Партнёр

Середина марта, 

около восьми лет назад.

        Учительница по биологии заходит в кабинет и удивляется, включив свет и заметив единственного ученика.        — Шастун, ничего себе. Ты пришёл за… — она опускает взгляд на наручные часы, и её глаза округляются ещё сильнее, — …полчаса до начала первого урока?       Антон послушно кивает и возвращается к майнкрафту на телефоне. Удивлению Марины Ивановны есть оправдание: обычно он либо опаздывает, либо так опаздывает, что не приходит на первый урок и вовсе. Но сегодня он проснулся из-за странного сна в шесть утра, а заснуть уже не получилось. Сон был про пятна в темноте, а последняя фраза, после которой он проснулся: «Люди боятся темноты не потому, что боятся темноты. А потому, что боятся что-то в ней увидеть». Надо прекращать рубрику «страшилки» с пацанами.       Рядом с ним взрывается крипер, и оказывается, что громкость телефона на максимуме. Поэтому Антон дёргается, как и учительница. Женщина пару секунд странно смотрит, из-за чего он произносит неловкое «ой» и убавляет звук, а потом она уходит, оставив свой блокнот на столе.       В следующие полчаса кабинет потихоньку заполняется людьми. Шастун вспоминает, что его друзья, как и он, не любители приходить вовремя, и даже жалеет, что не решил опоздать специально.        Майнкрафт надоедает, а во что-то другое играть не хочется. Посему Антон блокирует экран, кладя телефон на парту, и лениво перемещается глазами по кабинету. За десять минут до звонка в классе находилась уже половина учеников: тройка Регины, Клавы и Ани, отличники Коля и Ваня, френдзона Лены с Эльдаром, лучшие друзья с пелёнок Зоя и Андрей и компания Ирины Мягковой, Маши, Славы и...Арсения.        Их компашка правда крутая. Те самые, которые и учатся хорошо, и развлекаться в свободное время умеют. Идеальные люди для Арсения. Как его бывший лучший друг, Антон правда очень рад, что тот сейчас с ними.        Шастун зависает, с поджатыми губами наблюдая, как Арсений смеётся. Поэтому дёргается, когда сзади кто-то налетает на него со спины и обнимает, обвивая руками шею. Его девушка, воодушевлённо улыбаясь, здоровается и присаживается на соседнее место. За парту сзади садятся Эмир и Лёша, начиная рассказывать какую-то треш-историю. Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково.       Шастун, конечно, слушает, но параллельно думает о том, как за несколько лет из самых близких друзей они с Арсением стали просто одноклассниками. Но с тоской вспоминает причину и свои действия и успокаивает себя тем, что так бывает. И это к лучшему, ведь теперь он Арсения точно не разочарует.

Настоящее время.

