Партнёр

      После организации тайного санты Ира вызвалась организовать и новогодний корпоратив для фирмы, так как ужаснулась, когда узнала, что обычно они просто заказывают еду, покупают алкоголь и празднуют прямо в офисе.        — Вау, — Арсений восторженно восклицает, когда приезжает на место одним из первых.         Небольшой ресторанчик, забронированный этим вечером только на них, в стиле минимализма. Простота обстановки, корпусная мебель с плоской поверхностью, многоуровневое освещение, нейтральная цветовая палитра из серого, белого и чёрного. Однако есть здесь кое-что нехарактерное для этого стиля — искусственная растительность и арты на стенах. Второе кажется совсем неуместным, но если взглянуть с другой стороны, то это будто некая изюминка.        На длинном столе под дерево уже накрыто: несколько бутылок вина и тарелки с салатом цезарь в качестве первого блюда. Арсений думает о том, что у Иры хорошо получается во всей этой организации, как вдруг ему приходит уведомление об электронном письме на почту от ивент-агенства.        — Слушай, — он кладёт телефон обратно в карман джинс, намереваясь прочитать его потом. — У тебя так хорошо получается. Не думала на этом зарабатывать? Открыть ивент-агенство, например.        — Оу, — от неожиданности у неё поднимаются брови. — Даже в голову не приходило. Я подумаю, спасибо.       Ира улыбается и заправляет за ухо прядь завитых волос. На ней платиново-серая блузка и длинная кожаная юбка-карандаш тёмного серо-оливково-зелёного цвета. И Арсению юбка кажется очень неудобной. Кожаные вещи вообще неудобные. Делаешь шаг, они шуршат. Особенно некомфортно двигаться, когда сидишь. Но это в большинстве случаев красиво. И сексуально.        Арсений сегодня в чёрных джинсах и в тёмно-коричневом пиджаке в незаметную клеточку поверх чёрной водолазки — почти тотал блэк.       Приходят Катя с Димой, через пару минут Марина, потом ребята из производственного отдела. Через полчаса уже все на месте. Последними пришли Серёжа и Шастун. Антон в графитово-сером свободном костюме поверх чёрной футболки. Красиво. И сексуально.        Корпоратив был назначен мероприятием для завершения и «раскрытия» тайного санты, поэтому всех направляли за барную стойку, чтобы туда положить подарки, предварительно положив их в нейтральные чёрный пакеты.       — Так, вроде все пришли, — Ира встаёт со стула и привлекает внимание. — Вы, надеюсь, все положили подарки за барную стойку, — коллеги закивали и положительно замычали. — Сейчас я буду доставать их и отдавать человеку, бумажку с именем и фамилией которую вы должны были прикрепить к подарку.       Заключительный этап тайного санты всегда очень волнующий. Наблюдение за эмоциями получателей, ожидание своей очереди. Некоторые знают, кто их тайный санта, другие же понятия не имеют. Вот и Арсений — так переживал из-за подарка Шастуну, что даже не задумывался о том, что ему тоже кто-то что-то дарит. И это…волнующе.        Реакция Антона на подарок состояла из непрекращающегося смеха-фырчания и искренней радости с сияющими от интереса глазами. Но Арсений, конечно, не смотрел в его сторону в тот момент. Лишь незаметно подглядывал.        Ира произносит «Арсений Попов», Аня находит подарок, несёт его от барной стойки и передаёт Арсению. Он берёт небольшую коробку в праздничной упаковке и кладёт рядом, продолжая есть салат. Марина и Оксана интересуются, почему Арсений не распаковывает, а тот отвечает, что обычно не делает это при людях. Ему кажется это…странным? Неловким, скорее. Лучше уж он придёт домой и всё посмотрит. Но девушки настаивают, поэтому Арсений смиряется и открывает подарок, аккуратно извлекая его из упаковочной бумаги. Он приподнимает крышку коробки и смотрит. В ней много декоративного наполнителя, в хаотичном порядке разбросаны конфеты с названием «Красный Октябрь», а ещё еле замеченная им фотография. Сначала он, достав её, рассматривает. А потом вспоминает.        