Партнёр

      Антон понимает, что просыпается, но так не хочет открывать глаза и вставать в жизнь. А просыпается он из-за сна, который был довольно захватывающим. Однако в какой-то момент этой захватываемости стало так чересчур, что жажда адреналина сменилась на ужас и страх. Последнее, что он чувствовал там, это учащённый пульс. Его Антон чувствует и сейчас, когда нащупывает артерию.        Он пока не открывает глаза, пытаясь хотя бы частично запомнить сон, ведь тот был безумно интересным и длинным, как какой-нибудь приключенческий блокбастер с ноткой фентези.        Ему приснился мир, в котором у всех есть наручные часы. В определённый момент стрелки останавливаются, а человек перемещается в какой-то период в прошлом. Там он должен как-то существовать то время, пока его не убивают, и он перемещается уже в другой период прошлого. Пересматривание всех частей «Назад в прошлое» вместо сна не могло привести к чему-то хорошему       Антон не помнит последовательность этих периодов, но перед глазами мелькают отрывки с балла, корабля, гримёрки и хрущёвки. Ещё он не может вспомнить главное — завязку, смысл всех этих перемещений. Зато точно запомнил, что там был Арсений. Ну как же без него. В последнее время без него вообще не бывает.       После разговора с Викой, Шастун находится в состоянии постоянной тревожности. А ещё в ощущении, что всё вокруг нереально. Мало того, что он в этой командировке не видит людей, с которыми общается в своей обычной жизни, так ещё и свою подругу он почти не видит. Та по ночам тусуется с друзьями, а в остальное время он работает. Антона удивляет осознание, что прошло уже две с половиной недели, больше половины всего планируемого нахождения тут. Но в то же время ощущение, будто это длится бесконечно. И в этой бесконечности его преследует круговорот мыслей об Арсении.       Пару дней он пытался принять новость о своих чувствах. Он даже загуглил стадии принятия и соотносил их со своими ощущениями. В прошлую субботу он вспоминал самые яркие момент из всей их с Арсением истории и понял, что шок и отрицание были пережиты ещё в школьные годы. Тогда его мозг так отрицал даже мысль о чувствах к Арсению, что Антон просто-напросто забывал об этих мыслях. Точнее, не забывал, а закрывал их в сундуке. Агрессия прошла недавно, когда он это всё осознал.        Ведь какой ещё нахуй «сундук» и какого хуя он вообще существует?        Самый яркий момент — новогодняя вечеринка, разумеется. Антон обычно не горит желанием о ней вспоминать, но сейчас это очень даже нужно. Пройдя через выстроенные в своей голове стены стыда, неловкости и сожаления на пути к открывающей тот период двери в его памяти, он много чего вспоминает. Например, свои мысли по поводу этого самообмана. Откуда он вообще взялся? У Антона нет внутренней гомофобии, это он точно выяснил ещё несколько лет назад.        Страх быть отвергнутым? А может, лучше страх разочаровать Арсения?       Антон делает фейспалм, чистя зубы перед зеркалом ванной. Серьёзно? Всё это, все эти проблемы из-за этого его страха? Он никогда об этом не думал, но сейчас будто пазлы складываются в голове.       Оборвал общение — думал, что разочаровал и боялся, что Арсений оборвёт его сам. Каждый раз отрицал осознание чувств — боялся, что если осознаёт, то будет больно, ведь они не взаимны хотя бы потому, что Арсений сильно разочарован. Не рассказал правду о том, кто всем рассказал о поцелуе — пускай Арсений ещё больше разочаровывается, всё равно уже ничего не изменить. И этим можно оправдать все его неправильные поступки в их взаимоотношениях.        Хуета.        Антон также вспомнил разговор с Серёжей на кухне после. По ощущениям этого будто не происходило, ведь детально он никогда его не вспоминал. В голове оставались только отрывки про Юлю. Кажется, Серёжа её тогда всё-таки отверг, сказав своё искреннее мнение. Что у них разница хоть и небольшая, но в этом возрасте она играет важную роль. Что эти отношения могут никуда не привести и только сделать им больно. И что у него скоро начнётся новый этап в жизни, а ей в школе ещё учиться. Юля тогда отреагировала адекватно, но хоть и старалась держаться, школьные слухи своё дело сделали. Она была отличницей даже при «тусовочном» стиле жизни и планировала учиться до одиннадцатого. Но из-за давления по причине слухов ушла после девятого.        Как Арсений был не самой желанной для поднятия темой у Антона, так и Юля у Серёжи. Это не то, что нельзя называть. Но называть всё-таки лучше не надо.        Вспоминая о том, как он в то время узнавал все новости последним из-за редкости посещения школы, Антон ненароком вспомнил и про период после той вечеринки. 

