Быть свахой это тоже талант!

🎪🐎🎪

SKZ – CIRCUS

May I have your attention my ladies and gentlemen

<…>

Welcome to the zone

Feelin' good right now, feelin' good right now

      Шоу Талантов уже сегодня! Все участники и организаторы целый день как на иголках. После окончания занятий оставалась пара часов до начала мероприятия, и все активно вели подготовку – переодевались и повторяли свои номера. За кулисами было шумно и гнетуще. Чтобы не усугублять ситуацию и уменьшить количество людей, организаторы вынужденно попросили уйти всех, кто не выступает. Феликс с Чанбином были особенно недовольны такими мерами, но пришлось послушаться.       Сынмин с непринуждённым видом сидел на стуле нога на ногу и озирал беснующееся пространство перед ним: Бан Чан поручил Хёнджину проверить готовность оборудования и людей за ним, отметить присутствующих и удостовериться, что все заявленные номера состоятся. Хёнджин бегал как ошпаренный туда-сюда с помятым листочком и то и дело подбегал к Чану и докладывался. А на какой-то по счёту раз Чан с широкой улыбкой, которой тот никогда не показывал ни во время занятий, ни во время подготовки к шоу, приобнял Хёнджина за плечи, на что-то указал в еле-живом листочке, и они ушли вместе. Сынмин с прищуром не сводил с них глаз и заподозрил, что друг ему явно забыл рассказать о чём-то важном. Внимание свахи перешло на Чонина с Ханом. Те выглядели вполне уверенно и о чём-то болтали. Возможно, повторяли и обсуждали свой совместный выход. Однако язык тела Чонина выдавал, по крайней мере в глазах Сынмина. Он решил понаблюдать.       Чонин всё поправлял Хану полы пиджака, который они в итоге купили, и не забывал про свой. Уговорил друга на селфи в зеркале, ведь у них был парный образ. Лёгкий румянец воодушевления не сходил с щёк Нинни. И только сейчас до Сынмина дошло, что он упустил очень важный пункт в своём плане под кодовым названием «Минсоны». И это был Нинни с его нежной, почти что невинной любовью. Но он и не стремился выставлять её напоказ. Даже отчасти скрывал, ведь на кону стояла многолетняя дружба. Многие, несомненно, догадывались, что в его сердце кто-то был. Этим кем-то оказался его лучший друг Джисон – было почти незаметно… Или никто не заметил… Или никто не хотел замечать… В любом случае, Сынмин решил учесть эти новые данные и не прогадал.

***

      — Хёнджин, вы отлично справляетесь и видно, что ответственно подошли к вопросу. Только кое о чём вы всё же забыли, — Бан Чану было сложно сохранять серьёзный вид и не улыбаться.       — Вы всё ещё не верите в наших студентов, преподаватель Бан? — Хёнджин уже понял, на что ему пытались намекнуть.        Перед уходом преподаватель вывел слишком странные узоры поверх строчки с именем Джисона. Можно было предположить, явно не от большой любви к носителю этого имени. Бан Чан намекал на то, что очень заинтересован в танце, который ему не хотели показывать. Пока Хёнджин готовил индивидуальный номер, тренировки с Феликсом потребовали от него немного больше внимания, чем ожидалось. И после очередного разговора с Джисоном было решено отложить зрелищный «сюрприз» до лучших времён.       — Студент Хан готов, и я лично его проконтролировал. Или вам настолько интересно посмотреть на мой танец? — Хёнджин наклонил голову, соблазнительно посмотрел на него из-под ресниц и повторил у себя в голове самые запоминающиеся моменты прошлогоднего выступления. На всякий случай.       Лёгкий наклон головы. Движения такого рода никогда его не подводили. Наработанное благодаря танцам сценическое обаяние сбивало с толку многих, затягивая без намерения отпустить обратно. Хёнджин не думал, что когда-нибудь придётся пересмотреть свою «заключительную позу», пока не столкнулся с последствиями своего выбора – новая стрижка подвела в самый непозволительный момент. Иссиня-чёрная прядка волос, которая всего минут пять назад удачно подчёркивала его лицо и глаза, не удержалась на своём месте от его манипуляций и стремительно попыталась выколоть его левый глаз. Хёнджин сощурился и очень быстро вытер заслезившиеся глаза, после чего без комментариев сделал немного нахальное выражение лица. Будто ничего не было, и он снова хозяин положения.              — Новый цвет волос значительно придаёт вам уверенности, студент Хван, — вызвавший улыбку милый момент неловкости и попытка студента спасти свою игру подарили Бан Чану время на передышку. И он вспомнил, что в разговорах могут участвовать двое. — На этот раз вы меня убедили. Но в случае форс-мажора я лично проконтролирую, чтобы вы продемонстрировали тот же уровень уверенности и обаяния со сцены нашего любимого университета.       — Всенепременно, — выдохнул Хёнджин.       Слова вызывали в Хёнджине азарт и смущение. Комплимент был больше направлен на подтрунивание над ним и его промахом, точнее его чёлки. Подобное его оформление позволяло создать иллюзию – особенный для него человек обратил внимание на изменение в его внешнем виде. Он наконец позволил себе немного расслабиться. Хотя до этого явно не находил себе места от того, что спустя прилично долгое время, конечно, не без помощи Йеджи и Сынмо решился из блонда вернуться в натуральный черный. Но похоже, эксперимент оказался удачным!        Остатки застенчивости из-за разницы в статусах «студент-преподаватель» местами влияли на его мысли, заставляя сомневаться, были ли они с Чаном на той стадии отношений, где комплименты открыто высказывались и где Чан был одним из членов его группы поддержки. Такая не слишком прямая реплика, впрочем, успокаивала его беспокойство и напоминала. Сразу ничего не будет. Они придут к этому маленькими шагами.       Лишь на мгновение захотелось действительно выйти и исполнить Чану все выступления. Показать весь опыт, что был у него за плечами. Нашедший их Сынмин помог ему мгновенно вернуться к своим предыдущим выводам, реальности и включиться в предстоящую работу. Покрасоваться он мог в любое время. Совместные проекты с Сынмином и Минхо обещали много внимания только ему одному. Не было смысла перетягивать одеяло на себя прямо сейчас. Это был вечер первокурсников, которым хотелось помочь таким же образом засиять и просто насладиться не учебной атмосферой. Университет – не только ворох бумажек, а люди, которых мы встретили. Сынмин закончил свой обход с камерой для влога, и Хёнджин сфотографировал своего друга для архива. Ещё раз довольно осмотрев свои временные владения, он сменил свой взгляд на серьёзный и настроился на начало.