Июньский рассвет. Поле с разной растительностью, где выделяются фиолетовые и жёлтые цветы. А вдалеке виден одинокий домик и речка позади него. Эту фотографию сделал Арсений на фотоаппарат мамы Антона. Тот взял его, когда поехал с другом к бабушке. Они тогда снимали много видео и фото; Арсений думал, что ничего не сохранилось.        Он, держа пальцами углы фотографии, поднимает взгляд на Антона, который в это время увлечённо беседует с Оксаной. Тот замечает это и смотрит пару секунд в ответ с лёгкой улыбкой.       Когда их переглядки заканчиваются, Арсений опускает взгляд в коробку и видит ещё кое-что что.        Вино. Красное, разумеется       Проходит ещё пара часов к тому моменту, когда Ира решает спонтанно заказать роллы. Она, кажется, выпила чуть больше, чем собиралась, и как только принесли заказ, начала впихивать эти роллы всем, сидящим рядом.       — Антош, скушай роллу…ролину…ролл, пожа-а-а-луйста,— девушка невнятно уговаривает, почти умоляет.       Антон, который за это время как-то оказался на соседнем от Арсения место, легкомысленно кивает и уже собирается исполнить просьбу.       — Шастун! — Арсений, не задумываясь, легонько бьёт по ладони, уже потянувшейся к роллу. — Совсем уже? Если умереть хочешь, меня попроси помочь, а не вот это вот.       Антон сначала недоумевает, а потом вспоминает, что у него вообще-то жёсткая (в некоторых случаях смертельная) аллергия на рис.       — А, у тебя же аллергия, забыла… — разочарованно проговаривает Ира. — Арсений, давай ты? — Арсений тяжело вздыхает. — Иначе я разревусь прямо тут, — она медленно произносит и шмыгает носом так, что кажется, что это и правда произойдёт.       Арсений противно морщится, смотря на традиционное японское блюдо с кусочком лосося сверху, а со стороны Шастуна слышатся тихие смешки.       — Что, правда попробуешь? — хмыкая, он произносит и получает презрительный прищур от партнёра.       — Ир, прости, но я не любитель, — Арсений говорит виновато, хотя в чём тут его вина — непонятно.        — «Не любитель»? — усмехаясь, Антон переспрашивает.       — Ладно, я терпеть не могу рыбу и всё около неё плавающее, — почему-то направленно это Шастуну, который и так знает.        Слышится тихий всхлип, и Арсений с Антоном испуганно поворачиваются на звук.       — Ир, ты серьёзно? — Антон, сомневаясь спрашивает, а потом девушка поднимает глаза, и он видит там застывшие слёзы.       — Ира, ты чего? Спокойно, не надо… — Арсений вообще не понимает, что происходит, но плакать тут совершенно точно никто не должен. — Ну, хочешь, мы что-нибудь другое сделаем?        На лице девушки еле заметно отображается улыбка, и она произносит:       — Поехали в клуб!        Оказывается, Ира не единственная переборщила с вином. Её предложение поддержали большинство. Поэтому сейчас, в девять вечера двадцать девятого декабря, сотрудники офиса фирмы «Касамиго» со своим начальством отмечают конец года, разбежавшись по разным углам какого-то неплохого клуба, в который они решили направится по хорошим отзывам молодёжной части сотрудников. Домой уехали только Дима с Катей, у которых в это время заканчивается смена няни; Стас, так как он на корпоративных мероприятиях всегда находится не больше получаса, и Саша, у которой поезд в родной город. А ещё у них получилось уговорить остаться Макса.        