Конец января,

около пяти лет назад.

      — Шастун! Что там такое интересное в окне? — учительница громко произносит.       Он дёргается от неожиданности и виновато опускает взгляд, а историчка продолжает вести урок. Вины он совсем не чувствует, потому что предмет ему совершенно не интересен и не нужен.        На доске написано «Внешняя политика СССР в 20-х», но кое-кто хитровыдуманный сменил тему урока, расспрашивая учительницу о каких-то дворцовых переворотах. Кое-кто это Арсений, который за столько лет не перестаёт удивлять Антона своей заинтересованностью в истории. У него с историчкой уже полноценный диалог о том, как развлекалась некая Анна Ивановна или как там её.       Антон смотрит на Арсения и слушает его голос, который ещё месяц назад в почти стоне произнёс: «Шаст-Шаст, погоди». От этих мыслей становится как-то жарко, и голова будто подкруживается. Он быстро отводит взгляд, чтобы не возвращаться к воспоминаниям, ведь только-только всё устаканилось.       Шастун не ходил последние дни прошлой четверти из-за отравления. Перед Новым годом он тщательно продумывал ответы на вопросы своих друзей о слухе про поцелуй с Арсением. Решил, что будет отвечать просто «Да, было», но последующие вопросы будет игнорировать. На каникулах он так всем и отвечал, а ещё готовился к самым худшим исходам в отношении одноклассников к этой ситуации. Он всё так же размышлял о том, как проверить Иру, но варианты не находились. Та сейчас относится к нему максимально холодно и равнодушно, поэтому вряд ли возьмёт и скажет правду.        Среди всех тревожных мыслей на каникулах одна выделялась особенно — «Пусть Арсений будет в порядке». Антон очень боялся того, что на него может посыпаться. Смешки за спиной и в открытую, оскорбления, мерзкие слухи… Сначала, в первые дни новой четверти, что-то подобное и было, и Арсений отлично справлялся, но уже через неделю все об этом позабыли, осознание чего позволило Антону выдохнуть.        Учительница возвращается к теме урока, а взгляд Антона к Арсению. Тот сидит, смеётся о чём-то с Серёжей, с которым они в последнее время стали близки. И это Шастуна успокаивает и даже улыбает. Он так и сидит расслабленно, пока не слышит совсем тихую дорожку очень знакомого звука.        Кажется, звонок.       Антон прислушивается и понимает, что и правда урок закончился. Однако учительница, видимо, не слышит. Оно и понятно, кабинет был плотно закрыт, а в нём нетихие голоса учителя и двадцати учеников. Видимо, и так короткую пятиминутную перемену им сократили.       Он уже закатывает глаза этой мысли, то такие ситуации вымораживают, но тут…       — Галина Леонидовна, звонок! — слышится голос со второй парты среднего ряда.       Антон поворачивается в его сторону и не контролирует уровень восхищения в своих глазах, которые, кстати, встречаются с глазами Арсения. Недовольная учительница «так уж и быть» отпускает учеников.       Что за человек. Сколько должно быть смелости, чтобы вот так просто без страха совершить подобный подвиг? С этой мыслью Антон продолжает дуэль взглядов с Арсением ещё несколько секунд. 

Настоящее время.

