Тихий омут

      — Двойной.       Знак пис и бармен учтиво кивнул. Вынув из-под стойки огне-виски, пожилой эльф отмерил два пальца напитка.       — Знаешь, я передумала, — растекаясь щекой по столешнице, Гермиона прикрыла веки, — заверни мне бутылку.       В воздухе зависло несколько монет.       — И шоколадный кекс, пожалуйста. Сегодня ведь четверг?       «Волшебные кексы миссис Пипподи» — еженедельная акция бара «Подкова единорога». Новые изощренные эксперименты с алкоголем и выпечкой, сделали некогда злачное и угрюмое заведение, основной цитаделью для вечерних сборищ всех кому не лень. Разве что, кроме тех, чьи лица сияли на страницах преступной хроники.       — Сегодня Фло несколько перестаралась с пряным ликером. Троих вынесло буквально с одного кусочка, — насмешливый комментарий и напротив лица очутился картонный сверток. — Советую не закусывать им огне-виски, мисс Грейнджер… Каким бы сложным не был этот день.       Мягко улыбнувшись, бармен по имени Аластор, или просто Ал, продолжил начищать бокал. Вручную, не используя магии.       Вот кто не боялся грязной работы. И мог полагаться только на свои силы.       От чего же она так не могла…       — Спасибо, Ал. Припасу кекс на завтра.       — Все настолько плохо? — сочувственный вздох и губы Гермионы автоматически скривились:       — Я все еще оптимист. Оптимист, у которого просто черная полоса.       Который день. Который год.       — Что ж, я считаю с таким мракоборцем, как Вы, все члены «Корня» уже скоро будут ютиться в холодных сводах Азкабана.       Ладони коснулись сухие пальцы. Несмотря на почтенный возраст эльфа, руки у него были на редкость моложавые.       — Ты как всегда добр. Спасибо.       — Миссис Грейнджер?       Лениво переведя взгляд на сощуренные в хитринке глаза, Грейнджер сморщила нос. Этой привычкой она всегда предвосхищала нечто нежелательное. Как, например, в детстве, стоило только маме подозвать ее к телефону, чтобы поговорить с «любимыми» родственниками…       — Насколько мне помнится, у вас сегодня…       Нет! Только не это!       — ... В кульке лежит свечка. И еще небольшой презент от нас с Фло, — словно считав мысли, Аластор сошел на заговорщический шепот. — С вашим днем, Гермиона.       Дружеское подмигивание и эльф отошел обслужить нового клиента. Зная постояльцев, как девять с половиной своих пальцев, он точно угадывал дозу нужного внимания каждому из них.       — Спасибо.       Девятнадцатое сентября. Ее день рождения. Тридцать первый по всей совокупности лет, и первый, который она не отмечает.       — До завтра, Ал, — отсалютовав бутылкой и презентом, Гермиона вышла из заведения. Хлесткий удар промозглого ветра и все уныние и сонливость слетели градом слез. Песчаная пыль буквально оцарапала слизистую глаза, заставляя тут же подумать о трансгрессировании.       — Слышал, Корень снова уделал министерство?       — Было бы странно, если бы эти кретины сразу их поймали …       В плечо несильно толкнули.       — Посторонись.       Грубо бросив, очередной посетитель с лицом похожим на вяленую сливу, одарил Гермиону презрительным взглядом.       Хорошо, что она сменила свою рабочую форму. Жаль, что Хогсмид уже не тот.       — Прошу прощения.       Зачем-то извинившись, она шагнула со ступеньки. Ветер ветром, осень осенью, но дойти до дома пешком ей было просто необходимо. Слишком много всего навалилось за последнюю неделю, чтобы нести это в ее осиротевшую квартиру.       Пять дней она ночевала в рабочем кабинете. И если что и могло ей поднять настроение в собственные именины — так это чистый разум и горячая ванну.       И огневиски. С кексом.       Измерив усталым шагом три квартала и три лестничных пролета, Гермиона, с обветренным лицом и озябшими пальцами ног, ввалилась в собственную квартиру.       — Я дома.       Ключи ухнули на пыльную тумбу, звякнув вместо ответа. Нащупав на стене включатель света, Грейнджер в мгновении передумала на него нажимать. Стянув дубовые ботинки вместе с носками, она ступила на холодную доску паркета. Мурашки тугими силками сковали каждую клеточку ее тела.       — Прости, что так долго не приходила.       Любовно огладив спинку дивана, Гермиона щелчком вызвала пламя в камине. Яркая вспышка и приятное свечение озарило комнату, наполняя ее хоть каким-то уютом.       Плащ, фетровая рубашка и узкие брюки — все одной кучей свалилось в бельевую корзину. Махровый, но отнюдь не теплый халат окутал плечи. Запустив стопы в нелепые тапки с кроличьими ушами, Гермиона бросила косой взгляд в зеркало. Короткий ежик волос умудрившийся из-за ветра нарушить силы гравитации, серая, с синим отливом кожа, обрызганная треклятыми веснушками, бледный изгиб шершавых губ и просто космического размера синяки под нижними веками.       — От такого вида вы должны были пасть замертво...       Гулкое кряхтение крана и ржавая вода омыла стенки ванной.       — Ну уж нет. Только не сегодня.       Щелчок. Вода приобрела кристально-чистый вид. Щепотка лавандовой соли, горсть мятной… Поразмыслив, Геримона высыпала все содержимое банок. При такой усталости много соли быть не могло.       — В который раз ты улизнул из-под моего носа? — отражение уныло хмыкнуло. — И ты, наверняка, безмерно этому рад.       Пока ванная наполнялась горячим паром, а зал протапливался, Гермиона не желая тратить впустую время, направилась в кабинет. Единственное помещение, на котором были наложены чары порядка, встретило дыханием печатных изданий, чернил и рябинового табака.       Лязгнув полупустым портсигаром, Гермиона прихватила губами терпкую на аромат и вкус сигару. Глубокий вздох, щекотливое покалывание в полости рта и легких …       Грейнджер зажмурилась от наслаждения.       — Не думай, что я так просто от тебя отстану.       Седой клуб дыма ударился о дубовую столешницу, растекаясь по нему плотным туманом.       — И твое новое заклинание… что это? Улучшенная версия глациуса?       Огибая идеальные стопки бумаг и покрывая чертежи, табачный дым, не зная законов физики, начал заползать на стену.       — Осталось два поместья, — подцепив живую фотографию недавно обнесенного поместья, Гермиона приколола ее к другим — аналогичным жертвам происков нашумевшей банды «Корень». Главного геморроя Министерства уже на протяжении года.       — Картина маслом.       Обклеенная новостными сводками, материалами дел и фотографиями потенциальных преступников — стена стала чем-то вроде живописного детища. Совершенно не интересуясь изобразительными шедеврами картинных галерей, Гермиона нашла свою страсть в творениях дедуктивного промысла. Собирать наглядные абстракции из материалов расследования было ее хобби. Полезным хобби, благодаря которому в Министерстве с ее приходом повысилась раскрываемость дел на ... Сколько там озвучили? Шестьдесят пять процентов?       — Кстати, можешь меня поздравить, с сегодняшнего дня я возглавляю мракоборческий отдел, — подцепив канцелярскую иглу, Гермиона пришпилила ее к центральному портрету, к которому тянулись нити. — А это значит, — прихватив кончик на сей раз красной нити, и обернув им ушко иглы, она с благоговением выдохнула, — скитаться тебе осталось недолго.       Еще раз окинув взглядом нарисованный портрет мужчины с волчьей мордой вместо лица, Грейнджер вернула недокуренную сигарету в кейс.       — Жду не дождусь нашей с тобой встречи.       Окончательно выдохнув сумбур прошедшего дня, она поспешила в ванную. Прихватив по пути бутылку и сверток с выпечкой, Гермиона вовремя спохватилась о музыкальном проигрывателе.       — Соседи, простите, но у меня день рождения.       Звуки хриплой, из-за потертости кассеты, классики слегка резанули слух. Впрочем, квартира с ними будто ожила.       Занырнув в наполненную паром ванную, Грейнджер небрежно скинула остатки одежды. Наполнив приготовленный бокал янтарной жидкость и надкусив еще теплый кекс, она под собственное мычание удовольствия погрузилась в толщу бирюзовой воды.       Идеально.       Вытянув одеревеневшие от бесконечной беготни ноги, Гермиона впервые за долгое время выдохнула. Столько стараний и вот, долгожданное вознаграждение. Статус, а главное, полный карт-бланш действий. Отныне ей не придется строчить бесконечные рапорты и письма с разъяснением того, где, когда и почему «Корень» появится вновь. Ее перестанут пичкать местечковыми делами и правонарушениями. А, главное, из ее жизни исчезнут никчемные совещание с неандертальцем начальником. Поправка, бывшим начальником.       — Что, миссис Грейнджер, решила свариться в кипятке?       Всплеск воды и насмешливый шепот обдал щеку горячим дыханием.       — Знаешь, у меня на примете есть иные способы истязания, связанные с чем-то горячим и влажным, — знакомые пальцы обвели ключицы аккурат по набитым сплетениям плюща. Его подарок на ее совершеннолетие. — Не желаешь опробовать?       Даже не силясь разомкнуть веки, Гермиона лениво повела головой:       — Пока мне интересна только ванная и будущая мягкая постель... Мистер Малфой.       На грудь легла пятерня, заманчиво заключив между пальцев сосок.       — И это все?       Ладонь слегка сжали и Грейнджер гулко вздохнула:       — И это все.       — Я глубоко опечален.       — Что ж, это не мои проблемы.       По комнате прокатилось эхо смеха.       — Ты все такая же несносная скряга, Грейнджер.       — Приятно от тебя такое слышать.              Хитро сощурившись, Гермиона столкнулась с такой же плутовской ухмылкой:       — Привет.       Пронзительный взгляд холодной стали вызвал приятное томление.       — Привет.       — Трансгрессировать в квартиру мракоборца ... Совсем одичал в своем мэноре?       Протянув вперед руку, Гермиона добилась, чтобы в нее вложили бокал.       — Одичал? Скорей соскучился. Но, так и быть, сегодня уступаю тебе во всем.       — Ого, — облизнув горящие от виски губы, Грейнджер кивнула на бутылку, прося о добавке. — Мне и уступаешь... Знать бы что за повод?       Взгляд случайно зацепился за подчеркнутую влажной тканью рельефность мужского торса. Бессменно черная рубашка, словно вторая кожа обтягивала крепкую грудную клетку и бицепсы — в меру накаченные, без эффекта стероидных банок. А закатанные до локтевого сгиба манжеты, выдавали с потрохами главную слабость Гермионы — жилистые предплечья, с проступающим сплетением кровеносных сосудов.       Дьявол, как же она обожала эти руки. Но ненавидела эту блядскую ухмылку.       — Что? — сделав вид, что не смутилась, Гермиона отвернулась.       — Засмотрелась,— простая констатация и сложив на бортике предплечья, Малфой пристроил на них подбородок.— Что, старушка моя, тоже соскучилась?       Старушка моя ... Дурацкое обращение, которым со времен Хогвартса, он обожал напоминать о том, что она его старше.       — Ты себе льстишь,— Гермиона шлепнула по воде, обдав брызгами чужое лицо.       Драко даже не моргнул.       — Как скажешь, старушка.       — Малфой... восемь месяцев ...       — Женщины стареют быстрей.       — Проваливай.       Задержав дыхание, Грейнджер погрузилась с головой под воду. Даже непрошенная компания не помешает ей обнулиться от лишних мыслей.       Десять ... девять ...       Движение воды в волосах, между пальцев ног и выше ... Спокойствие буквально растекалось внутри нее.       Восемь ...семь ... шесть ... пять ...       — Болит?       Неразборчиво и приглушенно из-за водного барьера. Согнутое колено нежно огладили.       Четыре ... Блять ...Три ... Малфой ... Два ...       — Впрочем, от тебя мне тоже перепало ...       Испустив пузырьки воздуха, Грейнджер резко вынырнула. Вместо бортика она ухватилась за руку. Нет, за это чертово предплечье с изображением потускневшего клейма пожирателей.       — Знаешь, с новой стрижкой голая ты выглядишь еще сексуальней.       Предвосхищая гневный речитатив, Малфой смахнул с ее лба челку. Гад, знал, как на нее действовали прикосновения.       Его прикосновения.       — Какого лешего ты устроил?!       Из груди вырвалось рычание.       — Нахрена ты там появился? Из-за тебя мои сотрудники теперь в анабиозе.       — Прости, не мог устоять. Эта парочка с таким энтузиазмом ворвалась туда, — прямой взгляд. Глаза в глаза. Но даже так казалось, будто ее нагое тело изучали. Пошло и непристойно.— И эти твои мальчики на побегушках — в качестве ледяных скульптур они принесут куда больше пользы.       — Мы же договорились. Никто никому не поддается.       Отказавшись от помощи, Гермиона вылезла из ванны. На плечи тут же накинули полотенце.       — Знаю. Помню, — промокнув спину, Драко продолжил спускаться вниз. — И смею заверить, наша договоренность в силе. Оу, я и сюда успел добраться? — оценив легкую синь на правой ягодице, он присел на корточки. — Какая жалость. Я планировал оставить здесь свой след при иных обстоятельствах.       Горячие губы легли поверх саднящего участка. Влажное причмокивание и Грейнджер недовольно шикнула.       — Еще один такой проступок и на ориентировках будет висеть не волчья морда, а твоя.       Губы мазнули вторую ягодицу, а за ней и копчик. Одно из самых чувствительных мест.       — Драко!       Напускное негодование разоблачили быстрей, чем она планировала.       — Такая себе угроза, — нависнув, Малфой слегка приподнял ее подбородок. — Ведь моя не волчья морда для всех уже давно забыта.       Сколько они знакомы? Двадцать лет? Впервые их взгляды пересеклись на перроне. Платформе девять и три четверти ...       Собственно, с тех пор все и завертелось, запуталось и сплелось...       В морской узел. Для обоих.       — Увы,— прильнув к огладившей щеку ладони, Гермиона грустно усмехнулась, — тебя забыть невозможно.       Канув в этот омут значило потеряться.       Впрочем, никто из них против не был.