Партнёр

      Сентябрь проходил ранними холодами и дождём, который часто становился ливнем. Арсений никогда не верил в то, что погода влияет на настроение людей, но сейчас его эмоциональное состояние, по всей видимости, поддалось этому сáмому влиянию. Или дело не в этом.        С каждой минутой, приближающей ту, что короче другой, стрелку к цифре два на наручных часах, подаренных ему отцом на восемнадцатилетние, тревожность сильнее накрывает, проявляясь в мелкой дрожи пальцев и в учащающемся пульсе.       Раздаётся уже привычный трёхударный стук в дверь кабинета директора и одного из владельцев акций ЗАО «CASAMIGO» — довольно известной архитектурно-строительной фирмы не только в городке-миллионнике, в котором с основания находится главный и единственный офис, но и по всей стране.       — Арсений Сергеевич, — начинает вошедшая в кабинет светловолосая девушка в лёгком платье с цветочным принтом, — ваш партнёр приехал и готов к встрече с вами.       Приехал ровно к назначенному времени. Надо же, пунктуальность.        — Спасибо, Оксана, — его голос незаметно дрогнул. — Проводи его сюда через пять минут, пожалуйста.        — Хорошо, — кивнув, ассистентка отвечает и уже было почти выходит, чтобы последовать распоряжению.       — Хотя нет, — Арсений успел передумать и чуть ли не выкрикнуть девушке. — Давай сейчас.       Она, легко улыбнувшись, вновь кивает и выходит из кабинета.        Так лучше. В течение долгих дополнительных пяти минут ожидания можно ещё больше, насколько это возможно, сойти с ума.       Арсений, конечно, понимает, что всё сильно преувеличивает, как обычно. Но легче ему от этого понимания не становится.       В размышлениях о том, сколько времени понадобится, чтобы дойти от входа к двери кабинета, просчитывая примерное количество шагов и скорость при спокойной ходьбе, он не замечает, как дверь открывается. На этот раз внутрь проходит его давний знакомый в белой рубашке и чёрных брюках, а за ним Оксана.       — Добрый день, Антон Андреевич, — вставая, Арсений пытается успокоить сердце и дрожащие ладони.       По имени-отчеству?! Зачем?! Почему?!       — Добрый, — у Антона Андреевича ожидаемо чуть приподнимаются брови в удивлении такому обращению. — Рад, что наша встреча всё же состоялась. Сложилось впечатление, что вы очень занятой человек, раз постоянно откладывали встречу в течение последнего месяца.       Просто откладывал. Просто не хотел этой встречи. Просто не хотел его видеть.       — Как раз на этот месяц навалилось огромное количество работы, — оправдывается он, садясь обратно в своё кресло и жестом приглашая сесть своего «партнёра» в кресло, стоящее напротив.       — Какое совпадение, что именно в этом месяце, — присаживаясь, произносит Антон, и Арсению даже не нужно смотреть, чтобы увидеть ухмылку на его лице. Но он смотрит. И видит. — Но понимаю.        — Предлагаю перейти сразу к сути. Если вы, конечно, не против.       — Не против.        — Тогда начнём, — он делает вдох и продолжает: — Около месяца назад…       — Ровно месяц, — легко поправляет Антон Андреевич.       — Да, — с натянутой улыбкой Арсений чуть кивает. — Ровно месяц назад вы изъявили желание встретиться и переговорить один вопрос по акциям. У вас тридцать процентов акций фирмы…       — Тридцать пять, — чуть прищурившись и наклонив голову в сторону, снова перебивает душный монстр с той же лёгкостью.        — Тридцать пять, — чуть громче повторяет Арсений, уже даже не пытаясь улыбнуться. — После передачи акций вам от предыдущего владельца вы несколько лет не участвовали в работе организации, но вдруг захотели. Могу я поинтересоваться, почему?       Его и правда это интересует. Антон ни разу не попытался хотя бы спросить о делах фирмы, хотя акции ему принадлежали уже почти четыре года, не говоря о том, что они по наследию принадлежат им обоим с основания.       — Можете, разумеется, — он, опустив вмиг загрузившийся взгляд, закидывает ногу на ногу и продолжает: — Моя основная цель в том, чтобы вернуть «растерянные», — он показал пальцами кавычки, — моим отцом пятнадцать процентов акций. И, насколько я знаю, вам не удаётся вернуть свои десять. Я предлагаю, — он посмотрел в глаза Арсению, подняв подбородок. — объединить наши силы в возвращении акций.       — А потом править этой компанией вместе? — Арсений не удерживается от ироничного комментария и хочет воспользоваться той сверкающей штукой из людей в чёрном, когда слышит смешок от человека напротив.       — Не могу точно сказать, захочу ли управлять этой компанией дальше. Возможно, я опять не буду принимать участия, возможно, продам свои акции.       — Вернёте, чтобы не использовать или продать? — скептично уточнил Арсений.       — А почему нет?        — Отвечаете вопросом на вопрос? Кто так делает? — выгнув бровь, Арсений задаёт больше риторические, чем подразумевающие ответ, вопросы, и продолжает со вздохом и долькой надежды: — То есть нельзя вас убедить просто исчезнуть?       — Ммм… Думаю, нет, — будто всерьёз задумавшись, отвечает Антон.       — Что ж, тогда завтра назначим встречи с владельцами ваших акций. Сколько их, двое, четверо? — выдохнув от разочарования, говорит Арсений, ведь ещё около недели им придётся работать вместе, и это в лучшем случае.       — Восемь, — спокойно произносит тот.       — Восемь?! — Арсений чувствует, как поднялись его брови. — Ваш отец что, отдал по одному проценту каждому?        — Не совсем. Пять процентов одному, три другому, два третьему и другие пять по одному проценту каждому, да, — всё так же спокойным тоном проговаривает Антон, будто не видя этом ничего странного.       Хотя, может, и правда не видит. Кто его знает.        — Ладно, — отвечает Арсений, смирившись с предстоящими трудностями «выпрашивания» их акций обратно. — Думаю, можно разделить их на два дня, а на третий оставить моего «проблемного» с десятью процентами, — он уже собирается встать с места и проводить до двери нового-старого партнёра, но тот вдруг произносит с почти незаметной неуверенностью:       — Арсений Сергеевич, можно спросить?       — Вы уже спросили, — Арсений подмечает, и Антон закатывает глаза, измученно вздыхая. — Спрашивайте.       — Вы настолько не желаете меня видеть? — он прищуривает глаза, наклоняя голову в сторону.       — Что вы имеете в виду? — спокойно уточняет Арсений, чувствуя своё снова-появившееся-никогда-не-исчезавшее напряжение.       — Я вообще удивлён, что вы так быстро и легко согласились на моё предложение, но да ладно. Я про то, что мы бы могли распределить всех владельцев акций, как минимум, на неделю, а потом возиться с бумажками, но вы хотите сделать всё быстро, — он выпрямляется и немного наклоняется в сторону рабочего стола, опираясь локтями на свои колени. — Настолько не хотите работать со мной?       Быстро согласился Арсений потому, что хочет, чтобы их коммуникейшн так же быстро закончилось. Да и свои интересы у него есть, ибо негоже, чтобы какие-то почти незнакомые люди частично владели его фирмой.        Ну, почти его.        — Дело не в работе с вами. Мне одному удобней руководить фирмой, — прочистив горло, отвечает Арсений.       И это правда. Такая «форма правления» казалась ему самой лучшей и удобной: нет разногласий с другими партнёрами из-за расхождении в идеях и мыслях, работники выполняют указания только одного. И это даже не любовь к власти и контролю над всем и вся, такая система была лучшим вариантом для самой фирмы.        Шастун отводит взгляд, задумываясь над чем-то. Возможно, над тем, почему Арсений раньше не вернул все акции себе, если так удобнее. Но всё же понятливо кивает и возвращается в изначальное положение.       — Тогда я предлагаю закончить на этом, — с облегчением подводит Арсений. — Вы сами свяжетесь с ними всеми или мне поручить это кому-то другому?       — Я займусь этим, не переживайте. И если позволите, буду находится в офисе, чтобы обратиться лично, если возникнут трудности.       Арсений даже немного рад такому исходу событий, ведь не представлял, как к уже имеющимся обязанностям добавить, мучительные переговоры с акционерами, тем более, с его «проблемным», который упорно отказывался от такого предложения уже долгое время.        — Позволю. Этот — мой — кабинет обычно свободен, я сижу в переговорной, которая находится в общем зале, или езжу по делам, так что можете расположиться тут. Моя ассистентка, Оксана, если что, поможет вам и принесёт нужные данные.        — Окей, — он кивает.        Арсений кивает напоследок, встаёт, выходит из кабинета и старается глубоко не задумываться о ситуации, в которой оказался.

