Партнёр

      Поцелуй был таким коротким, что Антон не успел ни осознать, ни ответить. Хорошо, что в комнате темнота, и Арсений не может увидеть жёсткое замешательство во взгляде Шастуна и его наверняка покрасневшие щёки.        Антон открывает рот, собираясь что-то сказать, хотя толком не понимая, что именно, но из коридора слышится:       — Эй, вы где? Надеюсь, не в туалете! — Серёжа громко говорит и тише добавляет: — Хотя я же только что оттуда вышел…       Они выходят к другу, и тот странно их оглядывает. Арсений нервно бегает глазами по стенам-потолку, а Шастун наоборот — смотрит в одну точку, всё ещё пытаясь осознать.       — Чё это вы там делали? — с подозревающим прищуром Матвиенко спрашивает.       — Антон курить надолго ушёл, я пошёл проверить, — всё ещё не смотря в глаза другу, Арсений легко отвечает.       Серёжин взгляд бегает от одного к другому с ещё большим подозрением, но тут все трое дёргаются от внезапного громкого звука из гостиной. Гимн. Они оглядываются между собой в попытке осознания.       — Мы чё, просрали наступление нового года? — Антон произносит первый.       — Ну я-то точно, а вот вы… — Серёжа хмыкает, оставляя предложение незаконченным.       Арсений осторожно переводит взгляд на Шастуна, который всё ещё смотрит в одну точку, но уже осознанней и одним движением облизывает губы. Арсений тут же отводит взгляд, совершенно не выдерживая всего вот этого, и первым из них возвращается в гостиную.       Они ещё около часа сидят у телевизора, доедают и допивают всё, что влезает, играют в уно, а потом Антон и Серёжа решают погулять по городу. Ну а Арсений собирается спать, и Серёжа позволяет ему лечь в своей спальне.        Просыпается Арсений в восемь утра от тихих матов где-то рядом. Шастун пытается открыть дверь шкафа-купе, который изнутри выглядит как полноценная гардеробная. У него это выходит, но с довольно громким звуком, поэтому он с опаской оборачивается, чтобы проверить, не проснулся ли Арсений. Тот же проснулся ещё полминуты назад.       — О, доброе утро, — Антон поизносит, неловко улыбаясь.        — Доброе, — Арсений с вопросом смотрит в ответ, слегка потягиваясь.       — Я на себя немножко кое-что пролил, и Серёжа предложил переодеться в твоё, ибо его мне будет, скорее всего, малó, — с ещё большей опаской он объясняет. — Ты не против?       — Неа, — Арсений сонно произносит и берёт телефон с тумбочки.       Только сейчас он слышит приглушённую музыку из гостиной — видимо, по телевизору музыкальный канал. 

Эй, йоу!... кто это рядом с ди-джеем?

Руки прочь от ди-джея.

Перестаньте давать ему свои пластинки.

      Из шкафа-гардеробной слышатся какие-то неопределённые звуки, и Арсений смотрит в его сторону. Там можно увидеть картину маслом: Шастун снимает своё худи и чересчур долго стоит так, с оголённым торсом. Чересчур долго для Арсения. Как относительно много лет назад, взгляд сам туда падает. Но в этот раз Арсений даже не пытается себя одёрнуть, чуть наклоняя голову на бок, чтобы рассмотреть очертания груди и рёбер. 

Эй, dj, все нормально.

Слышишь, все нормально.

Играй свою музыку, диджей.

Давай, давай, давай, давай.