      Самое сложное в то время было узнать, кто рассказал. Логика говорила, что это мог быть кто угодно на той вечеринке. Но интуиция кричала догадку.       В начале того февраля он наконец решился поговорить с Ирой, пригласив её прогуляться в парке. Она тогда прибежала какая-то счастливая и чего-то ожидающая. Антон понял, что та надеется на возобновление их отношений, и уже хотел её разочаровать. Но подумал о том, что в отношениях будет легче выяснить, она ли это сделала. Решение паршивое? Возможно. Но он успокаивал себя тем, что если это реально сделала она, то оно будет оправдано.        Одним вечером они выпивали по баночке пива у него. В тот момент, когда она находилась в максимально расслабленном состоянии и лежала рядом, он, пытаясь говорить расслабленно и легко, сказал: «Я, конечно, знал, что ты у меня ревнивая. Но настолько, чтоб рассказать всем о моём поцелуе с Арсением…». Ира как-то мерзко похихикала и ответила: «Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Надеюсь, Арсению это послужило уроком. На чужой каравай рот не разевай». Антон, стараясь не показывать своего шока, поспешил выпроводить её с тупой отмазкой, а потом думал о том, как мог встречаться с этим человеком больше трёх лет и не замечать. Он собирался расстаться с ней на следующий же день, но из-за травмы ещё около месяца не ходил в школу и с ней не виделся. Но в итоге, конечно же, всё-таки расстался.        Рассказывать Арсению правду он не планировал, даже не задумывался об этом. Серёжа узнал спустя относительно долгое время, когда у их конторы уже наблюдались успехи, и очень агрессивно наталкивал Антона на то, чтобы тот рассказал. Но Шастун подумал-подумал и понял, что это всё равно ничего не изменит. Он не собирался рассказывать даже сейчас, когда они вместе работают. Однако Арсений всё же узнал от Иры, которую совесть, видимо, замучила, или на неё так подействовал разговор с раздражённым Шастуном. И как бы Антон не пытался отрицать, это его сильно обрадовало, потому что он никогда бы так не поступил и подсознательно хотел, чтобы Арсений это знал.       С новой информацией про то, что Арсений тогда был влюблён, накатывает огромный шар сожаления. Кажется, сейчас у него стадия «Депрессии». Из-за того, что он открыл сундук, все чувства оттуда налетели разом. Антон уже в сто двадцать третий раз вспоминает все свои ошибки в сторону Арсения, и вина за них становится сильнее, чем была. Он не понимает, как Арсений вообще с ним разговаривает. Ему так невыносимо жаль, что тот всё это чувствовал.        И вообще, это всё невыносимо: вставать с тревожностью; ехать с Артёмом до проектного дома с тревожностью; видеть встревоженные лица работников, потому что тревожность доходила до паники, из-за чего темнело в глазах; приходить к Вике и слышать от неё вопросы о том, решил ли он, что собирается делать дальше; пытаться заснуть в течение нескольких часов, но каждый раз сталкиваться с внезапно возникающими тревожными мыслями.        Причина тревожности в том, что он понятия не имеет, что делать. И единственное, что, как ему кажется, может помочь — встреча с Арсением. И возможно, за этим последует принятие. Но пока до такой возможности полторы недели.       — Антон, у нас тут проблема небольшая, — подходит один из работников, и он выныривает из своих мыслей. — Там, короче, Вадик сверлил-сверлил… — мужчина почему-то боязливо медлит. — И в провод попал… а тот под напряжением.       До Шастуна медленно доходит, но как доходит, он вскакивает с ещё чудом не развалившегося стула и бежит в комнату, в которой человека походу ударило током. 

***

      Сегодня снова выходной, но Вики нет дома, а это значит — время воспоминаний!        Антон пытается начать этот день нормально: умыться, почистить зубы, позавтракать приготовленной Викой яичницей, сесть на диван перед телевизором и включить рандомный канал с каким-нибудь фильмом или сериалом. Но он попадает на МузТв, где крутят клип Нюши и Егора Крида под «Мистер и Миссис Смит», и сдаётся.        В раздумьях о том, что бы вспомнить в этот раз, он понимает, что часто вспоминает о моментах из далёкого прошлого. Но почему бы не вспомнить что-то из недалёкого. Например, его приход в офис, и что его на это побудило.       Это был жаркий август. А ещё жарче было у Серёжи и Антона в неком месте. Как-то так совпало, что абсолютно все клиенты не могли отдать деньги за проекты. Когда один или пара не могут — это нормально и даже обыденно, но все… И ведь даже с юридической стороны к ним не прикопаешься, ибо Серёжа и Антон подписывают договоры на условиях этих самых клиентов. А если бы они делали это на своих, то клиентов бы у них не было.       Шастун, как последний параноик, раздумывал, как себя обезопасить на случай закрытия конторы. И естественно, в голову сразу пришёл вариант фирмы, акции которой он несколько лет назад унаследовал, но за всё это время ни разу там не появлялся. Он долго решался написать на почту касамиго@гмаил.ком и надеялся, что Арсений там не во главе всего. Но в дальнейшей электронной переписке надежды рухнули.        Сейчас, оглядываясь на прошлое, Антон понимает, что натягивал сову на глобус. Ну или просто глубоко-глубоко внутри хотел встречи с Арсением, ища любую возможность. Только спустя пять лет. И хоть он совсем не рассчитывал на хорошее отношение Арсения, когда тот одергивал его и напоминал, что они просто знакомые, что-то будто кололо в груди.