      Ему не нравится называть эти поездки «командировками». Просто выполнение просьб клиентов. В этот раз клиент, какая-то шишка — типикали — попросил лично проследить за отделкой и меблировкой дома своей матери в другом регионе.        Сейчас очередь исполнять просьбы, которые на самом деле приказы, его. Они с Серёжей ещё в самом начале договорились ездить в такие «командировки» по очереди.        Когда его папа тяжело болел, то уже всё подготовил и рассказал Антону, что акции «Касамиго» перейдут, естественно, ему. Но останавливаться только на этой фирме не нужно, ведь в любой момент может пойти что-то не так. Как оказалось, отец с его рождения откладывал деньги либо на учёбу, либо на собственный проект Антона. И за день до своей смерти он сказал, что тот может выбрать, что хочет, но образование это лишь отправная точка, а своё дело — гарантия. Антон тем летом, после выпускного, тяжело и усердно думал, пытаясь сделать правильный выбор. Сначала он нашёл варианты для дальнейшей учёбы, а потом начал искать идеи для работы, но вскоре понял, что один в этом возрасте не вывезет, и как только он задумался о человеке, который бы подошёл на роль бизнес-партнёра, сразу в голове всплыл Матвиенко. Шастун с ним связался, они встретились. Он сразу сказал, что пока что только думает, и Серёжа понял, но в ту же встречу предложил идеи и их реализацию. Всё так закрутилось, завертелось, что Шастун не успел оглянуться, а у них уже первые клиенты. И вариант с учебой уплыл.        Но на месяц зимой уезжать куда-то севернее своего родного города ему вообще не в кайф. Хотя есть плюс, он не один, ведь Вика родом отсюда и поехала за компанию, обещая помочь с проживанием. Правда, в данный момент она уехала повидаться к подруге, а Антон еле нашёл дом, в котором ему предстоит «работать», и очень надеется, что подруга про него не забудет.        Он уже поговорил с бригадой, дав им указания, и уселся на каком-то старом стуле в прихожей, который по ощущениям вот-вот развалится. Поэтому он старается не двигаться. И не заснуть.       Ехали они на поезде. И мало того, что он выпил перед поездкой, поспал четыре часа, так ещё и заснуть в поезде за всё время у него не получилось. Только подремать. И Антон рад бы обвинить в этом шумных соседей по плацкарту, но таковых у них не было почти весь путь. Проблема в том, что ему очень трудно и некомфортно засыпать где-то, помимо своего дома. И дивана Арсения, как оказалось месяц назад. Ну вот, мысли об Арсении опять завладевают его на девяносто процентов сонным сознанием.       Он удивительно хорошо помнит их первую встречу. Им было семь, и их семьи решили отпраздновать Новый год вместе. До этого события Антону было известно об Арсении только то, что он сын папиного друга по работе. За пару часов до курантов его мама привела Арсения в комнату Антона. Их родители готовили праздничный стол и разговаривали на кухне, а они молча сидели и испытывали явление, название которого ещё тогда не знали — неловкая тишина. Или не знал только Шастун, потому что Арсений выглядел как ребёнок, знающий намного больше, чем любой его ровесник — рубашка с брюками, уложенные волосы, серьёзный взгляд. А Антон с не причёсанными отросшими кудряшками, бегающим взглядом в футболке со спанч бобом и шортах. И будто без всяких разговоров было понятно, что общих тем они не найдут.        Мальчики так и просидели, пока родители их не позвали. Праздник Антону понравился — много вкусной еды, ощущение радости с последним курантом, прогулка по сияющему центру города. До этого Нового года после двенадцати обычно его укладывали спать, а тут он заснул только в середине ночи и по своей воле. А вот Арсений лёг спать, когда все начали собираться гулять. И как бы Антону не хотелось назвать его занудой, он был рад, что тот не пошёл, ведь испытывать неловкость он больше не хотел. И даже не возразил, когда Арсению разрешили лечь в его кровать, лишь бы поскорее избавиться от его общества.        Они с родителями уехали днём следующего дня, и больше Антон не хотел видеться с этим мальчиком. Родители у него классные, весёлые, а вот он… Однако вскоре этого мальчика перевели в его школу и класс, и так как Шастун тогда ещё не нашёл друзей и сидел один, Арсений, даже спросив разрешения, присел с ним. Так и началась их история. От вопросов по теме урока до хождения друг к другу в гости.        Антон устало усмехается воспоминанию и понимает, что чуть не заснул. На деревянном стуле. Видимо, заснуть в некомфортном месте получится, только если не спать несколько дней до. 

***

      Вика и правда помогла с жильём. Её родители сейчас в Турции, поэтому их квартира свободна. Она даже уговорила Артёма, её старого друга и поклонника, возить их по городу, когда он может. Так, за поездками от Вики до места «работы» и обратно, первая неделя прошла незаметно. Заметны были только резко изменившиеся не в лучшую сторону погодные условия. Почти каждый день минус десять и снег, который уже не тает, а оставляет слои. Но Антон любитель зимы из-за праздников, блестящих сугробов и отсутсвия всяких кусающих-летающих.       Помимо насекомых, в тёплых временах года есть и ещё один очевидный минус — жара. Вот этот вайб, когда ты долго гуляешь, ощущаешь уже десятый слой пота на теле, автоматически вытираешь лоб, чувствуешь жжение, а потом видишь своё красное лицо с облезшими кусочками кожи — благодать.        А из плюсов то, что можно просто взять и поиграть в футбол. Он был в таком восторге все одиннадцать лет школы, так как во время физры в апреле-мае и сентябре учитель часто отправлял их на школьное поле. Тут и команду искать не надо, и место хорошее. Все мальчики с восторгом бежали за мячиком и на поле, кроме трёх — Ромы, который был либо освобождён, либо ничего не делал, и Арсения с Эльдаром, которые предпочитали играть в это время с девочками в пионербол. 

