Токийские мстители: история Королевы и Пса

Какуче не мог отвести взгляд от облака лилий, которые по сравнению с этой некогда яркой девушкой были так безлики. Даже её портрет был живее, чем всё оставшееся в этом мире после её ухода. Последнее, что он помнил: Юки Ёсикаве закрывают глаза, Далия Канэко своею волею уходит за легендарным дуо Черных Драконов и Манджиро Сано, полиция силой уводит Рана и Риндо Хайтани, которые отказались отходить от тела сестры. И вот, он стоит там, где меньше всего в жизни хотел оказаться с тех пор, как увидел эти безумные зеленые глаза и проникся неиссякаемой энергией этого маленького демоненка: на её похоронах. Всё произошло слишком быстро. Теперь даже воспоминания о ней казались просто прекрасным сном, который был обязан закончиться. Изана не мог вразумить, почему музыка в зале звучит тише, чем его же воспоминания. Курокава в сотый раз смял в ладони письмо и прокрутил в голове слова, за которые ненавидел себя: «Меня заебали твои игры! Мне плевать! Плевать на тебя и твои конверты». «Она не достойна получить послание от Юки. Отдай мне», — Какуче протянул трясущуюся руку вперед. «Это не моё желание. Это последнее, что я могу сделать для Ёкай», — Курокава положил свою ладонь поверх ладони друга. «Что мне делать, если она явится сюда? Она бросила её даже…даже когда…» — губы Хитто начали трястись. «А что ты делаешь сейчас…» — мысли Курокавы затихли, как только Далия легкой походкой вплыла в зал, опережая родителей. Дэл вышагивала вперед, гордо выдерживая осанку и спокойствие. Огромный букет из нескольких видов белых цветов, который она несла, выглядел так, будто предназначался для невесты. Девушка остановилась посредине зала, вытянула из кармана короткой чёрной юбки платок и обернулась к неперестающей рыдать матери: «Возьми». Линда тряслась и хваталась за мужа: «Прости, дочь. Я не могу… Понять… Как я посмела отвернуться от неё…». До этих слов, эхом разнесшихся по залу, Какуче хотел заставить семью Канэко покинуть помещение, но теперь он чувствовал, как его чувства разделяет женщина, которую он видит впервые и которая всегда была так далеко от Юки. Далия не обращала внимание на семью и продолжала двигаться вперед, пока не дошла до тела сестры и не положила букет к изголовью. «Найди ответы тут. Хоть ты и вправду недостойна этого», — перед лицом Дэл появился смятый конверт. Изана протягивал руку так, будто он находился около прокаженного и рисковал заразиться. «Мне плевать, что ты думаешь обо мне», — Канэко выхватила бумагу и сразу развернула её. Когда родители подошли прощаться с Юки, Дэл проверила, что письмо плотно запечатано и отошла в угол. Когда она начала надрывать конверт, по телу пронесся легкий холодок. Письмо Юки «Я скучала по тебе, Мне казалось, что я злюсь на тебя бесконечно долго. Что ты бросила меня. Но потом мы встретились с Такемучи. Я взяла с него слово, что он не увидится с тобой, что будет избегать встреч и ничего не расскажет. Вряд ли ты и сейчас можешь найти нашего Плаксивого Героя. Поэтому его историю раскрою тебе я… Если ты читаешь это, то винишь себя в моей смерти. Но знай. Я уже прожила одну счастливую жизнь именно твоими стараниями. Ненавижу тебя за это. Мы должны были быть счастливы вместе и только так. Но умудрилась обыграла всех. В том будущем я тоже пыталась вернуть тебя. Но на битве Трех небожителей я потерпела ебанное фиаско. Рокухаро одержало победу над Брахманами. Затем Майки убил Сауса. А ты одержала победу надо мной. Канто стало сильнейшей группировкой. К вам примкнули остатки обеих группировок. Из всего Рокуаро ко мне вернулись только Какуче и Хайтани. Они рассказали мне, что вашей группировке удалось