Партнёр

      Антон не знает, что он чувствует. Точнее, не знает, как оформить эти чувства в слова. Вот прям совсем. Ещё вроде бы немного злится, потому что обидно. Обидно, что человек, к которому ты чувствуешь чувства, не верит в то, что ты их чувствуешь. Но с другой стороны, ему почему-то кажется, что в этом нет ничего такого. Будто Арсений…прав? Не в своих убеждениях, что этих чувств нет, а в том, что не верит. И это бесит.       Шастун даже размышляет над его предположениями, но недолго, потому что почти сразу понимает, что это всё хуета. Да, Вика как бы подсказала, но он же всегда чувствовал это и подсознательно сам всё понимал. А ещё он определённо хочет быть с Арсением. Однако этому самому Арсению о всех его подсознательных махинациях не известно. И это, в принципе, оправдывает его неверие. Надо бы как-нибудь рассказать ему о «сундуке». Он может, конечно, по традиции заявиться на порог его квартиры, но будто бы сейчас это не совсем уместно.        А вот по поводу передружбы, но не недоотношений он согласен. Было такое ощущение, но Антон не мог его описать, да и не пытался. И формулировка Арсения подошла идеально. Но это не мешает наличию влюблённости. Хотя что такое вообще «влюблённость»? Антон даже решает загуглить значение и описание, пока сидит в машине, съехав на обочину.        «Сильное положительно окрашенное чувство (комплекс чувств), направленное на другого человека. Влюблённый закрывает глаза на недостатки любимого человека и на противоречия, возникающие в отношениях с ним, в то время как его положительные качества и позитивный опыт взаимодействия приобретают особенную ценность» — выдаёт википедия.       Как будто бы да, но не совсем.       «Эмоциональное влечение к человеку; общие ценности, убеждения, интересы, положительная реакция на внешность, черты характера, поведение другого человека; повышенный интерес»        Всё это да. Но будто бы не всё. То есть да, это всё описывает его чувства, но не полностью, есть что-то ещё. Шастун не может сам это описать, поэтому и не смог нормально ответить Арсению. Надо бы это как-нибудь исправить. Теперь, когда тот уже знает о чувствах Антона, хочется рассказать о них больше, но это кажется чем-то трудным.       Он всё думает, думает и, на удивление, что-то придумывает и разворачивается, чтобы незаметно вернуться в офис и попросить Оксану, а может, и кого-нибудь ещё об одолжении. 

***

      «Разбором полётов» у них в офисе принято называть не только работу над ошибками и отчёт о выполненной работе, а ещё и о предстоящей и о всех планах в целом. Это совещание запланировали на последний рабочий день это недели — пятницу. И чем ближе был этот день, тем суетливее становилось в офисе.        Так много людей в переговорной бывает редко; мест, как обычно, не хватает, и некоторые работники прикатывают свои рабочие кресла из общего зала. По идее на таком совещании, помимо директора и его зама, должны быть только руководители отделов и ассистенты. Но у них уже принято присутствие всех сотрудников офиса.        Производственный отдел, который вызвался «выступить» первыми, открывает с ноутбука презентацию. Такая подготовка не обязательна, но удобна для восприятия Арсения. Он сам пока не оборачивается лицом к экрану для проектора, дожидаясь, когда презентацию выведут, и встречается взглядами с Антоном. В миг огромной волной нахлынывает волнение, напоминая об испытываемой вине и недавних событиях. 

Среда, полвосьмого вечера.

      Настроение на оставшийся день испортилось, и совсем ничего не хотелось делать. Арсений так и остался в своём кабинете, не имея ни малейшего желание выходить и кого-либо видеть.        Зашла к нему только Оксана — он попросил у ассистентки ягодный чай. Когда девушка вернулась и поставила чашку на стол, Арсений заметил, что её глаза нервно бегают по кабинету.        И через пять секунд после её ухода он понял, почему.        «Я злился-злился, ибо…ну обидно как-то. Сидел, думал и понял, что ты же ничего не знаешь. И поэтому решил рассказать. И не волнуйся, это не квест. Записки сами будут тебя находить»       Под чашкой, на блюдечке, была небольшая бумажка, которая, если развернуть, была примерно А6 формата. Арсений понял, от кого эта записка, как только дочитал первое предложение, и на лице уже привычно всплыла тёплая улыбка. А ещё в месте, где обычно подписывают адресат, были довольно аккуратно выведены две буквы:  «U.E»

Четверг, десять утра. 

