Токийские мстители: история Королевы и Пса

Зал додзё был переполнен светом. Лучи проскакивали по доскам на полу. Мансаку Сано положил ладонь на плечо Далии: «Мы не виделись всего две недели. А ты уже разучилась концентрироваться. Что тебя тревожит?». «Вы знаете, Учитель», — Канэко поклонилась. Мансаку ткнул указательным пальцем ей в лоб: «Ты не должна забывать про анализ и свой путь. Это твоя сильная сторона. Ты считываешь соперника. Не давай эмоциям брать верх». На стороне симосэки ждал Майки. Он смиренно сидел, пока к нему не обратились. «Ты опоздал, — старший Сано окатил внука неодобрительным взглядом, — Сейчас вы встанете в пару». Оба подростка хотели закричать «Что?!», но им нельзя было повышать голос. Возмущение читалось в их глазах. «Манджиро, ты был семпаем. Но напомни мне, что гласит наш Какэмоно?» — Мансаку указал на каллиграфический свиток. «Равенство, дедушка, — Майки получил подзатыльнык, — Равенство, сэнсэй». Канэко и младший Сано смотрели друг на друга, как в зеркало. Далия старалась мыслить логично: «С ним мой Жезл не сработает. Но он всегда в открытой позе. Если я проскользну сбоку, то вырублю его с затылка». Но как оказалось, они и думали одинакового. Парень и девушка через небольшой наклон обошли друг друга и на самом деле оказались в зеркальном положении: он на ее месте, а она — на его. Мансаку рассмеялся: «Вы хорошо знаете друг друга. И повторяете друг друга. Это ваш минус. Но друг для друга вы непобедимы, пока это движет вами». Через мгновение он стал серьезнее: «Сейчас вы равнозначны. Манджиро сильнее физически в разы, но Далия поглощает боль. Манджиро двигается быстрее, но Далия думает быстрее. Однажды это может перестать приравнивать вас. Учитесь друг у друга». Когда Майки ушёл в душ, Канэко подошла к старшему Сано и поклонилась: «Извините, Учитель, но почему вы так сказали? Вы же знаете, что в настоящей схватке с Майки я проиграю в считанные минуты». «Я взял тебя в ученицы сначала, лишь потому что я хотел познакомиться. По-настоящему, а не на словах. Но затем я заметил, что он тянется за тобой. Мой внук гений. Однако он давно не чувствовал свою слабость. Похвала не отобьёт у тебя желание учиться. А для него это сравнение станет стимулом быть лучше». «Вы решили поставить портрет Кейске Баджи у ниши…» — Далия встала спиной к фотографии. «Всё занятие ты избегала его взглядом. Почему?» — Мансаку взял ладонь девушки обеими руками. «Накануне Хэллоуина Манджиро сказал, что я буду нести ответственность за все, что произойдет в тот день. И это было правильно. Но я не справилась. Теперь я несу скорбь и вину», — Дэл стыдливо подняла взгляд. «Пойдём, — учитель потянул Канэко к поминальной доске, — Садись. Поклонились. Извинись». На щеках девушки проступили мокрые дорожки: «Прости меня, капитан первого отряда. Я ничего не смогла изменить. И теперь… я не смогу смотреть в глаза Юки. Она… Она даже не хочет меня видеть. Я не могу предотвратить наступление этого… Ты погиб, чтобы не допустить… А я жива и я бессильна. Прости меня, Баджи. Я не смогу нести твою миссию». Перед портретом на колени встал ещё один человек. Далия спешно протерла слёзы. Майки выглядел опустошенным: «Дэл… Мы можем вернуться сюда. Но сейчас нам пора на собрание».