построить тот мир, о котором вы с Майки мечтали. Парней никто не держал, поэтому они вернулись ко мне. Они выбрали меня. А ты — нет. Много лет я была уверена в том, что просто отказалась ото всех в пользу Майки, несмотря на то, что он стал убийцей. Так я думала 10 ебанных лет, пока Курокава не вывел на разговор вернувшегося в будущее Такемичи, а мой сын, по уши влюбленный в дядюшку Изану, не начал искать его по дому, ведь ему обещали сходить…в музей, кажется. Но не суть. Мой сынишка вынес мне письмо в надежде, что дядя оставил ему записку на своей кровати. Но читать он не умел. И так мы с Такемучи одновременно узнали правду….». Будущее. Разговор Изаны и Такемичи. Курокава движением руки пригласил Мичи на байк. Ханагаки казалось, что он держится за призрак. Дорога оборвалась на набережной. В такое время здесь не было посетителей, поэтому их диалог мог спокойно продолжаться. — Мне в другую сторону… — Закройся и слушай. — Понял… «Я сейчас буду тебе рассказывать… Потому что она так хотела. Ты же тоже делал всё ради девушки? Да, перед своей смертью Далия написала письмо, где всё рассказала о тебе», — Изана уперся спиной о перила и слегка откинул тело назад, за обрыв. Ханагаки тяжело сглотнул: «Что значит перед смертью? Мне же сказали… Дэл с Майки…». Курокава доставил все недостающие пазлы в историю: «Слушай меня внимательно. Сначала я хотел уничтожить Майки из ненависти и мести. Его подчиненные убили Шина… Я жил с этим. Появился Кисаки и поднял со дна всё то, что я держал в себе. Начались действия… Но потом мои планы поменялись. Я все ещё хотел подмять брата под себя силой, но уже с другой целью. Чтобы править вместе. Когда мы познакомились с Далией, ни я не знал, кто она, ни она не знала, кто я на самом деле. Мы представились друг другу другими именами. И чем дольше я общался с ней, тем больше нуждался в Майке как брате. Пусть мы и не кровные. Но Шин… Шин хотел, чтобы мы стали семьей. А в день битвы… Ты и сам там был. С этого момента мы больше не общались. Мичико… То есть Далия. Она всегда повторяла, что никогда не предаст своего парня. Как оказалось, этим самым парнем был Майки. А из-за моих ошибок жизням стольких людей угрожала опасность. Я принял решение больше никогда не лезть к ним. Поэтому, когда Юки решила выйти против Майки… Я помогал ей спустя рукава и только по просьбе Какуче. А когда Майки одержал победу над Рокухаро… В общем, Хайтани и Какуче вернулись и рассказали только мне, что Дэл обменяла себя на них. Они заключили дурацкий договор. Я был в бешенстве. Роль Хайтани и Хитто отводилась на то, чтобы создать иллюзию, будто Далия предала Юки. Чтобы она ненавидела её, но жила дальше. В свою очередь, Канэко обеспечила им всё. Никто из людей Майки не мешал никогда ничему, что творили Юки и Хайтани. Сначала я хотел… Да вру я. Никогда я не хотел помочь Далии. Меня устроил расклад, что она принадлежит моему брату. В общем, так и было. Иллюзия работала отлично. И поддерживается до сих пор. Даже когда меня выловил Коконой Хаджиме и передал письмо. Он был готов плюнуть в меня… Но после прочтения я сам был готов плюнуть в себя…». Такемичи почесал затылок от смущения и легкого недоверия: «Ты… Можешь показать мне письмо?». «Да… — Курокава пошарил по карманам, — Черт, забыл его дома». Письмо Далии Изане «Дорогой Мезехико, Мы не общались много лет. Но сейчас я могу обратиться только к тебе. Но сначала пойми меня… После Поднебесья, в больничной палате, Майки признался мне в своих проблемах. И главная из них бала в том, что он не может контролировать злость. Если говорить очень простым языком, то гнев Манджиро может стать сильнее его самого. И тогда Майки может навредить даже