Начало октября,

около двух месяцев назад.

      — Мы же были близки, — Антон нарочно пытается звучать чересчур драматично.       — Были, — Арсений серьёзно произносит и переводит взгляд.        «Были»       Эхом отзывается в голове, и он понимает, что не сможет держать лицо, поэтому быстро разворачивается и направляется к машине. Арсений сажается только через десять минут, ещё поговорив с Николаем.        Последний и единственный раз, когда он рядом с Арсением ощущал неловкую тишину это их первая встреча. И как же много изменилось с того дня.        Антон смотрит на моросящий дождь через окно и чувствует себя подростком из какого-нибудь американского сериала. А ещё он очень хочет, чтобы они побыстрее вернулись в офис, чтобы он куда-нибудь сбежал. Но загруженность на дорогах не на его стороне.        Когда они всё же доезжают, как только заходят в здание, Антон в спешке уходит от Арсения в кабинет, но путает дверь и попадает к Кате.       — Антон? — девушка недоумённо спрашивает.       — О, Катя, привет, — Шастун произносит, пытаясь казаться совершенно спокойным.       — Ты чего тут? — она щурит глаза в подозрении. — Напугал кто-то?       — Что? Нет! — он чувствует нарастающую панику и свои медленно, но верно краснеющие щёки.       — Точно. И кто же? — Катя усмехается и допытливо спрашивает. — Арсений Сергеевич?       — Нет, конечно! — он чуть ли не вскрикивает, что его и выдаёт.       — Ладно-ладно, — она с ухмылкой поднимает руки в сдающемся жесте. — Можешь тут посидеть пару часов. Но потом мне нужно будет в общий зал.       Антон понятливо кивает и присаживается на кресло напротив рабочего стола Кати.       За эти пару часов они приятно поболтали: Антон узнал, что у них с Димой двое детей — первоклассница Савина и трёхлетний Теодор. А ещё то, как она начала здесь работать, и историю их знакомства с Димой. Катя же узнала, что Арсений и Антон давно знакомы, были друзьями и вместе учились, но, к сожалению, без самых интересных подробностей. И про общее с Серёжей дело.       — Всё, я всё тут доделала. Так что, Антошка, пойдём, — она говорит, выключая компьютер и вставая с кресла.        Несмотря на то, что разговор был комфортным и уютным, будто со старой подругой, от того, что сейчас ему нужно будет выйти, тревожность снова просыпается. Он идёт за Катей, как утёнок за уткой, до общего зала. А там стоит рядом, пока она отдаёт документы какому-то парню.        — Антон! — девушка только сейчас замечает утёнка, обернувшись, и смеётся. — Ну чего ты? Настолько испугался?        Он собирается вновь яро отрицать, но случайно встречается взглядами с Арсением, который только что вышел из переговорной. Шастун мычит что-то непонятное и спешит поскорее удалиться из зала, но его окликают:       — Антон.       — Не сейчас, мне надо уехать по делам, — он отвечает, отмахнувшись и продолжая шагать.        — Шастун Антон Андреевич, — повышая голос, произносит Арсений. Антон останавливается, делая глубокий вздох в попытке успокоится. — Через два часа у нас встреча с возможным клиентом. И если вы всё ещё горите желанием на ней присутствовать, то прошу пройти в кабинет. Нужно обсудить некоторые детали.       Шастун оборачивается и направляется в кабинет позади Арсения, стараясь не пересекаться с ним взглядами.        Перед смертью не надышишься. 

Настоящее время.

