Партнёр

Около пяти лет назад,

конец декабря.

      Новогодняя вечеринка в квартире ученика одиннадцатого «а», Серёжи Матвиенко; Арсений вообще удивлён, что его позвали, ведь он не входил в «школьную элиту» — на таких тусовках обычно именно она. Это мероприятие походит на типичную вписку старших классов, но без половых связей. По крайней мере, пока что. Играет “Будильник” Крида из ставших в последнее время обязательным имением каждого уважающего себя подростка USB-колонок; группа людей танцует, парочка из параллельного класса самозабвенно целуется в углу комнаты, остальные же сидят на диване и в креслах, переговариваясь о чём-то. Арсений подхватывал пару таких бесед, но последние минут десять одиноко стоит, оперевшись на стену и попивая некий напиток.       Вечер начался с водки, смешанной с вишневым и яблочным соками и разлитой по стаканчикам, которых изначально на журнальном столике посередине комнаты стояло около тридцати. Остальной алкоголь, как сказал Матвиенко, можно было найти на кухне. Арсений выпил один-два-три таких стакана, пропорции жидкости в которых были идеальными: не слишком горько и не слишком сладко — так, что вкус крепкого алкоголя почти не ощущался, но проходил теплом по организму. Сейчас все одноразовые стаканы были либо в руках подростков, либо валялись на полу гостиной. Поэтому Арсений, ощущая лишь лёгкую туманность взгляда, направился на кухню. Не то чтобы ему хотелось сильно напиваться, хотелось добиться расслабленности в данной компании, которой до сих пор не ощущалось. На кухонном столе стояли ещё пара бутылок водки и вино в картонной упаковке. Чего-то, что можно назвать «запивоном» обнаружено не было, а так как чистую водку одиннадцатиклассник попробовать не решился, он взял пластмассовую кружку, верх дном стоящую на сушилке для посуды, и налил бордовой жидкости.        Песня, чуть слышимая из другой комнаты, переключилась на “Lost on you”; Арсений, сделав глоток вина, похожего на полусладкое, наткнулся взглядом на ещё видимую алость заката уходящего дня за окном. Где-то справа, из коридора, послышались шаги. Он поворачивает голову и видит человека, который последние пару лет приводит его в состояние полнейшего непонимания; неуместные переглядывания, случайные касания при отсутствии какого-либо общения. И находясь на темной кухне с ним, тоже выпившим, Арсений чувствует некоторое напряжение. Оно взялось из отголоска влюблённости и ощущения не поддающейся пониманию связи, которую он, возможно, вообще сам себе выдумал.        Антон встаёт напротив и прижимается к кухонной гарнитуре, вероятно, чтобы устоять. Арсений пару секунд задерживает на нём взгляд и выдыхает, поднимая стакан и выливая в себя двенадцать градусов содержимого. Как законом подлости, его только сейчас посещает мысль, что градусы у выпитого им этим вечером алкоголя сильно разные, и совмещать их не сильно полезно. Но у Шастуна, видимо, какие-то свои планы, ведь он подходит ближе, перехватывает кружку, когда Арсений опускает её, и выпивает оставшееся там вино. Арсений, находясь в немного притупленном алкоголем непонимании, тянется за бутылкой с целью снова наполнить уже поставленную его бывшим другом на стол кружку.       — Тебе не хватит? — речь того стала неровной.       Нихуя себе инициатива.       — Нет, — сдвинув брови и не имея понятия, как ещё реагировать на сказанное, Арсений коротко отвечает и наполняет кружку.       — Пойдём, — он не успевает сделать глоток, так как Антон забирает кружку и ставит на кухонный стол.        Он резко берёт Арсения за руку и ведёт по короткому коридору, а дальше открывает дверь какой-то комнаты, подталкивая Арсения туда. Похоже, это туалет.        — Что ты делаешь? — с оправданным возмущением спрашивает Арсений.       — Тебе станет плохо от смешивания градусов, — Шастун спокойно отвечает.       — Тебе не станет? Я как-нибудь сам разберусь с самочувствием, — Арсений возмущается и подходит к двери.        — Прекрати, — Антон разворачивает его у двери к себе лицом и щёлкает щеколдой, запирая дверь.       Арсений задыхается от возмущения, ибо какого чёрта?       — Выпусти, иначе я подумаю, что ты собираешься изнасиловать меня, — он произносит с нервным смешком.       — Просто не хочу, чтобы ты изблевал всю квартиру из-за того, что не успел дойти, — Антон произносит уже более ровным тоном.       Арсений замечает довольно маленькое расстояние между ними, чувствует тёплое дыхание Антона, свой учащающийся пульс и медленно краснеющие щёки.       — Я уж как-нибудь сам с этим разберусь, — он говорит, наигранно улыбаясь. — Отойди, пожалуйста, — Арсений пытается оттолкнусь его от себя, но безуспешно.       — Ты не успокоишься? — Шастун прижимает его ещё сильнее, удерживая руками.       И Арсений бы испугался всерьёз, но нет, слишком он знает Шастуна и слишком ему доверяет. Почему-то до сих пор.       — Нет, — Арсений произносит ему в лицо, оказываясь ещё, насколько это возможно, ближе.       Яркий свет, каким-то образом включённый в комнате Шастуном, слепит глаза, привыкшие к полумраку квартиры. Слышится заглушенная музыка из колонки, из которой воспроизводится уже “Капкан” Мота. А у Арсения перед глазами сильнее плывёт, и он ощущает, что всё меньше и меньше контролирует ситуацию. Смотрит всё ещё возмущённо, но больше встревожено, а в глазах Антона постепенно преобладает неуверенность. Он медленно опускает взгляд на губы Арсения, сглатывает, делает вдох и целует.       Арсений целовался до этого пару раз, играя в «бутылочку» в лагере летом после восьмого класса. В этом не было ничего особенного, и он думал, что поцелуи слишком романтизируют. До этого момента.       Незаметно для себя он отвечает. А когда осознаёт это, тут же тормозит. Алкоголь притупляет тревожность и адекватное восприятие, и Арсений думает: «А почему бы и нет? Терять нечего, последний школьный год».       Его руки всё ещё прижаты руками Шастуна к двери, но теперь уже не пытаются вырваться. Всё его возмущение растворилось в неторопливом поцелуе с человеком, в которого он влюблён. Был. А всю оставшуюся осознанность сметает резкий прилив… чего-то там.        Арсений игнорирует мысли о том, что заставило Антона сделать это, точно так же, как и о том, что будет после. Ему становится неудобно быть прижатым к двери, ведь спина не железная, поэтому он отходит от неё, не разрывая поцелуй. Шастун нерешительно перемещает ладони ему на талию и притягивает ближе.       В один момент Антон внезапно обрывает поцелуй, затуманено и почему-то всё ещё неуверенно смотря в глаза Арсения. Тот же, отбросив все сомнения и здравость, обхватывает его щеки ладонями и притягивает к себе, вновь соприкасаясь с ним губами. Получается немного неуклюже из-за резкости. Ему хочется… Ладно, его неимоверно сильно тянет к Антону. И с этими вашими алкоголями сопротивляться невозможно.         Если бы еще десять минут назад ему кто-то бы сказал, что он будет стоять в туалете и целоваться с Антоном Шастуном под Мота, он бы… ну, ахуел.        Шастун, наконец проявив уверенность, сильнее сжимает бока Арсения. Голова начинает кружиться, а ноги становиться ватными. Арсений не думает о всей сложности ситуации и об её последствиях. Он вообще не думает. Только поддаётся губами, эмоционально находясь в какой-то прострации.       Слышатся чьи-то голоса, но он думает, что показалось, не желая прерывать происходящее. Но вскоре они повторяются, и Арсений инстинктивно поворачивает голову, разрывая поцелуй. Он пытается различить голоса, параллельно возвращаясь в реальный мир. Антон в это время начинает касаться губами его шеи.       — Шаст-Шаст, погоди, — он от неожиданности громко выдыхает.        Антон отрывается от его шеи и загипнотизировано встречается с ним взглядом. Его дыхание сбито, а зрачки расширенны. И Арсений наплевал бы на всех и вся, но ох уж эта паранойя и чрезмерное чувство ответственности за ситуацию.        — Я сейчас аккуратно выйду, и если рядом никого не будет, то постучу, и ты выйдешь через секунд десять, хорошо? Надеюсь, у нас не будет проблем из-за этого, — смущение его практически не накрывает, и он выжидающе смотрит на одноклассника.       Тот заторможенно кивает и хмыкает, а потом произносит:       — Твой язык решит все проблемы. 

Настоящее время.