тем, кого любит. Так было и с Санзу, когда они были ещё маленькими. Эти ужасные шрамы — дело рук Майки. Я спрашивала… Сам Майки не помнит этого. Было до и стало после. Как он делал это — он не знает. Майки собрал Канто, чтобы защитить всех от себя. Приличное время он держался сильным, но знать, что умер Мансаку… Всё стало ужасно. Я думала, что сдамся. Но после битвы Трех Небожителей мы узнали, как называется то, что внутри Майки — Черный Импульс. Появился он внутри Майки, потому что… Можешь считать меня идиоткой. Но потому что Майки должен был умереть. Шиничиро прыгнул в прошлой и поменял судьбу Манджиро… И всех остальных. Только оставаясь рядом с ним, я могла быть уверена, что Юки и все остальные в безопасности. Все время Майки очень сильно старался слушать меня. Он согласился отпустить Хайтани, соглашался следить за всеми бывшими друзьями и защищать их. Он боролся сам с собой много лет. Я видела, как он несчастен. И со временем я начала терять контроль над ним… Мой глупый мозг не придумал ничего лучше нового плана. Поэтому я пишу тебе сейчас. Я хочу родить ему маленькую копию Шина. Майки спасет это, я знаю. Вот только не уверена, что выживу… После того, что случилось на битве между Токийской Свастикой и Поднебесьем, мне не рекомендовано пытаться забеременеть. Медики несколько раз предлагали избавиться от риска и возможности деторождения. Но я не могу. Это мой единственный шанс. Если ты читаешь эти строки, то знай, что у Майки больше никого нет. Он остался один. Я прошу тебя заставить того, кто унаследовал силу Шиничиро Сано, помочь. Это Такемичи Ханагаки. Только он может спасти Манджиро. Но только того Такемичи, который вернётся в будущее… Найди его… И ни в коем случае не допусти, чтобы он больше прыгал в прошлое. Из раза в раз Майки становится хуже. Я думаю, его прыжки как-то влияют… Пусть просто будет рядом. Пусть наругается на него, как старший брат. Пусть вразумит. Но ни в коем случае больше не прыгает…». Разговор Изаны и Коко за три года до возвращения Такемичи в будущее «Что тебе ещё надо? Ты отнимаешь время. А это деньги», — Коко выпил неоново оранжевый шот и скинул рюмку на пол. — Зачем ты это сделал? — Ну ты же заплатишь за разгром посуды, правда? «Расскажи мне, как это произошло», — Изана отсчитал крупную сумму. «Как ты помнишь, у Майки был День рождения два месяца назад. Накануне… Ровно через 12 лет после смерти Шиничиро… Майки ждал, что на свет появится его сын. Всё пошло не так», — Коко выпил ещё один шот, на этот раз болотного цвета, и снова разбил рюмку. «Продолжай», — Изана опустошил свой бокал с виски. «Я был с ними тогда. Мы слышали, как Далия кричит, рыдает и молит спасти ребенка. Но она отключилась до того, как были подписаны бумаги. И решение осталось за мужем. Майки выбрал Дэл. В итоге не удалось спасти никого», — Хаджиме взял третий шот. — Что было дальше? — Ничего. Разве что количество убийств в Токио резко выросло. Продолжение письма Юки «Когда я из будущего узнала всё… Прочитала это твое гребанное письмо. У меня остался только один вопрос. Как я могла верить в разум такого глупого человека, как ты? Ты превзошла по тупости даже самых безбашенных придурков, которых я когда-либо знала. Я из будущего нашла Такемичи. Я сказала ему, что если он не прыгнет в прошлое и не исправит всё, тогда я уничтожу то, что дорого ему. Да он и не сопротивлялся, если честно. Единственное моё условие было — если кто-то из вас умрет — я все равно убью Хинату Татибану. Но если умру только я — то ничего страшного, будем считать, что все пошло не по плану. Так что это было моё решение. Цепной пёс из будущего переиграл тебя, Королева гопников. Ты смогла переиграть