      Это была не смерть и даже не попытка убийства. Наоборот, тогда вечером они достигли полной гармонии во взаимоотношениях. Но это, естественно, быстро изменилось. Договор, двухнедельная командировка, и вот он уже стоит в девять вечера на пороге Арсения.       После того ночного драматичного разговора, отсылок к их общим воспоминаниям и кажущемся сейчас безумно глупым предложением о «давай просто забудем о прошлом», он чувствовал такую усталость от всей этой драмы, что вечером позвал Серёжу в бар. Тот правда, как оказалось, завязал с алкоголем, но несколько часов сидел рядом и выслушивал весь бред Шастуна, который с каждым шотом становился всё бредовее. Матвиенко сказал тогда, чтобы он не делал ничего неожиданного и спонтанного, ведь Арсению нужно время. И Антон послушно покивал, в ту же секунду решив, что скоро попрощается с другом и поедет к Арсению. И поехал, сам не зная, зачем. Он вообще много чего связанного с Арсением делал, не понимая истинной причины. Но сейчас всё понятно. Кристально.

***

      Завтра сдача проекта. А сегодня Антон особенно внимательно следит за действиями сотрудников. Меблировка заняла всего несколько дней, за которые уже обставили спальню, гостевую спальню, два санузла и прихожую, а сейчас обставляют гостиную.       Он замечает в углу прихожей стул, который надо было выбросить вместе с остальными очень старыми вещами. Но Шастун каждый день сидел на нём, наблюдая за течением работы (хотя чаще летая в своих мыслях). Так и просидел до самого последнего дня.        Стрелки часов подходят к шести, ребята по-тихоньку заканчивают работу, собирают вещи. Антон последний раз всё осматривает и отпускает их, прощаясь с каждым. Вадик, который недавно чудом не поджарился, предлагает забрать старый стул. И хоть Шастуну трудно даётся это решение, он соглашается.        Ему всегда было трудно отпускать вещи. Камушек с берега Средиземного моря, фантик от подаренной Арсением конфеты, кроненпробка от первой выпитой бутылки пива… Однажды это привело к ссоре с мамой из-за большого количества всякого мусора в комнате. Тогда он и осознал эту привычку и постарался от неё избавиться. Получилось не до конца, но всё же получилось.        Артём подъедет за Антоном только через двадцать минут, поэтому он остаётся это время в доме. И в этот момент расслабленности ловит себя на том, что больше нет ощущения нереальности. Возможно, это из-за того, что уже в конце этой недели он будет дома. Или потому что Вика по причине простуды сидит дома, и когда Шастун возвращается, они смотрят фильмы, много смеются и разговаривают.        А ещё он не чувствует прежней тревожности. Ситуация до сих пор волнующая, и Антон до сих пор не знает, что будет делать. Но уже не до паники и тремора. Он будто бы привык и принял это всё.        Стадия принятия достигнута, получается? Даже раньше планируемого!       Когда Артём пишет, что приедет через пять минут, Антон выходит из дома заранее, чтобы покурить. Вообще, эта зависимость давно его бесит, но в последнее время как-то особенно хочется прекратить. Он по совету знакомого недавно начал слушать аудиокнигу «Лёгкий способ бросить курить» Аллена Карра. Изюминка этой книги в том, что пока её читаешь, не надо прекращать курить. А в самом конце нужно закурить последнюю сигарету. Автор на многое раскрывает глаза, и Антон уже готов прекратить. Но нужно дочитать.       Он делает буквально пару затяжек, выбрасывает сигарету, топча её, и садится в подъехавшую Гранту. 

***

      Проект успешно сдан, а это значит, он возвращается без задержек. А они были бы, если бы клиент был чем-то недоволен. Но Антон уже ест ролтон с говядиной в поезде по дороге домой.        — Эти биотуалеты меня когда-нибудь с ума сведут! — Вика возвращается в купе.       Ещё три недели назад, находясь в плацкарте, они решили, что обратно точно поедут в купе. И им второй раз повезло, что никого на верхних полках пока нет.        — Любишь кататься, люби и саночки возить, — произносит Антон, накручивая лапшу на пластмассовую вилку.       — И то верно…хотя я не то чтобы люблю кататься, — девушка произносит, глядя на будто загипнотизированного лапшой друга. — Слушай, Антох. Я тебя, наверное, уже подзаебала с вопросами про то, что ты собираешься делать, — он настороженно поднимает глаза. — Но расспрашивать тебя про Арсения разрешено же?       — Ну, — Антон задумывается и не видит причин против. — Думаю, да.       — Класс. Ты его ревновал когда-нибудь? — Вика сразу заинтересовано спрашивает, будто уже давно хотела это узнать.       — Кхм, — от неожиданности он чуть давится лапшой. — Ну…так как это было глубоко в подсознании, где я думал, что шанса на отношения нет никакого, то и не ревновал, — его подруга будто с разочарованностью кивала. — Но…был один случай…

Конец ноября,

полтора месяца назад. 