      Сказать, что Арсения очень заинтересовало такое своеобразное подобие «двенадцати записок», это ничего не сказать. С одной стороны он рад, что без всяких квестов. С другой, когда ты сам ищешь записки, то от тебя зависит, как скоро ты их найдёшь. А в этом случае Арсений вообще не представляет, когда следующая записка «найдёт» его. И как бы он не старался успокоить себя, трепет от ожидания всё равно настигал.       Вторая записка была в папке с документами, которую принесла Аня. Она держалась лучше Оксаны; по ней вообще не было заметно, что в этой папке что-то есть кроме актов — Оксана сегодня отпросилась, а Лёша где-то прохлаждается опять, поэтому Аня взяла на себя обязанности ассистентки. Хотя, может, она и правда не знала. Может, Шастун как-то подсунул листочек туда. Но тот не появлялся в офисе со вчерашнего дня. Или появлялся. Кто знает этого вашего Шастуна? Арсений его не видел, по крайней мере. Однако это не значит, что Антона здесь не было.        «Беды с башкой»       Заголовок записки интригующий.       «Ты уже слышал о моём отношении к тебе во времена нашей дружбы. Я восхищался тобой. Твоими знаниями, мыслями, словами и внешностью, конечно же. И кажется, тогда всё начало перетекать из желания дружить в желание быть чем-то большим, делать что-то большее. Что-то за гранью дружбы.        И вот тут уже проблема. Если кратко, то что-то в моей голове постоянно заставляло меня отрицать эти чувства. Ты помнишь старшие классы? Я же там пиздец себя вёл. Смотрел на тебя этим томным взглядом, касался невзначай. Сейчас вот вспоминаю и хочется фэйспалм сделать, потому что…ну т.а.к. всё очевидно. А если кому-то нет, то вот контрольный: я.тебя.поцеловал. Тут уже точно всё понятно. И сейчас. И сейчас всё очевидно и понятно, Арс.»       Арсений пытается понять всю эту схему с «бедами с башкой», но серьёзно задуматься не получается. Слишком уж торкнули последние строчки.        И снова это «U.E»

Четверг, четыре часа дня.

      У Арсения теория, что эти записки будут находить его во время отсутствия Шастуна в офисе. Теория эта взялась из того, что Арсений ни вчера вечером, ни полдня сегодня своего партнёра не видел. И в отличии от вчерашнего дня, когда он просто мог его не заметить, ведь просидел весь вечер в своём кабинете, сегодня Арсений оббегал весь офис (по рабочим делам, разумеется) и Шастуна не заметил.        Стоит ему только отвлечься от мыслей об этом человеке, как в переговорную заходит Катя с весёлой улыбкой, кладёт на стол бумажку и молча уходит. Арсений почти не удивляется и разворачивает третью записку.        «Ты не веришь в мои чувства, потому что почти ничего не знаешь о них. В этом и смысл этих записок. В этой хочу сказать, что сам почти ничего о них не знаю. Просто делаю всё, что хочет сердце. Надеюсь, ты прочитал прошлое предложение с той же напускной драматизацией, с которой написал его я. Но это самая правдивая правда. А ещё надеюсь, что эти записки что-то изменят. P.S: В написании следующей мне помогли некоторые строчки из некоторых песен, ибо у меня со словами плохо. Переводчик тебе в помощь)»        Арсений и сам уже надеется, что так и будет, потому что его внутренний влюблённый школьник хочет облегчённо выдохнуть, обнять Антона и тихо проговорить «наконец-то!». Но чего-то всё-таки не хватает.