весь мир, но только не силу Такемичи Ханагаки, который готов бороться до самого конца, даже когда сдались все вокруг. И ещё… Он рассказал, что Майки в итоге совершил самоубийство. Он прыгнул с крыши. Напоследок сказав: «Однажды я сказал Казуторе: Если можешь только уничтожать то, что мне дорого, лучше я уничтожу тебя. А оказалось, что это я уничтожал сам всё, что мне дорого. И лучше я уничтожу себя». Поэтому я лишь пыталась ускорить его решение. Жаль, что у меня не вышло. И раз мы с тобой не можем быть обе счастливы в одном будущем… Пусть это будущее достанется тебе. Проживи эту жизнь за нас двоих». Настоящее Далия дочитала письмо Юки, свернула его обратно в конверт и слегка улыбнулась: «Я тоже тебя люблю, идиотина». Изана увидел эту ухмылку издалека. Он подлетел к девушке: «Да как ты смеешь лыбиться тут? Неужто в тебе на самом деле одна гниль? Где же та Мичико…». «В другой жизни, Курокава. Мне не за чем лить слезы. Я верну Юки», — Дэл безразлично смотрела на парня и даже не моргнула, когда её щека начала пылать от удара. На пощёчину обернулись все. Так Канэко увидела в толпе лицо матери Кейске Баджи. Женщина выглядела изнеможденно. Казалось, что это ещё один человек в этом зале, который винит себя, что не доследил за Юки. «Всё нормально, он привел меня так в чувства. Я начала терять сознание», — Далия отбила у всех желание дальше интересоваться этим незначительным происшествием на похоронах. «Ты мерзкая. Мне жаль, что Юки разменяла себя на такую, как ты», — Курокава встряхнул руку, которой ударил Дэл. Канэко обошла парня и встала около микрофона: «Дорогие друзья, я хочу принести извинения от лица своего парня Манджиро Сано за то, что он не смог прийти сегодня и вместе с нами разделить эту скорбь…». В ладони Какуче вдребезги разлетелся стакан: «Хайтани обвинили в смерти Юки. А эта тварь не получила даже десятой доли той боли… Как она смеет говорить о нем тут». Дэл продолжала: «Однако я знаю, что Такемичи Ханагаки хочет устроить встречу между нами, друзья, чтобы вместе почтить память моей сестры. Манджиро тоже будет там. Поэтому если вы хотите поучаствовать в вечере воспоминаний, то обращайтесь к Такемичи Ханагаки. Он обозначит вам место и время. Спасибо, что пришли попрощаться с моей сестрой. Передаю слово нашей маме». Линда заикалась, глядя на портрет Ёсикавы и тяжело формулировала мысли. Она долго искала среди присутствующих биологическую мать Юки, но так и не найдя, повторяла про себя: «Она её бросила. И я её бросила. У неё никогда не было матери…». Далия увидела у входа Вакасу и Бенкея. Поцеловав отца в щеку, девушка пошла к выходу: «Мне нужно проветрится. Я вернусь вечером». «Дочь, прости нас, — Канэко поклонился, — Ты всегда была такой взрослой в наших глазах, что мы доверили тебе больше, чем ты могла вынести. Мы не одумались даже после того происшествия с тобой два года назад. Мы никогда не искупим нашей вины, но больше никогда тебя не бросим. Мы вернулись в Токио. Мы снова будем одной семьей». «Вы никогда нас с Юки не бросали. Ничего страшного, что мы не жили в одном доме. Вы не могли перевести Юки к себе, у вас не было на это разрешения. Но вы каждый вечер находили время на разговор с нами, даже когда день и ночь проводили на работе. Я горжусь вами. И благодарна вам за всё», — Дэл поклонилась в ответ. Поднявшись, она увидела, как отец больше не может держать слезы: «Ты понимаешь… Дочь, мы с мамой теперь хотим знать всех, с кем ты дружишь. Куда ты идешь гулять? Могу ли я пойти с тобой?». Далия кивнула и, взяв отца за руку, вывела его на улицу к ожидающим её парням: «Знакомься, отец, это лучшие друзья старшего брата Манджиро. Они приглядывали за Манджиро с