Раз... Два... Три...

Чем жёстче контроль, тем более разрушительные последствия его потери. Тормоза отказали у обоих ещё несколько дней назад, на злополучном приеме экстрасенса, но долг и постоянное наличие рядом большого количества людей хоть как-то держало их в руках. Однако мерзавца поймали, оставались лишь формальности, поэтому воспользовавшись поздним часом оба малодушно сбежали. Каждый уехал на своей машине, но это им не помешало одними только взглядами договориться о многом. Остатков самоконтроля хватает ровно до дома одного из них, открытие дверей и на то, чтобы куда-то в сторону, не глядя, полетел её плащ и его пиджак и уже в следующий момент он прижимает её к стене, она обнимает его за шею. — Это безумие, Андрей, — шепчет Ирина, всего на мгновенье, оторвавшись от губ мужчины. — Я знаю, — он, так же как и она, с трудом находит дыхание, чтоб сказать пару слов. Он снова её целует страстно, влажно, но воздуха категорически не хватает и ему приходится оторваться от столь желанных губ. Андрей теснее своим телом прижимает ее к стене, Ира чувствует его желание и, обхватив ладонями его лицо, сама впивается в губы. Они вновь начинают задыхаться в своей страсти, мужчина искусно находит выход, начинает покрывать поцелуями её шею. Они всё ещё в одежде, в которой играли семейную пару и на Ире топ с открытыми плечами, убранные вверх заколкой волосы, мужским губам есть, где разгуляться — тонкая шея, плечи, ключицы всё в его распоряжении. Прохладный воздух контрастирует с разгоряченными телами и горячими губами партнеров, мурашки разбегаются по ее телу, когда она чувствует влажный след, оставленный им от мочки уха и до впадинки меж ключиц. Ира откидывает голову назад и по дому разносится первый стон, то ли от удара о стену, то ли от действий Андрея, от ощущения его губ на её коже. Он, наконец, отрывает её от стены и с огромным трудом пытается держать путь в сторону кровати или хотя бы дивана, но она ему активно мешает, расстёгивая рубашку и целуя открывшееся участки кожи. Всё летит к чертям, самообладание, самоконтроль, рациональное мышление, всё. Остаются только мужчина и женщина и их желание. Ирина падает на кровать, шипит от вонзившейся в кожу заколки, которая тут же летит куда-то на пол. Часть их одежды осталась валяться на полу, на пороге комнаты. Она смотрит на него потемневшими глазами, обнимает за плечи, изгибаясь под его весом, касается кожа к коже, целует, играя своим языком с его, он водит ладонями по ее телу, вызывая дрожь предвкушения. Андрей целует её страстно, не сдерживая своего желания, в несколько поцелуев больше похожих на укусы опускается к ее груди и припадает к ней губами и руками. Чувствует, как она извивается под ним, оплетает руками его плечи. Пытается обнять его ногами, но узкая юбка, надетая для игры приманкой, не дает ей этого сделать, её стон больше похож на разочарованный крик. И словно в отместку проводит ногтями по его спине, оставляя следы, вырывая из его груди стон похожий на рык. Впрочем, все эти действия не заставляют его оторваться от своего занятия, он покрывает мелкими поцелуями и укусами её грудь, вычерчивает замысловатые узоры с боков на коже, периодически сжимая упругую плоть. Ира одной рукой слегка царапает его голову, притягивая ближе, не давая отстраниться, впрочем, он и не пытается. Другая ладошка женщины гладит его спину, иногда ноготками впиваясь в его плечи или лопатки. — А…Андрей, — стонами срывается с ее губ, когда он опускается ниже и ласкает дыханием и легкими поцелуями солнечное сплетение и оголенный живот над поясом юбки. Она взрослая женщина прекрасно знает чего и как она хочет, а он мучает её, всё глубже погружая в пучину желания. Андрей не реагирует на её мольбы, продолжая осыпать обнаженную кожу легкими поцелуями, ласкать языком и изредка оставлять метки зубами, его руки то едва ее касаются, то с силой сжимают, удерживая на месте. Она мечется под ним, извивается словно змея, и возвращает его прикосновения, так же, как и он, чередуя ласку и грубость, и это уже его сводит с ума. Андрей не меньше самой Ирины, хочет, желает продолжения этого