***

      Не задумываться не получилось, и уже два часа Арсений пытается в работу, которая около трёх лет обеспечивает ему возможность питаться и иметь хорошую двухкомнатную квартиру хоть и не в центре города, но в центре благополучного района, близко к работе. Однако проникающие в его голову разного уровня тревожности мысли не дают сосредоточиться на ней уже два часа.       Что теперь? Как теперь?       Помимо того, что Арсений не представлял, как они договорятся со всеми девятью партнёрами, он так же не представлял, как они будут вместе работать.        Он не привык и не собирается делать вид, что они не знакомы, если вдруг Шастун рассчитывает на это. Но если не рассчитывает, то что? Они позже поговорят обо всём? Или нет? Голова почти буквально взрывалась от всех вопросов, которые только могли быть в этой ситуации.       Официальный рабочий день заканчивается через пару часов, ему ещё нужно съездить на встречу по одному проекту, поэтому он решает, что пора прекращать попытки как-то поработать и выйти из этого здания, чтобы… поработать. И проветриться.       Арсений поднимается со стула, надевает серый пиджак — обычно в его рабочих аутфитах делового больше, чем официального, но иногда хочется прочувствовать всю эту энергию серьёзной работы, — и берёт необходимые документы со стола. Выходя из общего рабочего зала, уведомляет Оксану, что уходит на встречу.       — Арсений Сергеевич, ваш партнёр попросил передать вам, что со всеми связался, но обратную связь дали пока что не все. Навязываться и названивать он не хочет, так что спросил, что делать.        Снимать трусы и бегать.        — Пускай ждёт. Я вечером приеду ещё, и если кто-то к тому времени не ответит, то тогда уже будет думать, — на выдохе отвечает Арсений.       Девушка кивает и направляется в кабинет.        На выходе из здания сильный ветер «открывает» его пиджак, и он задумывается, что надо бы начинать носить что-то потеплее.        Интересно, Шастун так и пришёл в рубашке или где-то оставил верхнюю одежду?       Садясь в машину, Арсений вспоминает, как некий его партнёр долгое время мечтал о большом чёрном внедорожнике. В его детской комнате были расклеены вырезки и картинки разных марок и моделей. А потом, в 2018 году, представили четвёртое поколение “Тахо”. Серёжа тогда рассказывал о том, что это «улётная тачка», описывал внешний и внутренний вид. Когда Арсений спросил у него, как вообще появилась возможность проехаться, тот с небольшим напрягом ответил, что один знакомый приобрёл. Арсений, конечно, понял, что это был за знакомый. Матово-чёрный внедорожник.        Стóит эта машина, мягко говоря, дохуя, и Арсений понятия не имеет, откуда у Антона такие деньги. Он слышал о том, что его отец завещал ему всё своё состояние, но правда ли Антон потратил такую сумму просто на машину… Может, он копил или взял кредит, а может – своё дело открыл. Честно говоря, у Арсения уже давно появились мысли о том, что они с Матвиенко не только хорошо общаются, но и работают вместе, но он не интересовался. У Серёжи принцип — не рассказывать этим двоим важное друг о друге. Какие критерии он использует для фильтрации информации, Арсений не знает. Да и не искрит желанием узнать. Так же, как и не искрит и не искрил желанием говорить о Шастуне.        Сейчас, наверное, он может поинтересоваться, раз они теперь партнёры и часто будут видеться по работе.       Он выкручивает громкость радио в машине на чуть выше, чем обычно, наивно надеясь заглушить свои мысли, и едет на место назначенной встречи.