      Затем он, конечно, одёргивает, потому что Шастун смотрит в его сторону.        — Арс, ты точно не против? — Антон спрашивает, выходя из шкафа и показательно кончиками пальцев схватив кусок ткани уже надетой футболки.       Арсений нервно быстро мотает головой, и он кивает с благодарной улыбкой. В следующий раз он Шастуна видит уже в трусах, чему не стесняется изумиться.        — Я тут вспомнил, что хотел спросить о том, когда стройка по проекту с Павлом Алексеевичем начнётся? — Антон спрашивает, лишь выглядывая из шкафа-гардеробной, но Арсению всё равно всё достаточно хорошо видно.        — Да, — он произносит, не уловив суть вопроса, так как все мысли смешались.        — Что «да»? — в недоумении переспрашивает Шастун.       — Пизда… — бурчит Арсений себе под нос.       — Я спросил про дату начала стройки проекта Павла Алексеевича, а ты ответил «да», — он решает пояснить.       — Да… И чего ты вообще пристал? У меня голова не соображает, похмелье! — Арсений истерично почти вскрикивает, оправдываясь, и возвращает взгляд на экран телефона, будто там что-то очень важное. Там экран блокировки.       Антон чуть дёргается от неожиданности и молча возвращается в шкаф. Ища какие-нибудь штаны, он размышляет о каком-то слишком нервном Арсении. Ну, похмелье правда может быть таким. Вот только Арсений выпил пару бокалов. И у каждого, конечно, похмельный порог разный, но…два бокала! Его вдруг озаряет одна мысль.        Чёрт.       Со всеми представителями мужского пола он давно привык спокойно переодеваться, но Арсений…не совсем друг, мягко говоря. По крайней мере, сейчас. И Антон бы подверг сомнениям предположение о том, что причиной истеричности его партнёра является то, что он буквально вышел к нему в трусах, но вчерашнее интересное действие Арсения как будто бы подтверждает это предположение.        Антон быстрым движением надевает штаны и выходит в комнату, где пытается спрятать довольную улыбку. 

***

      Праздничные выходные ощущались такими вялыми, что хотелось хоть на картонках с горок покататься, лишь бы дома не тухнуть. Однако в то же время лень даже с кровати встать, не говоря уже про выход на улицу. Так и получается — ни то, ни сё.       Арсений собирается с силами и поднимается с кровати из-за звонка в домофон. Доставка пиццы. Он перекладывает кусочки с ветчиной и грибами на большую тарелку, заваривает чай и садится на диван, включая телевизор. На одном канале показывают «Друзей». Арсений вспоминает про свою такую компанию друзей с тем же количеством человек. Они договорились встретиться в предложенной Машей кафешке через пару дней. И время до этого события идёт безумно медленно. Серия про воспоминания друзей об их худшем Дне благодарения, из-за чего наполнена флешбеками. Особенно в них раскрываются взаимоотношения Чендлера и Моники в подростковом возрасте. Моника, которой нравится Чендлер, подслушала его разговор со своим братом Россом и услышала, что Чендлер назвал её «толстой сестрой Росса». Это оскорбление побудило её похудеть, и в следующем году она попыталась, соблазняя, раздеть его и унизить, но вместо этого случайно отрезала ему палец на ноге. Но суть не в этом. А в том, что Арсений всегда ассоциировал себя с Моникой — любящей контролировать и руководить и обладающей соревновательной натурой. А с Чендлером… Антона, да. Остроумное и немного дурашливое чувство юмора, будто бы нехватка неуверенности в себе, проблема с отказами…хотя не всегда.       Мысли про Шастуна снова становятся причиной лёгкого комка тревожности где-то внизу живота. Из-за изменившегося поведения того, из-за некоторых совместных недавних моментов, из-за их поцелуя…       Чёрт! Арсений поцеловал его!       Он утыкается лицом в подушку дивана, желая исчезнуть. Поцеловал. Реально поцеловал. С почти истеричной усмешкой он в голове шутит о том, что у них такая традиция — целоваться раз в пять лет. Спустя пять лет с их первого поцелуя этот ощущался…интересно. Хоть и был по времени раз в тридцать короче. И Арсений еле остановил себя, так как задумывалось это как просто одно прикосновение к губам Антона. Он чувствует что-то типа стыда, так как теперь Антон может догадаться, что у него к нему чувства и сейчас. Но за пеленой этого чувства прячется довольно-влюблённая улыбка, которую невозможно сдержать. И уже вечером он пишет Серёже, жалуясь на то, что хочет, но не может увидеть Шастуна.        От Антона Серёже приходят сообщения с таким же посылом, но другими формулировками. Шастуна друзья позвали на неделю сначала в Дубай, а потом в Тайланд. И хоть новых различных эмоций от всех этих светящихся многоэтажек, выигранной мягкой игрушки в парке развлечений, клубов, концертов, пустынь и верблюдов много, мысли всё равно возвращаются к насущному. Ему нужна была уверенность в том, что у Арсения тоже чувства — он её вроде как получил. Поцелуй был после выпитого алкоголя, но самогó выпитого алкоголя было совсем немного.        Точно не столько, сколько на новогодней тусовке в одиннадцатом классе.       Да и других факторов много… А может, Антону просто хочется в это верить. Он обещает себе, что как только вернётся, поговорит с Арсением. Ну а пока остаётся ждать и совсем немножко скучать.       Матвиенко откровенно уже давно заебался с этими двумя. Иногда ему хочется наплевать на свой принцип и рассказать друзьями всё, что знает. Например, сейчас. Они почти в один момент пишут ему буквально то, что скучают друг по другу. И, похоже, не догадываются, что это взаимно. 