вечера одним из самых приятных и древних способов, но от этого не менее прекрасным. Его образованность, интеллигенция и прочее остались где-то там, даже не на пороге комнаты, а где-то дальше, между входной дверью и кабинетом экстрасенса, впрочем, как и её холодность и отстранённость. Ира проводит ноготками по позвоночнику мужчины, пальцами лаская кожу над поясом брюк, диссонансом действий вызывая дрожь и стон с его стороны. И Андрей не выдерживает, сжимает тонкие женские запястья и заводит их ей за голову. Ира тут же ими дёргает, пытается вырваться, а он словно издеваясь, касается её губ в чувственном нежном поцелуе. Андрей перехватывает её запястья одной рукой, вследствие чего по ее телу проходит дрожь от осознания, что он может держать ее одной рукой, чистая анатомия, ничего больше, но как же этот факт сейчас сводит с ума. — Андрей, — снова стонет она его имя, продолжая попытки вырваться, необходимость его коснуться кажется, сейчас жизненно необходимой, но его рука держит на удивление крепко. — Ты мне мешаешь, — касаясь губами её ушной раковины, шепчет он, прикусывает мочку и влажной дорожкой спускается по шее к прерванному ранее занятию. Он целует её ключицы, грудь, проводит языком под грудью там, где обычно ткань плотно прилегает к коже, она извивается, пытается вырваться, шумно дышит то и дело, срываясь на стоны. Ира пытается сдерживать себя, не доставить ему удовольствия её беспомощности, кусает губы почти в кровь, но ничего не помогает, слишком хорошо, слишком хочется большего. А Андрей словно насмехается над её желанием, целует губы, полностью воруя дыхание, играет с грудью губами и свободной рукой, иногда одаривая ласками, живот и плечи. Ведёт руками по её рукам, по крепким плечам, предплечьями и переплетает её пальцы со своими. Женские ладошки в его руках кажутся такими миниатюрными. Она выгибается, касаясь своей его груди, пытается обвить ногами, но проклятая юбка не даёт. Он так и не раздел её полностью, впрочем, кажется, на нём тоже ещё оставались брюки. Он вдавливает её своим весом в матрас, Ирина стонет от наслаждения ощущения его веса на себе, Андрей пытается взять себя в руки, упирается лбом ей в плечо. Он практически лежит на ней, вдавив в матрас, переплетя пальцы с её, пытается наскрести остатки самоконтроля. Она тяжело дышит, наслаждается весом мужчины, что её буквально как бабочку стеклом, придавил к матрасу. Никогда не понимала и не принимала, как можно получать удовольствие от беспомощности, но вот, пожалуйста, её обездвижили, прижали к постели, а ей лишь сильнее хочется продолжения, ещё сильнее желает этого мужчину. Ира тяжело дышит, он слышит, как быстро бьется её сердце, приподнимается, всё ещё держа её руки, смотрит в эти завораживающие каре-зеленные глаза. — Мы ещё можем остановиться, — шепчет, сам не веря своим же словам. — Тогда я тебя точно прибью, — выдыхает она, выгибается, как может, но коснуться губами получается лишь его плеча. И это невинное прикосновение вызывает его стон. У нее, наконец, получается, вырвать руки, она берёт в ладони его лицо, приближая своë, гладит его скулы большими пальцами, смотрит прямо в глаза. — Андрей, я уже большая девочка, — с намёком говорит Ирина, одной рукой спускаясь к поясу его брюк и сжимая пряжку. Он ластится к ладони, что сталась на его щеке, целует запястье. Немного придя в себя, без алкоголя и без застилающей глаза страсти, не может поверить, что интересен ей, что она действительно его хочет. — Ты слишком много думаешь, — шепчет она, захватывая губами мочку уха. А в следующий момент чувствует, как одна его ладонь легла на талию, а другая потянула бегунок молнии на юбке. Отдавать лидирующие позиции женщина не собирается, целует и прикусывает его шею и одной рукой пытается расстегнуть ремень. Что-то недовольно шипит, но всё-таки поставленную перед собой задачу выполняет. И в отличие от него, который то ли ждёт её дальнейшего шага, то ли думает, что она остановится, решит не идти до конца, Андрей просто гладит её спину нежными прикосновениями, она же, недолго думая, запускает ладошку под бельё, беря в руку уже давно