***

      В восемь вечера в офисе темно и тихо, свет почти везде выключен, а из работников можно увидеть только пару человек, хоть официальный рабочий день только-только заканчивается. В офисе «Касамиго» царит спокойствие и гармония во многом благодаря режиму работы у Арсения: приходить вовремя, качественно делать свою работу, выполнять все поручения и уходить можно уже после семи. Ему же остаётся больше времени поработать одному до прихода уборщицы, что очень даже удобно.       В это время он работает в своём кабинете, иногда задерживаясь на несколько часов, а то и больше. Поэтому сейчас подходит к его двери и открывает её. Там почему-то включён свет, и Шастун спит на диване в полулежащем положении. На стеклянном журнальном столике перед ним лежит листок формата А5. Арсений медленно вдыхает, выдыхает, пытаясь отбросить мучающие его уже бесконечное время мысли, и подходит ближе. Пока что стараясь не будить коллегу, он присаживается на насыщенного коричневого цвета диван и изучает написанное на листочке. Там оказалась информация о том, с кем Антон уже связался, кто ему ответил и не ответил. К удивлению Арсения помимо, видимо, проработанного почерка, поскольку Шастун не отличался понятными прописными буквами в школе, не ответил только один человек. Один из тех, кто владеет одним процентом акций. Он набирает номер, указанный на листке рядом с ФИО человека, и встаёт, отходя на расстояние, чтобы не оборвать сон коллеги.        В момент, когда Арсений заканчивает телефонный разговор, Шастун шевелится. Он засовывает телефон в задний карман брюк и подходит к нему.       — Антон Андреевич, просыпайтесь, — чуть наклонившись, Арсений почти шёпотом произносит.       Тот снова шевелится, но в этот раз открывает глаза, немного прищуриваясь.        — Арс… — его уже шире раскрытые глаза, метаются по лицу стоящего перед ним человека, останавливаясь на глазах, а по телу этого человека волной проходят мурашки от формы имени, которую использует только Серёжа и сам Антон. В прошлом. — Я…это…там список и все… — прочистив горло, он говорит уже более осознанно.        — Я увидел, — кивнув, Арсений говорит и выпрямляется. — и дозвонился тому последнему, и мы договорились о встрече послезавтра.       — А, хорошо, — он тоже выпрямляется, но остаётся на диване, сосредотачиваясь. — Так. Завтра у нас четыре встречи: «пять процентов», «два процента» и двое по одному проценту. Послезавтра, получается, трое по одному. А в пятницу «три процента» и ваш «проблемный». Его я еле уговорил хотя бы на встречу.        — Хорошо, — он вновь кивает, запоминая новую информацию. — А почему «три процента» не получилось на завтра или послезавтра? Мы же вроде договорились, что на пятницу только моего «проблемного» оставим?       — Он из отпуска только в четверг вечером возвращается, так что раньше никак, — он жмёт плечами и трёт лицо ладонью. — А ты чего вообще тут? Пришёл проконтролировать? — на его лице появляется лёгкая усмешка.       — Ещё пара дел есть…и да, — отвечает, игнорируя и так ожидаемый переход на «ты».       — Ладно, я тогда поехал, — Антон устало произносит, вставая, забирая телефон и направляясь к двери.       — Антон.        — М? — промаргиваясь от яркого света, Шастун оборачивается.         — Спасибо, что занялся этим, — проговорив, Арсений думает, почему вообще благодарит его за что-то после… после всего. А тот коротко улыбается и выходит за дверь. 