Людей в этом помещении пока не очень много, из колонок играет разгоночная музыка. Арсений сидит у бара и ищет глазами знакомые лица и фигуры. Он сначала замечает в самом центре танцпола Иру, а потом куда-то шагающую Оксану. Девушка проходит через людей к столу в углу, за которым Арсений видит больше знакомых лиц и фигур. Его внезапно кто-то окликает, он оборачивается и видит Матвиенко с Шастуном. Те зовут его за стол со всеми, и Арсений, встав с места, направляется к ним и удивляется тому, когда они успели занять столик.       Со временем людей становится больше, свободного места меньше; незнакомые мелодии меняются на всем известные треки, которые благодаря хорошему диджею плавно перетекают из одного в другой; а пустых стаканов на их столике уже около пятнадцати. Арсений вдруг осознаёт, что слишком разогнался. Буравчик, Дайкири, Пина колада — его пустых стаканов больше остальных.        «Talk dirty» переходит в «Ламбаду», когда Арсений встаёт, чтобы пойти к бару за очередным коктейлем. Только сейчас он замечает, что пол в виде шахматной доски, и старается шагать только по чёрным, глупо смеясь.       — Голубая лагуна, — Арсений произносит молодому пареньку-бармену, которому едва ли есть восемнадцать.       И он тоже наверняка подрабатывает вместо учёбы. Ну или в такое время вместо подготовки к учёбе. Может, вести его с девушкой-продавщицей из того яркого магазинчика? Вдруг они родственный души, и это судьба?        Бармен кивает и начинает что-то с чем-то делать. Парень в рубашке и полосатом галстуке вливает в бокал водку, а затем ликёр, добавляет кубики льда и спрайт, украшает ломтиком апельсина и оснащает прозрачной трубочкой. Арсений залипает на все эти действия, отчего дёргается, когда на его плечо ложится чья-то рука.       — Арс, не хочу триггерить, но…это четвёртый, тебе не хватит? — Антон произносит, присаживаясь на барный стул рядом.        — Шастун, — он с напускным спокойствием начинает, принимая бокал от бармена и благодарно ему кивая. — Какого хуя тебя это волнует? — Арсений поворачивает к нему и втягивает жидкость из трубочки.        Главное, чтобы не получилось, как в клипе Брежневой под «Мамочка»       Антон немного вылетел, но быстро собрался и даже намеревается что-то ответить.        — Хотя погоди, — Арсений перебивает хитро щуря глаза. — Тебе же всё равно. В тот вечер твоё «волнение» было просто поводом, чтобы… — он специально не договаривает, спрыгивает со стула и делает шаг навстречу партнёру. — Из-за чего сейчас встаёт вопрос, Антон Андреевич.       Арсений, выгибая бровь, ухмыляется, демонстративно ставит бокал перед ним, разворачивается и проходит на танцпол. Шастун сидит в ахуе, и только спустя секунд пять делает вдох. Он задумчиво аккуратно крутит пальцами ножку бокала и решает, что пить этот коктейль не будет.        Конечно, не будет. Это странно. Негигиенично.       Однако наблюдая за Арсением, который уже танцует под очередной начавшийся трек, он решает, что почему и нет, и спешно делает глоток через трубочку.       Арсений так хорошо двигается. Восхитительно. Уверенно, плавно и с довольной улыбкой. У Антона внутри что-то тяжёлое, но безумно приятное. Он только спустя пару минут понимает, что танцует Арсений с девушкой. С Ирой. И хмыкает себе под нос — вот так и бывает в жизни.       Антон всю песню смотрел на него, отвлекаясь лишь на коктейль. И Арсений это точно заметил, он пару раз смотрел в ответ.         Ира уходит в направлении их столика, а Арсений решительными шагами возвращается к бару.       — Ну чего ты только пялишься. Может, потанцуешь со мной уже? — он проговаривает, пьяно улыбаясь.       — Ты уверен, что я «пялюсь» на тебя? — Антон ахуел бы сильнее от такой инициативы, если бы не действие только что выпитого алкоголя.        — Уверен, — Арсений, не задумываясь, кивает, берёт ладонь партнёра в свою и ведёт на танцпол.       В момент, когда он разворачивается к нему лицом, начинаются строчки другой песни. 