      Холодно.       С этой мыслью Антон выходит из подъезда и почти бегом направляется к машине. Ира написала сегодня утром и предложила встретиться, чтобы детальнее обсудить срок владения акциями. С её машиной что-то случилось, поэтому она попросила её забрать из дома.        Когда она села в машину, то начала болтать-болтать-болтать. Вот есть такие люди, которые говорят без остановок. Кажется, будто случится апокалипсис, если помолчать хотя бы минуту. И если во время их отношений Антон как-то с этим мирился, то сейчас это прямо раздражает. Он понял, что теперь, когда чувство вины ушло, он чувствует к ней только лёгкую неприязнь. Антон не злопамятный человек и обычно быстро отпускает такие ситуации, но в этом случае это касается не только его, а ещё и Арсения. А когда он увидел их, мило болтающих в кафе, еле сдержался, чтобы не спросить: «Ира, какого хуя?». Его бесит то, что она общается с Арсением так, будто ни в чём перед ним не виновата. А хуже всего то, что Арсений этого и не знает. И Антон в таком замешательстве, ведь рассказывать ему он об этом не хочет, но и видеть, что Ира хорошо с ним общается и может сделать что-то ещё невозможно. Поэтому он просто будет стараться не пересекаться с ней, а если это и будет происходить, то будет молчать и сдерживать свою пассивную агрессию. И да, он уже пожалел, что от скуки согласился с ней встретиться.       Ира предложила поехать в торговый центр, ей нужно зайти в один магазин, а заодно можно посидеть на фуд-корте и поговорить.        — Так, что там по моим акциям? — не выдерживая, он спрашивает, когда они уже присели за свободный столик со своими заказами на подносах.       Девушка за время их встречи не сказала ни слова на эту тему, и это тоже начинало подбешивать.       — Ах, точно, — она с долькой разочарования произнесла, отпила из трубочки молочный коктейль и продолжила: — Ты знаешь о том, что это на несколько месяцев. Так вот, я тут подсчитала и думаю, что смогу вернуть акции где-то в середине января.       Эта новость не могла не обрадовать, ведь это более точные данные, осталось примерно два с половиной месяца. И Антон чрезмерно радостно улыбается, прикрываясь бургером.        Они просидели ещё минут двадцать, разговаривая о грядущей встрече одноклассников, а потом направились в нужный Ире магазин. Она сказала, что это на минут десять, попросила подождать на лавочке у эскалатора.        Шастун, когда присел, разблокировал экран телефона и просмотрел пришедшие уведомления. Уже через пару минут ему стало скучно, поэтому он решил прогуляться по этажу. Проходя какой-то ресторанчик, Антон через стеклянное ограждение наткнулся взглядом на знакомую фигуру. Арсений сидел за столиком рядом с каким-то парнем. Они вроде смотрели видео с телефона, смеялись. И в момент, когда Антон решил идти дальше, ведь пристально наблюдать за этим странновато, эта парочка повернулась друг к другу лицами, между которыми совершенно не было расстояния. Тогда Антон реально отвернулся, но скорее, нервно дёрнулся. Он не думал адекватно, когда спускался по эскалатору, шёл до машины, а там уже уведомлял Иру, что вышел.        За то короткое время до её прихода он не успел ничего проанализировать. Антон лишь понимал, что видеть эту картину было жутко неприятно. Сначала он просто сильно взволновался, а потом резко стал раздражённым. Даже чуть не сорвался на Иру, когда та спросила, что случилось. Он просто хотел доехать домой и чем-то отвлечь себя. 

Настоящее время. 

      — И что дальше? — торопливо и очень заинтересованно спрашивает Вика.       — Ну, я узнал, что это его бывший. А потом он рассказал их историю, — Антон легко отвечает, только что допив бульон.       — Ага… И как я понимаю, ты мне её не расскажешь, — немного грустно она предполагает.        — Сорян, она не моя, — Антон пожимает плечами и откидывается на стену.       — Интересно это всё, конечно. — подруга по-турецки складывает ноги. — …И мило.       Шастун смотрит на неё в недоумении, а потом закатывает глаза и улыбается, слыша ее смех.

