Партнёр

      Дни перед совещанием всех сотрудников офиса самые активные — все они постоянно подходят к директору посоветоваться, обсудить их отчёты. В такие периоды Арсений чуточку жалеет, что принял роль директора. Его работа ему нравится, даже очень. Он иногда поверить не может, что ему так повезло заниматься тем, что ему нравится, и получать за это деньги. Но когда менеджерка по управлению персоналом в сотый раз уточняет отпуска сотрудников, начинает надоедать. Отпуск — это, разумеется, очень важно, но далеко не самое важное дело, о котором надо столько раз говорить с директором и наполовину владельцем фирмы.        — Марин, ты же со всеми уже уточнила их отпуска. А если вдруг кому-то что-то не понравится, то во время твоего «выступления» на совещании всё обсудим и утвердим, — Арсений глубоко вдыхает, чтобы успокоиться, и говорит.       Видно, что девушку не устраивает ответ, но перечить начальнику она всё же не решается, поэтому смирительно кивает и отходит к своему рабочему месту.       Арсений прикрывает глаза и пытается прибрать бардак в своей голове из-за огромного потока информации, который сейчас через него проходит. Открывает, когда вроде как мысли уложены по полочкам, и видит Шастуна у рабочего стола Ани. Вся напряжённость отходит на задний план, а на её место приходит лёгкая взволнованность.       Антон.       Столько всего, о чём можно подумать из-за него, но Арсений просто смотрит, ощущая медленно расплывающуюся улыбку на своём лице.       Начинает ощущаться тревожность из-за недавних событий, но его партнёр замечает взгляд. Опять неопределённость в глазах. У Арсения никогда не получалось трактовать его взгляд. И сейчас это особенно неудобно, потому что очень хочется понять, что творится в голове у Антона.        Арсений в итоге решает прекратить эти переглядки. Ему скрывать от коллег хоть и нечего, но не позволять же так открыто вести себя в общем зале, наполненном, разумеется, не чужими, но и не близкими людьми. Поэтому он уходит в переговорную, вполне осознавая, что Шастун последует за ним. Опирается бедром на угол стола, чуть ли не садясь, и ждёт. Ждёт, кстати, совсем недолго.       — Привет, — Антон произносит, когда заходит и встаёт напротив.       — Привет, — Арсений задумчиво на него смотрит, чуть наклонив голову влево.       Эти переглядели длятся дольше, и кажется, кому-то из них становится неловко. И не Арсению, ведь ему почему-то так вполне комфортно теперь — просто смотреть.        — Я вот щас понял, что не знаю, зачем зашёл. Давай сделаем вид, что этого не было, и я просто уйду, — с нервной усмешкой Шастун проговаривает и разворачивается к двери.       — Стой, Антон, — Арсений усмехается и останавливает его, ровно встав.       Тот смотрит с вопросом, и теперь как-то неловко уже Арсению.       — Я тут думал, — он начинает, видит появившуюся заинтересованность во взгляде напротив и поясняет: — Не о том, о чём ты думаешь. К сожалению. Не хочешь стать моим замом?        В глазах Антона очень сильное удивление, и его брови поползли вверх.       — То есть позавчера я предложил тебе встречаться, а сейчас ты предлагаешь мне быть твоим замом? — хмыкая, он с напускным скептицизмом спрашивает.       — Получается, — вот теперь Арсению точно неловко; слышать эту формулировку от Шастуна…смущает, и он опускает взгляд, улыбаясь. — Просто ты и так, по сути, занимаешься работой зама. Вот я и подумал, почему нет?       Арсений поднимает взгляд и старается не слишком ожидающе смотреть, чтобы не показать, что он просто хочет иметь официальную причину видеть его чаще.        — Ну, я так-то не против. Раз уж я этим и занимаюсь, — Шастун легко улыбается, пожимая плечами.        — Хорошо, — теперь Арсений пытается сдержать довольную улыбку. — Тогда надо подойти к Марине.