***

      Зал полон людей и даже за кулисами слышен гул! Все переговариваются. Обсуждают, что им покажут первокурсники в этом году. Сынмин обновляет блог своей последней записью, где он вместе с лучшим другом красуется на фотографии с программкой с дизайном того же друга – Хёнджина. Бан Чан одобрил рисунок для обложки в самый последний момент, когда исчез энтузиаст, напросившийся на задание нарисовать что-нибудь подходящее. Подобные случаи не редкость, и все были готовы к неожиданным кризисам на любом этапе. Повезло, что у них был Хёнджин.        Под фотографией незатейливая подпись – короткое представление мероприятия. Слова о том, что это не реклама, просто автор блога будет ведущим. Напоминание для тех, кто не знает, а такие всегда находятся. В конце Сынмин, отмечая Чанбина и забавляясь своей идеей, добавляет пожелание найти себе новую любовь среди участников, приглядеться к людям на сцене и рядом. Романтику и непрямые подкаты никто не отменял.        Наконец потух свет, и все притихли. Сынмин выходит на сцену первый под бурные овации томящихся в ожидании начала зрителей. Как ведущий в очередной раз, он привык и любил быть в свете ярких прожекторов. Не теряясь в словах и благодарностях, он произнёс необходимую вступительную речь и объявил жеребьёвку. Чтобы зрители не заскучали, он перекидывался репликами с участниками, тем самым знакомя зрителей с будущими звёздами. Все участники находились на сцене и по очереди подходили к ведущему. Когда в самом конце дошла очередь до Чонина и Джисона, Сынмин, пользуясь своими привилегиями их друга, решает их немного разговорить:       —  Готовы зажечь на сцене? Может быть, оставите пару слов о своём выступлении?       — Я выступлю с песней. Надеюсь, она… ой, у меня первый номер! Можно узнать сразу порядок и на совместное выступление?       С кивком Сынмин позволяет ребятам вытащить второй номерок.       — Итак, вам выпало выступать после антракта! Расскажите нам, и что вы планируете выразить своим номером? Будет ли это сюрпризом или нужно на что-то обратить внимание? — по взглядам ребят для Сынмина стало кристально ясно, кто и кому собирается признаваться.        Это напомнило Сынмину недавние жалобы его лучшего друга. Сынмин очень хотел узнать, как продвигаются дела на любовном фронте Хёнджина. Продолжит ли он тихо рисовать их преподавателя в сторонке или всё-таки попробует признаться и что-то с этим сделать. Нужна ли ему помощь лучшей свахи в университете, а это определённо Сынмин (Кто бы сомневался?!). Друг очень странным образом отказался от его помощи, что значило только одно, что-то там у них явно происходит. А Сынмин и не в курсе. Непорядок. ладно, будем поддерживать так же незаметно, действуя в тени. Узнать больше об их общении не получилось. Только то, что его много. Хёнджин сознался только в том, что всё в хорошем смысле нормально, и Сынмин намёк понял. Интерес взаимный уже есть, и это прогресс. Из помощи – друг не откажется от возможностей побыть наедине или от любых идей Сынмо по тому, как этот интерес удержать.        По бегающим глазам друга было понятно многое. Например, что о танцах и рисунках напоминать больше не нужно. А вот с поэтапным планированием со скрытым смыслом у его немного по-детски наивного и искреннего друга было не очень. Что и понятно. Настоящей свахой себе и другим могут быть немногие. Для этого нужен талант. Сынмин на всякий случай напомнил, что нигде не будет использовать эту информацию и что все его действия будут незаметными, кроме безусловной поддержки друга в любом месте в любое время.       Мысленно возвращаясь ко всему происходящему на сцене, Сынмин увидел, куда эту самую энергию следовало направить сейчас. Если проигнорировать ребят, их совместный номер превратится в катастрофу на глазах всего университета, поэтому стоило предпринять один в последний момент продуманный шаг и дать им время успокоиться, чтобы Джисон выступил после перерыва.       — Уважаемый ведущий, — начал Чонин, чтобы заново не представляться. — Песня, которую мы подготовили, будет о любви. Её автор стоит рядом со мной. Будет очень приятно, если зрители оценят проделанную работу.       — Рад слышать, что у выступающих хорошее настроение. Положительные эмоции и тайна – не являются ли они частью романтики, к которой мы приближаемся? Но должен заметить, что смело с вашей стороны заявить о своих чувствах на глазах у многочисленной аудитории, — на этих словах он невольно взглянул на сидящего в зале Чанбина.        Захотелось придумать и сказать со сцены очередной подкат. Но микрофон любезно направит очередной флирт в никуда, а цель ничего не поймёт. Заставлять ревновать Чанбина тоже бессмысленно, они же не в детском саду. Лучше использовать свой шанс, пока они будут помогать младшим. Там и навыки Чанбина можно оценить так, чтобы он заметил.        