Конец апреля,

шесть с половиной лет назад.

      Антон угнетённо шагает в направлении растянутой между двух деревьев сетке под смешки друзей. Всего-то случайное немного громкое «блять» из-за пропущенного гола, и всё, Станислав Сергеевич уже отправляет играть в пионербол с девчонками. Его девушка, конечно, радуется и сразу забирает его в команду к себе. Лена, из другой команды, подаёт мяч, игра продолжается, и в ней нет ничего интересного. Большинство не знают элементарных правил и боятся мяча, и имеется всего несколько выдающихся «игроков». А вот это уже было интересно. Точнее, один из игроков был интересен.       За всё время дружбы, хотя таковой нет уже три с половиной года, Арсений не рассказывал, что так хорошо играет. Он ловит все мячи, а все его подачи довольно-таки успешны. В его команде установлено правило «я» — один человек громко произносит это и ловит, чтобы пара или несколько не столкнулись или не упустили мяч из-за сомнений. И, скорее всего, поэтому эта команда выигрывает. Не то чтобы Шастун знает счёт, ему просто так кажется. Он немного залипает, наблюдая за тем, как ловко и уверенно Арсений играет. Всё равно делать ему нечего, он стоит в позиции, в которую мяч почему-то не попадает.       Команда Антона забивает, и оказывается, что счёт равный. Физрук кричит заканчивать, и одноклассники без слов решают, что сейчас будет последний бросок. Подаёт Арсений. Он без напряжения заводит руку с мячом за плечо и целится в центр части поля команды-соперника. Но переводит взгляд на Антона, лишь на мгновение, Шастун уверен, в его глазах мелькает хитрость, и он бросает в его сторону. Антон, совершенно не ожидав и застыв, как статуя, естественно, не ловит. Другие не ловят потому, что, наверное, думали, что он поймает. Арсений победно улыбается и ещё несколько секунд смотрит ему в глаза, а потом уходит в направлении входа в школу, как и остальные ученики. 

Настоящее время. 