*** 

      Несмотря на всеобщую напряжённость и суету, в офисе, как и всегда, в принципе, царит комфорт. У них очень слаженная команда, многие приходятся друг другу друзьями. И благодаря этому ощущению единства работается прекрасно.       А ещё Арсению кажется, что либо это от его собственных эмоций, либо сегодня в помещении ощущаются некие романтические нотки. Например, Таня с Сапёром, которые как будто бы теперь ближе друг к другу, чем обычно. Арсений не то чтобы следит за личной жизнью своих коллег, но что-то всё-таки замечает. И давно было очевидно, что эти двое что-то чувствуют друг к другу. Видимо, у них что-то началось. Вдобавок Оксана. Она сегодня будто светится. Арсений уже несколько раз случайно становился свидетелем её с Лёшей милых бесед — когда проходит мимо стойки у входа или в общем зале, слышит какие-то обрывки из диалогов. Выглядят они вполне счастливо, и он рад, если эта история наконец перешла к давно уже всем понятному этапу.        Арсений, наблюдая за всей этой атмосферой, находится будто в прострации — все вокруг бегают, что-то делают, а он стоит, смотрит и размышляет о том, как это всё интересно. И вот это всё портится, когда он замечает на входе знакомую фигуру. Арсений толком не думает, когда забегает в свой кабинет, а потом и в «тайную комнату». Не хочется портить этот романтический настрой допросами от отца. Поэтому он...прячется, да.       Очень по-взрослому.       Он прислоняется ухом к двери изнутри, пытаясь что-то расслышать. И в момент полной концентрации на звуках и полной расконцентрации в гравитации дверь открывается, и Арсений, который опирался на неё, падает, от неожиданности не успев среагировать. Падает и в следующую же секунду видит перед собой недоумевающее лицо Шастуна.        Что-то зачастил он падать в его руки в последнее время.       Арсений молчит, не зная, что сказать, поэтому говорит Антон, поднимая его.       — Это что? — он кивает в сторону комнаты.       — Тайная комната, — совершенно серьёзно отвечает Арсений, ровно встав.        — А, — он нервно хмыкает, и Арсений невинно улыбается, пожимая плечами. — Надеюсь, без Василиска.       — На это случай у нас есть слёзы Феникса, — Арсений усмехается только что произнесённой несусветной глупости, выходя из состояния некоторой дереализации.       Они стоят так несколько секунд, пытаясь что-то для себя осознать.       — А ты тут что, прячешься? — ухмыляясь и прищуриваясь в подозрении, Шастун спрашивает.       — Что? Нет, разумеется! — Арсений яро пытается опровергнуть предположение. — С чего ты взял?        — Да я так, сказал первое, что пришло в голову, чтобы избавиться от неловкой тишины. Но кажется, это правда. От дяди Серёжи, что ли?       Арсений закатывает глаза, а Антон пытается сдержать смех, но выходит не особо.       — Вот ты смеёшься, а я просто не хочу выслушивать от него придирки, — он оправдывается, выставляя указательный палец перед собой.       — И думаешь, что если он не найдёт тебя, то просто уйдёт? — Шастун, всё ещё смеясь, говорит, и теперь это решение уже не кажется Арсению таким уж логичным, правильным и вообще адекватным.       Дверь в кабинет открывается, и он, опять не успев подумать, тянет Антона за руку через проход и быстро закрывает дверь в тайный санузел.       Шастун сначала в ахуе и, даже осознав причину сего действия, из него не выходит. Вот этот серьёзный Арсений Попов, директор фирмы, прячется в туалете от своего отца. Антон усмехается этой мысли, переводит взгляд с только что закрывшейся двери на него и замечает величину расстояния между ними. Точнее, её отсутствие. Он непроизвольно довольно улыбается и пользуется возможностью рассмотреть лицо Арсения, которое сейчас очень напряжённо. Тот долго смотрит на дверь, а потом, ничего не подозревая, медленно переводит взгляд на партнёра. Теперь расстояние замечает и он, поэтому чуть отшатывается, смущённо опуская глаза.       — А стоять вдвоём в санузлах это у нас что-то вроде фишки, да? — Шастун произносит с приподнятым уголком губ, а Арсений, ещё сильнее смущаясь, лишь прислоняет свой указательный палец к его губам.       И жалеет в тот же миг. Просто хотел заставить того молчать, но всё пошло по пизде, и сейчас Антон выгибает бровь, продолжая улыбаться уголком губ. Арсению требуется какое-то время, чтобы сделать глубокий вдох в попытке успокоиться, заметить, что палец, как и вся ладонь, дрожит, и опустить, наконец, руку.       Он вновь прислоняется ухом к двери, не услышав каких-то звуков, осторожно приоткрывает дверь и выходит, облегчённо выдыхая.       В данной конкретной тайной комнате слишком душно. Арсений обмахивает себя рукой, имитируя эффект веера, но не успевает расслабиться, как дверь в кабинет снова открывается.        — Наконец я нашёл тебя в твоём же офисе, сын, — говорит Сергей с ноткой какой-то язвительности или иронии.       А может, она Арсению просто кажется.       Он натянуто улыбается отцу и опускает голову, проговаривая в мыслях всевозможные некультурные слова.       — О, Антон, ты тоже тут, — мужчина удивляется, заметив того.        Шастун здоровается и спешит удалиться, оставляя партнёра наедине с его личной формой боггарта. 