твёрдый орган. «Ещё и ломаться вздумал» — проскальзывает мысль у Ирины, когда она слышит его стон, ощущает его тяжёлое участившиеся дыхание ей в шею. Водит ладошкой по члену то, чуть сжимая пальцы, то едва касаясь самыми кончиками, чувствует, как он рефлекторно толкается бёдрами в её руку. Ира целует его грудь, иногда языком оставляя влажные следы, и не может сдержать лукавой улыбки, слыша его стоны. Андрей резко хватает её руку чуть выше запястья, останавливая её столь коварные и желанные движения. — Прекрати… — говорит с придыханием, с трудом складывая слова, — Иначе всё закончится удручающе быстро. И не так как ты хочешь, — он заглядывает ей в глаза, но в них сейчас плещется лишь желание с нотками коварства. — Так может, прекратишь тупить, доктор, — недовольно и игриво отзывается она, называя его научным званием, к которому обращалась крайне редко. — Ира, — с лёгкой неуверенностью, с придыханием произносит он. — Только попробуй пойти на попятную, — угрожает женщина, впиваясь в его губы, слегка кусая их, и так как держит он сейчас только одну её руку, и то лишь за предплечье, она ноготками впивается в его грудь, и касается кончиками пальцев члена. От этих сводящих сума прикосновений, Андрей шипит и с рыком отстраняет её руки и от себя, снова заводя их ей за голову, и своим телом придавливая к матрасу. — Андрей, — полушёпотом произносит Ира, — Что не так? Откуда такие сомнения? — Ирка, — в тон ей шепчет мужчина, сам не понимая, почему раз за разом пытается дать задний ход. Он хочет ее, хочет до помутнения в глазах и боли в паху, она недвусмысленно даёт понять, что тоже этого хочет, — Я не знаю! Эта фраза звучит слишком обречённо, и он утыкается лбом ей в плечо. — Господи, нашёл время сомневаться и думать, — стонет она, — Андрей… Андрей, посмотри на меня, — пытается его дозваться, чтоб он хотя бы на мгновенье прекратил самокопание и посмотрел ей в глаза и уверенно, смотря ему в глаза заканчивает, — Я хочу тебя, сейчас и здесь, слышишь? — Ира, — снова её имя стоном, кажется, потом она не сможет адекватно на него реагировать из его уст, но сейчас это не важно. Он снова целует её жадно, всепоглощающе, по новой разжигая пламя страсти. Стягивает с неё длинную узкую юбку. И вновь, в который раз за вечер, прокладывает дорожку поцелуев от губ к шее, к груди и ниже, но теперь ему ничего не мешает спуститься ещё ниже. Проводит пальцами под резинкой белья, и встаёт на колени у кровати, она не успевает отреагировать на отстранение любовника, как Андрей берёт в руку её стопу и аккуратно снимает босоножку на высоком каблуке, с нежностью массирует щиколотку и икру, и повторяет действие со второй ногой. Ира лежит всё так же с руками над головой и улыбается, принимая эти нехитрые ласки. Ей нравится, нравится просто ощущать его прикосновения, понимать, что здесь и сейчас он с ней, и если один конкретный психолог вновь не затупит и не уйдёт в самокопание, то им обоим, она в это верит, будет хорошо. Он то гладит, то сжимает её ноги, аккуратно с нежностью касаясь губами внутренней поверхности бёдер. Ира сначала с нежностью смотрит на него и улыбается, но в какой-то момент становится слишком и она вновь падает головой на кровать, издавая стон. Не видит его довольной и лукавой улыбки, но чувствует кожей, и сама улыбается сквозь стоны. — Чëеерт, Андрей, иди сюда, — с трудом сквозь стон, зовёт она, проведя ноготками по его голове и так и оставив ладошку на мужской шее, притягивает его ближе, впивается в губы поцелуем и наконец, может обхватить его ногами. Он держит её, теснее прижимая к себе, одна рука на её шее другая на бедре. Жадно впивается в её губы, практически сразу перехватывая ведущую роль в поцелуе, она ему это позволяет, просто обвивает руками за шею, прижимая к себе, и словно сдаётся на его милость. — Андрей, пожалуйста, — шепчет между поцелуями, с трудом не только хватая воздух, но вовсе соображая. Он прижимается своим лбом к её, выдыхает горячий воздух, который она ловит губами, как поцелуй, сжимает в кулак её волосы на затылке, почти болезненно, но она лишь стонет на такое его действие. Ира гладит его