***

      Солнечные лучи проходят через щель между шторами и освещают спальню. Из динамиков телефона на тумбочке рядом с кроватью вдруг звучит мелодия будильника, и Арсений дёргается от её громкости. Как можно скорее приподнявшись на локтях и нажав на «стоп» на дисплее, он ложится обратно и какое-то время переводит дыхание, в попытке успокоить сердце. И у него даже получается — пульс стабилизируется, — но воспоминания о вчерашнем дне заставляют вновь совсем чуточку испугаться и запаниковать.       Офис, Шастун, встреча, кабинет, Шастун, работа…       Вернулся домой Арсений вчера в одиннадцать ночи, доделав, кстати, всё, что планировал, благодаря чему теперь может полностью сосредоточится на владельцах их с Антоном акций. Главное — не на самом Антоне.        Он наконец встаёт с кровати спустя несколько минут и направляется в ванную. Вообще, ему, как начальнику, можно приходить в офис позже коллег. Но он этим, конечно, не пользуется. Потому что привык вставать в семь утра, что ему делать в свободный час? Потому что скучно. Потому что к своим двадцати двум большое количество фильмов и сериалов просмотрено, книг и статей прочитано, разных хобби и увлечений опробовано. Разумеется, век живи — век учись, но уже будто бы и не хочется. Возможно, и не так уж много он за свою жизнь узнал, увидел и попробовал, но сил будто бы на ещё что-то новое уже нет. А что хочется непонятно.        Уже собравшись и позавтракав классическими хлопьями с молоком, Арсений выходит из квартиры и вспоминает о похолодании. Поэтому надевает поверх пиджака чёрное пальто. Ветер оказывается таким же сильным, как вчера, но в пальто всё же теплее.        Он подъезжает к офису в 8:10; в это время все работники обычно уже на своих местах.        — Доброе утро, Арсений Сергеевич, — произносит молодой парень за стойкой у входа.        — Доброе, Лёша, — Арсений с дежурной улыбкой отвечает ассистенту.        Пройдя по общему залу офиса, где обитают и работают его коллеги, он заходит в переговорную, отделённую стенами и дверью от остальной площади помещения. Катя с Димой разместились рядом, на соседних креслах за столом и, по всей видимости, уже вернулись из отпуска, что благополучно вылетело из головы их начальника.       — Арсений, привет! — первым послышался весёлый голос девушки.       — Здравствуй, Арсений, — мужчина поздоровался вслед за женой.        — Доброе утро, — Арсений проходит к своему месту, снимая на ходу пальто, и садится, повесив его на спинку кресла. — Как отдохнули?        — Погода подводила пару раз, Савина ещё простудилась. Но в целом, Будапешт очень понравился, — ответила Катя. — А тут что нового?       — Всё по-старому, — сомневаясь, говорить ли сейчас про объявившегося партнёра, отвечает он.       — Мне звонила Окси, рассказала, что какой-то партнёр появился, — начала Катя, а Арсений делает мысленный фейспалм, ведь как он мог забыть про её дружбу с Оксаной. — Он хочет проданные акции вернуть?       — Да. Однако его акции, скорее, отданные, — отвечает Арсений и встречает два серьёзно задумавшихся взгляда.        — Насколько я понимаю, это сын одного из двух бывших учредителей. Почему он решил только сейчас присоединиться к делам компании? — Дима, хмурясь, задаёт вопрос.       — Да, это он. Мне неизвестно, но, если я правильно понял, то Антон Андреевич просто хочет вернуть наши изначальные акции. После этого либо уйдёт, либо останется, — направив взгляд куда-то в стол, на выдохе отвечает Арсений.       — Вы уже встречались с владельцами акций? — интересуется Катя, откинув пряди мешающихся волос.       — Начнём с сегодняшнего дня.       