      Этот взгляд у Антона в голове до сих пор отдаёт чем-то очень эмоциональным. Будто Арсений тогда в эту подачу вложил все свои пассивно-агрессивные чувства к нему. И именно поэтому он застыл, будто под действием силы Горгоны.        Сегодня четверг, выходной у бригады, а значит, и у Антона. Вика предложила съездить в клуб или к ее друзьям, но у него совершенно нет настроения. Поэтому они садятся на диван в квартире и включают какой-то музыкальный канал.       — Давай рассказывай, что у вас там с Арсюхой, — она произносит, поворачиваясь к нему.        — В смысле? — Антон фигеет от внезапности и неожиданности вопроса.       — Я честно пыталась убедить себя, что это не моё дело, что, ну, работаете и работаете вы вместе. Но ты какой-то не такой. И тут уже мой долг подруги — поговорить или хотя бы спросить.        — Да бля, — Шастун устало выдыхает, ведь откуда-откуда, а отсюда он подставы не ожидал. — Просто всё как-то сложно.        — Ты давай без драматичных статусов в вк. Рассказывай всё по порядку.        — Если рассказывать всё по порядку, то это надолго, — он отвечает, всё же надеясь на то, что подруга забьёт.       — Ну, постарайся по-быстрому.       — Ладно, — Антон собирает мысли в кучу, чтобы рассказать всё важное, ничего не забыв. — Знаешь же, что мы с ним лучшими друзьями были? — она кивает. — Стали мы ими из-за родителей. Наши отцы были давними друзьями, основали вместе фирму. На этом фоне мы с Арсением и сдружись. А потом у меня появился страх его разочаровать, поэтому… я это и сделал.       — Чё? — Вика в недоумении переспрашивает. — А, подожди, это когда вы перестали общаться?        — Ага. Я тогда подумал, что разочаровал его, и поэтому он не захочет больше общаться со мной. И чтобы не испытывать…боли? От его ухода, я просто перестал с ним общаться.        — Ты…придурок? — Вика в шоке произносит, а Антон закатывает глаза. — А разговоры для чего придумали?        — Да знаю я, что хуйню сделал. Но я же ребёнком был, — подруга приподнимает брови, безмолвно говоря: «Будто сейчас ты повзрослел и поговорил бы». — Слушай дальше. Ну, постепенно у нас появились новые друзья. У меня ещё и девушка, — теперь глаза закатывает и Вика. — И всё было бы ок, но… Знаешь, как многие думают, что вот с нового года или четверти начнут учиться лучше, но этого не происходит, — она понимающе кивает. — Так вот, у меня так было с Арсением. Я каждые каникулы думал, что вот теперь я перестану думать о нём, что прошло уже много времени, что ничего не исправить, что всё очень изменилось. Но с каждым выходом на учёбу, как только я видел его, понимал, что нет. В старших классах я вообще потерял контроль над этим. Я просто смотрел и зависал, пока он не заметит...       — Погоди, ты…зависал? — Вика аккуратно спрашивает.       — Ну, да. Бывает же так. Взгляд падает на человека, и ты вообще не можешь отвести его. Хочется смотреть, замечая детали, или касаться… — Антон спокойно говорит, но видит округлившиеся глаза подруги и начинает сомневаться. — Бывает же…?       — Ну, — она хочет что-то сказать, но передумывает. — Ты лучше расскажи про ту заваруху на тусе у Матвиенко.        — А…эм, — каждый раз эта тема будто застаёт Шастуна врасплох, выбивая все адекватные мысли. — Ну, я его поцеловал…в туалете, да. И…эм…все узнали.        — От тебя?        — Ну, Арс подумал, что да, как и все остальные. Но об этом позже. Это была прям жирная точка в наших взаимоотношениях. Школа закончилась, у нас с Серёжей появилась контора, и всё так и должно было оставаться. Но в конторе начался кризис, и я, дабы был запасной вариант, решил вникнуть в дела фирмы, которая к тому моменту уже перешла к нам с Арсением. Он сначала вообще не понимал меня, но со временем вроде привык. А потом пришла Ира.       — В смысле, «пришла»?        — Ну я, можно сказать, одолжил ей свои акции, — он отвечает, отмахиваясь.       — Нахуя?       — Да неважно. Это мои загоны. Она начала хорошо общаться с Арсом, и меня это выбешивало, ибо…она рассказала всем про поцелуй, а не я.       — Ахуеть. А я ещё сомневалась на счёт своего отношения к Кузнецовой. А она всё-таки стерва.        — Ну не суть, — Антон усмехается, как и всегда, удивительно совпадающему отношению Вики и Арсения к его бывшей девушке. — Я Ире предъявил за это, она потом вроде исчезла. Но что-то случилось с Арсением. Я спросил, и оказалось, что у него ко мне вопросы. Ну я ответил, рассказав про свой этот страх его разочаровать.       — А он что?       — А он сказал, что я придурок, — Вика смеётся, а Антон вновь закатывает глаза. — Я, конечно, потом извинился. Но всё равно чувствовал, что что-то не так, и нам надо поговорить. Вот и пришёл к нему вечером, — у неё удивлённо поднимаются брови. — Не подумай, это и раньше случалось. Один раз, — на её лице начинает проявляться ухмылка. — Ты сказала короче рассказывать, я и стараюсь так и по фактам. Мы сидим, выпиваем, и тут тема зашла об этом моём страхе. А Арс такой берёт и говорит типа «разочаровал ты меня только тем, что всем рассказал о поцелуе, но так как это неправда…». Я ахуел.       — Он знал?! — Вика в таком же ахуе спрашивает.       — Ира ему рассказала после моей ей предъявы. Он спросил, почему я не рассказал. Я ответил, что это бы ничего не изменило. И тут, внимание, он такой: «Это бы дохуя изменило для влюблённого в тебя человека».        — Он в тебя влюблён?!        — Да, был, — он поправляет, кивая и до сих пор не осознавая этот факт.       — Ахуеть! — девушка встаёт с дивана, делает пару медленных задумчивых шагов, вскоре успокаивается и садится обратно. — Хорошо, а ты что?       — А я в ахуе. Не, ну ты представь. В общем, я понял, что мне нужно подумать, и собрался уходить. Но мы встали одновременно…лицами друг к другу… Короче, чуть не поцеловались, — Вика, кажется, перешла грань ахуя, преисполнилась в нём и никак не выражает эмоции. — Я пошёл к выходу, но он меня остановил и сказал, что я могу остаться. Но я в таких эмоциях был, что начал ему предъявлять типа чего он мне всё ещё помогает после всего, что я натворил, и сейчас хорошая возможность не сближаться. А он ответил, что никогда такого не будет, и просто не хочет меня пьяным куда-то отпускать. Но так как утром у меня был поезд, домой мне всё равно нужно было. Ну он вызвал такси, так как у меня телефон разрядился, и сказал, что мы никогда не будем чужими. Вроде всё.        Вика ещё двадцать секунд просто смотрит, пытаясь всё осознать, а потом делает вдох-выдох и начинает:       — Лааадно. У меня есть пару вопросов, — Антон кивает, ожидая. — Почему ты его поцеловал?        — Не знаю…        — Да в смысле «не знаю»?!       — В прямом! Я бухой был, мы одни оказались в закрытой комнате, маленькая дистанция… Просто захотелось... — он объясняет, по-тихоньку сдуваясь, как шарик.       — Понятно. Ещё один. Ты притворяешься или реально не думал о чувствах к нему?        — В смысле? Ну, естественно, я что-то чувствую. С нашей-то историей, — он нервно усмехается.       — Я имею в виду…ну…влюблённость там, — она уточняет, а у Антона совсем чуть-чуть начинает всё плыть перед глазами.       Он сначала отводит взгляд, а затем поворачивается всем корпусом в сторону телевизора и уставляется в одну точку. От такого точного осознания будто кроет, и голова немного кружится.        — Стой, серьёзно? Ты никогда не задумывался об этом?        — Ни разу, — Шастун тихо и отчуждённо отвечает.        — Ну не мог же ты залипать на него без причины. Так же, как и поцеловать. И ещё этот недавний случай…       Блять.       — Не мог. Но что-то мне подсказывает, моё подсознание давно уже всё понимает. Только мозг решил, что мне эта информация нахуй не нужна, — Антон нервно смеётся и падает лицом в ладони, а Вика аккуратно кладёт ладонь на его плечо. — Блять. Это же всё объясняет! И мой страх потерять его, и желание смотреть, касаться, поцеловать. Всё! 