плечи, грудь, живот, спускаясь ладошками всё ниже. Где-то глубоко на задворках сознания тлеет вопрос, почему он, Андрей не идеал её мужчины, но почему именно он не идёт из мыслей едва ли не с самого начала их знакомства, пусть там и были другие эмоции и чувства, почему сейчас именно в его руках теряет рассудок и самообладание. Пальцы в нерешительности замирают у пояса мужских брюк. Он целует её висок, шепчет: — Теперь ты слишком много думаешь. Андрей чувственно, медленно пересчитывает пальцами позвонки, проникая рукой под последний элемент одежды, что ещё остался на ней, сжимает ягодицу, плотнее прижимая её к себе, она не может сдержать очередного стона то ли от его прикосновений, то ли от ощущения его желания. Женские руки мелко подрагивают, когда она стягивает с него брюки вместе с бельем, вновь обхватывая ладошкой эрегированный член и делая несколько движений. Он стонет, утыкаясь лбом ей в плечо, и сильнее сжимая пальцы на её ягодицах. — Помоги мне, — шёпот на грани слышимости. Он с трудом поднимает голову, чтоб заглянуть в глаза, понять, что она от него хочет. Остатки их одежды быстро, в четыре руки, оказываются на полу. Они, наконец, имеют возможность почувствовать друг друга без раздражающе мешающей одежды. Всё летит к чертям, обоим предельно ясно, чего они оба хотят, и нет смысла дальше мучить друг друга. Он входит в неё один плавным движением и оба не могут, да и не хотят сдержать стона. Андрей замирает глубоко в ней, давая им возможность обоим осмыслить, привыкнуть, но природа диктует свои правила. Медленные плавные проникновения то и дело сменяются грубыми и резкими толчками. С губ Ирины срываются сладостные стоны, она податлива ему, его рукам, губам, покорно принимает его в своё тело, то и дело, двигаясь навстречу ему. Она спрятала свои коготки, руки просто расслаблено лежат на его плечах. Он то и дело оставляет легкие, едва уловимые поцелуи на её теле. Андрей буквально на пару мгновений останавливается, закидывает её ноги себе на предплечья, совсем немного меняя угол проникновения. Но потому как женщина буквально после первого толчка взвывает и выгибается на постели — это то, что нужно. Она двигается навстречу каждому его толчку, стонет, что-то пытается сказать, словно в бреду, хаотично шарит руками по кровати, то и дело, сжимая простыни в кулаках. Очередной толчок подводит её к краю. Его имя срывается с губ вместе с почти нечеловеческим криком. Ирина замирает где-то в своём собственном мире наслаждения. Он же продолжает двигаться, только медленно и осторожно, продлевая её удовольствия и пытаясь сдержать себя. Опускает её ноги, склоняясь над ней, и нежными поцелуями и касаниями возвращая её обратно к нему. — Андрей, — с придыханием с едва приоткрытыми глазами, пытаясь осознать, что она чувствует и ощущает. Вспышкой приходит осознание, что это ещё не конец, что он до сих пор в ней, глаза распахиваются с удивлением и восхищением, смотря на него. — Шшш, всё хорошо?! — шепчет он, с нежностью целуя её плечо и ключицу, кончиками пальцев очерчивая контур лица. — Да, — сложно понять был ли то ответ или просто выдох, перешедший в сладкий стон. Он замедляется почти до полной остановки, давая ей возможность прийти в себя. Нависает над ней, опираясь руками на постель возле её плеч. Смотрит, как от глубокого дыхания медленно вздымается её грудь, как она облизывает исцелованные за вечер губы, как мелко дрожат её ресницы на прикрытых глазах. — Так хорошо, — шепчет Ира, обвивая его ногами, от небольшого изменения, вновь не сдержав стон, оплетает его и руками, притягивая ближе, губами касаясь то плеча, то шеи. Андрей в ответ, придерживает её за подбородок и целует в губы, прикусывая её, сплетая их языки, рукой на затылке не даёт ей отстраниться. Андрей не настолько физически подготовлен, чтоб долго держать свой вес на одной руке, он вынужден разорвать поцелуй и насколько может аккуратно, не покидая её тела, переворачивает их на бок. Закидывает себе на бедро её ногу, поглаживая мимоходом икры и с силой сжимая бедро. Ира улыбается сквозь наслаждение, двигается навстречу его движениям. Совместные