Разожги во мне огонь снова,

Дай посмотреть на тебя,

Чтобы влюбиться заново,

Чтобы влюбиться еще раз в тебя.

      Мелодия непривычно для вечера медленная — люди вокруг растерянно оглядываются, некоторые отходят к бару и столикам, другие же остаются танцевать в парах. 

Утоли во мне боль эту,

Ну дай посмотреть на тебя,

Чтобы влюбиться заново,

Чтобы влюбиться еще раз в тебя.

      Арсения клинит. Кажется, будто он в один миг полностью трезвеет. Это, наверное, физически невозможно, но тем не менее происходит.

Мои мысли где-то далеко.

Тебя нету рядом, но я тебя вижу.

Так безмолвно и так легко

Отпустили то, чем раньше жили.

      Антон как-то одновременно спокойно и беспокойно смотрит с легко приподнятыми уголками губ. И Арсений не ощущает, что может отвести взгляд. Хочется просто смотреть. От этого так тревожно, но в то же время и…тепло? Точно, снова камин.

Розы на снег, чувства в осколки.

Да или нет, слова – иголки.

Выпит стакан, но легче не стало

Начинать сначала?

      — Арс…всё хорошо? Вернёмся к остальным? — аккуратно спрашивает Антон, кивнув в упомянутую строну.        Арсений заторможенно кивает, и они уходят с танцпола, а когда возвращаются за столик, почти никто не обращает внимания. Марина рассказывает какую-то историю, и её все увлечённо слушают. Никто не обращает внимания и на сильно отрешённое состояние Арсения. Кроме, кажется, Серёжи. Тот обеспокоено смотрит, а потом меняется местами с Лёшей, подсаживаясь ближе к другу.       — Арс, ты… — он негромко начинает.       — Нет! — Арсений поспешно нервно вскрикивает, не позволяя ему договорить. — Не знаю, Серёж, — спокойнее, но теперь в отчаянии говорит и переводит взгляд на объект их недодиалога.        Шастун смотрит в ответ, но более задумчиво, поэтому Арсений на автомате быстро отводит взгляд. Антон переводит сомневающийся взгляд на Серёжу, а тот лишь неопределённо пожимает плечами. 

