Звезда

      Всё началось с самого обычного утра, с обычной жестяной кружки чая, лишь издалека напоминающий чай, и с необычного взгляда больших карих глаз, какие бывают у лесных оленей.       Леви сидел за столом, молча ел завтрак и недовольно посматривал на крошки, падающие на поверхность. Чутье подало сигнал. Его внимание привлекло ощущение на себе чужих глаз и, подняв голову, он увидел ее.       В его голове пронеслась мысль, что ему показалось. Леви не обращал на это внимания, пока снова случайно не поймал взгляд, заинтересованный, но и пугливый одновременно. На следующий день это повторилось. Это будто была игра, кто кого поймает. И Леви всегда выигрывал. Странно, но это веселило угрюмого и порой холодного Леви. Он мысленно усмехался. Никогда не видел эту девушку раньше, может просто не обращал внимания. Она была очаровательна и красива, и ему было жалко ее. Тут ей точно не место. Несмотря на то, что она кажется сильной и упорной, такие, как она, погибают быстро. Нет, он ошибается. Смерть не выбирает по характеру, она приходит, хватает любого и уходит. Ее не волнует остальное. Леви или другим просто везло. Он часто думал так, но знал свою силу, увеличивал ее каждый день, только чтобы смерть не смогла забрать. Отсрочивал свой день.       Таким же девушкам место на Гарнизоне, на крышах, под лучами солнца, под взором, поцелуем неба и удачи.       Леви в этом убедился, когда случилась очередная бойня, неудачная вылазка, где они снова потерпели кучу потерь. Он стоял на крыше дома, спрятавшись за высокую трубу, и вытирал лезвие своих клинков. Несмотря на то, что кровь испарялась, оставляя после себя секундную дымку, его брезгливость к этим отрядьям, которые ассоциировались со сплошной грязью, Леви не терпелось избавиться от ощущения на себе этой вонючей слякоти. Возможно, если бы она не закричала, если бы ей тогда не требовалась помощь, Леви никогда с ней не заговорил бы.       В этой игре нельзя ошибаться, потому что вторых шансов не будет. Если же прозевал правила, значит тебе конец.       Девушка, прикрепившись к телу уродливого монстра, всё никак не могла прикончить его. И только потом Леви заметил, что лезвий у нее не осталось, кроме единственного сломанного, которым она пыталась вскрыть ему затылок. Безуспешно. Пахнет смертью и проигрышем. Титан тянул свои руки к затылку, отчего крюки оторвались и разведчица упала на землю. Леви слышал отчётливый хруст и, быстро оттолкнувшись от крыши, закончил дело за нее. Титан с грохотом свалился на землю, кругом поднялась пыль, создав тонкую пленку.       Кашель привлек внимание Леви и он остановился перед ней.       — Жива?       — Временно. У меня закончились лезвия, как и газ.       Он бы не хотел нянчиться с солдатом на поле боя, где все выживают с трудом, а она будет только лишней ношей во всех смыслах. Но был у разведчиков странный дух воинственности — своих они не бросали. Даже трупы. В любом случае, Леви не хотелось оставлять ее тут, и не только из-за навязанного долга или справедливости.       У нее были ушибы, ссадины и раны, к тому же сломана рука, поэтому подняв ее как можно осторожно, Леви направился в сторону повозок. Титанов опять стало больше и количество их увеличивалось. Очередной проигрыш. Не видеть им победы над ними, как своих ушей. Эрвин в это не верит.       — Опять потери, — прошептал Смит, глядя из своего окна в сторону медицинской части здания, где сейчас боролись за свою жизнь солдаты, а кто-то из них смиренно смирившись с судьбой, ждал своей кончины.       Леви не знал, что сказать. И ему даже было сложно понять, действительно ли Эрвин переживает за свое войско или его огорчает отсутствие результатов. Политики снова жмут им на хвост, угрожаясь прикрыть их «лавочку». И Леви был уверен, что это когда-то случится. Может даже скоро?       — Ты сделал всё, что мог, — произнес он и вышел из командирского кабинета.       На заднем дворе ближе к лесу, виднелись две фигуры. Ханджи, вцепившись в лопату, копала яму, пока ее помощник Моблит пытался отобрать инструмент.       — Что происходит? — Леви подошел к ним и заметил рядом тело лошади. Мертва. Глаза стеклянно застыли в кошмарном страхе.       Не обращая никакого внимания на товарища, Ханджи продолжала копать, и лопата врезалась в землю с новой силой.       — У майора умерла лошадь, — ответил Моблит вместо Ханджи и затем опять потянулся к лопате, да только Ханджи рявкнула, что сама всё сделает. Всегда эмоциональная и со своим сумасшествием, она сейчас абсолютно ничего не иллюстрировала на лице, сжав губы. Только злость.       — Оставь, Моблит. — Леви покинул их.       На следующий день, Ханджи вновь улыбалась всем, будто не она вчера с потом на лице закапывала свою кобылу. Моблита эта резкая перемена настроения пугала, но Леви привык. Он даже понимал ее в своем роде. Она всегда скрывала под своей маской себя настоящую. Может даже забыла о том, какая была раньше.       