тех пор, как не стало Шиничиро. Ребята работают тренерами, они спортсмены. И теперь… Они согласились приглядеть за мной, чтобы мне не угрожала опасность». Вакаса раскусил леденец, который он все время прокручивал во рту. В его глазах читалось то, что до него, казалось, дошло только сейчас: «Ни одному из этих детей никто не помогал столько лет. И будь они в полной семье или со своими проблемами, каждый из них был предоставлен только выбранной группировке. Я не замечал этого, потому что мы сами были такими…». Бенкей быстрее сообразил, что сказать: «Господин, мы обязуемся привести вашу дочь домой вовремя». «Хорошо, мальчики, позаботьтесь о ней. У нас больше ничего не осталось», — Канэко поклонился и вернулся к жене. Вакаса выплюнул осколки конфеты на землю: «Майки приказал привести тебя к нему». «Все разговоры в следующей жизни. На эту у меня больше нет таких планов, — Далия достала ключи от давнишнего подарка Манджиро и Дракена, — байка, который она заранее припарковала у нужного места так, чтобы не заметили родители, — И…Спасибо, Вака, за то, что рассказал сразу после…после битвы Трех небожителей». Сразу после битвы Трех небожителей Канэко и без того с усилием стояла на ногах, но услышанная информация заставила сомневаться в своей адекватности. В слабо отремонтированном зале для занятий единоборствами Вакаса рассказывал еле правдоподобную историю: Шиничиро Сано убил человека ради возможности прыгать во времени и спас своего брата от смерти. Далия осмотрела обстановку и приметила гири в дальнем углу, как самый тяжелый предмет: «Хуй с тобой. Даже если я поверю тебе, то мне это нахуй не сдалось. Как Юки связана с этой семейкой?». «Я сопоставил факты довольно поздно, — Вакаса зажмурился и потер переносицу, — У тебя же родители работали в первой клинике в Шибуи? Ты ходила к ним после школы и сидела, ждала их, так?». «Я плохо помню детство. Но что-то такое было», — Дэл было настолько неприятно сейчас находиться с этими людьми и смотреть на Майки, что она готова была в любой момент сорваться, даже не имея какой-то тяжеловесной помощи под рукой. Манджиро же всё время разговора сидел с опущенной на согнутые колени головой. Он даже не перебирал пальцами, запущенными в волосы так, будто он давит сам себе на затылок. Вакаса с сожалением посмотрел на Сано: «В изначальной линии, когда Майки несколько лет был инвалидом, он был на учете именно в этой клинике. В один из дней Шин познакомился с маленькой девочкой, которая постоянно что-то читала у соседней палаты….». Изначальная линия. Май 2003 года Златовласая девчушка нахмурила брови и собрала губы в «бантик», присматриваясь к парню в коляске и закрывая книгу. Худощавый брюнет улыбнулся, увидев в девочке детскую серьезность своей сестры, протянул конфетку: «Будешь?». «Зачем?» — искреннее удивление девочки 13 лет сделали Шиничиро ещё более рассеянным. «Ну… Шоколад помогает лучше думать», — Сано засмущался. «Родители говорят, что инсулиновые скачки от сахара дают кратковременный выброс энергии, но не влияют положительно на работу мозга, — взгляд девочки был таким, что Шин почувствовал себя ребенком около неё, — Что с ним? Это операбельно?». «Какие умные слова. Он поправится. Обязательно», — парень спрятал конфету обратно и погладил Майки. «Я видела вас тут много раз на протяжении последних четырех лет», — Далия пожала плечами, искреннее не понимая, зачем ей пытаются соврать. — А что ты тут делаешь столько времени? — Мои родители здесь работают, только этажом выше. А я тут присматриваю за кое-кем. — За кем же? Канэко понимала, что ей стоит не вступать в разговор с незнакомцем, но по неосознанным для себя причинам почувствовала к нему