Партнёр

      Арсений такое только в фильмах видел и до сих пор не привык к тому, что это иногда и его реальность. Проверка списка приглашённых девушкой-хостес на входе, большой зал с шикарной люстрой, официанты с подносами с бокалами шампанского, столики с закусками, влиятельные тётеньки и дяденьки в костюмах и вечерних платьях.       На такие мероприятия «Касамиго» стали звать около десяти лет назад благодаря очень успешному проекту, засветившемуся на телевидение и в сми. Арсения, как руководителя, приглашают только на Новый год. Однако он уверен, что эти элитные тусовки устраивают чаще, чем раз в год.       Обычно Арсений приходит минут на сорок для галочки, беседует со знакомыми и незнакомыми, выпивает пару бокалов шампанского и уходит. Но в этот раз пригласили и Шастуна, и что-то Арсению подсказывает, что сегодня, как и всегда, когда этот человек присутствует, всё пройдёт не как обычно.       К ним почти со входа начали подходить владельцы и владелицы различных компаний, и все хотели познакомиться с Антоном. Это не удивительно, ведь тот — наследник одного из двух учредителей, который по неизвестной никому причине объявился совсем недавно. Они своими аристократичными формулировками пытались разузнать как можно больше информации. И Шастун, на удивление, не растеривался и отвечал на всё, что ему удобно. А на то, что не удобно, аккуратно уходил от ответа. Даже его обычная речь, которую не назвать подходящей для таких светских бесед, вполне подходила для них сейчас. Видимо, у него тоже есть своеобразные контролирующие речь режимы.        Антон, повторив за Арсением, берёт бокал шампанского, и проходит за ним же к свободному столику. К ним тут же подходит пара, которая организовывает эти мероприятия. С ними Арсений хорошо знаком. Ещё будучи ребёнком, он узнал, что они просили помощи у его отца в деле. Тот помог, и уже через пару лет их юридическая фирма стала одной из самых успешных в стране.        — Арсений, здравствуй! — произносит мужчина в костюме в клеточку, а женщина рядом с ним сдержанно улыбается в знак приветствия.       — Здравствуйте, Владислав, Наталья, — Арсений отвечает, пожимая руки знакомым.        Арсений до сих пор не знает, как к ним обращаться. Казалось бы, они знакомые лица, что подразумевает «вы». Но разница в возрасте всего лет семь.       — Вы же Шастун… Антон, да? — Владислав спрашивает, переведя взгляд на того.        — Да, а вы…? — отвечает Антон, приветственно кивая паре.       — ООО «Два Зонта», — продолжает за него Наталья, сложив руки на талии.        — О, приятно познакомиться.        — Взаимно, — мужчина сдержанно улыбается, а затем переводит взгляд на отпившего из бокала Арсения. — Арсений, только не налегай, как в тот раз.       — «Как в тот раз»? — Шастун заинтересовано произносит, выгибая бровь, а Арсений напряжённо вздыхает.       — Арсений же у нас азартный человек. Вот он пару лет назад, выпив чуть больше, чем желательно, поспорил со мной, что не сможет весь оставшийся вечер разговаривать только стихами, — усмехаясь, объясняет Владислав.       — Ничего себе… И как? — изумлённо проговаривает Антон, смотря на своего партнёра, который ещё не настолько пьян, чтобы без стыда слушать пересказ этой истории.       — Как-как… Он сжульничал и говорил стихами известных поэтов, хотя изначально идея была в том, чтобы красиво рифмовать! — Мужчина с шуточным презрением отвечает.        Антон продолжает с сильным удивлением смотреть на Арсения, который уже собирается перевести тему. Но тут Владислава внезапно озаряет:       — Слушай, а расскажи что-нибудь сейчас.       — Ну нет, у меня не такой…настрой, — нервно усмехаясь, Арсений пытается отмазаться.       — Да ладно тебе! Что-нибудь из простого, — подхватывает женщина, настаивая так, что у него и выбора-то нет.       — Ладно, — Арсений измученно выдыхает и делает вид, что пытается что-то вспомнить, но одно всегда стихотворение сразу всплывает в памяти:

«Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем…

      Арсений вдруг осознаёт, как строчки откликаются где-то, что называют «сердцем» или «душой».

…Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог любимой быть другим»

      — Вау. Вот как у тебя это получается? Так завораживающе рассказывать без подготовки, — восхищённо говорит Наталья, когда её муж с уважением хлопает несколько раз.        Арсений лишь усмехается, опуская взгляд. Ему многие говорили подобное: учителя, родители, знакомые. Он не старается вообще-то. Само как-то выходит.        — Знаете, я сейчас вспомнил, что в школе он так же завораживающе рассказывал стихи, когда нам их задавали. Прям вот слушаешь и от всего мира отключаешься, — проговаривает Антон с тёплой улыбкой.       — Вы вместе учились? — женщина удивлённо спрашивает, и Шастун кивает.       — Наши отцы ведь дружили, вот так и...получилось.       — Точно! Совсем забыла об этом, — Наталья произносит и незаметно поправляет пояс платья-русалки.       — Вы упомянули, что Арсений азартный. Разве? — вспомнив, Антон интересуется.       — Конечно. Я не совру, если скажу, что довольно много раз оказывался участником игры или спора с Арсением. И всегда он либо побеждает, либо не принимает участия совсем, — Владислав спокойно отвечает, а потом делает вид, что рассказывает «по секрету»: — И я уверен, что во втором случае все только рады.        — Ага, — Шастун ошеломлённо произносит, медленно кивнув, переводит взгляд на Арсения и с многозначительной улыбкой говорит: — Я узнаю о вас всё больше и больше интересного, партнёр.       Арсений не знает, что ещё сказать. Кажется, пара заметила нотки чего-то…личного в реплике Антона, и надо бы что-то с этим делать. Однако он решает поступить так, как часто поступает его партнёр — сбежать.       — О, Михаил подошёл, — будто бы только заметив ещё одного знакомого, Арсений вдруг произносит. — Отойду с вашего позволения.       Он кивает Владиславу и Наталье, старается не смотреть на Шастуна и направляется в сторону знакомого застройщика.        Пробыли на этой светской встрече они около часа. Спустя минут сорок, когда все знакомые и незнакомые уже перезнакомились, началась игра типа «Что? Где? Когда», но Арсений просто наблюдал, так как был не в настроение. Как, похоже, и Шастун. Он вообще после беседы с той парой ходил весь задумчивый. До такой степени, что пару раз не откликнулся на обращение. И Арсения a little bit пугает то, что это может быть из-за только что им узнанной информации.       Ещё он, кажется, впервые видел Антона прям в костюме-тройке. Максимум, в брюках и рубашке. А сейчас помимо них чёрный пиджак, жилет и уложенные к затылку волосы. Хоть влюбился Арсений в него в футболке и джинсах, такой образ становится причиной неких…интересных мыслей. И это его пугает тоже.        Холодный ветер морозит лицо, и Арсений прикрывается шарфом, когда выходит из здания. Антон сказал, что выйдет чуть попозже, поэтому Арсений стоит на «крыльце» и ждёт, смотря на пока единственную видимую звезду. Каждый раз, когда уезжает за город, он изумляется тому, что там их целое множество. Даже со знанием того факта, что в городе их просто не видно из-за освещения, заполненное звёздами небо завораживало.        Сзади слышится звук открытия двери. Арсений не оборачивается. Шастун равняется с ним, и они почему-то стоят на месте и никуда не шагают. Антон делает вдох и намеревается что-то сказать, но Арсений прерывает, всё ещё не смотря на партнёра:        — Не начинай. Ты сам понимаешь, почему.       — Что? — Шастун с опешившим взглядом поворачивается в его сторону. — Нет, Арс. Не понимаю. Я вообще очень много чего не понимаю, как оказалось, — он проговаривает, а потом чуть смягчает тон:  —Объясни мне, пожалуйста.        — Ну блять, Антон, я был влюблённым школьником. Естественно, я всегда поддавался тебе. Даже когда совсем не хотелось, — Арсений наконец смотрит на него, раздражённо проговаривая.       Он сам не ожидал, что это будет так нервировать его, но да. Арсений надеется, что Шастун не будет больше спрашивать ничего, связанного с его чувствами. Потому что это, оказывается, выводит из себя. Скорее всего, за этими эмоциями прячется неловкость, которую точно не хочется показывать.        — Всё? Поехали?       Антон утвердительно мычит в ответ, и они сходят по лесенкам к такси от организации, на котором приехали сюда. В пути Арсений замечает, что Антон до сих пор какой-то задумчивый.       Вот о чём он там думает?        Он надеется, что не о его чувствах. Но, вероятно, о них самых. Арсений снова бесится, ведь почему Шастун не может подумать об этом когда-нибудь потом? Находиться относительно долгое время почти наедине с человеком, который не так давно узнал о твоих чувствах не очень-то и комфортно. Хоть и узнал Антон о том, что они были в школе, это всё равно смущает. А что мешает ему подумать, что чувства у Арсения есть и сейчас.       Ни-че-го.       Впрочем об этом Антон и думает. Его, мягко говоря, удивил факт азартности Арсения. И, кстати, нисколько не обидело то, что он ему всегда поддавался. Наоборот, он еле сдержал умилённую улыбку. И еле сдерживает себя сейчас от довольной улыбки из-за того, что Арсений, возможно, влюблён и на данный момент. Тот и в первый раз своего признания, и в этот говорил неточными формулировками.        «Для человека, влюблённого в тебя по уши, это бы что-то да значило»       «Я был влюблённым школьником»       На первый взгляд это вполне себе про прошедшее время. Но если разбирать эти формулировки глубже, то ведь...нет? В этих предложениях лишь факт того, что тогда (!) он был влюблён, и отсутствует отрицание того, что в настоящее время это не так. Антон, конечно, всё равно очень сомневается и не считает это прям весомым аргументом взаимности своих чувств, однако позволяет себе думать, что это так. И это пиздец (приятно). 

