Партнёр

      Скоро начнут бить куранты, последние секунды уходящего года. Вокруг толпа людей, совершенно разных; их объединяют испытываемые в один момент эмоции.        Вокруг предвкушение, радость, счастье. Смех, визги, широкие улыбки. Это ощущение единства одновременно заставляет и тепло улыбаться, и почему-то чувствовать одиночество. Оно захлёстывает, и уже хочется уехать, улететь домой и забиться в уголок. Но Арсений быстро себя одёргивает, вспоминая, что он не одинок, и у него в жизни вообще-то всё очень хорошо. Поэтому он сейчас и тут — на Розе Хутор в Новый год.       Этот год выдался для «Касамиго» насыщенным. Сотрудничество с «Волей»: успешный проект детских центров привёл к возможной совместной работе в будущем.        Единственное полезное, чем обернулась стройка жилого комплекса, это знакомство с Айдаром и его управляйкой, потому что Арсений после завершения работы над этим проектом окончательно убедился, что ему, как и многим его коллегам, совершенно не нравится строить новостройки. Всё-таки больше хочется работать над чем-то необычным и уникальным.        С Домом Быта возникли проблемы из-за выбранного для реставрации здания, но они стоили результата и счастья Марины. Офисные сотрудники иногда посещают «Умку» и рассказывают, как там всё расцветает и становится лучше и интересней. Арсений и сам хочет съездить, но постоянно забывает.        Джабраилов, по всей видимости, решил ничего с черновиком не делать; проект с испанцами поспособствовал поступлению предложений от различных иностранных застройщиков — ни с одним пока не договорились, но ещё не вечер.        Ещё не вечер сейчас где-то на Дальнем Востоке (вот это подводка!) В Сочи, в котором активно реставрируется здание под отель Николая Топольницкого, уже вот-вот наступит новый день. Новый день, в который Арсений вступает, имея всё, что обычно нужно человеку для счастья: успех в самореализации, хорошая работа и деньги, семья, развлечения, друзья и любовь. Его любовь смотрит на него и улыбается ярче, чем все гирлянды на этой площади вместе взятые. Арсению не терпится скорее вручить Антону подарок, который он ему подготовил — они договорились обменятся первого числа.        Спустя несколько месяцев их отношений, оказалось, что им обоим нравится больше дарить подарки, чем получать. Они пришли к этому выводу во время разговора в день рождения Шастуна — случайно зашла речь, когда Арсений вручал ему подарок. Кстати, у Антона любимая его часть это мягкая игрушка в виде улыбающегося Плутона, который прижимает к груди белое сердце (в реальности это похожая на сердце светлая область на планете).       У Арсения тоже есть любимая часть подарка на свой день рождения от Антона — проигрыватель и пару пластинок. Он тогда сильно удивился, а Шастун припомнил, что в пятом классе Арсений упоминал, что хотел бы иметь проигрыватель, потому что механизм его работы завораживает и гипнотизирует. Запомнил ведь. И подарил. Ещё подарил букет из лаванды и роз, который очень зашёл Арсению. Не вычурный, не яркий, очень нежный. Не говоря уже про то, что Арсению в первый раз понравился букет, потому что ему в принципе первый раз подарили цветы. Это было неожиданно приятно. В следующие девять раз в течение года было чуть менее неожиданно, но всё так же приятно, если не сильнее.        Арсений же нашёл у себя негилти плэже — дарить Антону аксессуары. За прошедшие девять месяцев было и кольцо с Розой Ветров на день рождения, и жемчужное ожерелье, и заказное кольцо с изумрудом, и браслет с застёжкой, который значился как парный и ответный на чокер с такой же застёжкой от Шаста на День рождения, и чего только ещё не было (Арсений сам забыл, зато Антон не забывает, и на нём всегда можно увидеть что-то из подаренного).        Одно такое украшение Арсений спонтанно купил в Севилье; когда они гуляли по очередной вайбовой улочке, он увидел ювелирный, приказал Шастуну стоять на месте, зашёл, быстро выбрал удачно попавшееся кольцо-печатку с буквой «А», договорился о покупке на очень сильно ломанном испанском и, уже выйдя из магазинчика, надел на правда (!) единственный свободный безымянный палец. То, как Антон в подобные моменты смотрит и улыбается, хочется высечь на сетчатке или хотя бы просто запомнить, но у Арсения не получается, поэтому каждый раз его сбивает нежностью.        Каким чудом они вообще оказались в южном городке Испании?        Однажды, в апрельское очередное их совместное утро ленивого лежания в кровати, Арсений что-то сказал про то, что они обязаны когда-нибудь слетать вместе в Испанию.       — Слетаем, конечно. В июле? — ответил тогда Шастун.       Арсений угукнул, но слова эти всерьёз не воспринимал, пока в какой-то момент вскоре Антон не начал договариваться с Мариной по поводу их отпусков, рассуждать про города, отели, визу, транспорт. Всё как-то закрутилось, и не успел Арсений запомнить базовые выражения на испанском, как они уже гуляют по площади Каталонии и с интересом оглядывают Порт Авентуру из паровозика, в котором едут.        В Барселоне они пробыли около трёх дней; затем столько же по времени они были в Мадриде. Как человеку, заинтересованному в истории, Арсению было особенно интересно в парке Буэн-Ретиро, история которого восходит к семнадцатому веку: он служил местом отдыха для короля Филиппа Четвёртого и его двора.        Одна из визитных карточек Испании — Центр искусств королевы Софии, где представлены картины, написанные художниками двадцатого века и по сегодняшний день. Там Шастун аккуратно ему на ухо прошептал: «А ты знал, что Ars с латыни это искусство?», на что в ответ получил: «Знал, но отныне буду считать, что впервые услышал этот факт сейчас от тебя».       После посещения самой популярной гастрономической достопримечательности Мадрида, Рынка Сан Мигеля, они отправились в Севилью, где остались на почти пять дней и не посетили ни одной достопримечательности, потому что им немного наскучила вся эта величественная архитектура первых двух городов, зато много-много гуляли по непопулярным, малолюдным и по-своему красивым местам. В отличии от первых двух городов, в этом Шастун бывал всего один раз и давно, поэтому ориентировался почти так же, как Арсений. Но они не потерялись. Почти... А если и потерялись, то всего один раз и нашлись же!        Шаст в одну из их прогулок по вечерним улицам Севильи сказал, что надо было ехать сюда в апреле, на ежегодную ярмарку, но ничего страшного, и сейчас, в июле, тоже проходит, если верить интернету, крутое событие — Фестиваль Гитары в Кордобе, городке в сто сорока пяти километрах от Севильи.        — Знаешь, Шаст, это всё, конечно, круто. Но почему ты говоришь об этом только за день до нашего вылета? — Арсений несерьёзно возмущается.       Ну, может, только совсем чуточку серьёзно.       Антон виновато опускает взгляд, поджимая губы, и еле сдерживает смех, заметив подобие грозности во взгляде Арсения. Но в какой-то момент его выражение лица резко меняется, становясь очень внимательным и сконцентрированным. Где-то слышатся гитарные струны, наигрывающие мелодию, и, кажется, он пытается к ней прислушаться. Шастун, что-то для себя поняв, берёт Арсения за руку и быстро шагает в сторону звука. Тот почти не удивляется, идёт за ним, поддаваясь.        — Люблю эту песню, она ещё вроде в испанском «Гадком я 3» была, — он объясняет, когда они уже стоят среди нескольких пар людей напротив источника звука в виде парня с гитарой и девушки с микрофоном на стойке.       Арсений смотрит на него, наблюдая за восхищённым взглядом, на пару, исполнению которой будто не хватает как раз Шастуновского голоса, и говорит:       — Спой с ними.       — Чтооо… — Шастун неловко тянет и отмахивается. — Нее, они меня пошлют куда подальше с такой инициативой.       — Ты же ничего не потеряешь, — Арсений чуть закатывает глаза и подбадривающе сжимает его ладонь. — Ve y canta, ласточка.       Антон с сильным сомнением поворачивается к нему лицом, но видит столько поддержки в глазах напротив, что вся неуверенность испаряется, и через пару секунд раздумий направляется к паре как раз в проигрыш. Он перекидывается с ними дежурными фразами и договаривается об импровизированном дуете, на предложение о котором они неожиданно положительно реагируют. 