***

      Снежинки. Много снежинок. Очень много снежинок. И холодно. Но не морозно. Люди часто думают, что холодно. Но потом становится ещё холоднее. И ещё, и ещё…       Кажется, он до сих пор ощущает некие остатки похмелья. Может, только эмоционально. У него никогда не было такого, что он забывал всё из-за того, что выпил. Но никогда не говори никогда, поэтому с позавчерашнего корпоратива он помнит целое ничего. Точнее, со второй его части в клубе. Помнит только вкус какого-то из коктейля и ощущение «камина». Вот второе его тревожит.       Вчера он прочувствовал похмелье, как в первый раз. И нервничал из-за того, что почти ничего не помнит. Мало ли что он в таком состоянии мог сказать...или сделать.        Сегодня утром Шастун, видимо, желая прервать икоту, написал с предложением погулять на ярмарке. Той самой, с организаторами которой они сотрудничали. Антон совсем забыл о том, что хотел её посетить, и вспомнил только в последний день проведения мероприятия и года, сегодня. А Арсений…а что Арсений? У него какие-то проблемы с отказами этому человеку. Когда он в последний раз говорил тому «нет»? Говорил ли вообще? На этих мыслях он замечает фигуру в метрах пяти перед собой. Почти двухметровую, в огромном чёрном пуховике.        — Привет, — Антон наконец замечает в ответ, когда Арсений находится уже в метре от него.       — Привет. Пошли? — он произносит, легко улыбаясь в приветствии, и его партнёр кивает.        И вот она, неловкая тишина.       Реализация проекта «Новогодний городок» заняла месяц. Месяц переговоров, работы с декораторами, строителями, поставщиками. Этот отрезок времени пролетел быстро и незаметно. Для Арсения потому, что без Шастуна.        Они неспешно идут по аллее со скамейками по сторонам, скучающе рассматривая украшенные гирляндами торговые домики с глинтвейном, какао и пончиками вдоль неё. Где-то далеко впереди виднеется большая ёлка — там чуть позже, вечером, проводятся мероприятия. А пока что тут совсем немного народу.       — Антон, — Арсений, не выдерживая тишины, произносит, — Я ничего не помню из клуба, — он заявляет так, будто это признание в содеянии чего-то страшного.       — Ну…бывает, — Шастун с недоумевающей усмешкой отвечает.       — Я же…не сделал ничего…такого? — неуверенно и осторожно спрашивает Арсений.       — А, — Антон снова усмехается и, повернув голову в сторону того, говорит: — Не переживай, ничего «такого» ты не делал, — он заверяет, но видит сомнение в глазах напротив и добавляет: — По крайней мере, не забирал у меня алкоголь и не запирался со мной в туалете под странным предлогом.        Арсений нервно смеётся, и они продолжают идти, расслабленно беседуя на отвлечённые темы. Скоро уже должен наступать закат, потом быстро потемнеет, а там уже и праздник начнётся. Тогда они и планируют закончить прогулку и отправится сначала в магазин за продуктами, а потом к Серёже. И всё это почему-то на Тахо. Арсению пришлось на такси ехать в центр в середине дня тридцать первого декабря, что стоит не мало. А это всё потому, что он не может отказать Антону. Хотя мог попросить того забрать его на той же машине, но...нет.       Он слишком сильно задумывается и не обращает внимание на лёд по ногами. Зато внимание обращает Антон. Арсений шепчет безнадёжное «Блять», а тот с испуганным «Аккуратно!» не позволяет упасть и подхватывает, правой рукой крепко схватив его плечо, а левой талию.        Проклятые импровизированные катки.        Они ещё десять секунд глядят друг на друга в таком положении; Арсений решает это прервать, выпрямляясь и тихо благодаря. Казалось, сейчас вновь наступит неловкая тишина. Но Арсений смотрит под ноги (а надо было раньше), на место, на котором он поскользнулся. И случайно замечает, что этот участок льда будто в форме…в форме члена. Его выносит и не заносит, а Антон в шоке ничего не понимает, пока не смотрит туда же. Он усмехается, а у Арсения уже живот от смеха болит, еле успокаивается.        От нервов, наверное.       Он наводит камеру телефона и делает снимок сея чуда, сотворённого природой и человеком. На память или показать Серёже или скинуть в чат с друзьями. Антон не спрашивает. Ждёт, а потом они решают купить перекусить с безалкогольным глинтвейном и присесть на лавочку.        После заката темнеет и правда быстро. Когда они садились на лавочку, то те почти все были свободны, а сейчас все заняты друзьями, парами и семьями с детьми. У ёлки уже началась детская программа, но там не толпа. На удивление, люди равномерно распределились по всей территории новогоднего городка.       Допив напитки примерно в одно время, они уже собираются вставать и направиться к машине. Но Арсений вдруг чувствует лёгкий удар на левом предплечье. Он удивлённо поворачивается и видит «источник» — мальчика с хитро-довольной улыбкой. Тот смеётся, когда его замечают, и кидает ещё один снежок, который попадает уже в грудь. Арсений не успевает ничего понять, как мальчик куда-то убегает. Шастун начинает смеяться, но в него тоже попадают — девочка с другой стороны. Он с предупреждающим взглядом оборачивается, но та не убегает, поэтому он глубоко вдыхает и наклоняется, быстро делая шар из снега. Арсений, вновь увидев своего «противника», делает то же самое.        Импровизированные снежки продолжались ещё пару минут, пока Антон случайно не попадает в Арсения.       — Ой, прости! — он громко говорит, так как их разделяют несколько метров.       — «Ой, прости»?! — с наигранной презрительностью Арсений переспрашивает и направляет снежок, который был предназначен мальчику, в сторону Шастуна.        Антон, толком не успев подумать, бежит на него и толкает в снег.        — Ой, — он прикладывает ладонь ко рту в шоке от своего действия. — Прости-прости-прости-прости!        — Ладно. Руку хоть подай, — Арсений, пару секунд до этого лёжа с закрытыми глазами и поджатыми губами, устало произносит.        Антон сначала спешно протягивает, но тут же отдёргивает, смотря на Арсения с подозрением в предстоящей подставе. Тот снисходительно выдыхает, прикрывая глаза, и Шастун всё же подаёт руку. Арсений хватается и резко поднимается, чуть не стукаясь с Шастуном кончиками носа.        Как же, блять, близко. Опять.       И снова тёплое дыхание, снова камин. Снова желание быть ещё ближе. Поцеловать, обнять, прижимаясь всем телом. Потому что хочется. Им обоим. 