На секунду он снова сравнил их методы и то, в какие моменты уместны слова и действия каждого из них. Дать передохнуть и набраться сил, чтобы выдержать бурю, а потом заставить всё обсуждать даже тех, кто к этому не готов. При всех ожидаемых трудностях расклад казался правильным и как никогда судьбоносным. Ведь поменяйся они местами, слова Чанбина ребятам могли бы оказать противоположный эффект. Он бы обязательно добавил, как в продолжение их комментариев и песен будет ждать от двоих ребят истории, кто кому и когда признался. Если только этого не будет в момент песни. Стоит предупредить своего «коллегу», чтобы в ближайшее время телефон из рук не выпускал, а для этого нужно поскорее уйти за кулисы:              — Удачного выступления, — завершает на радостной ноте Сынмин в то время, как сам смотрит на Джисона, взгляд которого снова устремлён в зал. Парень не выглядит влюблённым в своего коллегу по сцене. Он в ужасе, скорее всего, из-за реакции Минхо на услышанные слова. Хорошо, что он их уже отпускает и даёт немного времени, чтобы со всем разобраться.       — Мы подумаем об этом перед выходом, — отвечает Чонин.       Жеребьёвка была окончена, и Сынмин объявил начало концертной программы. Зал притих в ожидании начала первого номера. Начало всегда самое волнительное. Чонин, собирался с мыслями и потирал слегка вспотевшие ладони. Это далеко не первое его выступление на сцене, однако выходить первым особенно волнительно.        — Чонин, мы с Джисоном поддерживаем отсюда, а из зала – твои новые друзья. Мы все болеем за тебя! — Сынмин похлопал его по плечу.       — I.N, я очень хочу послушать твою песню! Давай сюда руки, — Хан хлопнул по ладоням Чонина, затем тот хлопнул в ответ. Затем, взявшись за руки, они прикрыли глаза, выдохнули и улыбнулись друг другу.       — Это какой-то ваш личный обряд? — решил уточнить Сынмин.       — Да, — не отводя взгляда, объяснил Чонин. — Мы всегда так делаем перед выступлениями, на удачу. Поддержка Джисона мне очень дорога. Хани, — он крепче сжал руки друга, — Обязательно послушай мою песню. Если бы не ты, у меня бы ни за что не получилось её сочинить!       Чонин, не дав возможности ответить, напоследок кивнул Джисону и Сынмину и отправился на сцену.       — И снова здравствуйте! — начал он со своей лучезарной улыбкой. — Сегодня я бы хотел исполнить для вас песню, которую сочинил сам. Она называется HUG ME. Я очень надеюсь, что она найдёт отклик в ваших сердцах и особенно в сердце человека, которому эта песня посвящена.       Зал взорвался овациями! И смущённый Чонин попросил включить музыку. С самого первого куплета он буквально завладел публикой. Он знал, что Джисон поддерживает его из-за кулис. Невидимо, но не менее ощутимо. Это добавляло ему уверенности перед новой публикой. Пока он пел, в голове всплывали воспоминания, в которых он проводил безмятежные дни с Хани. Каждый совместный миг был запечатлён в сердце Чонина, образуя собой желанный мир, где они всегда вместе. Ведь в такие моменты как раз чувствуется искренность исполнения? Взглянув мельком на публику, он увидел группу остальных своих друзей. Действительно, с поступлением в университет счастливых моментов и людей вокруг прибавилось.        В свете ярких прожекторов сложно рассмотреть конкретные лица, однако Чонин смог узнать Феликса, стоящего сбоку от сцены. На долю секунды ему показалось, что Ликс сиял ярче любого софита. Настолько счастливым он выглядел, обеими руками поддерживая выступающего Нинни. И в следующий же миг Чонин мог представлять только время с Ликсом. Как они болтали обо всём на свете. Не только Хани, но и Феликс освещали его день. Когда Хани исчезал из его поля зрения и Чонин начинал грустить и скучать, местами он мигом об этом забывал, потому что был с Феликсом. Мгновения захватили его, и от избытка образов и воспоминаний он особенно чувственно допел вторую часть.       Протянув последние слова, он в неверии замер. Кажется, всё закончилось шумными аплодисментами. Но чего-то не хватало. Он посмотрел на Феликса, который подпрыгивал от нетерпения выразить все его впечатления, улыбнулся ему и поклонился, чтобы уйти со сцены. Не терпелось поделиться впечатлениями с Хани и, самое главное, признаться ему в своих чувствах. Молчать уже не было сил, поэтому проходя мимо ведущего, благодарившего его за выступление, Чонин взглядом согласился на комментарий. Вдруг следующему человеку нужна тоже секундочка выдохнуть и привести мысли в порядок.       — Отличное начало концерта, Чонин, — поздравил друга ведущий и включил профессионализм, закончив вызовом к микрофону следующего участника. Правда, в своей излюбленной шутливой манере, — Ах, мне бы кто посвятил такую песню! Мы приветствуем следующего участника. В отличие от меня, несчастному повезло меньше. И вместо милых обнимашек за кулисами, ему светит только холод микрофона. Посочувствуем ему вместе.       За кулисами улыбка Сынмина исчезает, и он задумчиво ведёт Чонина мимо очереди на сцену в более уединённое место. Младшие точно будут выяснять отношения, не привлекая внимания, но где-то поблизости. Иначе Хёнджин или Бан Чан их уничтожат. Остальные участники тоже на нервах, поэтому отвлекать и вмешивать в свою драму будет лишним. Сам Сынмин тоже рядом не постоит. В диалог его никто не приглашал, да и ребята достаточно взрослые. Конечно, он всё ещё волнуется за них, поэтому напишет Чанбину о следующем шаге своего плана сразу после небольшого действия – изменение, которое может внести только он. Увидев подбегающего Феликса, Сынмин разворачивает Чонина:              — Ты куда-то торопишься, но не принять цветы сразу после твоего выступления будет грубо, не думаешь? Уделишь Феликсу пару минут?       — Конечно! Неожиданно, что такой букет и именно мне, — засмущался Чонин.       Джисон на другом конце комнаты так же пропустил Феликса, хотя и собирался самым первым к нему подойти. Он даже задумался, почему и сам не купил Нинни цветы. Они так ждали этого дня. почему я ничего не подготовил, я же не плохой друг? да, я последнее время много думал о минхо, но не настолько, чтобы совсем забыть о лучшем друге… нужно уделить ему больше времени, а пока пусть феликс подарит ему момент, которого он заслуживает.       — Прекрасное выступление! — начал воодушевлённо Феликс, протягивая букет.       — Охх, спасибо за не менее прекрасные цветы, — улыбнулся в ответ Чонин.        — Нет, правда было очень здорово! Я слушал и не мог оторваться! Твой голос. Текст, который ты придумал, и как всё это звучит вместе с музыкой. Возможно, будет похоже на выведывание твоих секретов, но можно спросить?       Чонин заинтересованно кивнул.              — Там в конце был такой переход. И я не знаю, как это называется. В общем, твоя интонация или что-то похожее немного поменялась. Мне показалось? Или так и было задумано?       — Охх, я и не заметил, — мысли Чонина хаотично вертелись вокруг признания, поэтому ему было трудно сосредоточиться на нормальном ответе. — Спасибо, что внимательно смотрел, Ликси.       — Хе-хе, — Феликс смущённо опустил взгляд, — В любом случае, ты сиял на сцене и точно выступил лучше всех! И вообще не важно, что остальные ещё не выступали! Твоя песня очень затронула меня, поэтому можно тебя обнять? — спросил Феликс, чувствуя, что Нинни скоро оставит его и убежит к Хану.              Чонин, улыбнувшись, соглашается и позволяет Ликси обнять себя. Он находит взглядом Хана, и внимание возвращается к его готовности признаться в своих чувствах лучшему другу. Магия момента для Феликса исчезает, в отличие от тепла Нинни, которое уже не осязаемо остаётся с ним на несколько долгих секунд.       отлично, феликс и чонин успели поговорить… Сынмин мысленно вздохнул, пожелав всем удачи. Сообщение Чанбину было отправлено. Младших он уже не наблюдал. Уйти проверить их не получалось – все вокруг начали бы волноваться. В итоге Сынмин решил предоставить всё в их руки и доверить их судьбе, точнее сильным рукам Чанбина. В них он не посмел бы сомневаться. В крайнем случае, если вдруг всё пойдёт не так, Чанбин ему напишет. И они будут действовать по ситуации. В надежде на отсутствие форс-мажора он в очередной раз ответил Хёнджину, который до этого проводил уходящего с Чонином Хана своим взволнованным взглядом, что всё нормально. Напоминать никому ничего не надо. Второе выступление ребят тоже обязательно состоится.       Последующие номера прошли гладко, чему преподаватель Бан и Хёнджин были неимоверно рады и очень надеялись, что мероприятие пройдёт без эксцессов. Бан Чан всё ещё посылал заметные для Сынмина взгляды его другу. Сынмин, наблюдая за этими гляделками, отговаривал свои руки, тянущиеся к телефону, чтобы запечатлеть этих двоих. Хотелось неимоверно, но на глазах у других это могло иметь очевидные последствия. Сделав вид, что это особый язык, понятный только организаторам, он продолжил свои обязанности. За новым номером внезапно последовал последний в первой части, пришлось даже проверить расписание, не забыли ли кого. Но всё было в порядке. Ожидаемых в тревоге сообщений тоже не наблюдалось, телефон молчал.              Так первое отделение пролетело незаметно даже для самого ведущего. Объявлен антракт.       