движения, ласки, поцелуи, немного ленивые, неизменно нежные всё ближе подводят пару к кульминации, уже совместной. После очередного глубокого толчка, он замирает глубоко в ней, сильнее стискивая в своих объятьях, припадает губами к плечу, впрочем, глубокий гортанный стон всё равно вырывается. Она чувствует как он замер, чувствует его пульсация внутри себя, слышит его стон, и словно в ответ на всё это, сама переступает за грань. Дрожит в его руках, непроизвольно сильнее сжимая член в себе, стонет, запрокидывая голову назад, в попытке ухватить немного воздуха, которого кажется уже нет между ними, настолько он разгорячен и пропитан взаимным желанием. Тепло и усталое удовольствие разливается по телам любовников, мышцы прекращают своё непроизвольное сокращение, дыхание приходит в норму. По женскому телу пробегает дрожь уже не желания и возбуждения, а ощущения прохладного воздуха. Андрей сильнее прижимает возлюбленную к себе пытаясь согреть её своим теплом, понимая, что теперь это мало поможет, но не хочет размыкать объятий, выпускать её из кольца своих рук, банально боится, что теперь она придет в себя, назовет всё ошибкой или случайностью, соберется и уйдет. Ирину одолевают примерно те же страхи, поэтому она ничего не говорит и не просит, лишь теснее прижимается к нему, ища тепла и защиты от своих мыслей и страхов. Всё-таки Андрею приходится разомкнуть свои объятья и приложить усилия, чтобы вытащить смятое, сбитое куда-то в сторону, но частично оставшееся под их телами одеяло, которым заботливо и укрывает Иру, обнимая уже поверх материи. Она расслабляется её больше, доверчиво льнёт к его груди, начиная проваливаться в сон, когда он неожиданно раздосадовано, шепчет вполголоса: — Черт, мы забыли о… — Шшш, — женский пальчик прижимается к его губам, — Ты не так давно валялся в больнице, я тебе доверяю. Доверяешь ли ты мне? Она слегка приподнимается над его грудью, чтобы заглянуть в глаза. Ответом ей служит поцелуй. — Я не про это, — продолжает он. — Ты же знаешь, что я хочу семью, так что всё в порядке, — Ирина целует его в уголок губ и опускается обратно на его грудь, вместо подушки. Под её головой бьётся его сердце, расслабляюще-убаюкивающий звук. Он перебирает её волосы, второй рукой поглаживая бедро, а она рисует узоры на его животе, другая рука оказалась где-то под его головой, и кажется уже начала неметь, но менять положения категорически не хочется.

***

Андрей думал, что самое странное для него утро было, когда он проснулся в доме Ирины, не помня как там оказался, ещё и в её постели. Сейчас он вроде как всё помнил, но менее странным оно от этого не становилось. Его обнимали нежные хрупкие руки, в грудь уткнулись женское личико, а сам он едва касался губами знакомой рыжей макушки, в ответ, обнимая её обладательницу, которая ещё и ногу через него перекинула. Приятная нега во всём теле свидетельствовала, что вчерашний вечер ему не приснился, они с Ирой действительно переспали. Этот факт вызывал одновременно страх и трепет. В голове психолога всё выше поднимали головы его собственные черти и демоны. Казалась бы, вчерашний вечер должен был его от них избавить, но они лишь выросли в своих масштабах и даже виновница его душевных страданий, спящая в его объятьях, не уменьшала терзаний, скорее даже увеличивала.

***

Когда Ирина, не помня части минувшего вечера, проснулась в доме Высокого, было дико неловко. Сейчас же по телу разливалась приятная нега, почти забытая в её трудоголизме, ей не хотелось открывать глаза, не хотелось думать. Ей было так хорошо, расслабленное тело, запах Андрея на подушке, и не с чем несравнимые ощущения, что накануне она переспала с мужчиной. Она проводит руками по разным сторонам кровати и понимает что одна, это открытие заставляет её всё-таки открыть глаза и сесть в постели, немного стыдливо прижимая к груди край одеяла. Его нет рядом, как и его одежды разбросанной по полу. Расслабленное спокойствие смывает приливной волной волнения, за него, за них, а в голове поднимает свою уродливую башку страх, что всё это могло быть не больше чем случайностью и мимолетной страстью.