Около шести лет назад, 

середина декабря.

      — Так, я вам задавала стихотворение Фета, да? — произносит учительница, как только звонок из колонок-громкоговорителей в коридорах утихает.       Класс неохотно утвердительно мычит, и Ирина Викторовна даёт им пять минут на повторение. Арсений уже хочет побыстрее рассказать, ибо сидеть в тревожности, ожидая своей очереди — так себе перспектива. Наконец учительница объявляет, что время закончилось, и он сразу тянет руку; выходит, называет, как полагается, фио автора и название из первых строчек и начинает:

«Я тебе ничего не скажу,

И тебя не встревожу ничуть,

И о том, что я молча твержу,

Не решусь ни за что намекнуть…

      Внутри что-то дрожит. Да и снаружи тоже, но это от волнения, появляющегося каждый раз в подобных ситуациях. А вот внутри…строчки откликаются. 

…Целый день спят ночные цветы,

Но лишь солнце за рощу зайдет,

Раскрываются тихо листы,

И я слышу, как сердце цветет…

      Ирина Викторовна задала взять любое стихотворение Фета из двенадцати строчек, что очень удобно. Ведь намного комфортнее учить стихотворение, которое понравится. Арсений ещё пару недель назад, как только это задали, нашёл стих. Оно чем-то зацепило, и он в тот же день его выучил. Теперь понятно чем.

…И в больную, усталую грудь

Веет влагой ночной...я дрожу,

Я тебя не встревожу ничуть…

      Он всегда смотрит куда-то в потолок или на стену, когда рассказывает стихотворения. Но на последних строчках взгляд сам как-то находит Антона. 

…Я тебе ничего не скажу»

      Шастун, оказывается, внимательно слушает. Их взгляды пересекаются всего на пару мгновений, но Арсений чувствует будто разряд тока. Он поворачивается к учительнице, и когда та произносит «Садись, пять», кивает и проходит за своё место.        Руки дрожат, ноги подкашиваются, а на лице лёгкий румянец. Но это всё ничто по сравнению с тем, что творится внутри. Там столько различных эмоций, что разорваться можно. И заплакать. Но как только Арсений ловит эту мысль, решает взять себя в руки и успокоиться.        Слава, сидящий с ним за партой, пытается выучить стихотворение с начала урока и просит Арсения проверить его. На это он и отвлекается, потихоньку расслабляясь.

Настоящее время.