***

      Отпустив Нинни, Феликс продолжил крутиться за сценой. Хоть он и не был непосредственным участником, на нём была помощь с мини-постановкой. Краем глаза он заметил, как Чонин вёл Хана за собой в отдельную комнату, и не смог удержаться, чтобы не проследить за ними. Он был полностью уверен в том, что после их разговора ему надо будет быть рядом с Нинни.       — Неужели ты посвятил эту песню мне? Ты же самый нетактильный человек из всех, кого я знаю! Как же ты умудрился создать песню про обнимания? — Джисон, поздравив Чонина с успешным выступлением, обнял резко застеснявшегося Чонина. — Молчишь? Или моё место занял кто-то другой? — Хан шутливо приложил свою руку к сердцу и продемонстрировал все чудеса своего актёрского мастерства.       — Эм… Эта песня действительно для тебя, Хани. Ты же слышал, я хотел, чтобы она нашла отклик в твоём сердце, и, судя по твоей реакции, я могу позволить себе надеяться, что мои чувства взаимны.       — Я могу обнимать тебя вечно, только попроси. Друзья навек! — с этими словами Хан обнял Чонина и протянул руку вверх, чтобы погладить его по голове. Его друг был слишком милым в проявлении своей привязанности.       — Я имел это в другом смысле. То есть, мы могли бы быть, — с надеждой начал Чонин, — Не только друзьями?       — Эмм, соулмейты? Но мы же… — всё ещё не понял Джисон. — Самые настоящие бро, что ещё нужно для счастья?       — Ты бы согласился встречаться со мной? — решился спросить прямо Чонин. Кажется, Джисону нужно всё разъяснять, хотя из них двоих именно он старший и в теории более понятливый.       — Встречаться? — Джисон посмотрел на него удивлённо и не смог найти слов, чтобы продолжить.       — Да, я имел в виду романтические отношения. Я был бы очень счастлив, если бы ты согласился.       — Чонин, я… Извини, но я не могу ответить на твои чувства, — Хан пребывал в состоянии шока, но пытался сформулировать нужные предложения. — Мне уже нравится другой человек. Точнее, не просто нравится. У меня есть глубокие чувства.       — К кому-то, кроме меня? Но… я не понимаю. Я всё время был рядом, нам было хорошо вместе. И мы почти всегда вдвоём. Я сделал что-то не так? Почему меня оказалось недостаточно?       — Чонин, тебя не может быть недостаточно. Ты мой лучший друг. И я ценю то, что ты рядом. То, что ты делаешь для меня. Но так получилось, что появился человек, которого я полюбил. И я не знаю, как это объяснить.       — Серьёзно, то есть ты написал для него песню и не можешь мне объяснить? И я думал, что всё замечаю, но кто это? Хани, это Хёнджин?       Сейчас, с осознанием чувств Чонина, всё ощущалось немного по-другому. Джисону не нравилось, что он больше не мог слышать своё прозвище без скрытого смысла. Он и сам не ожидал от себя такой реакции. Что такого в невинном прозвище? Хани, Сони… видимо, смысл, который в них вкладывает сам говорящий. Не открыться в ответ было бы нечестно по отношению к Чонину. Он надеялся, что они всё ещё могли остаться друзьями. Слов, чтобы разобраться не находилось. Но друг заслуживал услышать хотя бы несколько коротких.       — Это Минхо. Наш …       — Я понял, — так же тихо ответил ему Чонин, и между ними повисла гнетущая тишина. — Мне нужно время, чтобы это осмыслить.        Кажется, Чонин был на грани. Джисон очень хотел подойти к нему и обнять, успокоить, но мешали совершенно дурацкие причины: мысли, кричащие о том, что теперь в этом другой смысл; слова песни, которая недавно прозвучала голосом его друга; взгляд появившегося в комнате Феликса, который, кажется, услышал часть или совсем весь их разговор. Новый друг будто укоризненно говорил, Хан сделает этим только хуже. Джисону казалось, что хуже уже некуда, сделал всё, что мог. Дальше не упадёшь. Но говорящим взглядам поверил и смог выдавить из себя только:       — Мне жаль.       — А мне нет, — ком из чувств душил, мешая ему дышать, и Чонин со слезами в глазах улыбнулся Джисону. — Я рад, что успел рассказать о своих чувствах, пока для этого не стало слишком поздно. Даже если я уже опоздал, — он резко вдохнул, пытаясь не начать рыдать прямо при Джисоне, и, пока его речь оставалась связной, попросил друга уйти.       — Но… мы можем поговорить об этом. Я не знаю, как…       — Это взаимно?       Хан сначала не понял, о чём его спросили, а потом запоздало ответил, опустив голову:       — Я, как и ты, хотел признаться ему в песне.       — Миндальная связь, — горько усмехнулся Чонин. — Как всегда, делаем одно и тоже. Поговори пока с ним, — сказал он, намекая на Минхо. — Со мной можешь и позже. Я никуда не убегу.        Хан вопросительно посмотрел на друга, снова не успевая проследить его логику.       — Я не заставляю тебя признаваться, хотя, наверное, у вас всё взаимно. Просто чтобы он не сделал неправильных выводов, услышав твою песню и её тему. Как я, например.       Джисон не смог ничего ответить и просто кивнул.       Чонин после своих же слов не удержался и всё-таки начал плакать, развернувшись в сторону Феликса. Плакать напоказ не хотелось, но все очертания размыло, поэтому он не имел ни малейшего понятия, куда можно скрыться от взглядов друзей. они с хани всё ещё друзья? Попытавшись открыть глаза, он смог разобрать только очертания головы Феликса, без выражения его лица. И движение. То, что тот кивнул Хани. Видимо, чтобы тот наконец ушёл и дал ему спокойно поплакать без напоминания о случившемся. Хотя о таком уже не забыть. Чонин, по крайней мере, не представлял, как ему теперь реагировать и жить эту жизнь.       