Арсений замечает задумчивость и сомнения своих коллег. Ему тоже это не особо нравится, но чем быстрее они закончат, тем быстрее Шастун уйдёт. По крайней мере, он надеется, что так и случится.       — Арсений Сергеевич, — со стуком в дверь разносится голос главного героя их обсуждений. — извините, что отвлекаю, но первая встреча в девять, нужно посвятить вас в некоторые детали.       — Хорошо, — вдох-выдох, и Арсений продолжает: — Это, кстати, Антон Андреевич, партнёр, — Шастун проходится глазами по паре и с вопросом смотрит на единственного тут ему знакомого. — А это наша пиар-менеджерка Екатерина Викторовна и финансовый директор Дмитрий Темурович, — обьясняет Арсений.       Катя встаёт первая, с приветливой направляясь к новому знакомому и пожимая ему руку; за ней Дима, выплыв из своих, видимо, серьёзных размышлений.        — Ладно, мы пойдём, — говорит девушка и кивает в прощании.        — Так, ну я начну, — когда пара выходит, Антон, пройдя по переговорной и сев в кресло, произносит. — Первая наша встреча с Араратом Кещяном ака «пять процентов». Он был хорошим другом моего отца, и тот как-то на день рождения подарил ему эти акции. Также он владелец сети ресторанов. Скорее всего, ему не особо нужны наши акции, и я думаю, что проблем с ним не будет. Дальше встреча с…       — Я тут задумался, — перебивает Арсений, где-то в глубине души воспринимая это как свою месть за вчерашнее. — нам же стоит поговорить с Димой и Стасом?       — Стасом? — он вопросительно поднимает бровь.       — Да, это наш юрист.       — А, понятно, — задумавшись, Антон отводит взгляд. — Да, точно. Конечно. И итоговые переговоры должны проходить с ними. — его партнёр кивает, соглашаясь. — Как я говорил, с Араратом проблем не будет, я давно его знаю и думаю, что мы договоримся. После встречи с ним, поговорим с финдиректором.        — Я тогда свяжусь со Стасом, — произносит Арсений, и уже нажимает на иконку нужного контакта.        Через двадцать три минуты, когда он уже договорился с юристом о встрече в 10:20, пришёл Кещян. Весь разговор проходил легко — они с Антоном, кажется, хорошие друзья и быстро договорились. Грузин смотрит в экран своего телефона и спрашивает:       — А когда мы все конечные бумажки подписывать будем?       — В понедельник, — отвечает Арсений.       Мужчина задумывается, по всей видимости, прокручивая в голове занятность на названный день.        — Ну ладненько, я тогда пошёл. Антошка, до встречи, — он встаёт со стула, приобнимает Антона, прощаясь, и выходит из кабинета.        — «Антошка»? — не удерживается от смешка Арсений.       — Говорю же, — Шастун, тяжело вдыхая и закатывая глаза, с долькой раздражения переводит взгляд на Арсения. — мы давно знакомы, мне тогда лет восемь было.       — Пойдём копать картошку… — Арсений старается очень тихо проговорить, но, наверное, по вновь закатанным глазам и едва сдерживаемой улыбке можно сказать, что Антошка услышал. — Ладно, ясно. Когда и с кем у нас вторая встреча?       — Вторая встреча в двенадцать, так что мы успеем поговорить и с финдиректором, и с юристом. — произносит Антон, возвращаясь в кресло. — Азамат Мусагалиев, «два процента»…       — Прости, а твой отец раздал свои акции только кавказцам?       — Нет, только этим двум, — он прищуривает глаза и поясняет: — Вообще-то не совсем, этот из Камызяка. А ты, видимо, расист, — Арсений поднимает руки в сдающемся жесте, — Так вот, он довольно скользкий тип, но договориться с ним возможно. Мой отец однажды оказался ему должен, поэтому отдал акции. Первый «один процент» в час, второй в три. С ними, думаю, тоже проблем не будет.        — Ладно, тогда давай позовём Диму, а позже поговорим со Стасом, — Антон соглашается, и Арсений зовёт ассистентку.