*** 

      Только за час до прибытия поезда к вокзалу он задумывается о том, что ему нужно поговорить ещё с кем-то обо всём этом. С кем-то мудрым, здравомыслящим и вовлечённым в некоторые детали этой истории. А так как под это описание подходит лишь один человек, он набирает ему, как только появляется связь.        — Серёж, заберёшь меня с вокзала?        — Ну нихуя себе, привет. Я тебе что, такси? — тот отвечает и правда в ахуе. — Кстати, да. А как же такси?       — Да мне поговорить с тобой нужно.       — Ясно, — проходит секунд десять, прежде чём он тяжело вдыхает и продолжает: — Ладно, но только потому, что вы оба интриганы хреновы. Буду у вокзала через минут сорок.        Жалко, что Серёжа не может увидеть всю благодарность в глазах Шастуна, когда сбрасывает вызов.        Антон прощается на вокзале с Викой, которая дожидается такси, и выходит из здания. Там его встречает друг с не самым довольным выражением лица.       — Давай, рассказывай, — произносит Матвиенко, как только они садятся в машину.       — Хорошо-хорошо, но только подвези меня к Арсу, — он отвечает, пристегивая ремень, а потом видит вопросительный взгляд Серёжи.       — Это ещё зачем?       — Да я у него машину перед отъездом оставил…случайно…так получилось.        — Так, — Серёжа делает терпеливый вдох-выдох. — Ладно, я надеюсь, что ты мне сейчас всё блять расскажешь.       — Расскажу-расскажу, — Антон с усмешкой говорит. — Поехали уже.       Весь рассказ Серёжа молчит. Оно и правильно, пусть лучше за дорогой следит, чем отвлекается на маты в сторону своего пассажира. Когда они подъезжают к дому Арсения, тот спокойно припарковывает машину, а вот Шастун уже побаивается, ведь закончил рассказывать минут десять назад, а друг так и молчит.        — Серёж? — он аккуратно спрашивает, обеспокоено на него смотря.       — То есть…ты серьёзно только сейчас осознал свои чувства? И тот разговор про обман мозга после… ну, вашего поцелуя, это всё правда? — Матвиенко спрашивает, смотря на свои ладони на руле.        — Да, — Антон тихо отвечает.        — Пиздец, — Шастун согласно что-то мычит, а Серёжа ещё минуту смотрит в одну точку. — И ты не знаешь, что сейчас делать?       — Угу. Типо… ну да, у меня чувства, но что дальше? Молчать о них и быть в пиздострадальчестве? Рассказать и полностью испортить едва ли нормальные взаимоотношения?        — Погоди, а с чего ты взял, что испортишь, если расскажешь? — Серёжа наконец впервые за полчаса смотрит на него.       — Ну, любой адекватный человек бы нормально отреагировал, конечно. И Арсений адекватный. Просто я разочаровал его, когда он был влюблён в меня. Поэтому, боюсь, он просто пошлёт меня.       — А с чего он должен посылать тебя, если он… — Серёжа прерывается, задумавшись. — Погоди, ты думаешь, что это не взаимно, да?       — Конечно, не взаимно! Как после всего вот этого может быть взаимно? — Антон почти вскрикивает и видит, как друг тихонько стучит лбом об руль три раза.       — Так, попробую завуалированно, — он заканчивает своё увлекательное занятие и начинает говорить: — Он сказал тебе, что единственный раз, когда он разочаровался в тебе, это после той вечеринки? — Антон кивает, пока ещё ничего не понимая. — Соответственно, можно предположить, что это и стало причиной того, что чувства угасли. — Снова кивок, но уже неуверенный. — Но недавно он узнал, что ты этого не делал, — Серёжа выжидающе и с надеждой смотрит на Шастуна, — и вы часто видитесь…       — Ну и что? Я не понимаю, Серёж, — устало спрашивает Антон.       — Бля, Шаст, можешь пошевелить извилинами? Я не могу сказать прямо, у меня принцип.        И он пытается пошевелить извилинами и понять, что от него требуют. Арсений был влюблён. Потом эти чувства угасли из-за разочаровании в действии Антона. Но недавно он узнал, что тот этого не делал. И они часто видятся. Соответственно… блять, непонятно нихуя. Тупой у Матвиенко принцип.       Антон почти сдаётся и хочет уже попрощаться с другом, как что-то щёлкает, и сердце будто замирает. Серёжа, кажется, замечает и сдавленно усмехается.       — Погоди, ты хочешь сказать, что, возможно, он и сейчас…влюблён в меня? — неуверенно и тихо произносит Шастун.       — «Возможно», ага, — он говорит это с явным сарказмом. — Давай, иди уже. Тебе нужно хорошо выспаться и подумать над всем этим. Утро вечера мудрее, а завтра на работу, — проговаривает Матвиенко и подмигивает.       Бля.       — Бля, — вспоминает Антон, а Серёжа смотрит на него взглядом «что опять». — Я походу у Арса ключи забыл.        — Точно? Не дома?       — Неа, я помню, что выложил их, когда зашёл к нему, — с огорчением он произносит. — Серёг, мне туда нельзя. Но и машину я не хочу оставлять, потом всё равно нужно будет забирать, — в его глазах столько мольбы о помощи, что Серёжа просто не может отказать и закатывает глаза.       — Ладно, совру ему что-нибудь.       — Серёжкинс! Я тебя обожаю.        По пути домой Антон очень сложно думает. Мысль о взаимности кажется ему абсурдной, но Серёжа не намекал бы ему почти напрямую, если бы это было не так. Однако Шастуну всё равно нужно быть уверенным в этом, чтобы что-то предпринимать. Поэтому он решает понаблюдать за Арсением в ближайшее время.       Он пытается вспомнить, как вёл себя Арсений после встречи одноклассников. И понимает, что именно поэтому тот был таким загруженным в последнее время. А ещё Шастуна вдруг смешит сказанное недавно «Это Антон, мой партнёр…по фирме». Это тоже произошло в то время. И если тогда он пытался принять правду о всей драме с новогодней вечеринкой и думал о вероятности возвращения своих чувств, то та его нервозность вполне понятна.        Зайдя в квартиру, Антон еле не засыпает на ходу. Всё-таки все эти размышления очень утомляют. Он перекусывает яблоком из холодильника, переодевается в домашнее, заставляя свои веки не опускаться, умывается, чистит зубы и наконец ложится в кровать, которая кажется самым блаженным местом: прохладная, мягкая, успокаивающая... Уже почти заснув, Антон вспоминает их с Арсением крайнюю встречу. А точнее то, что они тогда чуть не поцеловались. Воспоминание о почти отсутствии расстояния между ними тогда, тёплом учащающемся дыхании обоих и опустившемся взгляде Арсения на его губы неожиданно вызывает приятные мурашки и расплывающееся тепло где-то внутри.