***

      Чанбин бегло прочитал новое сообщение от Сынмина и продолжил бежать за Минхо. Обычно бегающий крошечным шагом друг вместе с Феликсом молниеносно выбежал из зала после выступления Чонина и резво побежал в неопределённую сторону. Благо Чанбин знал, что единственным местом, куда Минхо побежит, не раздумывая, будет его студия. Иначе было бы сложно. Приходится его догонять. откуда только силы взялись? зря так откармливал.        — Минхо!! Куда ты бежишь? Подожди!        Кричать не стоило, чтобы не привлекать внимание, которое на самом деле уже есть. Чанбина, компания друзей которого часто была в центре внимания из-за громкого смеха Хёнджина, это не особенно волновало. Остановись они в коридоре, Минхо ему этого не простит. Не сейчас, когда он на виду у всех и вот-вот покажет не свою демоническую, а слабую и вполне человечную сторону. Чанбин не знает, дают ли результаты его тренировки или Минхо наконец выдыхается, но он нагоняет его ближе к студии, куда ему безмолвно разрешают войти вместе с собой, и пытается вразумить. К счастью, он имел предположения, что взбрело другу в голову. Чанбин успел прочитать в переписке новые детали их с Сынмином плана на бегу и теперь был уверен, что всё правильно понял.       — Хэй, они просто друзья.       — Ну да, конечно! И почти в дёсна они целуются, упрашивая друг друга пойти со мной поесть, потому что просто друзья. Живут и спят вместе, потому что друзья. Песни друг другу сочиняют тоже, потому что..       — Притормози, — Чанбин проваливается в просьбе Минхо замолчать и восстановить дыхание. — Да, мы оба поняли, что хотел сказать своей песней Чонин. Но ты не услышал другую версию. Ты мог бы спросить, что думает об этом Сони…       — Не называй его больше так! Не надо давать мне ложную надежду!       Видно, как гнев его друга буквально пульсирует. Что ещё хуже, видны его отчаянные попытки сдержать слёзы. Чанбин не против побыть жилеткой, а потом напомнить, как иногда вредно думать и принимать решения за других.        — Хочешь, я его найду и вытрясу из него душу? Ответы? — Чанбин не надеется, что это поможет. Методы успокоения и обычно льющиеся рекой слова тоже не приходят на ум. Как у всех Минхо точно не подойдёт.       — Не нужно, я уже всё услышал. — Минхо внезапно затих, почему-то решив, что Чанбин и правда пойдёт во всех смыслах перетирать кости Джисону.        Меньше всего он хотел заставлять того грустить. Чувства Минхо – не его проблема. Это он себе что-то придумал и не так понял. Осталось как-то заставить себя это принять и подготовиться морально к тому, как он в следующий раз увидит Сони. Возможно, рядом с Чонином. На сцене и вне её. Минхо не верит, что он что-то там себе придумывает в передружбе Джисона с Чонином. Всё и так уже ясно. Не обращая внимания на Чанбина и что он там делает со своим телефоном, Минхо тянется к своему, чтобы… чтобы что, удалить фотографии и переписку с Сони, чтобы он понял, что что-то не так? стереть человека, чтобы ничего не осталось, потому что он очень слабый и не сможет относиться к нему как к другу? Понимая, что не смог бы сделать ничего из этого, Минхо убирает смартфон обратно и пытается раствориться в обстановке. Медитация не была его коньком, но выхода больше не было. Нужно было срочно успокоиться и вернуться в зал. Он не помнит, когда начинается и кончается антракт, но времени до выступления Сони ещё много. Успокоиться стоит, чтобы остаться человеком и сходить поддержать своего младшего. Поплакать в своих котов он всегда успеет. Минхо замечает, что внимание Чанбина снова посвящено только ему, но даёт знак, что ничего, уже в норме (почти).       давай просто забудем обо всём и постоим…       Чанбин, увидев новые инструкции приглядеть за младшими, сначала сомневается. Постояв у окна немного, в отражении он замечает на горизонте резвую белку, которая с каждой секундой только приближается, и понимает, что может оставить друга в студии наедине с Ханом и бежать обратно успокаивать новых друзей. Наблюдать не свой собственный, а их общий план в работе было непривычно. Их ожидания удивительно совпадали с наблюдаемой реальностью. Значит, можно довериться Сынмину и дальше.       