      Арсений будто застыл в слоу моушн и не представляет, что отобразилось на его лице. Наверное, его перекосило ахуем. Воспоминание со всеми подробностями всплывает в голове, и уже давно заглушенные эмоции преграждают путь здравым мыслям.       Кажется, пришёл «проблемный», и Шастун уже пожал ему руку. Арсений тоже пожал, всё ещё находясь в прострации, почти как в тот вечер. Причина его ментального отсутствия здесь что-то рассказывает, и он пытается вслушиваться. Антон Андреевич говорит всё то же, что они говорили предыдущим восьми; Арсений с туманностью разума поддакивает всему, что тот произносит. Акционер вроде доволен и со всем соглашается.       Арсений переводит взгляд на наручные часы и понимает, что сидит так уже почти восемь минут — надо бы возвращаться в реальность.        — Все документы будут подписываться в понедельник, и если вас устраивают условия, то… — Арсений наконец решает произнести что-то за время всей встречи, но его перебивают:       — Признаться, я удивлён, — начинает «проблемный». — Вы в два раза повысили сумму выплаты с прошлых переговоров, меня это очень даже устраивает. И мне как-то самому надоели эти акции. Я, пожалуй, присоединюсь на окончательных переговорах.        Естественно. Арсений почти пять месяцев за ним гонялся, а ему сейчас вот просто надоело.       — Ну, тогда договорились, встретимся в понедельник, — вставая с места, говорит Антон       Они прощаются с «проблемным», пожимая руки, и остаются одни в кабинете. И Арсений не успевает попросить вселенную, чтобы кто-нибудь сейчас зашёл в кабинет, как со стуком заходит Катя.       — Привет, мальчики, — она коротко машет рукой. — Арсений, помнишь про эти выходные? Ты ведь придёшь? Ты, Антон, кстати, тоже приглашён.        — А что в выходные? — спрашивает теперь уже практически единственный его партнёр.       — Арсений, введёшь его в курс дела? Мне идти надо, — он кивает, так как выбора особо и нет. — Тогда до завтра, — она вновь машет рукой и уходит.       Шастун вопросительно смотрит.        — Короче, — делая глубокий вдох, он собирается с мыслями и начинает объяснять: — Как ты, наверное, уже понял, Катя и Дима женаты, — Антон кивает. — Тридцатого сентября у них что-то типо Дня Семьи — это дата, когда они поженились. В ближайшую субботу перед этой датой они устраивают вечеринку и зовут на неё друзей и хороших знакомых. Мероприятие обычно проходит у них дома. Данные о времени присылают утром в субботу.       — Ничего себе, — у Антона поднимаются брови, и Арсений соглашается, кивая. — Ну, спасибо за разъяснение. Я, наверное, пойду — дела. До встречи, — Антон выходит из переговорной, а Арсений позволяет себе снова полетать в облаках.       Может, он случайно это сказал?       Скорее всего. Иначе зачем ему произносить это специально? Разве что проверить реакцию. Эх, а Арсений так долго и старательно загонял тот вечер в самый дальний уголок своего сознания ещё тогда, в одиннадцатом классе.        Сегодня он уйдёт из офиса раньше — работы особо нет, и надо связаться с Серёжей, он вроде как должен быть в городе. Арсению надо срочно поговорить с ним, желательно под бутылочку хорошего вина. Нет, вино лучше не надо.       Он пишет Матвиенко, и тот отвечает через пару минут. До конца рабочего дня остаётся три часа, и ему, конечно, можно уйти раньше, но что он будет делать до встречи? Серёжа подъедет только к восьми вечера, поэтому Арсений всё-таки решает поработать. 