Четверг, семь вечера.

      Интересно пиздец.       Он бы даже сказал «interesante». Следующая и, скорее всего, последняя записка была не совсем запиской. Он примерно на час выходил из офиса, а когда вернулся, то на рабочем столе ноутбука в переговорной был открыт вордовский документ прям по центру с названием «cuarto».        «Lo siento, pero no puedes esconderte. Recuerdo todo lo que te gustaba. Tenemos tantos recuerdos que no nos dejan olvidar. Agradezco el día que te conocí. Espero que tú también lo sientas. No lo puedo evitar, yo no te dejo de pensar. No lo puedo entender ¿Cómo no te has dado cuento? Si pudiera mostrarte que si estuviéramos juntos, todo encajaría»       Мучился Арсений с переводчиком недолго. Но вот с переводом от гугла пришлось, потому что формулировки получались странными. Однако понятными. Вполне понятными. Такими понятными, что его повело. Эти строчки будто медленно-медленно проходили через всё тело мурашками. Так предельно всё понятно и ощутимо.        Он только сейчас ловит себя на мысли, что до сих пор не осознаёт, что это всё Шастун. Тот Шастун, в которого он был так сильно влюблён, сейчас через сотрудников передаёт ему записки с описанием своих чувств. Это так безумно романтично, что не верится. И последняя строчка улыбает, ведь Антон, видимо, и правда хочет быть с ним.

Пятница, двенадцать часов дня. 

        Арсений уже выходит из своего кабинета со всеми документами, чтобы пройти в переговорную, где уже собрался весь офис на совещание, как Оксана буквально на пороге останавливает и так же молча, как и Катя вчера, вручает ему в руки совсем небольшую бумажку.        — Ещё одна? — удивлённо произносит он, ведь думал, что четвёртая была последней.       Девушка едва незаметно пожимает плечами и уходит в сторону общего зала, а Арсений разворачивает записку.       «Ты сказал, что это эмоциональная привязанность из-за дружбы-передружбы. Но разве друга-передруга так сильно хочется поцеловать?»       Да уж, а Шастун молодец — знает, как сбить совершенно всю разумность.       Арсений несколько раз перечитывает предложение, в мыслях чётко проговаривая каждое слово чуть ли не по слогам, пытаясь осознать. Осознаёт и понимает, что зря. Сейчас же идти, говорить что-то перед коллегами и внимательно их слушать, а мысли будут только о том, как сильно хочется поцеловать своего друга-передруга-парнёра-по-фирме.       Но он пытается смыть все эти эмоции с лица и проходит к переговорной. Там и правда собрались уже все. И когда он входит в кабинет, взгляды этих всех направляются на него. Взгляд Антона тоже.        — О, Антон Андреевич, вы тоже тут, — он почему-то озвучивает первое, что ему приходит в голову и подходит к партнёру, сидящему на кресле рядом с его. — С новости о вас мы и начнём, — у Антона совершенно непонимающий взгляд, а Арсений кладёт ладони на спинку его кресла. — Антон теперь мой зам. В принципе, ничего не меняется, он и так занимался делами этой должности, но сейчас это официально, — Шастун с осознанием выдыхает, и Арсений проходит к своему креслу. — Александра, первым производственный послушаем? — он спрашивает руководительницу отдела, и та кивает.        В течение полутора часа выступил и производственный отдел с отчётом по оперативному учёту хода производства и предложениями по совершенствованию оперативного планирования. И финансовый с отчётностью о финансовых показателях фирмы. И рекламный с анализом эффективности рекламных кампаний, новостях о мониторинге активности конкурентов, медиа планом и составленными бюджетами. И юрист с краткими итогами по прошедшему году и тезисами по наступающим делам. И IT со сведениями о новых возможностях; Рома там единственный и попросил найти ему помощника-программиста. У Арсения есть кое-кто на примете и он надеется, что не забудет связаться со Славой. И даже Марина успела с её гиперфиксацией на расписании отпусков. С ней, кстати, разобрались довольно быстро, потому что никто не высказал возражений, и все были согласны с датами.        Главная повестка — Павел Алексеевич. Это сейчас главный и самый важный их клиент, поэтому все отделы активно готовятся к уже скоро начинающейся работе с ним.        Арсений после выступлений всех отделов рассказал коллегам, что в планах сотрудничать в отделке со «Скрепкой» — конторой Серёжи и Антона. Это они обсудили ещё первого января. У фирмы не было надёжного сотрудничества по отделке, они постоянно работали с разными компаниями, а тут такая возможность. Да и доверие есть, всё-таки учредители лучший друг и…Шастун.        К нему все мысли во время совещания и сводились. Антон, конечно, делал вид, что внимательно смотрит на презентации или графики на магнито-маркерной доске и слушает коллег. Но Арсений уверен, что тот замечает все его долгие задумчивые взгляды в свою сторону. И ему даже не стыдно. А должно быть хотя бы из-за такого проявления неуважения к сотрудникам.       Когда совещание закончилось, и все работники начали расходиться, Арсений попросил Шастуна остаться. Тот уже встал и повернулся корпусом к нему в ожидании, и Арсений встаёт тоже, делая пару шагов его сторону.       — Прости, — он произносит, очень сильно стараясь не отводить взгляд.       Антон довольно улыбается. Так светло.          — ¿Contigo que voy hacer? — всё так же улыбаясь, он быстро проговаривает.        — Что? — с неуверенным тихим смешком Арсений спрашивает.       — Я бы на твоём месте, наверное, тоже бы не поверил вот так просто. Так что ноу проблемс, — Антон говорит и собирается уйти, но вспоминает и, оборачиваясь на ходу, добавляет и подмигивает: — Я жду, если что.        Доходит не сразу, конечно, но доходит. Дыхание слегка сбивается. Арсений кладёт ладони на лицо, закрывая его, тихо почти пищит, как влюблённый подросток, пытаясь так выпустить свои чувства. 

