С ног до головы

Рейген всерьёз не занимался бегом примерно с университетских лет, да и то бегал он к строгим преподам на пары, когда просыпал, либо от них, когда прогуливал. Рейген знал, что влезать в спор с Томэ опасно, если в рукаве нет козыря, потому что иначе она спуску не даст. Но всё равно поспорил, что сможет пробежать пять километров за полчаса, и теперь расплачивался за это. Первые минуты он чувствовал себя прекрасно, ноги работали ритмично и упруго, дышалось ровно, в полную грудь, и казалось, что пять километров — сущая ерунда. Но, пробежав всего один круг по стадиону, Рейген сделал один неловкий выдох — дыхание сбилось и поскакало по кочкам. В коленях щёлкнуло, и гудящее жжение начало нарастать. Затем — в лёгких проскочила искра, и они вспыхнули мучительным огнём, словно сухая газета в сорокоградусную жару. После пятого круга колени как будто перестали гнуться. Рейген переставлял ноги машинально, они превратились в деревянные костыли, но прекратить движение было уже невозможно. Зато проблема с горящими лёгкими исчезла на десятом круге, потому что Рейген перестал их чувствовать. Между грудью и ногами не было ничего. Вакуум. На финальных кругах зрители кричали Рейгену. Томэ — «Я хочу оплату наличкой!» Экубо — «Ты сможешь! Ты не слабак! Ты… Только попробуй проиграть деньги, которые мог бы заплатить мне!» Этот голос… Сильный, глубокий, задорный, дразнящий… Пожалуй, только он и послужил топливом, на котором Рейген смог добраться до финишной черты. Одиннадцатый круг, двенадцатый… Ещё половинка… Рейген затормозил, но одеревеневшие ноги не смогли продержаться и несколько шагов. Он рухнул на землю. Тело разваливалось на части, пот катился по лбу, веки не поднимались, воздух лился в горло рекой расплавленного металла. Проиграл, выиграл — уже не важно, что ему кричали издалека — тоже. Поскорей бы прожить эти несколько минут пылающей агонии. Вскоре крики прекратились. Рейген услышал только, как совсем близко, почти над ухом, Экубо встревоженно позвал его по имени, и ответил вялым «Отстань». Дальнейших вопросов не последовало. Наступил покой. Сколько прошло времени, Рейген не понимал, но ему стало лучше: мир перестал кружиться, лёгкие — гореть, а сам он начал вполне живо чувствовать живот, руки, ноги. И первое, что он ощутил, — как кто-то водит вдоль них чем-то твёрдым. Рейген распахнул глаза, поднял голову и обнаружил, что Экубо сидит рядом на дорожке, заботливо склонившись над ним. И очерчивает его тело белым мелом. — Ты что делаешь?! — вскричал Рейген. — Тихо, тихо! Это просто шутка! — ответил Экубо и торопливо спрятал мел за спину. — Ну ты и бестолочь, — вздохнул Рейген и опустил голову обратно на резиновое покрытие. Помимо ощущения окружающего мира, собственного тела и его разбитого самочувствия, к нему начали возвращаться и воспоминания о том, ради чего была принесена такая жертва. — Где Томэ? — Убежала по делам, — ответил Экубо. — Сказала, что опаздывает и осталась только чтобы посмотреть, как ты страдаешь. — Ну ещё бы… — проворчал Рейген. — А я?.. — Ты проиграл. — На сколько?.. Вернулось в память и ещё одно, самое скверное условие спора: с каждой минутой сверх оговоренного времени, Рейген проигрывает дополнительную сумму. И, судя по тому, как вытянулось лицо Экубо, минут накапало немало. — На много, — сказал наконец он. — Отлично… — выдохнул Рейген с отчаянием и снова закрыл глаза. — Всё, заканчивай своё художество. Я всё. — Не драматизируй. Пойдём домой, — предложил Экубо настолько мягко и ободряюще, что Рейген позволил себе усилие и приподнялся на локте. Но надолго запала не хватило. Колени всё ещё гудели. — Что-то идти не хочется, — пробурчал он. — Всё, хватит, — строго сказал Экубо и схватил его под мышки. Рейген даже пискнуть не успел: один сильный, но плавный толчок вверх — и он стоит на ногах, а Экубо поддерживает его за талию. — Стоять можешь? — спросил Экубо прежде, чем отнять руку. — Да, да, — уверил его Рейген. Он не соврал: уже достаточно окреп, чтобы снова овладеть ногами — если исключить досаду за то, как неумело он воспользовался ими в прошлый раз. — Тогда пойдём, — сказал Экубо и мягко потянул его за локоть. — Угощу тебя обедом, раз ты теперь нищий. Чего ты хочешь? Рейген счастливо вздохнул. Последние болезненные воспоминания о провальном забеге треснули и раскрошились в пыль под натиском мыслей о свинине с карри или курицей под соусом терияки.