***

      Всё это время Феликс тихо стоял рядом, боясь прервать ребят и сделать только хуже. Как только Джисон ушёл, он осторожно приблизился к Чонину и обнял его. Тот попробовал оттолкнуть его, но Феликс, покачиваясь, начал тихо говорить ему, что сейчас он его не отпустит. Хотелось бы и сразу сказать, что никогда, но рано. Он продолжал успокаивать Чонина, что чувствовать чувства – это нормально, что для начала ему нужно заземлиться, попить воды и вспомнить как правильно дышать, а уже потом пусть хоть заотталкивается. Феликс и выслушать может, если нужно.       Чонин за эти пару минут морально устал, как будто прожил уже своё и даже больше. Ему было обидно, он был разочарован в себе и Джисоне и одновременно с этим больше ничего не хотел. Феликс видел это, сейчас Нинни было слишком легко прочитать. И так же понимал, что словами горю не поможешь, и на Чонина подействует сейчас только одно:       — Я могу сказать резкие вещи сейчас, но надеюсь, что это поможет, и ты не возненавидишь меня и не прекратишь со мной общаться.       — Мне уже всё равно, Феликс. Делай что хочешь.       — Отлично, тогда я начну. Это непрофессионально, Нинни. Да, ты должен прожить и отпустить всё, за что ты сейчас цепляешься. Да, я буду рядом. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты сказал, можешь ли ты попытаться взять себя в руки, чтобы выступить с Ханом. Меньше всего я хочу вас сталкивать сегодня. В тот же день, когда вы так разошлись. Вспомни слова ребят и мои тоже. Не те, которые прозвучали сейчас, а о твоём выступлении. Твой голос заслуживает быть услышанным! Необязательно исполнять ту же песню, можно вообще импровизировать. Просто не сбегай, если можешь! Это поможет тебе и отпустить, и вспомнить, кто ты есть и что представляешь из себя отдельно от своего друга. То есть самого ценного и прекрасного человека в своей жизни – тебя!       Феликс испугался, что перегнул и не нужно было изначально лезть со своей неправильной поддержкой. Надо было просто снять Нинни с выступления, закомфортить и всё. На крайний случай у них был Хёнджин, готовый выступить в непредвиденной ситуации. Но в глубине души Феликс хотел бы, чтобы ему напомнили об этом и предложили выбор, поэтому он поступил именно так и позволил I.N решать, насколько это хорошая идея.       — Ненавижу то, что меня увидят в таком состоянии, но ты прав. Думаю, что смогу исполнить как раз только одну песню, но другую, которую Джисон тоже может играть. Как раз и поговорим. Стекло отборное, но так идеально подходит, что я даже смогу из себя выжать остатки чувств, чтобы быть искренним и пережить это прямо сейчас.       — Мне написать ему с твоего телефона, чтобы он начинал вспоминать композицию?       — Можешь зайти в Google Drive и там есть папка J-ONE, скинь ему со словами, что играем Sorry, I love you. Если он сейчас с Минхо, может и не найти.       — Будет сделано.       Разговор с Феликсом на самом деле помогал не скатываться в жалость к себе, и I.N решил продолжить работу с дыханием, чтобы быть в состоянии выйти на сцену и не вернуться в него обратно слишком быстро, когда Джисон вернётся. Времени оставалось всё меньше, поэтому стоит попросить Ликси помочь ему с макияжем, чтобы его вообще выпустили и не отобрали микрофон. Но сначала дыхание.       