***

      Несмотря на надетое под джинсы и куртку термобельё всё равно холодно. Раз в пять минут поднимается метель, которая морозит всё, каждый сантиметр кожи. И настроение из-за погоды немного портится. Однако это же каток! Наконец-то! Арсений очень любит кататься на коньках, но последние несколько лет всё никак не получалось.        С друзьями он встретился, подарки подарил — все вроде как были в восторге. И они спонтанно решили вечером этого же дня встретиться на катке. Вот сейчас и катаются: Арсений с Ириной наворачивают круги, Маша с Ромой катаются в неторопливом темпе, с Катя помогает Славе не упасть. Так получается, что они по таким парам распределились по большому катку с кучей народу.        Ирина решает сделать передышку, они останавливаются, и она заходит в инстаграм, чтобы снять сторис. Арсений сначала соглашается сфоткать подругу, потом ждёт, пока та выложит, и в один момент замечает удивление на её лице.        — Арс, я тут решила посмотреть сторис других, пока моя выкладывается. Я подписана на одного из владельцев отеля, и смотри, что он выложил, — проговаривает девушка, поворачивая дисплей телефона к нему.       Арсений смотрит и пытается разглядеть фотографию. На ней пять мужчин на фоне недозамка с подсветкой и надписью «Thailand». Точнее, как он понимает через пару секунд, четыре мужчины и Шастун. Брови ползут вверх от удивления, и он не знает, что сказать.        — Тайланд, значит… — просто произносит в итоге Арсений, чтобы хоть как-нибудь отреагировать.       — Видимо. Я вообще в шоке, что Зинченко, тот самый владелец, с Антоном знаком. И даже близко, раз уж отдыхают вместе. — Она ещё какое-то время смотрит на сторис, а потом нажимает на кнопку блокировки экрана, кладёт телефон в правый карман куртки и надевает варежку обратно.        Тепло ему, блин.       Единственная его мысль по поводу новой информации. Через десять минут их время катания заканчивается, и друзья, уйдя со льда и сдав коньки в прокат, решают попить горячий шоколад из терминала.