***

      Он допивает третий бокал игристого и ставит его на деревянный журнальный столик.        — Ну, так о чём ты поговорить-то хотел? — устало произносит Серёжа, допивая банку пива.       Он пришёл к другу с четырьмя такими банками полчаса назад, а этот самый друг ещё не промолвил ни слова о том, о чём хотел.        — Шастун, — произносит наконец Арсений на выдохе.       — Чё «Шастун»? В смысле? — Серёжа спрашивает, хмуря брови.        — В коромысле. Ты же помнишь, что у него доля в компании от отца, — собеседник кивает. — Вот он и пришёл, — Арсений пожимает плечами. — Захотел все наши акции вернуть, уже почти всё получилось, только документы осталось подписать.        — Погоди, ты серьёзно? — Матвиенко заметно напрягается.       — Нет, это приколы у меня такие.       — Бля, да не мог он. Я б знал, — он произносит и тут же осекается и внимательно смотрит реакцию Арсения на случайно выроненную фразу, но тот лишь вновь пожимает плечами.        — Не знаю, какие у вас там отношения… но похоже, он не хотел, чтобы ты знал, — он проговаривает, переливает в бокал вино из бутылки, которую нашёл дома, и продолжает: — А это подтверждает мою теорию о том, что он хотел посмотреть на реакцию.       — Думаешь, он приехал, только чтобы напомнить тебе о…себе? — сомневаясь, Серёжа задаёт вопрос.       — Серёг, он сегодня сказал: «Твой язык решит все проблемы», — добивает Арсений и видит, как брови друга ползут вверх, ведь тот отлично знает историю этой фразы. Арсений, после того самого вечера, раз сто её упоминал, пока не отпустило.        — Оу… — он ошарашенно отводит взгляд, задумываясь, и через пару мгновений аккуратно интересуется: — Но у вас всё ведь нормально, да?       — Ага, партнёр моей фирмы это парень, с которым мы пьяные сосались в одиннадцатом классе в твоём туалете. Всё супер, — с жирной такой ноткой сарказма проговаривает Арсений.        — Ну слушай, может, он случайно это сказал? В каком это было контексте? — интересуется Серёжа, поднимая к губам очередную банку.        — Я уже не помню, — Арсений отвечает, но всё-таки пытается вспомнить, что было перед его отключением от мира. — Вроде я волновался перед встречей с владельцем акций, а он, решив подбодрить, сказал это.       — А, ну вот, он имел в виду, что ты со всеми можешь договориться, — он поднимает руку с банкой, выражая радость.       — Я не уверен, — хмурясь, произносит Арсений. — Он мог бы сказать это простыми словами, но как будто хотел бросить именно эту фразу. Типа: «Я про то, что всё пройдёт хорошо, но скажу это и флешбекну тебя в прошлое», — Матвиенко усмехнулся.       — Так, а можно я приду в офис в понедельник? — через секунд тридцать, допив вторую банку чешского пива и поставив её на столик, спрашивает Серёга.        — Хочешь поговорить с ним? — спрашивает Арсений, ухмыляясь.        — Наверное. Ещё по работе надо кое-что уточнить, — задумчиво отвечает.       — Ладно, давай рассказывай, что у вас там за топ сикрет бизнес, — он берёт бутылку вина с оставшейся там жидкостью и продолжает: — Раз уж тема нашего вечера «Шастун Антон Андреевич», — его друг улыбается и начинает свой рассказ.

***

      Просыпается Арсений от неприятного звука уведомления на телефоне. — надо бы его поменять уже. Яркость экрана слепит глаза, и он щурится. Пришло сообщение от Кати с информацией о вечеринке. Он начинает догадываться, что у неё вряд ли есть контакты Антона, чтобы уведомить его, когда ему приходит ещё одно уведомление: 10:28 Катя: Перешли Антону, пожалуйста. Я не успела взять его номер)       У Арсения его номер, конечно, есть — правда, далеко не факт, что актуальный, а за эти дни они ими почему-то так и не обменялись. Ну, если по ту сторону никто не ответит или ответит не тот, то он попросит контакт у Серёжи. А пока отвечает Кате «ок», пересылает сообщение и жмёт на блокировку экрана.        Арсений осматривается и понимает, что лежит на диване, а в кресле рядом сопит Серёжа. Он поднимается с дивана, взяв телефон и разминая отёкшую из-за сна в неудобной позе шею, и направляется в другую часть комнаты, которую занимает кухня. С первой секунды пробуждения он ощущает сильную жажду, что удивляет, ведь он вчера выпил совсем немного. Или сколько вообще? Переливая воду из кувшина в кружку, Арсений снова слышит звук уведомления и смотрит на экран: 10:31 Шаст: О, у тебя есть мой номер. Спасибо.       