На этом моменте в комнату врывается Чанбин и осматривается в поисках младших. Успешно найденные объекты уточняют, зачем он их вообще искал. Чанбин на скорую руку придумывает отмазку, что все сейчас волнуются, он сам был первокурсником и всё понимает. А это значит, что нужно срочно заесть стресс или поесть и успокоиться. Времени много, а отказы не принимаются. Чонин есть совершенно не хочет, как и спорить с Чанбином, поэтому встаёт первый. Чанбин решает приободрить хотя бы одного из них на месте событий и подмигивает Феликсу, мол всё устрою. Феликс слишком беспокоится о Чонине, чтобы обращать внимание на нервные тики других людей, поэтому сдержанно благодарит старшего и спешит за Нинни.       

***

      В это время в соседней комнате особенно нервничал Хёнджин. Сынмин как раз рассказал ему о происходящих сюжетах в своём любимом стиле радиопередачи, только на этот раз в виде новостей. Скорее всего он тренировался перед очередным роликом для портфолио. Хёнджин был за Минхо и его почти обретённое счастье заранее бесконечно рад, но только его никто не предупредил. И если они залажают сейчас выступление, это может отразиться на нём и соответственно на Бан Чане. Последний сидел рядом и убеждал, что не надо никуда ходить и никому вправлять головы и нервы на место, сами разберутся. За него так вообще не стоит волноваться, хотя ему и приятно. Танцевать тоже не нужно, по времени и без этого уложатся. Попутно он контролировал, чтобы Хёнджин выпил весь предложенный чай с валерьянкой. Воды уже не было, а ситуация была срочная, поэтому пришлось добавить в какой-то бутилированный чай. За вкус Бан Чан не отвечал, но может оно вполне приемлемо.       — Ладно выступление. Хоть сам вам станцую и спою, даже и про любовь. Но они забрали Феликса. Кто будет помогать с мини–постановкой через 15 минут? Ребята не успеют объяснить, что им и куда нужно из бутафории. Полагаться на одного человека никогда не было так наивно.       — Хэй, не думаю, что он забыл, — Сынмин на всякий случай отправил сообщение одновременно Феликсу и Чанбину. — Ещё целых 15 минут. Он как раз из столовой придёт и даже принесёт тебе американо.       — Ты издеваешься?       — Доставка “Искупи свою вину заранее” уже в пути, мой принц.       Чанбин и Феликс одновременно получили уведомление и обменялись взглядами. Чанбин сам предлагает помочь, всё равно он их угощает. Одним кофе больше, одним меньше. Да он и спортивнее будет. Феликс вынужденно соглашается, потому что не готов оставить сейчас Нинни, и быстро объясняет на удивление лёгкую роль помощника на 5 минут. У Чонина нет сил, чтобы думать о чём-то, кроме выступления, но хочется отвлечься, поэтому за время инструкций он успевает купить кофе, чтобы сэкономить всем время, и получить обещание вкусного ужина вечером от Чанбина и наставление, чуть ли не приказ, доесть всё, что они видят на столе перед собой. В очереди Чонин отправил Хану геолокацию, чтобы не бегать за ним, да и от него тоже, поэтому с едой им точно помогут. А потом можно и репетировать. Выступление будет трудным.