***

      На принцип Серёжа не наплевал, но и бездействовать он не мог. Поэтому пригласил друзей к себе типо посоветоваться по работе восьмого января — в последний день праздничных выходных.        Когда эти двое в назначенное время подходят к двери в подъезд, Матвиенко пишет, что задерживается, и они пока могут сами зайти и подождать его — у Антона есть запасной ключ. И тут Шастун уже начинает кое-что подозревать, но даже немного рад этой предполагаемой возможности.        — Ничего себе. А у меня ключей от его квартиры нет, — Арсений произносит с наигранным (или нет) презрением, когда Антон проворачивает ключ во входной двери.       — А часто ты вообще в этой квартире бываешь? — хмыкая, Шастун спрашивает и стягивая обувь.       — Ну…нет, с той новогодней вечеринки до этого нового года не был ни разу, — он задумчиво отвечает, снимая куртку.        — Сам ответишь на свой вопрос? — Антон спрашивает с ухмылкой, проходя в квартиру.       И Арсений сложно задумывается. Серёжа, видимо, нередко бывает в этой квартире, как и Шастун. Но Арсений почему-то не знал об этом и вообще думал, что друг про неё забыл. Он и правда не рассказывал, просто потому что...у Арсений могли возникнуть триггеры? Ну, в принципе, правильно делал.        Антон присаживается на диван, и Арсений следует за ним. Наступает неловкая (или не совсем) тишина. Шастун знает, что сейчас хороший момент поговорить, но как-то не идёт. Поэтому он ищет глазами что-то, что помогло бы сбить неловкость. И находит, зацепившись взглядом за стоящий недалеко от телевизора блок приставки.       — Слушай, помнишь мой иксбокс? — он спрашивает, поворачиваясь.        — Естественно, — хмыкая, Арсений отвечает.        — Я его сюда как-то привёз. Можем поиграть, пока ждём, если хочешь, — Антон предлагает, надеясь на положительный ответ, и Арсений кивает.        Шастун, воодушевившись, тут же встаёт и включает, нажимая на нужную кнопку, которая загорается зелёным; достаёт из нижних шкафов джойстики и передаёт один Арсению, предварительно включив. Они около пяти минут выбирают игру, листая ряд с ними, и останавливаются на гонках, которые Арсению очень нравились ещё в шестом классе. После выбора настроек типа количества участников, трассы, режима, окраски и марок машин на экране плазмы наконец «3…2…1», и они зажимают отвечающую за газ кнопку. Играют три раунда со счётом 2:1 в пользу…       — Я победил! — с радостным громким выкриком Антон почти вспрыгивает с дивана.       Арсений расслабленно улыбается, совершенно не расстраиваясь из-за проигрыша этому человеку, как в прочем и всегда. А Шастун продолжает действовать своему плану:       — Ты не расстраивайся, Сень, — он произносит, возвращаясь на диван и пытаясь сдержать хитрую улыбку.       Арсений смотрит на него со взглядом «серьёзно?» и, как Антон и надеялся, подыгрывает. Берёт с дивана подушку и наносит удар. Антон, в этот раз именно этого и ожидав, не уворачивается, и ему прилетает по голове. Он, отчётливо помня все последующие действия, будто это было вчера, схватывает кисти Арсения. Тот быстро выворачивает руки из «ловушки» и толкает ими Шастуна, прижимая бёдрами его туловище к дивану.       — Последние слова? — он повторяет свою же реплику из прошлого, одной рукой чуть давя на грудь Антона.        Тот довольно ухмыляется, медленно опуская взгляд от лица Арсения до своего тела, на котором тот сидит. Арсений следит за его взглядом и резко смущается с округлившимися глазами.        Через несколько мгновений Шастун резко поднимает свой корпус, чтобы их лица оказались на одном уровне. Арсений чуть не падает назад, но держит равновесие. И жалеет об этом.        — Давай встречаться? — Антон произносит, смотря прямо в глаза напротив и пытаясь унять неуверенность.       Вот так вот просто.       — Ты не можешь, — единственное, что Арсению удаётся сказать.        Он сейчас не может ни пошевелиться, ни задуматься нормально, ни контролировать свои эмоции.        — Что? — Чего-чего, а такого ответа Шастун не ожидал.        — Ты не можешь просто взять и предложить встречаться. Мы не в том положении, — Арсений пытается аргументировать, но Антон лишь с сомнением и усмешкой во взгляде снова осматривает «их положение» тел, и Арсений спешно встаёт с него.        — Арс, слушай. Я понимаю, мало что понятно. Это всё долго рассказывать, но если коротко, то я только месяц назад осознал, что что-то чувствую к тебе. — Шастун тоже встаёт, выпрямляясь напротив него.       — Что? — Слишком сложно всё это воспринимать. — Ладно, — он отворачивается, тяжело и часто дыша. — А если бы ты осознал через лет тридцать, то тоже бы так просто предложил встречаться? — не знает зачем, но спрашивает, хотя это странный вопрос, и никак в этой ситуации лучше не делает.        — Да. Только вот вряд ли бы я предложил именно так, — он слабо усмехается. — Но предложил бы.       Арсений всё ещё не смотрит на него, не может. Кажется, что если посмотрит, то сердце лопнет. Он лишь продолжает глубоко и часто дышать в попытке успокоиться.       — Арс, — Антон твёрдо говорит и берёт правую ладонь того в свои, мягко поглаживая. — Я влюблён в тебя.       Вот сейчас Арсений лопнет. Или разревётся из-за всех эмоций из-за внезапных и совсем неожиданных действий этого чудовища.       Он приподнимает голову, смотря на потолок в попытке вернуться на Землю и на всякий случай не дать слезам выйти наружу. К счастью, этот эмоциональный порыв стихает, и уже скоро он делает вдох и поворачивается к Антону.       — Ты не можешь так просто пользоваться тем, что я подсознательно мечтал об этих словах от тебя с восьмого класса, — устало усмехаясь, он произносит.        Сердце не лопается. Но там, внутри него, точно что-то взрывается.        — Тогда ты не можешь так просто отказать, — Шастун говорит, будто смущённо опустив взгляд и через мгновение вновь подняв его.       Арсений сейчас, почти не стесняясь долго смотреть и рассматривать, видит это в глазах Антона. Чувства. Это сложно описать, но ощущается волшебно.        — Антон…мне нужно подумать, — наконец собравшись с мыслями, он серьёзно произносит.       — Да, конечно, разумеется, — замешкавшись, тот отвечает.       — Я тогда...пойду, пожалуй. Ты Серёже объяснишь? — он поджимает губы из-за ощущения некого смятения и неловкости.       — Угу, — Антон несколько раз кивает, как болванчик, и тоже поджимает губы.        Тоже это ощущает. Забавно.       Арсений в прощании улыбается, поворачивается и направляется в прихожую. Антон делает глубокий вдох, пытаясь осознать всё то, что сейчас произошло. В тишине квартиры слышит шаги, и понимает, что должен сделать ещё кое-что. Если Арсений откажет, то он будет жалеть всю оставшуюся жизнь, что не сделал это.        Шастун быстро шагает и, завернув за угол, сталкивается с Арсением, который, видимо, тоже собирался сделать что-то такое. Миг, тот кладёт ладони на щёки Антона, притягивает и целует. С резким порывом, напором и таким безумно сильным желанием. Арсений чуть прикусывает, не осознавая, а у Антона от этого голова кружится так, что потемнело бы в глазах, если бы они не были прикрыты. Его руки как-то сами обвивают талию Арсения, прижимая ближе. Они отрываются друг от друга и ещё минуту стоят с закрытыми глазами, успокаивая пульс и дыхание. Арсений открывает первым и, не смотря на Антона, идёт в прихожую одеваться и выйти уже из этого небогатого на кислород места.        Он так и не смотрит на Шастуна, но на одну секунду взгляд всё же цепляется за него, оперившегося локтем на стену и как-то неосознанно смотрящего вперёд.       Арсений выходит на лестничную площадку и решается спуститься четыре этажа по лестнице. Вот такое внезапное желание. Где-то на втором он врезается в человека.       — Арс? Всё норм? — Серёжа спрашивает, придерживая друга за плечи.       Арсений сначала неуверенно и неосознанно медленно кивает, но всё же произносит громким шёпотом:       — Он предложил мне встречаться и рассказал, что влюблён.       — Серьёзно?! — Матвиенко с округлившимися глазами подстраивается под громкий шёпот и облегченно улыбается. — Наконец-то!       Арсений с недоумением на него смотрит, а тот лишь пожимает плечами.        — Ну а ты чего?        — А я ничего. Сказал, что мне нужно время… — он удручённо отвечает, вспомнив о том, что ему вообще-то нужно принять решение.       — Какое, нахуй, «время», Арс? — в агрессивном недоумении друг переспрашивает.       — Не знаю, Серёж. Хотя бы на осознание, — ещё удручённее он отвечает.       — Ладно, иди, осознавай. Пойду с другой стороной поговорю, — Матвиенко с усмешкой хлопает друга по плечу и поднимается дальше. 