***

      Арсений очень сложно думает. С того «инцидента» в тайной комнате он не может выбросить из головы один вопрос к Шастуну. Почему-то до этого момента он даже не задумывался, а теперь вот уже несколько часов не может сосредоточиться на работе из-за того, что мысли совершенно не тут.        После очень долгого разговора с вопросами (доёбами) отца он так и остался в своём кабинете. В данный момент не хочется находиться в переговорной или, тем более, в общем зале. И разговаривать ни с кем не хочется. Вот такое настроение. Но сотрудники всё равно его находят и спрашивают-спрашивают-спрашивают. Сейчас уже вечер и, кажется, вся эта рабочая активность утихла.        Всё-таки кое с кем Арсений поговорить хочет.       Он внезапно решает выйти и найти этого человека. В коридоре он понимает, что того, возможно, и нет в офисе, но быстро находит глазами довольно заметного со своей кудрявой макушкой и почти двухметровым ростом человека. Арсений быстрыми шагами подходит к нему, разговаривающему с Аней, извиняюще улыбается девушке, тихонько берёт Антона за локоть и тянет по коридору в свой кабинет. Тот, кажется, уже ничему не удивляется и смиренно шагает.       — Антон. У меня вопрос, — Арсений наконец произносит, когда Шастун закрывает за ними дверь в кабинет.       — Встал? — усмехается Антон, но увидев укоризненный взгляд напротив, спешит произнести: — Прости. Я тебе слушаю.       — Когда ты понял, что что-то чувствуешь ко мне, и что конкретно ты чувствуешь?       — Получается два вопроса… — Шастун  немного растерялся и пытается подобрать слова: — Так, ну, понял я во время разговора с Викой в командировке…       — О чём вы разговаривали? — это больше похоже на допрос, чем на беседу, но Арсений слишком решительно настроен.       — Вика спросила, что у нас происходит, а я пересказал всю историю. Она сначала просто очень сильно удивилась, а потом спросила типа притворяюсь ли я или правда не задумывался о чувствах к тебе, — Антон в смятении бегает глазами по полу, стенам и потолку, но отвечает.       — И?       — И я ответил, что, конечно, я к тебе что-то чувствую, у нас же такая история. Но она предположила о влюблённости, и в тот момент всё будто встало на свои места.        Арсений прикрывает глаза от делающей чуть-чуть больно догадке и говорит, делая глубокий вдох:       — Ещё второй вопрос.        — Мм? — до Шастуна медленно доходит, и он отвечает: — А…ну я же говорил уже, что…влюблённость?       — Что именно ты чувствуешь? Конкретно опиши, — он осознаёт, что это чересчур резко, но не одёргивает себя.       — Не знаю… Просто что-то сильное и...тёплое…       Арсений опускает голову, будучи уверенным в своей догадке, и Шастун обеспокоено спрашивает:       — Всё ок?       — Антон, — он с усталым выдохом начинает. — Вряд ли ты влюблён.       — Чего? — у Шастуна от недоумения кривится лицо.       — Тебя на эту мысль натолкнула Вика…       — Но… Арс, там слишком долгая история про мои беды с башкой, но я сам осознал эти чувства, — Антон эмоционально жестикулирует в попытке доказать, ведь как-то это всё несправедливо.       — «Эти чувства», скорее всего, просто эмоциональная привязанность. Я тоже чувствовал, что в какие-то моменты в прошлом мы были на грани передружбы. Но это далеко от отношений.        — То есть, — Шастуна больно кольнуло, и он как-то потерянно произносит: — ты мне не веришь?       Тот почти незаметно пожимает плечами, и Антон с опустошённым взглядом кивает и разворачивается к выходу из кабинета.       Арсений ещё немного сомневается в своей этой догадке, ведь Шастун, кажется, вполне уверен. Но он слишком устал, чтобы о чём-то ещё думать.