Осторожно заглянув в лазарет, Леви прошел внутрь. В ноздри ударил резкий запах лекарств, дерева и трав. Этот запах ему не нравился, напоминало о матери, которую удалось бы спасти, если бы хоть кто-то помог ей.       Светлые волосы встрепенулись, увидев Леви, здоровая рука схватилась за край одеяла, скрывая оголённые ноги.       — Привет, — с улыбкой поздоровалась девушка. Только какого черта она такая веселая и улыбается, будто чуть не умерла недавно?       — Как самочувствие? — Леви стоял над ней, скрестив руки. Его брови были нахмурены, но он даже не заметил, как лицо начало расслабляться под этой теплой улыбкой и глазами, с надеждой сверлившие в нем дыру. Смотрит как преданная собака. Теперь уже по другому, не так, как в столовой.       — Хорошо. Спасибо, что спас, — быстро выдала она, будто Леви собирался уйти сразу же, узнав, что она в порядке. Хотя такая мысль пробегала в голове. Только он никак не мог оторваться от пола, ноги так и приклеились к дощатой поверхности, кое-где дырявой, и наблюдали за ее рожицей.       — Не за что.       Он всё ждал, что она скажет ещё что-то, а она продолжала смотреть. Значит, диалог окончен. Повернувшись, Леви ушел с понимаем, что только зря наведался к ней. У них ничего не может быть. Впрочем он и не надеялся на это. Верно?       Леви обрел эту утерянную надежду снова, жизнь издевательски протянула ее назад, когда одним из вечеров она вышла во двор и села рядом с ним. Леви нравилось смотреть на небо, особенно ночью, когда звезды светились так ярко, что казалось будто там фонари. Тысяча фонарей. Когда он почувствовал ее дыхание и свежий запах мыла, понял, что она готовилась к этой встрече.       — Эстель, — нарушил тишину спокойный и красивый голос.       — Что? — Леви удивленно посмотрел на девушку, она же не обращала внимания и наблюдала за звёздами. И только сейчас он заметил, какие у нее волосы. Светлые, с золотистым отливом. Так и хочется коснуться мельком.       — Мое имя, — она улыбнулась чистой улыбкой и тогда Леви понял, что глаза ее затягивают его куда-то далеко, где спокойно и хорошо, где вместо кровавых дождей, идет дождь из звезд, где желания можно загадывать бесконечно и может они даже исполняются. Леви влипал в то, чего не хотел. Но Эстель его меняла. Будто была не человеком вовсе, а неземным существом, о которых существуют легенды с трагичным концом.       Леви не забывал о своей задаче и службе, но понял, что ему не нужен кто-либо ещё кроме Эстель. Между ними не было ничего, не было любви, страсти, флирта. Он не заваривал ей горячий чай, не дарил подарки или объятия. Лишь однажды она чмокнула его в щеку и убежала куда-то, оставив в коридоре с недоуменным лицом. Было ли ему приятно? Лишь одно ее присутствие наполняло его лёгкостью. Она существовала рядом с ним, рассказывала странные истории из своего детства, смеялась, а Леви слушал эти рассказы, ее звонкий смех, изредка улыбаясь ее бредням.       Спустя месяц Леви понял, что близится что-то. Почувствовал эту опасность нутром и навострил уши, как охотничья собака. Что-то обещало случиться и случиться с ним.       И он сделал решение, не посоветовавшись с Эстель, хотя это касалось ее жизни.       — Обещай, что переведешься в Гарнизон. — Бледные пальцы сжались вокруг тонкого запястья, пока серые глаза пытались убедить ее в серьезности его слов. Эстель с испугом смотрела на Леви и ему было больно. Ее лицо покраснело, щеки стали влажными и она лишь кивнула. Не стала спорить, кричать и устраивать драму. Хотя Леви видел, с каким трудом она это вытерпела.       Через неделю девушка должна была отправиться в гарнизоновский штаб, оформила все документы и даже успела собрать вещи. Вот так просто.       А затем случилась вылазка. Отобрала надежды, выбила из лёгких кислород, растоптала всё в грязь, какой бывает в подземном городе.       И он лишь стоял перед распластанным телом, разучившись говорить, слушать и ходить. Разучившись «быть». Ноги подкосились, пронзив колени тупой болью. Но Леви не ощутил этого, в душу поселился крик, хотя губы молчали и он сдерживал себя, впившись зубами во внутреннюю сторону щек, игнорируя вкус железа, соли и горечи во рту. Желчь.       Пальцы осторожно, словно могли превратить всё в пепел, коснулись волос, иногда излучавших яркий и магический свет: ему так казалось, когда она сидела на крыше и была для Леви самой яркой из звезд. «Была». Леви попробовал произнести это вслух и скривился. Звучит слишком некрасиво и грустно. Теперь эти волосы слиплись между собой кровавыми узлами. Из недавно сломанной руки торчит белая кость, правая нога оторвана как у куклы. В оленьих глазах застыли ужас и страх. Напомнило тот день, когда Ханджи выкапывала яму.       Леви закрыл ей веки и поцеловал в лоб.       Он не смог произнести ничего, ни прощальных слов, извинений, или что ещё говорят мертвым? Он не первый раз теряет близких, но так и не научился говорить последнюю речь.       Она теперь всё равно никогда его не услышит.