***

      — Ну наконец-то! Вы там что, заблудились? — встречает их Серёжа в своей квартире.        — Да очереди пиздец, как и пробки, — устало вздыхая, отвечает Антон.        — Ага. Серёг, я переоденусь? — Арсений спрашивает, снимая верхнюю одежду.       Матвиенко согласно мычит, и он проходит в дальнюю комнату — спальню. У Арсения в квартире друга, как минимум, несколько комплектов одежды. А Серёжа с Антоном направляются на кухню с пакетом продуктов.       — Как там у вас? — почти шёпотом спрашивает Серёжа.        — Да как-как… Ну, из недавних новостей: я делал ему массаж, немного увлёкся, и, кажется…он это почувствовал, — Антон старается завуалированно ответить.       — У тебя встал на него?! — шёпотом вскрикивает Матвиенко, и Шастун, испугавшись, шикает.        — Да не встал! — агрессивным шёпотом он восклицает. — Так, напрягся немного...        — Ничего себе недавние новости… А сегодня вы где были?        — На ярмарке… Серёж, мне кажется, что с каждым днём таких вот приколдесных моментов всё больше и больше. Ещё немного, и я взорвусь от эмоций, — Антон в отчаянье поговаривает.       — Вот расскажи ему об этом всём, и тогда всё будет спокойно, — Серёжа тепло улыбается и пытается в успокаивание.       — Не могу, мне нужно быть полностью уверенным во взаимности. Иначе я…я просто всё снова испорчу, — Шастун снова грузится мыслями и краем глаза замечает, как к ним подходит Арсений.        Последующие пару часов они втроём раскладывают закуски по тарелкам, разливают сок по стаканам и вместе с бутылкой шампанского уносят на небольшой журнальный столик в гостиной перед телевизором.        — Бля, — Серёжа морщится от боли и кладёт ладонь на живот. — Целый день хреново себя чувствую.        Ещё через пару секунд он встаёт и почти убегает в туалет. Остаётся десять минут до нового года. По телевизору на небольшой громкости идёт «Голубой огонёк», Арсений попивает шампанское, а Антон увлечённо поедает сыр косичку.        Арсений собирается себе подлить и находит глазами бутылку на далёком углу столика. Но вместо того, чтобы попросить Шастуна, он тянется сам.        — Я курить, — тот произносит, резко вставая и направляясь в коридор.       Арсений пребывает сначала в недоумении, но потом понимает, что кажется, между ними снова почти не было расстояния.        Неужели Антона это так нервирует…?       Шастун вообще-то бросил. Но и Москва не сразу строилась. Как и одежда Арсения, у Серёжи есть сигареты Антона на балконе. Поэтому он выходит, совсем не заботясь о холоде, но не замечает зажигалки.        Чёрт.       Это в миг сильно выбешивает, но Антон успокаивается и вскоре понимает, что не так уж и хочет курить. Взаимность от Арсения — вот чего он truly desire. И его самого, в принципе, тоже.        Арсений переключает канал на музыкальный, а там какая-то знакомая песня. 

Я вижу твою улыбку.

Я помню свою ошибку.

Но сердцу уже не важно,

И я ошибаюсь дважды.

      — Класс, надо мной смеётся телевизор, — он хмыкает, говоря в пустоту.        Ассоциировать свою жизнь с песней Натали это, конечно, новый уровень драматизации. 

А маленькие часики смеются —

Тик-так.

Ни о чём не жалей 

И люби просто так.

      Он задумывается о том, что Шастуна как-то давно нет, и решает его проверить. Ну, вдруг тот выронил сигарету, наклонился за ней и упал сам.       У Серёжи на балкон тоже можно только через спальню пройти. Арсений заходит в комнату и ничего не видит. Из-за контраста с ярким светом гостиной глазам непривычна почти полная темнота. Не видит он и силуэта, стоящего перед ним. А когда замечает, то в испуге отшатывается.       — Я тебя проверить пришёл, а то ты долго не возвращался, — Арсений неловко объясняется, с трудом подбирая слова.       — А, ну, ясно, — Антона видно не чётко, и глаз его не видно тоже. Но по тону голоса кажется, что тот очень сильно устал.        Арсению в голову каким-то образом приходит странная навязчивая мысль. У него же к Шастуну остался вопрос. Почему не задать его сейчас? Есть миллион тревожных причин, но...но.       — Антон, почему ты меня тогда поцеловал? — он спрашивает, и это, на удивление, не так уж и сложно даётся.       — Ну, — Шастун напряжённо делает вдох. — Не знаю…захотелось?       Арсений понятливо кивает, ничего не понимая, на самом деле. И решает, что терять нечего. Когда присутствует желание, его сложно побороть. А желание присутствует. И давно. И сильное.       Он шагает к Антону навстречу, немного приподнимается на носочках и прижимается своими губами к его, почти невесомо касаясь ладонью щеки.       — Захотелось, — спустя пару секунд отвечает на неозвученный вопрос Арсений, пожимая плечами и находясь всё так же близко.