***

      Однако думать ещё приходится.       — …Ну вот, — Арсений заканчивает рассказывать о сегодняшней беседе с Шастуном и делает глоток из банки.        Серёжа предложил встретиться и посидеть у него в машине по их традиции; ему было слишком интересно, что происходит.       — Знаешь, я уже даже не удивляюсь тому, какие вы оба…недалёкие, — Серёжа явно хотел сказать другое слово, но под осуждающий взгляд друга передумал.       — Да что опять?! — Арсений раздражённо произносит, срываясь из-за всей этой напряжённости в последнее время. — И вообще, если Шастун такой…«недалёкий» и, допустим, осознал свои чувства только недавно, то ты-то мог за столько лет заметить и, не знаю, намекнуть ему хотя бы, — но быстро сдувается.        — Ну я думал, он сам всё понимает, а там такая у него хитровыдуманная схема от загонов мозга…        — Ладно, это всё равно неважно, ведь, скорее всего, никаких таких чувств у него нет, — Арсений всё ещё с какой-то печалью воспринимает это, что его бесит, ведь ещё неделю назад он о таком развитии событий и не думал, а тут за несколько дней уже успел привыкнуть.        — Ты даже половину из всего не знаешь, — с усталостью проговаривает Матвиенко.       — И чья же это вина? — он недовольно спрашивает.       — Не твоя, да. Но, Арс… — Уровень напряжённости вздоха Серёжи зашкаливает. — Ты же что-то чувствуешь, — он произносит, глядя ему в глаза, и Арсений слабо кивает. — И он уверен и говорит, что тоже. Так...доверься чувствам?        — Как я могу довериться чувствам? Столько раз я это делал, и что? Происходило хоть раз что-то хорошее? Даже если бы я сильно хотел, не могу. У меня какой-то барьер в голове.       — Кстати, про голову. Я пиздец надеюсь, что он тебе в скорейшем времени всё расскажет. Но ладно, я понимаю, что вот так просто довериться тебе трудно. Может, поговоришь с ним? Он же сам хрен начнёт разговор.       — О чём?        — Бля…ну хз. Попробуй спросить больше обо всех его чувствах, может, расскажет.       — Не знаю, есть ли смысл. Я слишком уверен, что никакой влюблённости там нет. Как можно так просто взять и осознать чувства к человеку своего пола?        — А какую тут роль играет «свой пол»? Он же… А, — Матвиенко с внезапным осознанием отводит взгляд.        — «Он же» что?        — Блять, Шастун вообще умеет говорить? — он задаёт вопрос в воздух.       — Что, Серёж? — в Арсении просыпается ужасно сильный интерес, но его друг лишь виновато поджимает губы. — Да ну серьёзно? Это к твоему принципу тоже относится? — Арсений уже не может от всей этой загадочности, а Матвиенко неуверенно пожимает плечами.        — Спроси его об этом.        — Ладно! — пассивно-агрессивной интонацией он отвечает. — Но всё равно что-то не клеится. Он просто взял и осознал влюблённость?        — Ну а как это у тебя было? В первый раз.        — Ну, — Арсений напрягает память, делая глубокий вдох. — Я тогда имел примерное представление о том, что такое вообще влюблённость из фильмов, книг. Потом почувствовал какую-то неприятную боль от того, что его поцеловала Ира. И в скором времени как-то это всё сопоставил.       — Сколько времени это заняло? — допытливо спрашивает друг.       — Несколько… — до него доходит, и Серёжа убеждённо улыбается. — дней. Но Антон…       — По-го-во-ри-те, — по слогам проговаривает Матвиенко.       — Хорошо, — Арсений кивает, теперь уже понимая, что это реально нужно сделать.