Наши дни прошли, на этом все.

Забывай, забывай.

Звезды не сошлись, 

Они так далеко от нас.

Теперь сгорают ночи, таю в огне.

Я обесточен, сердце хочет к тебе.

Ты в моей голове, в голове, но…

***

      Выходные дни, как и начало следующей недели, проходили напряжённо. Арсений мотался по стройкам, искал с Катей потенциальных клиентов, вместе с коллегами начал работу над проектом центров детского творчества, почти не видел Шастуна… Но в каждый стрессовый момент вспоминал какие-то цитаты из записок, и становилось чуточку легче. Он собрал их все (кроме, разумеется, вордовской) дома и положил в отдел тумбочки. Электронная располагается в правом верхнем углу рабочего стола на компьютере в его кабинете. Есть очень соблазняющая мысль носить бумажные всегда с собой. Однако страх потерять, замочить или замарать их выше.        Антон хоть и пытался показывать и Арсению, и Серёже, что совсем не волнуется, на самом же деле постоянно думал о решении Арсения и тревожился. Он правда чувствует чувства к нему. Антон и сам не особо понимает, как так быстро всё завертелось. Он только осознал свои чувства и бах — уже через полтора месяца предложил встречаться. Но он однозначно хочет. Волнительно, конечно, немного пугающе. Однако это кажется правильным спустя столько времени и всего пережитого. Как будто всё вело к этому.        Пазлы складываются.       Шастун несколько дней почти не заезжал в офис, потому что всё же считал, что его партнёру нужно время и дистанция. Да и работы много. Арсений повесил на него Айдара с управляйкой, аргументировав это решение тем, что Антон хорошо знаком с человеком, так будет удобнее, и вообще он может узнать для себя много нового. С испанцами началось обсуждение отделки; мужчины удивительно придирчивы к каждой детали. Но в целом ему нравится, во многом из-за разговоров на испанском.        Его отец любил Испанию, но заставить себя изучать язык не мог. Он знал пару тройку выражений и слов и при любой возможности вставлял их в разговоры. Особенно, с сыном. А в шесть лет Антон начал заниматься с репетитором сначала один раз в неделю. Затем занятия участились, и уже к средним классам школы Шастун мог спокойно говорить. Были некоторые проблемы со словарным запасом, но он их в последствии постарался устранить. Однако тогда, ещё в школе, Антон на испанском почти ни с кем не говорил. Папа почти ничего не понимал, а остальные уж подавно. Оставалось разговаривать только со знакомыми родителей, когда они семьёй летали в Испанию, что происходило один или два раза в год. Отец Антону советовал смотреть фильмы или сериалы, чтобы не потерять знания. И он это делал, но с каждым годом школы становился равнодушнее к этому хобби. Друзья, тусовки, девушка — времени и, откровенно, желания на саморазвитие не было совсем.        Когда отец тяжело заболел, то попросил его буквально поклясться, что он не забросит испанский в случае, если папа постоянно напоминать ему уже не сможет. После того, как он скончался, Антон с искренним желанием выполнял просьбу. Там и время чудом появилось, даже с учётом наличия работы, друзей и тусовок. Ему всегда нравился этот язык. Он не может словами описать причины, но это точно так. Что-то внутри будто тянулось к нему. Может, это с детства, может, из-за клятвы папе, а может, и то, и другое.       Смерть отца прошла максимально спокойно, насколько такое вообще может пройти. Антон, конечно, скучает и часто вспоминает, но с тёплой улыбкой. Это не повлекло за собой травм, за что он благодарен своему отцу, ведь именно тот нашёл способ как-то подготовить всех близких.        В последнее время чаще всего Антон вспоминает об этом человеке из-за фирмы. Название придумали вместе отец Антона и отец Арсения, и оно сразу показалось им правильным. «Casamigo» — совмещение слов «Casa» и «Amigo». Дом и друг. Шастун умиротворённо думает, что и сейчас фирма и её составляющая соответствуют тому смыслу, который вложили в название учредители.