Усмехнувшись, он набирает ответ:  10:32 Вы: О, ты не менял его с пятого класса. Пожалуйста.        Арсений задумывается о том, что нужно переименовать Антона. Как будто бы «Шаст» не сильно теперь подходит. Никто до Арсения так не называл Антона, поэтому он считает себя первооткрывателем. Но называл он его так, когда они ещё были хорошими друзьями или хотя бы одноклассниками, а данные с двух старых телефонов переносились. Сейчас же они на десять лет старше и партнёры одной фирмы.        Направляясь в душ, Арсений надеется смыть оставшееся лёгкое опьянение. Он подходит к зеркалу над раковиной и замечает синяки под глазами, которые приобретают новый оттенок фиолетового. Фиолетовый цвет ему нравится — как и все его оттенки, — но на коже смотрятся не очень.       Через десять минут Арсений возвращается в гостиную; Серёжа уже проснулся и стоит у барной стойки, выпивая, скорее всего, не первый стакан воды.        — О, Арс. Можно я у тебя сегодня отсижусь? — он вяло спрашивает.       — И тебе доброе утро, друг, — с напускным презрением отвечает Арсений. — Можно, только я в семь вечера к Позовым.        — Точно, конец сентября! — он в миг оживляется. — Как думаешь, я смогу присоединиться?       — Думаю, никто не будет против, тебя весь офис обожает, — отвечает Арсений, с усмешкой дёрнув бровью. — Только не пей там много, а то два дня подряд как-то не очень.       — Во-первых, вчера не считается, это было не много. А во-вторых, не волнуйся, сегодня только бокальчик, — говорит он, как говорит всегда, а потом жалуется и обещает, что больше не притронется к алкоголю.        — Всё алкоголики так говорят, — Арсений легко пожимает плечами и вскоре в одно из них получает неслабый удар.       То, что Матвиенко не пьёт, может быть только в параллельной вселенной. Где-то там, где Наблюдатель нарушил свою клятву, Тор был единственным ребёнком, Капитан Картер стала первым мстителем, а Альтрон победил.       Оставшееся время до вечера Арсений, естественно, работает. Серёжа вроде как тоже. Просит у него ноутбук, чтобы зайти на почту и просмотреть какие-то документы.       На вечеринку Арсений надевает серый свитшот с принтом в виде короны и тёмные джинсы с дырками. Серёга упрекает и ворчливо говорит, что тот отморозит коленки, а может, и что ещё поважнее, но всё же просит похожие, ведь ему нечего надеть. Они выходят за двенадцать минут до времени, обозначенного в приглашении, после того, как Серёжа перемерил половину арсеньевского гардероба, в итоге сказав, что «всё говно» и надев свои вчерашние штаны и футболку. 

***

      С того момента, как они приехали к Кате и Диме, прошло всего сорок минут, а Арсений уже хочет уйти. Пары беседуют, дети вместе играют, бóльшая часть парней из офиса смотрят футбол — играет спартак, это Арсений понял по их выкрикам. А Серёга, его «лучший из худших» друг, как он выразился в один их алковечер, подкатывает к его ассистентке. Вот ему и остаётся таинственно сидеть на диване, потягивая Боско из бокала, и делать вид, что занят чем-то серьёзным, листая в твиттере очередной чокнутый тред.       — Тут не занято? — раздаётся голос у его уха.        Этого и не хватало, да.       — Не-а, — разочарованно выдыхая, отвечает Арсений.        Антон в своём чёрном худи с огромным смайликом обходит диван и садится рядом, поворачивается и смотрит на него. Арсений медленно делает вдох, блокирует экран и смотрит в ответ.       — Антон Андреевич, вы что-то хотели? — на выдохе наконец произносит.       — Нет, просто скучно тут, Арсень Сергеич.       — Ммм, понятно, — наигранно заинтересовано он произносит. — Ты же вроде интересуешься футболом? — спрашивает, кивнув в направлении комнаты, где парни радуются забитому голу.       — Я ни с кем из них ещё не знаком, да и спартак мне не особо нравится, — он отвечает, и Арсений понятия не имеет о чём говорить дальше, поэтому отводит взгляд и снова поднимает бокал к губам, делая глоток.       — О, ты и вино, у меня дежавю, — легко произносит Шастун, и Арсений чуть не выплёвывает всю жидкость, поперхнувшись. — Я вообще сказать хотел кое-что, — ещё не отошедший от небольшого ахуя Арсений поворачивает голову в сторону партнёра. — Короче, я не был уверен в том, что у нас получится всё с этими акционерами. Думал, если не получится, то брошу и уйду, — Арсений догадывается, что услышит дальше, поэтому снова отводит взгляд с тяжёлым вдохом. — А всё получилось. Поэтому я точно остаюсь, — боковым зрением он видит, что Шастун продолжает смотреть, ожидая реакцию.        — Ну, поздравляю, — Арсений отвечает и понимает, что даже самый не эмпатичный человек ощутит эту пассивную агрессию в интонации, но в бóльшую искренность Арсений сейчас не может.        — Арс, — снова это сокращение; Арсений нервно кривится на мгновение. — Я понимаю, что ты не хочешь работать со мной, — он выпрямляется и тоже отводит взгляд. — но работа в такой компании это гарантия того, что я не останусь ни с чем, если наше с Серёжей дело прогорит. Тем более, что у меня есть все права. — он глубоко вздыхает. — Я… хочу работать.       — Ладно, я понимаю, — говорит Арсений, смотря в пол. — Тогда… добро пожаловать, — с натянутой улыбкой смотрит на своего партнёра.       — Спасибо, — он улыбается, смотря в ответ.       — Давай я попытаюсь познакомить тебя с работниками, — не желая держать такой зрительный контакт, он переводит взгляд на коллег. — Так, ну это Оксана, ты уже знаешь её. Работает моей ассистенткой больше года. Отлично справляется со всеми поручениями, — Антон кивает, смотря на девушку. — Рядом с ней стоит Лёша, он начал работать со мной в одно время, около трёх лет назад.        — Подожди, ты на втором курсе уже был начальником фирмы? — удивляясь, спрашивает Антон.       — Не совсем. На втором курсе я пришёл на что-то типа подработки. Последние три курса учёбы я закончил заочно и в январе того года смог приступить уже к управлению.       — А, понял, — он меняет своё положение, готовясь слушать дальше. — Продолжай свою экспресс экскурсию.       — Лёша хороший парень, но не самый… — Арсений задумывается, подбирая правильное слово. — …внимательный работник. Он был ассистентом моего отца и моим до прихода Оксаны. Сейчас он бегает по офису, всем помогает.        — Ну понятно, на должности «принеси-подай». Мне больше интересно, что за любовный треугольник у них там, — Шастун кивает в сторону барной стойки, где сидят Лёша с Серёжей, а Оксана стоит и готовит какой-то коктейль, смешивая жидкости разного цвета.        — А, — Арсений усмехнулся. — Они это целая Санта-Барбара в офисе. До того, как пришла Оксана, все думали, что Лёша — гей. Такой вывод вынесли из-за того, что никто ничего не знал о его личной жизни — глупо, — он неодобрительно пару раз мотает головой. — Когда она устроилась к нам, он начал за ней ухаживать. Подарки, цветы, сюрприз на её день рождения устроил. Они на свидания пару раз ходили, а потом Серёжа приехал. А ты его знаешь, флирт как кредо, — Антон понимающе улыбнулся. — Вот и к Оксане подкатывать начал. Тогда ссора на всё здание офиса была. Как я понял, Лёша ей предъявил за такое общение с Серёгой, а она ответила, что они даже не в отношениях. На этом и закончилась сказка.        — А сейчас что происходит? — Антон спрашивает, опять переведя взгляд на троицу.       — Лёша вроде пытается всё вернуть, но Оксана отшивает постоянно. А когда приезжает Серёжа, происходит это: он с ней флиртует, она отвечает, а Лёша бросает раздражённые взгляды и старается не оставлять их наедине.        — Весело у вас тут, — будто немного нервно хмыкая, говорит Шастун.        — Ага, — Арсений отвечает и замечает, как к ним направляется Матвиенко с двумя бокалами коктейля, немного пошатываясь.       — Так, пацаны, тут Оксанка намешала что-то. Вкусно очень, я вам принёс, — он передал друзьям бокалы и сел между ними так, что им пришлось ещё отодвинуться в противоположные стороны, чтобы не жаться втроём на двухметровом диване.       — Однажды ты что-то похожее сказал, а я потом ещё неделю ходил, как овощ.       — Ну, в этот раз туда точно не подсыпали наркоту, — Серёжа отвечает ему и ловит странный взгляд Арсения. — Вы о чём тут болтали, кстати? Не обо мне ли? — переводя тему, спрашивает Матвиенко.       — Арсений Сергеевич проводил мне экскурсию, о тебе тоже рассказывал, пока ты не прервал.        — Тут вообще больше особо не о ком рассказывать, Катю и Диму ты знаешь, с остальными познакомишься на практике, — произносит Арсений, отпив глоток жидкости, похожей на водку, смешанную с соком.       — В смысле «на практике»? Ты остаёшься? — серьёзно, насколько это в его состоянии возможно, спросил Серёжа, повернувшись к Антону.       — Ну а чё, я вообще-то партнёр фирмы, имею право, — Шастун отвечает, деловито попивая алкоголь из трубочки.        — Ты мне тут про свои права не затирай, я всё ещё обижен на то, что ты не рассказал про свой план по великому возвращению, — со злой обидой ответил Серёжа.       — Ну, во-первых я не вернулся, а только пришёл. А во-вторых…       — Так, я в туалет, мой коктейль не трогать, — произносит Арсений, вставая с дивана.        Пока он направляется в уборную, те двое продолжают спорить. Закрыв дверь санузла, он глядит в зеркало и задумывается о том, куда всё летит — они выпивают и спокойно разговаривают, как старые друзья. Хотя если подумать, в какой-то степени так оно и есть. Но учитывая то, что за все эти годы произошло, всё это… крайне необычно. И странно. И не хочется.       Проходит больше четырёх часов после начала вечеринки к тому моменту, когда Арсений замечает, что футбольный матч закончился, а все те парни, которые его смотрели, уже разошлись; Оксана с Лёшей всё так же находились на кухне, но теперь уже сидели напротив друг друга за барной стойкой, расслабленно беседуя о чём-то; дети уже не играют — семейные пары ещё в десять вечера начали расходится; Дима пытается прибраться, собирая мусор, стаканы и остатки еды с разных поверхностей; а эта троица бывших одноклассников уже не ища темы для разговора, просто сидит на диване, почти засыпая и допивая остатки алкоголя.       — Катя! — Серёжа привстаёт с дивана и выкрикивает проходящей мимо девушке, только что выключившей телевизор.       — Тихо ты, дурачина. Дети спят уже, — она злым шёпотом отвечает.       — А, прости. Есть ещё выпить? — его речь медленная и еле разборчивая из-за выпитого алкоголя.        — Для тебя только водичка, — с наигранной улыбкой отвечает Катя и уходит на кухню.        — А жаль, — с грустью произносит Серёга и возвращается в растекающееся положение. — Мальчики, го в клуб?        — Серёж, ты в таком состоянии весь клуб изблюёшь, — говорит Антон на выдохе.       А Шастун, видимо, всегда так внимательно следит за сильно выпившими людьми.       — Шастун, а ты всегда так внимательно следишь за сильно выпившими людьми? — произносит Арсений с усмешкой.       Он серьёзно сказал это вслух?        Серёжа смеётся, а Антон встречается взглядами с Арсением, лениво улыбаясь. Вот такая улыбка, когда ты слишком расслаблен, чтобы скрывать эмоции. Хотя что Антону скрывать? Он — самый искренний человек, которого Арсений когда-либо встречал. И он бы запрещал себе такие мысли, но ситуация и градус располагают. А ещё он замечает (или ему просто кажется), как в глазах Шастуна пролетает воспоминание с того вечера, и тот не реагирует на это так, как отреагировал бы Арсений — как на триггер из прошлого, — а лишь улыбается теплее, и это располагает тоже. Поэтому Арсений позволяет себе такую же улыбку, вспоминая о положительных эмоциях первой влюблённости.         — Ну поехали куда-нибудь уже, — Серёжа резко встаёт и чуть не падает.       — Ты прав, поехали домой, поздно уже, — говорит Арсений, взглянув на часы, которые показывают 23:38.       — Да! У тебя же ещё вчерашнее пиво осталось, — он снова вскрикивает, из-за чего Катя, помогающая Диме с уборкой, шикает на него.        — «Вчерашнее пиво»? Это срок годности такой? — глупо улыбаясь, спрашивает Антон.       — «Вчерашнее пиво» это сегодняшний утренний сушняк, — Арсений поясняет, встаёт с места и даже не падает, но вокруг всё немного плывёт.        — И я тогда пойду, — произнеся, Шастун тоже поднимается.        Они прощаются с хозяйкой и хозяином, ещё раз поздравляя, одеваются и выходят из двухэтажного дома на крыльцо, где их встречает прохладный и уже к концу месяца привычный сентябрьский ветер. Подходя к уже вызванному заранее такси, Арсений просит Антона помочь сесть Серёже в машину.       — Антоша, — Арсений старается не смеяться над этой уменьшительно-ласкательной формой имени. — А ты как доедешь? — вдруг интересуется Матвиенко, уже сидя-лёжа на переднем сидении.       — Тоже, наверное, такси щас вызову, — пожимая плечами, тот отвечает и шмыгает носом — видимо, из-за резкой перемены температуры тёплого дома и осенней улицы и, следственно, повышения активности кровотока в ответ на мороз. Хотя у Антона всегда наблюдались какие-то проблемы с насморком.       — Ну чего ты в такой мороз, да машину будешь на улице ждать. Тем более, хрен знает, когда подъедут сюда в такое время. Поехали с нами, останешься на ночь у Арсения, — Матвиенко заканчивает свою речь и со смешком прикрывает глаза, а Антон смотрит на Арсения, взглядом спрашивая, не против ли он.       