**********

Холодный серый цвет плиты совершенно не подходил Ему. Девушке казалось, что все это шутка, которая зашла слишком далеко. Неужели закон равноценного обмена не обходит такие вещи. Ей пришлось потерять половину своего сердца, чтобы найти себя из прошлого и стать наконец целой личностью. Она опустилась на колени перед могилой, чувствуя, как быстро промокают штанины, пачкаясь в грязи. Дождь пытался смыть, сточить с каменной плиты так горячо любимое ею имя. Первая любовь, говорят, всегда драма. Но разве заслужила Юки, чтобы их с Кейске пьеса стала трагедией. Жалость — вот, что испытывают к таким, как она. Жалкая несчастная девочка, которая ничего не имела с самого рождения. Она и самой себе то не принадлежала. Вроде бы ты только выбралась из ямы и ухватилась за протянутую руку, давая разрешение сердцу принять этого человека, но чувствуешь, как его пальцы рассыпаются и ты падаешь во тьму. Слезы смешались с дождем. Она не понимала, дрожит ли тело от холода или от ужаса осознания реальности. Ладони сами собой легли на камень. — Прости меня. Я не пришла с тобой попрощаться. Это невыносимо. Еще раз смотреть в лицо, которое больше никогда не улыбнется мне — выше моих сил. Я не буду оправдываться раной и надуманными причинами. Все просто. Я больше не могу. Потухла, погасла, загасилась, распалась, исчерпалась. Я могу долго это перечислять. Знаешь, что убивает сильнее всего? То, что я знала о твоей смерти и готова была пожертвовать собой, лишь бы ты дальше мог ненавидеть математику, есть лапшу, храпеть на моей кровати, жить на 5 этаже, кормить Пек-джея, шутить идиотские шутки, бить каждого, кто тебе не нравится и… Просто быть. Давай поменяемся, Кейске? По мне уж точно будут скорбеть меньше… Она подняла глаза на выбитое имя и замолчала. Ждала. Долго и упорно ждала хоть какого-то ответа. Боль окончательно разъела оставшиеся отголоски рассудка. — Да почему ты молчишь?! Ты вообще слушаешь меня?! Баджи Кейске! Ты не должен был умирать! Ты обещал! Обещал, что когда тебе исполнится 17, то мы станем настоящей взрослой парой! Обещал, что сводишь меня на Хэллоуинский фестиваль! Ты ведь держишь свое слово! Так что не так в этот раз… Почему? Я была недостаточно хороша для тебя? Я стоила гораздо меньше, чем чувства Казуторы? Кем я вообще для тебя была? Ручным демоном? Я ненавижу тебя за то, что ты меня бросил одну со всем этим дерьмом! Я ненавижу себя за то, что не смогла ни спасти тебя, ни умереть нормально! Я ненавижу Майки за то, что он не может справиться с собой без чужой помощи! Ненавижу Дэл за то, что она втянула нас в это дерьмо! Я всех вас ненавижу! Крик сошел на хрип и сдавленные рыдания. Она обхватила себя руками и прижалась лбом к плите. — Прости меня, Кейске, за мою бесполезную любовь. Ты показал мне, что вне мира гопников есть жизнь… Только вот проблема. Мне больше не хочется ее жить без тебя. И еще… Ты же знаешь, как я это не люблю. Спасибо за все. До самого конца. Девушка поднялась с земли, слегка шатаясь. В голове звучал насмешливый голос: «Юки, ты же знаешь, как я это не люблю. Не буду я тебе ничего говорить! Это тупорыло. Черт… Ты же знаешь, как я это не люблю! А теперь выкини «как», «это» и «не». Не смотри так на меня, дура!».

*********

Мастерство Мицуи в пошивке формы отлично было видно на Такемичи. Но этот подарок вызывал в нем неловкость. «Это твой дебют», — под общие обсуждения Такаши поддерживал Ханагаки. Капитаны отрядов, вице-командир и заместитель стояли у подножия, когда вышел Майки. Дэл и Кен должны были стоять за спиной Манджиро, но сейчас всё шло иначе. Вместо них сразу за Сано вышел Ханма. Парень с мелированием и в куртке Вальхаллы выглядел победителем. Еще чуть дальше за ними следовал Чифую. «Сегодня будет жарко», — Рюгудзи внимательно наблюдал за происходящим. «Ты тоже не хочешь этого видеть?» — Канэко стояла за плечом Дракена. «У нас нет выбора, — после этих слов заместитель командира начал говорить громко, чтобы всем было слышно, — Подведение итогов Кровавого Хэллоуина!». Очередное собрание начиналось с возмущений банды: — Что тут делает Ханма?! — Зачем сюда пришел Вальхалловец?! — Почему он тут? Майки по своему обыкновению не обращал внимание на недовольства: «В Кровавом Хэллоуине у Вальхаллы было 300 человек. А у нас — 150. В такой невыгодной ситуации каждый из вас внес свой вклад в победу. Вас приветствует проигравший заместитель Вальхаллы Ханма Шюджи». Парень с татуировкой «Преступление/Наказание» начал свою речь: «У Вальхаллы никогда не было главы. Поэтому в этой битве мы потерпели поражение и остались под Свастонами. Теперь мы подчиняемся Тосве!». Волна ликования прошла по банде: «Теперь нас 450?! Чего еще могут добиться Свастоны?! Мы сможем подняться еще выше! Свастоны вперед!». Ханма начал повысил голос: «Есть человек, связавший меня с Майки. Всё это произошло благодаря нему. Выйди вперед!». Тетта направился вверх. Он знал, что идет к пьедесталу и делал это со всем достоинством. Пока не потерял равновесие. «А, ой, Кисаки, тебе помочь встать?» — Далия быстро убрала свою подножку и состроила милую улыбку. «Ничего. Это мелочь. По сравнению с тем, что происходит», — капитан третьего отряда отряхнул форму. Майки и Ханма пожали друг другу руки, а Кисаки положил ладонь сверху, будто запечатывая сделку. «У меня есть еще одно объявление, — Сано обратился к Сватонам, — Эта победа стоила нам серьезной потери. Один из основателей Тосвы и первый капитан первого отряда Баджи Кейске умер. Это тяжелая ноша. Но нам необходимо ее принять. Капитан, который вел первый отряд на битве с Вальхаллой, Юки Ёкай в больнице и не сможет вернуться к нам. Остальное расскажет Чифую Матсуно». Чифу сделал два шага вперед: «От мысли об уходе из Свастонов меня отвел Глава. Но тащить на себе первый отряд — тяжелая ноша. Несколько дней я говорил с командиром. И мы пришли к этому выводу». Склонившаяся голова Матсуно взмыла вверх: «Я сам выберу, за кем хочу идти! Такемичи Ханагаки, Я доверяю первый отряд тебе! Такемучи. Я думаю, такой была бы воля Баджи. Он доверился тебе. И я с Главой принял такое решение». Манджиро подхватил: «Ханагаки Такемичи! Подними голову и поприветствуй всех!». Плаксивый герой задрал лицо к небу, сдерживая выпадающие слезы: «Можете на меня рассчитывать!». «Ну-ну, ты чего разревелся?» — Кенчик смотрел на нового капитана, как на младшего брата. «Хах…ты сильно голову задрал, болван», — Сано был явно доволен своим решением. «Это была твоя миссия. И ты с ней справился. Я горжусь тобой. Дальше ты справишься самостоятельно», — Канэко обняла Такемичи.