***

      — Ну что, всё, получается, — Ира произносит, пока юрист собирает документы в файл.       Она только что поставила подпись на расторжение договора по владению акциями Антона. Тот знал, что задержится, поэтому расписался заранее. Вообще, так не делается, но ежели они все тут не чужие люди, то допустили такую оплошность, хоть Стас и ругался.        — Ага, — соглашается Арсений и даже искренно продолжает: — Было приятно работать вместе.        — Не то чтобы мы прям работали, но да, — девушка говорит с усмешкой, которая потом перетекает в грустную улыбку. — Я знаю, что вам не особо этого хотелось, ведь я совершила отвратительный поступок. Но всё-таки надеюсь, что всё в прошлом, потому что не хочу, чтобы это ещё кого-то тревожило.        Арсений легко кивает в подтверждение, и Ира расплывается в благодарной улыбке и уже хочет встать, но вспоминает:       — Слушай, это не моё дело, да и я вряд ли внушаю доверия, но всё же... Как там у вас с Антоном? — она неловко спрашивает и, увидев замешательство Арсения, добавляет, поднимая руки в жесте честности: — Я никому ничего не собираюсь рассказывать, если что. Просто хочу убедиться, что всё хорошо.       — Да я не знаю, как ответить. Ну…всё неплохо, но...кажется, в наших взаимоотношениях происходят некоторые…изменения, — Арсений отвечает, пытаясь делать это завуалированно, потому что выкладывать вот вообще всё он ей не готов.       — А… — у неё поднимаются брови. — Понятно, — девушка отводит взгляд, пытаясь что-то в этой формулировке понять и, видимо, вывод её радует, ведь она умиротворённо улыбается. — Кстати, ты, похоже, опять направил меня на правильный путь. Я сделала ИП и уже нашла пару людей для ивент-агентства. Не знаю, как так получается, что ты мне так сильно помогаешь при том, что я ничего хорошего тебе не сделала. Но спасибо.        В её улыбке столько благодарности, что Арсению прям приятно. Ира всё же встаёт, и он поспешно делает то же, чтобы подойти и обнять её. Девушка сначала слегка в ступоре, но обнимает в ответ. Дверь кабинета открывается, и Арсений видит в миг появившееся недоумение в глазах Шастуна.       — А… — он неловко мнётся на месте, Ира поворачивается и смеётся.       — Ладно, я пошла, — она направляется к двери и останавливается там, поднимая взгляд на Шастуна, с немного напряжённой улыбкой, тихо говоря: — Пока, Антон.        Он кивает в ответ, и она выходит. Антон переводит удивлённый взгляд на Арсения, который весело улыбается, собрав руки крест-накрест.        — Да уж, самая неожиданная сцена в моей жизни.       — Всё бывает, — он пожимает плечами и присаживается на угол стола.        — Блин, — Шастун о чём-то вспоминает и будто грузится, делает пару шагов и опирается на спинку дивана с задней стороны, вставая напротив Арсения. — Ты же знаешь, что нам постоянно предлагают присоединиться к холдингу, — Арсений кивает. — Так вот, в первые разы это казалось чем-то удивительным и любопытным. Но потом стало каким-то...