***

      — Наконец-то! Ты сделал это, Шастун! — со вскриками заходит в свою квартиру Серёжа.       Антон пугается от неожиданности и проклинает друга, выходя встречать того в коридор.        — И тебе привет. — Антон пытается делать вид, что не так уж он и взволнован, но не выходит, и с победной улыбкой он произносит: — Да!       — Я так сильно за вас рад, ты не представляешь. Спустя столько лет… — искренне проговаривает Матвиенко.       — Только не надо вот этого пока заранее, он же может не согласиться.       — Точно, он же время взял.       — Ага… Стоп, он уже успел рассказать тебе?        — Да мы на лестничной площадке встретились, — Серёжа объясняет, и Антон понятливо кивает. — Знаешь…ты не волнуйся по поводу ответа. Всё будет, — он многосмысленно подмигивает, но Шастун всё равно не разрешает себе заранее быть в чём-то уверенным. — У тебя что, герпес в Дубаях появился? — Матвиенко вдруг спрашивает, замечая болячку на губе друга.       Шастун открывает камеру в телефоне и рассматривает ранку.        — А… — он вдруг понимает, откуда эта особенно яркое покрасневшее пятнышко на нижней губе, и не знает, что говорить, прокашливаясь. — Это... эм…       Серёжа в подозрении щурит глаза и, наблюдая за мычанием Антона в безуспешных попытках найти оправдание, довольно усмехается.       — Ладно, не оправдывайся, герой-любовник, — произносит Матвиенко и проходит к дивану.        — А ты чего позвал нас вообще? — Шастун спрашивает, шагая за ним.       — Да… Вообще-то для чего-то вот такого, — даже не отрицает Серёжа, устало выдыхая.       — Так и думал, — говорит Антон, довольно кивая и нажимая на зелёную круглую кнопку продолжения игры на джойстике.