доверие: «Неделю назад я совершенно случайно узнала, что в этой палате лежит моя одноклассница. Она бросилась под машину. Так сказали врачи. Но в школе об этом никто не говорил. Всем будто было плевать, что ребенок не ходит на занятия. И я наблюдала… Сюда никто не приходит. Поэтому я решила приходить к ней». «Вы дружили?» — Шининичиро присел около девочки. «Нет. Я не люблю таких, как она. А она меня задирала. Неприятная была девочка. Но родители научили меня быть рядом с тем, кому мы нужнее», — Далия присмотрелись к изнеможденному лицу парню в коляске. Его серые щеки были настолько исхудавшими, что очертания челюсти было видно невооруженным взглядом. — Что значит «кому мы нужнее»? — Мои родители проводят время с пациентами или для пациентов. Потому что они спасают им жизни. Ради этого можно пропустить праздник, например. Они забывают о себе и обо мне ради других. Хотя потом эти люди встают и уходят своей дорогой. Поэтому если я сейчас нужна Юки Ёсикаве, то я буду рядом, даже если она потом встанет и уйдёт. — Это очень доброе решение. — Что в этом доброго? Это же очевидно. «Я понял тебя», — Шиничиро улыбнулся, откатил коляску и, уходя, оставил конфету на своем месте. Через два дня Юки Ёсикава умерла. Шиничиро нашел Далию на том же месте, но уже около пустой палаты. Девочка сидела в черном платье, теперь у неё не было книги в руках, а в глазах была не детская серьезность, а по-настоящему взрослая скорбь. Сано подошел к Дэл и взял её ладонь: «Уверен, что на Вечной земле за ней присмотрят». «Нет никакой Вечной земли. После смерти нет ничего. За ней должны были присматривать в этом мире», — девочка прижалась к груди парня и заплакала. Сразу после битвы Трех небожителей Вакаса не мог расценить реакцию Далии по её безразличному выражению лица: «В общем, после всего произошедшего, когда Шиничиро вернулся, вы встретились с ним в новой линии. Манджиро, ты помнишь, куда отвезли Харучие 30 июля 1999? После происшествия с тем дурацким самолетиком. Это была все та же первая клиника в Шибуи. Я лично видел тебя тогда там, Далия, когда приехал. Ты ходила по коридорам, как надзирательница, хотя дышала всем в пупок. Когда Шин узнал тебя, он буквально набросился на тебя. Я пытался его оттащить, но он очень долго убеждал тебя подружиться с Юки Ёсикавой и спасти её. Он назвал месяц и год, когда она должна была броситься под машину. Я думал, что ты испугаешься и убежишь. Но ты спокойно его выслушала, сказала, что всё учла, попрощалась и только потом ушла. После этого Шин и рассказал мне всё». «Ясно», — Канэко направилась к выходу, захлебываясь в наконец начинающих складываться в единый пазл после стольких лет отрывках воспоминаний. «Далия…» — голос Майки прозвучал словно из темноты. «Мне похуй, Манджиро», — Дэл ответила сразу на всё, что скрывалось в молчании Майки: жалость, извинения, мольбы, одиночество, боль. «Где же твоя вера в меня…» — сорвалось с губ Сано, который сам того не хотел. «Там же, где и Юки. Они умерли, Манджиро. От твоей руки», — Дэл захлопнула за собой дверь. Далия прекрасно знала Майки даже в таком состоянии, будто помнила все будущие и умело сделала выводы. Знала, что нужно высчитать секунд десять. Знала, что после этого за ней двинется несколько членов Канто, ожидавших её около выхода. Знала, что у неё нет желания даже доставать кастеты. И знала, что ей хватит нескольких минут, чтобы пойти дальше. Выходить под свет фонарей с кровью на руках после драки не хотелось. Хотя если не обманывать себя, ей просто не хотелось видеть что-либо, кроме темноты. Ведь в ней она искала чертовы видения, ненастоящие и жуткие, но с родными красными волосами и добрыми зелеными глазами.