      Чем меньше дней до нового года, тем быстрее они проходят. Только недавно был конец ноября и тот драматичный разговор с Шастуном, а уже всё — четыре дня до первого января.        Арсений пытается придумать, что подарить Антону. Он в таком отчаянии, что забивает в поисковой строке: «Что подарить партнёру по работе, в которого влюблён». И тут же нервно усмехается, из-за чего ловит два непонятливых взгляда.        Антон автоматически поворачивается на звук смешка и выгибает бровь в недоумении, но почти сразу же отводит взгляд, вновь залипая на царапину на столе в переговорной. Он придумал, что подарить. Но сильно сомневается, норм ли это вообще. Ангел на левом плече говорит голосом Арсения: «Шастун, лучше что-то нейтральное». А демон на правом почему-то голосом Серёжи: «Давай! Идея-то прикольная!».       Серёжа же тоже над кое-чем раздумывает. И в момент, когда Арсений мысленно решает, что подберёт подарок, когда пойдёт прогуляться в торговый центр, и поднимает взгляд, встречается им со взглядом друга, который, кажется, придумал вселенский заговор.       — Антон, а ты как нг будешь праздновать? — Матвиенко спокойно спрашивает, убрав ухмылку со своего лица.       — Я? — Антон отчуждённо переспрашивает, выныривая из своих мыслей. — Да не думал даже, кстати. Если никто никуда не позовёт, то с мамой, наверное.       — А давай с нами, — Серёжа произносит, кивнув в сторону Арсения.       Тот уже испепеляет взглядом человека, которого ещё пару секунд назад называл лучшим другом.        — Эм…ты уверен? — очень сомневаясь, спрашивает Шастун.        — А почему нет? — Матвиенко невинно жмёт плечами.       — Мы с Антоном? — вдруг произносит Арсений скептично.       — …На Новый год? — подхватывает Шастун.       — …В твоей квартире? — заканчивает Арсений.       — Да вы чё!? — с усмешкой Серёжа восклицает.        Антон с Арсением встречаются сомневающимися взглядами, потому что...потому что.       — Ну, Шастун! — Матвиенко говорит со многозначительными взглядом и улыбкой.        Взгляд Антона меняется, он кое-то осознаёт и затем произносит, сдерживая улыбку:       — Ну, если Арсений не против, то…       — Ладно, — поднимая руки в сдающемся жесте, произносит Арсений на выдохе.       Они, засев в переговорной по разным углам рабочего стола ещё на двадцать минут, договариваются о времени встречи и о том, кто что приносит из еды и напитков. А потом Серёжа и Антон уезжают по каким-то их очередным делам, и Арсений решает зайти к юристу.