Конец декабря, 

около пяти лет назад.

      Каждый раз он говорит, что не собирается напиваться в хлам. И каждый раз оно как-то само получается. Ну правда, надоело уже.       Обычно они своей довольно большой компанией из десяти человек ходят к кому-то на такие тусовки. Иногда к ним присоединяются другие одноклассники и знакомые. Но сегодня всё иначе; Серёже пару месяцев назад на день рождения родители подарили двушку, и тогда у него возникла идея — собственная новогодняя вечеринка в собственной квартире. Эти пару месяцев он старался хорошо вести себя, усердно учиться. В общем, не лажать и быть паинькой, чтобы родители разрешили воплотить эту идею. Всё получилось, и Матвиенко на радостях пригласил всех, кого только мог, и вскоре начал жалеть об этом, ибо и квартира для такого количества людей маленькая, и на алкоголь тратиться больше. Но беспокоился он зря; людей пришло, конечно, больше обычного, но места всем хватает, как и алкоголя.        Пятерых из посетителей сего мероприятия он позвал раньше, чтобы те помогли с встречей остальных и со смешиванием некого пунша из водки и сока, который затем разливался по стаканчикам. Антон был одним из этой пятёрки и начал выпивать ещё на этапе приготовления этих недококтейлей. А потом, когда народ начал по-тихоньку подходить, он увидел, с какой скоростью стаканчики исчезают со стола, и внутренняя жадная жаба заставила его пить быстрее, чтобы он успел взять больше стаканчиков.        Он точно помнит шестой стаканчик с Рустамом, потом было ещё два во время разговора с Лёшей и Эмиром, следующий — на брудершафт с Макаром, и ещё один он допил только что. Сейчас он в той стадии опьянения, когда речь излишне громкая, движения порывистые, координация ухудшается и немного подташнивает. Из-за последнего Антон решает пойти в самую дальнюю комнату — кухню. Потому что там вряд ли кто-то есть, можно будет приоткрыть окошко, подышать свежим воздухом, покурить… нет. От мыслей о курении ещё сильнее подташнивает.        Шастун идёт по коридору, левой рукой ведя по стене, чтобы точно не упасть, и видит знакомую фигуру. Арсений стоит и задумчиво смотрит в окно на закат, попивая что-то алкогольное из кружки. Эта картина перед глазами напоминает сохранёнку из вк, и Антон даже хочет сфоткать, но Арсений замечает его.        Он проходит на кухню и встаёт напротив, оперевшись на кухонную гарнитуру. Арсений смотрит ему в глаза, как-то чересчур напряжённо выдыхает, поднимает стакан и выпивает содержимое. Антону хочется что-то сделать. Маленькая частичка трезвости в нём пытается его остановить, но уже поздно. Он делает шаг к Арсению, перехватывает кружку и выпивает оставшееся там вино. Это вот тот поступок, который ты совершаешь, нормально не подумав, а в следующую же секунду жалеешь. Но он не жалеет, чего не сказать о той его трезвой частички. Он только пытается сдержать победную улыбку, потому что даже в таком состоянии понимает, что будет выглядеть, как ребёнок.        Арсений, разумеется, в ахуе, но, ничего не сказав, тянется за бутылкой.        — Тебе не хватит? — Антон только раззадоривается.       Если бы кто-то спросил это у него, он бы послал этого человека далеко и глубоко. Но Арсений терпеливее.        — Нет, — он коротко отвечает и наполняет кружку.       — Пойдём, — Антон забирает кружку и ставит на кухонный стол.        Он совершенно не знает, что делает. Но сопротивляться этому глупому озорству невозможно. Антон приводит Арсения в туалет, еле как успев нажать на клавишу включателя света.        — Что ты делаешь? — Арсений спрашивает, теряя терпение, и от этого Антону почему-то приятно. Будто очень сильно хочется вывести того из себя.        — Тебе станет плохо от смешивания градусов, — Шастун удивительно быстро находит адекватное оправдание своим действиям.        — Тебе не станет? Я как-нибудь сам разберусь с самочувствием, — Арсений возмущённо обводит его взглядом и подходит к двери.        — Прекрати, — Антон разворачивает к себе лицом и щёлкает щеколдой, запирая дверь.       Он видит, как Арсений почти задыхается от возмущения. И где-то глубоко внутри Антону безумно стыдно, но сейчас ему лишь сильнее ударяет в голову какое-то сумасшествие.        — Выпусти, иначе я подумаю, что ты хочешь изнасиловать меня, — он произносит с нервным смешком.        Антон хочет сначала усмехнуться, но ощущает что-то на миг загоревшееся внутри (не про изнасилование, нет, но...). Стыд за это чуть отрезвляет его. Он очень старается не понимать, что это было.        — Просто не хочу, чтобы ты изблевал всю квартиру из-за того, что не успел дойти, — Антон произносит уже более ровным тоном.        Арсений пару секунд смотрит всё ещё с возмущением, но потом будто что-то осознаёт, и это возмущение блекнет на фоне напряжённости.        — Я уж как-нибудь сам с этим разберусь. Отойди, пожалуйста, — он пытается оттолкнусь Антона от себя, но безуспешно.       — Ты не успокоишься? — Шастун прижимает его ещё сильнее и удерживает руками, сам не понимая, зачем, и что им руководит.        — Нет, — Арсений произносит ему в лицо.       Вот в этот момент что-то случилось. Когда Антон почувствовал его горячее дыхание на своей коже, увидел что-то гипнотизирующее в его глазах, случайно опустил взгляд на его губы и поцеловал.        Антону не нравится целоваться, ведь это просто прикосновения губ, поэтому он редко это делает. Но сейчас поцелуй ощущается иначе. Он бы свалил это на алкоголь, но и с Ирой он часто целовался в подобном состоянии, и такого не было. Ему…нравится. Очень. И теперь он, кажется, понимает постоянно слипающихся на четвёртом курсе Лаванду Браун и Рона Уизли. А возможно, дело в том, что он целует парня… Арсения.        Стоп, блять. Это Арс. Какого хуя он его целует?        От осознания Шастун вновь чуточку трезвеет и понимает, что они уже отошли от двери, а его руки как-то сами притянули Арсения ближе.       Антон обрывает поцелуй, неуверенно смотря в глаза Арсению. Но тот так уверенно и без каких-либо сомнений кладёт ладони на его щеки и притягивает, вновь целуя. 