Он, конечно же, не против. И не важно, что на улице пять градусов тепла, такси Шастун мог бы подождать в доме, а ещё в такси можно указать два адреса. Арсений уже почти неделю как не против всего, что происходит. Это чуточку тревожит, но он обещает себе разобраться с желанием полного контроля над ситуацией и с принятием всех этих перемен.       — Поехали, — он закрывает переднюю дверь и подходит к задней, открывая и садясь в машину.        По радио играет “Если хочешь остаться” Дискотеки Аварии; Арсений смотрит за сменяющимися картинками за окном и чувствует себя главным героем какого-то драматического сериала. Он пару раз переводит взгляд на Антона — тот, кажется, занимается чем-то важным, втыкая в телефон со сложным лицом. Лёгкость и расслабленность песни и всего вечера становятся причиной мыслей Арсения по типу «Да ладно, забей, расслабься, пусти всё на самотёк», но он одёргивает себя, предпочитая разобраться с этим в трезвом состоянии, чтобы не принимать поспешных решений.       Они приезжают к Арсению через двадцать минут; Серёжа, даже не сняв куртку, падает на кресло и засыпает — это, похоже, теперь его любимое место для сна в этой квартире. Двое оставшихся в сознании снимают верхнюю одежду, после чего Арсений говорит Антону, что тот может спать на диване. Он кивает, и Арсений уходит в свою спальню. Ложится в кровать, перед этим переодеваясь в домашние штаны и футболку, и сразу засыпает, стараясь ни о чём не задумываться, иначе точно поймает бессонницу.       Просыпается он через какое-то неопределённое состоянием время от ощущения сильной жажды, смотрит на время — 3:57. Медленно встаёт с кровати и, немного пошатываясь, шагает на кухню.        — Тоже не спится? — Арсений приподнимает голову и видит Шастуна с наполненным водой стаканом.        — Сушняк, — сонно и коротко он отвечает, подходя к кувшину с водой и переливая часть содержимого в рядом стоящую кружку.        — Понимаю, — он допивает и ставит стакан на стол. — Слушай, а где у тебя тут балкон?       — Ещё куришь? — Арсений тоже допивает и ставит кружку рядом, раздумывая о том, имеет ли вообще право так прямо о чём-то спрашивать. Но это его квартира, а Шастун кивает, пожимая плечами. — Пойдём, на него только через мою комнату выйти можно.       Они подходят к двери на балкон, и Арсений надевает тёмно-синие махровые тапочки, чтобы не отморозить ноги. Антон усмехается, а Арсений не хочет заболеть. Они выходят, и Антон закуривает, поджигая кончик сигареты зажигалкой красноватого цвета.       — Арс, как ты думаешь, — он спрашивает, прерывая тишину. — я прям не очень поступил с Ирой?       Он правда только что спросил, правда ли «не очень» поступил со своей бывшей в школе?        — Ну, — протягивает Арсений, чтобы хотя бы что-то ответить. — смотря с какой стороны.       — Понимаю, это странный вопрос сейчас. Но я видел её недавно и вспомнил, как расстроил её. Теперь думаю об этом часто.       Арсений знает, что он с этим человеком в постоянной позиции жертвы. И ему очень хочется спросить: «А меня ты не расстроил?».       — Я не то чтобы знаю, что у вас произошло, — вместо этого Арсений пытается выжать из себя хоть какой-нибудь ответ на его очень неуместный вопрос. — но было заметно, что ей плохо. И я не про внешний вид. Ещё экзамены начались. У Иры, насколько мне известно, родители очень требовательные, она должна была написать на самые высокие баллы, а в итоге еле на проходные сдала. Похоже, ваше расставание её очень задело.        — У меня были свои причины, — Арсений думает, что это конец их разговора, но его партнёр продолжает: — Я тогда в школу почти не ходил. Потом пробники начались. Я в марте ещё и руку сломал. В общем, мы редко виделись. У меня и так к ней сильных чувств никогда не было, так тут вообще всё, что было, погасло. В апреле я её к себе позвал, поговорить хотел. Ира, видимо, подумала, что у нас, ну… первый раз будет, подготовилась… а я с ней расстался, — он заканчивает, а Арсений пытается не показать своего удивления от такой новой информации.       — У вас с ней до этого не было ни разу? — всё, что ему удалось выдавить.        — Не-а. Ладно, спокойной ночи, — он тушит сигарету в пепельнице, подаренной ещё в университетские годы, и уходит.       А Арсений остаётся там до момента, пока не осознаёт, что не чувствует пальцы на конечностях, вспоминая старшие классы и Ирину Кузнецову.