджин. — Сынмо, у тебя же много этого добра?       — Конечно, тебе какие нужны? Есть обычные, есть с рисунком. Широкие, мега длинные…       — С сердечками. Самые слащаво мерзкие, которые только можно представить. Такие есть?       — Если только один узор, но да… По акции купил и ни разу не использовал.       — Идеально! Я придумал наказание за твоё поведение, — Хёнджин привлёк внимание Чанбина, чтобы огласить приговор. — Будешь ходить по универу в парном тейпе с Сынмином. Отказы не принимаются.        Чанбин кивнул и достал свой смартфон. Он наконец-то всё понял и собирался смело сделать шаг навстречу Сынмину, используя все их способы. Он находит в блоге нужную графу и отправляет туда своё предложение: «Я могу быть твоим парнем?» Сынмин проверяет обновления, и его глаза загораются.