***************

Воск от свечей стекал на белковый крем, а яркая надпись «С возвращением» качалась на подвесках от сквозняка. Далия доедала свою миску клубники, когда входная дверь наконец открылась. «Юки! Я так ждала тебя, — Канэко бросилась с объятиями на подругу, — А где твои вещи? Почему ты отказалась, чтобы я тебя встретила?». Ёсикава поцеловала девушку в щеку: «Моя память вернулась ко мне частично. Я вспомнила, кто был со мной…». «Отлично! Давай я отрежу тебе тортик, ты мне всё расскажешь», — Дэл была восхищена этой новостью. Юки потупила взгляд: «Прости, у меня нет времени. Меня ждут. Я не хотела говорить тебе по телефону. Но я не хочу находиться в этом доме. Тут всё напоминает о Кейске. Я поживу в другом месте». Далия почувствовала, как что-то, что держалось на тонкой ниточке где-то внутри, обрывается: «Я знала, что ты не вернешься в Тосву. Но… Это же наш дом…». — Я буду жить с братьями Хайтани. Они заботились обо мне еще до того, как я встретила тебя. Я благодарна тебе за всё. Но мне пора. Мы обязательно увидимся и поговорим, только попозже. — Хайтани? Те парни, что вылупились на тебя перед… — Да. Мы очень близки. Я просто не помнила их. «Я так много хотела тебе рассказать…» — Канэко отшагнула назад от подруги. «Давай в следующий раз», — Юки вышла и закрыла за собой дверь. Дэл аккуратно зашла в гостинную, будто боялась быть услышанной. Она мягко и медленно передвигала ногами, пока не достигла середины зала. Еще недавно они собрались тут огромной компанией и праздновали День рождения Майки. Сейчас же тут было тихо и пусто. Девушка аккуратно легла на пол. Обычно она так делала, когда заболевала: в такие моменты она не чувствовала боль, но ощущала слабость и желание поваляться на чем-то прохладном. Сейчас же симптомы были незнакомые, но явно тащили вниз. Одним движением руки Далия дотянулась до телефона, когда тот противно завибрировал. — Да, алло — Милая! Я знаю, что обычно мы созваниваемся через час. Но я больше не могла ждать! — Мам… — Милая, коллега папы — директор Института Монтана Цугерберга. Туда невозможно попасть в твоем возрасте, ты уже достаточно взрослая. Но мы смогли договориться! «А…Это та школа, где несколько дипломов дают?» — Дэл слабо ориентировалась в восхищенных возгласах Линды. — Да! Ты сможешь поступить потом в любой университет! Мы с папой понимаем, что это тяжелое решение. Но ты подумай, пожалуйста. Мы тебя ждем. Мы сможем жить вместе! В одной стране! «Хорошо, мам. Я перезвоню, ладно?» — девушка не дождалась ответа и сбросила вызов. Обещание родителям было выполнено: Далия оценила ситуацию и пришла к неизменному выводу. Прогулка по Токио довела её до дома Сано: «Надо сказать всё лично. Если уж я уезжаю… Он имеет права услышать это в глаза. И у меня будет еще три дня, чтобы попрощаться с остальными». Канэко набралась воздуха и заодно сил, чтобы наконец постучать в дом главы Тосвы. Но ее руку отдернула всего одна смска: Плаксивый герой: Далия-сан. Я вернулся. Боулинг. Сейчас. Пожалуйста.