Как нам друг без друга

Прожить и дня?

Капкан - ты самый опасный

Для меня.

Для меня, для меня.

      Из колонки, которую Серёжа еле выпросил у Регины играет Мои, а у Антона что-то происходит внутри. Он знает, что потом забьёт или забудет, но сейчас он позволяет себе затонуть в этом. Чувство, будто ты в невесомости — левитируешь в тёплом и уютном месте, а внутри так спокойно и бесконечно радостно. 

Я разгадаю тебя, как судоку:

По вертикали, горизонтали, сбоку.

Как пластырем тобою раны клею.

Как классно,

Ведь ты - моя панацея.

      Вот только вернувшись с розовых облаков, никакого спокойствия он не чувствует. Прошла уже третья волна мурашек, сердце стучит, как бешеное, а воздуха мало. Антон думал, что трудности при дыхании во время поцелуя это миф, но… Наверное, такое ощущение, скорее, из-за эмоций, нежели из-за нехватки кислорода в лёгких.       Но не смотря на всё это, Антону так сильно хорошо, что он сильнее сжимает бока Арсения, прижимая ещё ближе к себе. И тут в голове мигает табличка с большими красными буквами «опасно» — стояк уже точно будет перебором для сегодняшнего вечера.        Он не думает о том, что будет после, потому что знает ответ. Разум снова решит забыть эмоции, закинув их в огромный сундук связанных с Арсением заглушённых эмоций. В этот момент Антон уверен в том, что чувствует. Но знает, что спустя какой-то короткий промежуток времени после того, как это закончится, он подумает, что ошибся. И ему будет так неловко, что он просто сделает вид, что не испытывал этого. Но эти чувства всегда будут с ним и когда-нибудь, когда он всё сам полностью осознаёт, сундук откроется.        Арсений разрывает поцелуй, повернув голову в сторону двери и голосов за ней. Антон же сначала с игривой улыбкой смотрит на сложно думающее лицо Арсения, а потом начинает легкими касаниями губ целовать его шею.        — Шаст-Шаст, погоди, — тот выдыхает последнюю букву с подобием стона, так как в ту секунду Шастун увлёкся и слегка прикусил кожу.        Он отрывается от шеи Арсения и встречается с ним взглядом.        Близко. Непозволимо близко.       — Я сейчас аккуратно выйду, и если рядом никого не будет, то постучу, и ты выйдешь через секунд десять, хорошо? Надеюсь, у нас не будет проблем из-за этого, — Арсений, как обычно, хоть и пытается показать, что всё контролирует, но в глазах виден огонёк.        Тот огонёк, который загорался у него в глазах в самые прекрасные моменты их дружбы. Огонёк, который появлялся на взгляды и залипания Шастуна в последние годы. Огонёк, который горел, когда Арсений сейчас решил поцеловать его.        Антон заторможенно кивает и хмыкает, а потом произносит:       — Твой язык решит все проблемы.        Арсений на пару секунд потерял этот свой контроль, еле заметно смущаясь, но собрался и вышел из туалета, а потом постучал. Антон, позволив себе ещё полетать и опереться на стену спиной, стоит и смотрит на потолок с таким выражением лица, будто только что случилось что-то пиздец счастливое. Ну или будто накурился.        Он выходит из туалета не через десять секунд, а через минуту, когда пульс и дыхание успокаиваются.       — Эй, Шаст! — откуда ни возьмись появляется Серёжа.       Антон понимает, настолько не контролирует координацию, что даже не заметил друга и врезался в него.       — Серёг, прости, — он пытается сказать внятно, но получается так себе.       — Ты чего это? Всё ок? — взгляд Матвиенко в миг становится обеспокоенным, и он пытается рассмотреть что-то в глазах Шастуна. — Так, пойдём-ка со мной, — видимо, что-то в них увидев, он произносит и тащит друга за локоть на кухню. Антон со слипающимися глазами еле шагает. — Что случилось? Это ты в туалете на полчаса засел? — Серёжа спрашивает, когда присаживает друга на стул и садится на соседний.       — Прикинь… Бля, я точно буду жалеть о том, что кому-то рассказал. Но короче, мы с Арсением только что целовались, — он отвечает почти шёпотом, интонацией показывая, что это ахуеть.       — А, — брови Матвиенко поднимались так высоко, что Шастуну казалось они сейчас дойдут до линии волос, а потом и до прикольной кички, которую тот начал делать недавно, после неудачного бритья висков на спор.        — Но скоро уже мой мозг это забудет, — не дожидаясь нормального ответа друга, он уверенно произносит, отмахиваясь.       — Чего? — недоумение на лице Серёжи такое забавное, что Антон смеётся.        — Да это уже база, знаешь, — просмеявшись, он начинает объяснять. — Каждый раз, когда я осознаю свои чувства к нему, через какое-то время мой мозг, — он тыкает указательным пальцем в висок. — Решает, что это какой-то ужас и забывает это осознание. Прикол, да?        У Серёжи уровень непонимания достигнул высочайшей точки, поэтому он решает не относится к этим словам серьёзно.       — Ладно… Слушай, я не знаю, как реагировать, если честно.       — Да и не надо никак. А то сейчас начнётся какая-нибудь гомофобная хуйня. Я поделился, потому что знаю, что потом уже не смогу.       — Не, Шаст, мне вообще похуй, кто с кем сосётся и ебётся. Я просто вижу твоё состояние сейчас и… переживаю, — он обеспокоенно проговаривает.       — Не надо. Лучше расскажи что-нибудь про себя, — Антон вновь отмахивается, в глубине сознания понимая, что тоже переживает, и что это всё вообще не нормально.        — Ну, — Серёжа смиряется и пытается что-то вспомнить. — А, мне Юля типа в чувствах призналась.       — Что?! — у Антона так резко переключаются эмоции, что голова начинает болеть. Хотя, наверное, это всё же от выпитого алкоголя. — Топольня? — Серёжа кивает. — Ахуеть. Погоди, она же…ну, в девятом, — от снова кивает, но уже как-то печально. — А ты что?       — А я…да ничего. Сказал, что мне надо это всё это обдумать. Ну вообще…она мне как бы нравится.       — «Как бы нравится» это как «ну она ничего так» или прям вот нравится?        — Год уже где-то, — он с грустью произносит, делает глубокий вдох и дополняет: — Думаю, второе.       — Мда, — Шастуна отрезвляет теперь и это, поэтому уже легче подобрать слова. — Это немного рискованно, Серёж, ты и сам понимаешь. Но если ты уверен в своих чувствах, то почему нет?        — Ага, — он произносит и ненадолго задумывается. — Ладно, пошли уже обратно.        Антон согласно кивает, они встают и возвращаются в главную комнату тусовки. Некоторые люди как-то странно на него оглядываются, но он не придаёт этому значения.