***

      На следующий день он зовёт Антона к себе в кабинет. Сделать это было трудновато не только потому, что между ними некоторая негативная напряжённость. Но и потому, что первую половину дня Шастуна не было в офисе. Звать просто поговорить было неловко, поэтому Арсений сказал, что это по работе.        — Да, Арсений Сергеевич? Передумали насчёт своего предложения мне быть вашим замом, потому что не доверяете? — Антон, заходя в кабинет, произносит с некой ядовитой иронией.       Шастун подходит к столу, вставая напротив сидящего на своём кресле партнёра. Арсений встаёт и обходит стол, чтобы подойти ближе — вновь что-то неконтролируемое. Он протискивается в небольшое свободное место между Антоном и столом, и вот они снова так близко.        Но в то же время далеко, да-да.       Арсений внимательно смотрит в глаза Шастуна, пытаясь настроить его на искренность. Понять и рассмотреть там что-то он не сильно пытается. А в глазах у Антона какая-то опустошённость, это он заметил ещё вчера. Получается, что-то понять и рассмотреть всё-таки получается. Но это «что-то» ему не нравится.       — Ты до этого испытывал симпатию к человеку мужского пола?        — ¿En serio? Ты, блять, издеваешься? — Антон взрывается, но пытается успокоиться, делая вдох. — Да.        — Как это было? — Арсений продолжает внимательно смотреть, не давая отвести взгляд.       — Что это за допрос в последние дни? Ты просто задаёшь вопросы, а я обязан отвечать? — у Антона уже бурлит что-то, но он отвечает: — На тусовке несколько лет назад один парень предложил мне, по-классике, «поэкспериментировать», а я понял, что как будто бы и не против. Мне понравилось, и в дальнейшем я стал замечать симпатию и влечение. Всё? Я могу идти? — он заканчивает особенно гневно.       Не дожидаясь ответа, он разворачивается. Но Арсений крепко и в то же время легко и нежно касается его руки, удерживая.       — Стой, — он устало, но чётко говорит, притягивая Шастуна ближе, чем они были до этого.       И всё так же просто смотрит. С виной, сожалением, отчаянием и чувствами. Теми самыми, которые описывает влюблённость. И видит впервые открытый и читаемый взгляд. Усталость, подавленность, обида и...что-то ещё. Что-то вроде бы особенное.        Антон лёгким движением «освобождает» ладонь, и всё-таки уходит.        И надо бы разозлиться от всего этого, забить и работать. Но у Арсения внутри такой ураган, что хочется прокричать. Или поцеловать Шастуна. Резко, напористо, горячо. Так, чтобы прям вот с чувствами.        Вот теперь точно хочется закричать от всех своих чувств, но он лишь прикрывает глаза.