странным? Мы с Серёжей находимся в постоянных непонятках и сомнениях. Если есть сомнения, то лучше не делать. Но с другой стороны, столько возможностей, и почему бы не попробовать. Но как будто бы изначально был всего один процент желания.       — И прикинь, он перевесит все девяносто девять, — Арсений легко проговаривает, прекрасно понимая то, какой смысл вкладывает в эти слова.       Антон сначала поднимает на него усталый взгляд, но потом что-то видит в глазах партнёра, и неуверенно спрашивает:       — Это ведь щас не про холдинги?       — Ну, — Арсений выпрямляется, отталкиваясь от стола. — Не только.       Шастун очень сложно смотрит несколько секунд, а потом в неверии делает глубокий вдох и шаг в сторону Арсения.       — Антон, там тебя зовут, — Оксана стучится и сразу приоткрывает дверь кабинета.       — А это прям срочно? — он отвечает, многозначительно смотря на девушку.       — Кажется, да, — она неуверенно пожимает плечами и выходит.       Антон переводит на Арсения взгляд, в котором и извинение, и вина, и нежелание куда-то сейчас уходить. Но тот лишь кивает в сторону двери, ободряя и одобряя уход по какому-то, видимо, пиздец срочному делу.        Шастун быстрыми шагами направляется к двери, чтобы поскорее всё решить и вернуться, но останавливается и так же быстро возвращается к Арсению. С такой скоростью он кладёт ладони на его щёки и притягивает, целуя. Арсению от неожиданности не хватает воздуха, но он улыбается в поцелуй. Антон перекладывает руки ему на талию, прижимая к себе, а потом ведёт на спину, обнимая.       Вот это бабочки.       Целуются они не в первый раз, но такие эмоции впервые. Потому что сейчас нет неуверенности или сомнений. Нет мыслей «что дальше?», так как всё понятно. И это ощущается так необычно для них легко.        Арсений всё ещё улыбается, потому что не может не, и обхватывает руками шею Антона, скрепляя свои ладони где-то впереди.       Сколько чувств в этом поцелуе. Он спешный, но одновременно тягучий. С напором, но и с нежностью. Антон проводит языком по нижней губе Арсения, а затем немного тянет ее на себя.       Они одновременно вспоминают о «срочном деле» Антона и отпрянывают друг от друга, но остаются в объятиях. Арсений пытается восстановить дыхание, ещё не решаясь открывать глаза.       — Это мой любимый наш поцелуй, — Антон произносит с очень довольной улыбкой.        — Иди уже, — Арсений смущённо усмехается и открывает глаза, легонько подталкивая.       Шастун уходит, до последнего не отрывая взгляд от него. А Арсений делает глубокий вдох, только когда закрывается дверь, и позволяет себе такую же блаженную улыбку, прикрывая глаза.        Некоторые изменения во взаимоотношениях произошли, получается.