Son muchos años que pasaron

Sin decir te quiero,

Y en verdad te quiero

Pero encuentro formas

De engañar mi corazón.

***

      Просыпается Шастун в прекрасном настроении. Во-первых, он поспал около десяти часов. Во-вторых, он впервые за долгое время знает, что делать дальше.        Антон разбирает вещи, готовит себе подобие горячих бутербродов и собирается в офис, решив надеть то, что он надевал в первый свой день там — белую свободную рубашку и чёрные брюки. Супер классик оффис стайл. Он тогда специально выбирал самое деловое из своего гардероба. Фирма же! Арсений же!        Шастун в совершенной гармонии добирается до офиса, заходит в здание, здоровается там с коллегами. Оксана налетает на него с приветственными обнимашками — они месяца два хорошо общаются, особенно часто в соцсетях. Он приобнимает в ответ и спрашивает, где Арсений. И только прикоснувшись к ручке двери его кабинета, у Антона сердечко начинает делать тук-тук сильно чаще. Ладони моментально потеют, а дышать становится сложнее. Но он заходит. И видит его, почему-то сидящего не на своём кресле, а на кресле напротив своего, то есть спиной к Шастуну. И…тасующего карты Таро?        Ладно, это не особо сейчас играет роль. Арсений не замечает, что кто-то зашёл, поэтому Антон ещё секунд тридцать просто стоит и смотрит. От вида этого человека перед собой он возвращается в реальность. И это именно то, что ему было нужно все эти недели — просто увидеть.        Теперь, точно осознав свои чувства, он спокойно может ощутить весь спектр эмоций к Арсению. И это ему нравится. Эти чувства ему нравятся. А если подтвердиться то, что они взаимны, то это же вообще разрыв сердца будет.

Son muchos años que pasaron

Sin robarte un beso,

Solo quiero un beso

Y por esa boca

No me importa ser ladrón.

      Антон делает два шага в сторону Арсения и произносит:        — На суженного гадаете, Арсений Сергеевич?