***

      Как же невыносимо неприятно болит.       В последнее время градус плавает около нуля, но почему-то всё равно холодно. Хотя, наблюдая прогноз на первую неделю нового года с минус тридцатью, хочется радоваться тому, что сейчас.        Вчерашняя беседа с юристом прошла спокойно, как Арсений и ожидал: он давно подозревает, что именно Стас «делится» информацией по работе фирмы с его отцом. Он работает тут почти с самого начала, всегда хорошо общался с Сергеем, а вот с Арсением как будто бы не очень. В недавний визит отца они, как, видимо, думали, незаметно переговаривались в кабинете. Арсений ни в чём не был уверен, но решил рискнуть и поговорить об этом в ближайшее время. Ничего страшного в этом нет, но всё же ему почему-то всё равно немного неприятно. Однако он осознаёт, что это не из-за Стаса и его крысятничества, а из-за чрезмерного контроля отца. Тот ведь может просто поинтересоваться у сына, но почему-то выбирает другой путь. Юрист ничего не отрицал, говорил вполне спокойно и хорошо аргументировал свои действия. Да и Арсений не докапывался, просто хотел разузнать, верны ли его предложения.       В любом случае, это сейчас вообще пустяки. Больше всего его в данный момент волнует боль в позвоночнике. Арсению кажется, что она с ним всю жизнь. Начиная со средних классов школы и заканчивая сейчас, когда он пытается работать. Он к ней уже привык, но вот в данный момент она слишком сильная, даже сосредоточиться не позволяет.        Сначала Арсений пытается незаметно размять шею, но затем просто встаёт и разминает всё тело, забив на присутствие Шастуна в переговорной. Тот сначала в недоумении глядит на внезапную зарядку, а потом спрашивает с усмешкой:       — Спина ноет?        — Только попробуй пошутить про возраст, — Арсений, предупреждающе подняв указательный палец, отвечает. — Да. Но скорее, что-то между спиной и шеей.       Антон задумывается, решаясь на что-то, и произносит:       — Ну, я не специалист, но как-то проходил курсы по массажу… — он замечает вопрос в глазах партнёра и поясняет: — Не спрашивай в каких обстоятельствах, это всё Серёжа. Можно?        — Ну…давай, — Арсений останавливает свою импровизированную разминку.        Шастун тоже встаёт, заходит за спину и аккуратно кладёт кисти на его плечи.        — Так, выпрямись, — Арсений слышит чуть приказной тон и чувствует его дыхание на своей шее, а ещё заранее очень сильно жалеет о том, что согласился.       Теоретически, можно передумать и отказаться. Но практически, это будет выглядеть странно. Поэтому он следует «приказу» и делает глубокий вздох.       Антон начинает разминать поднимающие лопатку мышцы, захватывая участки кожи. Приятно — одно дело, когда ты пытаешься размять (ха) себя сам и совершенно другое, когда это делает другой человек. И вот третье, когда это делает человек, к которому у тебя чувства. Он не удерживается и расслабленном закрывает глаза, отключаюсь от всего мира. Шастун тем временем переходит на надостные мышцы, а потом и на подостные. Он ещё десять секунд разминает, а затем переходит к поочерёдным ритмичным движениям кончиками пальцев по участкам кожи на всё тех же мышцах. Арсений в тонком пуловере, что относительно удобно для всех этих действий. Антон начинает растирать, но не сильно, чтобы не задрать пуловер. Это даже скорее поглаживание, и вот тут Арсения окончательно ведёт. У него внутри не салюты, как в школе. Там огонь. Но тихий и спокойный, как в камине. Такой греющий и безумно приятный. В этот момент будто никакой работы, воспоминаний и напряжённости. Только они. И чувства.       Арсений понимает, что самозабвенно наклонил голову назад, и еле сдерживает себя от громких выдохов от наслаждения. Но выдохи удовольствия слышатся всё равно. И слышаться они Шастуном, который до этого был сосредоточен на мысленном инструктаже по массажу, а теперь внимательно слушает дыхание партнёра и делает полушаг вперёд в интуитивном желании быть ближе. Арсений это замечает и даже не напрягается мыслями о всём сюре этой ситуации. Его только сильнее ведёт, хотя куда ещё. Есть в этом всём один минус:       Как же сильно хочется быть ещё ближе.       Антон вспоминает, что по инструкции надо бы уже переходить к последнему пункту, и переходит, короткими пружинистыми движениями ладоней похлопывая по верхней части спины Арсения.        — Ну, всё. — Антон с выдохом убирает руки.        А Арсений падает. Просто падает. И хорошо, что не вперёд, а назад, где между ним и Шастуном сантиметров пятнадцать расстояния. Иначе был бы занимательный перформанс. Такая перемена общего настроения от романтическо-расслабленного до комично-фейспалмового. Антон, конечно, ловит, окончательно выплывая из этого их состояния «камина».       — Ой, — выплывает и Арсений, но всё же ещё не полностью.       — Ты как? — резко взволнованно спрашивает Антон.       — Хорошо, спасибо. Кажется, отпустило, — Арсений произносит, какого-то чёрта, смущённо улыбаясь и опуская взгляд.        В голове много мыслей, но он их откладывает. Сейчас нужно заново научиться сосредотачиваться. И только через полчаса, когда Шастун уже уходит, он вспоминает обо всех этих мыслях, не сдерживая себя от довольной улыбки. Но одна заставляет его ахуеть.       Да нет, не может быть...почудилось... или не почудилось... Блять, на ромашке погадай ещё.       Поразмышляв об этом ещё минуту, он почти уверен. Почти уверен в том, что Антон тоже всё это чувствовал. По крайней мне, его тело точно. Это Арсения улыбает особенно. А ещё заставляет чуть покраснеть от внезапно в одно мгновение расплывшегося по всему телу жара. Эту мысль он усиленно отодвигает на когда-нибудь потом. 