***

      Ему по-любому что-то подсыпали в какой-то стакан. Скорее всего, в третий, который передал Серёжа. На него он не думает, конечно. Ему он доверяет. Но те, кто это сделал, ещё те уроды.       С этой мыслью он просыпается, выпивает стакан воды, приготовленный с вечера, а потом бежит до туалета и сидит там ещё пару часов, уведомляя друзей, что сегодня в школу не пойдёт. Хорошо, что мама понимающая. Когда Антон ей позвонил и всё объяснил, она ответила, чтобы он поправлялся, и что сама уведомит классную руководительницу. А вот от друзей приходили странные ответы: «Ок, не умирай там. А что по поводу вчерашнего?», «Шаст, это правда?», «Отъебитесь от Антохи. Понятно же, что он точно не помнит, какую хуйню вчера сделал» и тому подобное.        До него совсем недолго доходит, о чём это они. И так же недолго доходит то, что будет дальше. Но он не позволяет себе впадать в отчаянье. По крайней мере, сейчас. Надо понять, кто это сделал. Арсений — точно блять нет, делать ему нечего. Серёжа — нет, потому что нет. Кто-то мог увидеть, что сначала вышел Арсений, а потом он. Но вроде никого рядом с туалетом в то время, как он выходил, не было. Он пересёкся взглядами с Ирой, но у них что-то типа паузы, поэтому он быстро отвёл взгляд… А ещё она единственная, кто ничего не написал по этому поводу. Догадка неприятным разочарованием поселяется в голове. Но её ещё надо будет как-нибудь проверить.        Антон чувствует, что его больше не тянет блевать каждые десять минут, аккуратно встаёт и возвращается в кровать.        Ну а теперь можно и в отчаянье.