***

      Все переговоры и в среду, и в четверг проходят успешно, хотя некоторые владельцы акций чересчур упёртые и отчаянно пытаются торговаться. Сейчас уже пятница — последний рабочий день недели, и три часа назад закончилась назначенная в двенадцать встреча с «тремя процентами». В этот раз они быстро договорились, и все остались довольны условиями.        — А чего ты там постоянно делаешь в своём ноуте? — внезапно спрашивает Шастун, всё это время после встречи почему-то сидящий в переговорной с Арсением.       Они ожидают «проблемного» — самого сложного, по его мнению, из всех владельцев.       — Работаю, — легко отвечает он, вчитываясь в открытый документ и тыкая по клавиатуре.       — Да я понял, что не в игры для девочек играешь. Что за работа? — нетерпеливо спрашивает Антон, и Арсений понимает, что раз тот теперь его равноправный партнёр, то ему всё же придётся рассказать.       — Ладно, — он выдержанно вздыхает. — Проект по строительству отеля сети «Arcobaleno»       — Погоди, то самое «Аркобалено»? — Арсений кивает, подтверждая, хотя не совсем уверен, так как по такому определению многого не поймёшь. — Это же одна из самых успешных сетей отелей, они уже на мировом уровне вроде даже, — Шастун проговаривает со смесью удивления и восхищения.       То самое «Аркобалено» — довольно известная сеть отелей по стране, преимущественно в Краснодарском крае, которая пару лет назад расширилась до курортов Турции и ещё пары стран. Но это сейчас так.        Арсений помнит, что в выпускном классе, когда он пытался глубоко окунуться в систему работы фирмы, ведь готовился через несколько лет стать директором, отец рассказывал ему об этом «Аркобалено» и его владельце. Лев Нефёдов когда-то был весь в долгах и почти признал себя банкротом, но в 2014 году предложил учредителям «Касамиго» сделку, которая заключалась в постройке отеля в Сочи полностью за счёт фирмы. Эту сумму владелец тогда ещё одного трёхзвёздочного отеля в Москве должен был начать возвращать с первой прибыли, но в договоре, который спешно подписал отец Антона, были неточности, благодаря которым тот мужчина не вернул им ни копейки. Их отцы тогда сильно поссорились, ведь это привело к кризису фирмы, и к такому, как было до этого, общению так и не вернулись, хотя контакт держать старались.        Арсения немного даже забавлял довольно символичный факт того, что общение их родителей практически оборвалось приблизительно тогда же, когда оборвалось его общение с Антоном.        Тем не менее, владелец уже теперь сети отелей до сих пор сотрудничает с «Касамиго».       — Ну, — он делает вдох. — мы достаточно давно сотрудничаем с ними.       — Ничего себе. Не знал, что я партнёр компании такого уровня, — с неловким смешком говорит Антон.       — Ты много чего ещё не знаешь, — усмехаясь чему-то там в своей голове, произносит Арсений. — Сколько времени?       — Скоро придёт твой «проблемный», скоро, — успокаивающими тоном говорит Шастун. — Волнуешься?       — Я не мог договориться с ним в течение долгих месяцев и не уверен, что сейчас всё получится, — действительно взволнованно отвечает Арсений, стуча пальцами правой ладони по столу.        — Да ладно тебе, всё хорошо пройдёт. Тем более, он согласился на встречу, это уже что-то значит, — он помедлил и продолжил: — Не волнуйся ты так, твой язык решит все проблемы.