***

      Как же трудно выбирать подарки. Даже тем, кого ты очень хорошо и давно знаешь. С сотрудниками в офисе проблем нет — со времён «правления» отца Арсения это новогодняя премия. С родителями следующий уровень сложности.        Мама, как и сам Арсений, увлекается историей. И у них обоих есть то, что интересует больше остального. У Арсения это династия Романовых, а у его матери Северная Африка и Ближний Восток. Она побывала во многих странах, посетив различные исторические места — от Екатерининского дворца до Стоунхенджа, но больше всего её цепляет Египет. Поэтому Арсений ещё около месяца назад заказал с озона «В стране Амон-Ра. Очерки Египта» Львова.        Его отец всегда говорит, что лучший подарок для него это успешность работы сына. Однако подарить ему знание о всех важных проектах было бы странно... зато смешно. Но Арсений, с самого детства зная об увлечении того антикварными оружиями, последние годы дарит ему их. В этот раз это Кугюнто — старинная сабля младшего армейского офицера.       Храни бог маркетплейсы.        Со своей школьной компанией они договорились попытаться встретиться в праздничные выходные и обменяться подарками.        Ирина обожает Францию. У неё в комнате в старших классах даже была полочка, посвящённая всему связанному с этой страной. И Арсений недавно узнал, что в её квартире сейчас есть такая же. Ей он заказал картину с Севастопольским бульваром в Париже.        Рома, хоть и не особо интересуется спортом, коллекционирует баскетбольный мерч. В 1996 году команда Чикаго Буллз закончили регулярный сезон с лучшим результатом в истории НБА и сделали мерч. Арсений выбрал чёрную спортивную куртку; по его скромному мнению, это идеальный вариант для Ромы.        Маша интересуется модной индустрией. И Арсений очередной раз безмерно благодарен интернету, ведь без него он бы хуй что нашёл. А так, ему пришлось лишь пройтись по нескольким сайтам с идеями, и вуаля — подсвечник Дольче&Габбана уже в корзине.        Арсений совсем недавно узнал, что Слава занимается тайским боксом. И вот тут и была подстава — ничего адекватного в сети не нашлось. Поэтому он решил подарить что-то чуть менее, чем адекватное — манекен для отработки ударов. И Арсений очень надеется, что у друга такого нет. А ещё понятия не имеет, как собирается это тащить на место встречи.       У Кати свой «бизнес» — шары. Тут Арсению даже не приходится искать в интернете, если вообще по этому запросу можно что-то найти. Идея сама приходит ему в голову. Мимолётом он слышал от неё про поставщиков, у которых она закупает шарики. Арсений находит их и договаривается о своеобразном сертификате на покупку. Хоть они сначала и очень удивляются, ведь в этой сфере такого ещё не было, но деньги и милые смолтоки всё решают.        С Серёжей всё просто, он коллекционирует секс-игрушки. Вот прям не пользуется, а просто собирает их в своём со стеклянными дверцами шкафу в спальне. И Арсений последние четыре года дарит ему именно их. В этот раз это вибратор в виде осьминожки, у которой 8 щупалец, и все они могут двигаться. ...Интересно.       Со Славой была подстава? Ха. Нет.        Арсений бредёт по третьему этажу торгового центра и рассматривает торговые отделы. Знает он об Антоне многое. Но подарок…слишком сложно. Он наивно надеялся, что глаза сами случайно что-то найдут, но нет.        Он хочет уже развернуться и направиться к эскалатору, но замечает один магазинчик. Он отдалён от других, почти незаметен, но если подойти ближе, то можно увидеть, насколько там ярко. Гирлянды, заставленные витрины и полки. Свободного места там почти нет.       — Здравствуйте, — будто из ниоткуда появляется и произносит девушка, наверняка подрабатывающая вместо учёбы.       — Добрый день. У вас тут так много всего, глаза разбегаются, — Арсений говорит с изумлённой усмешкой.       — Ага. Знаете, я и сама этому всегда удивлялась. Еле прохожу за прилавком, чтобы ничего не задеть. Но мама…ну, хозяйка магазина недавно это пояснила: однажды знакомая ей сказала, что если платишь за аренду, то надо обставлять каждый сантиметр.— Арсений понятливо мычит, и девушка спрашивает: — Что-то ищете или смотрите просто?       — Вообще, смотрю, но… — он устало выдыхает и от отчаяния продолжает: — Представьте, что вам в тайном санте на работе попался человек, в которого вы влюблены.       — Оу, — у неё ошарашено округляются глаза.        — Странный запрос, да? — грустно улыбаясь Арсений спрашивает.        — Да знаете, тут разные «запросы» бывают. Однажды пришла женщина и спросила: «Что подарить подруге, от которой ушёл мужик?», — она смеётся, и Арсений подхватывает. Спустя полминуты молчания она говорит: — Вы сказали, что это тайный санта? — он кивает. — Получается, можно подарить вообще что угодно? — снова кивает, но уже менее уверенно. — Хоть машинку на пульте управления, лего или большого гуся.       Арсения озаряет этим осознанием, и они ещё около двадцати минут перебирают все категории товаров в магазине. Девушка два раза неловко пересчитывает на калькуляторе итоговую сумму, забивает её в терминале, Арсений прикладывает карту, и она отрывает напечатавшийся чек.       — Спасибо огромное, что бы я без вас делал, — он искренне произносит, убирая карту.       — Вам спасибо, — она тихо и смущённо проговаривает.       Выходит Арсений с большим подарочным пакетом, на котором изображение снегурочки и деда мороза. А внутри машинка на пульте управления, небольшая мягкая игрушка непонятного животного — то ли ёж, то ли енот, — коробка с лего, мыло в виде лежащего на спине кота, поддельные усы и брелок с надписью «братан». Уже садясь в машину он осознаёт, что это можно трактовать как некую метафору со всеми его смешанными чувствами к Шастуну. Забавно.