¿Por qué?, ¿por qué?, ¿por qué?

Te escucho cuando hablo

Y aunque no estés

Eres parte de mí

Y no quiero verme sin ti

      В первой половине уже второго куплета Шастун вступает на несколько слов, а вторую полностью пропевает сам. Девушка в чёрном платье с цветочным принтом и с тёмными кудрями, в которых закреплён какой-то красный цветок, пропевает с ним третью строчку:

Siento, siento, siento 

Que te conozco de antes, de hace tiempo

Que el destino cumplió su misión

Y aunque quieran quitarme la voz 

      Арсений смотрит и расплывается в улыбке, слыша голос Антона. Тот же чересчур сосредоточен на пении, наверняка боясь где-нибудь запутаться или сфальшивить, но на некоторых строчках поглядывает на него в ответ, улыбается тоже. 

Yo pegaré un grito al cielo 

Soy más fuerte si estamos los dos 

Va a rendirse el mundo entero

Yo contigo, tú conmigo 

      К припеву Антон расслабляется — это слышно по голосу и движениям, — и уже не поглядывает, а открыто пялится, что Арсения смущает, но он заставляет себя не прятать взгляд. 

Contra el viento

Nuestro momento 

Contra el mundo, los mares

No habrá quien nos separes

Contra el viento, el viento

      Не задумываясь, Шастун в несколько шагов преодолевает расстояние между ними и, взяв ладонь Арсения, кружит его пару раз. Под удивлённый смех того Антон окунает их в импровизированный танец, хаотичные движения которого напоминают что-то типа смеси бального и рок-н-рольного.        Людей рядом немного, так как эта улица ответвление от одной из центральных, и все улыбаются: кто-то спокойно-умиротворённо, а кто-то с восхищением и восторгом. Откуда-то даже слышится радостный выкрик, но уже всё, что попадает в поле зрения, смазывается, превращаясь в бесконечную карусель из образов и вспышек. Не смазывается только блеск в глазах и счастливая улыбка напротив — впрочем, этого, как Арсений думает, ему для жизни достаточно. 

Yo pegaré un grito al cielo 

Soy más fuerte si estamos los dos

Va a rendirse el mundo entero

      Сила звука гитары и голоса девушка уменьшается, и всё вокруг затихает, будто концентрируясь только на ней. Антон подстраивается и, плавно обвивая руки вокруг талии Арсения, обнимает его со спины. Тот блаженно прикрывает глаза и кладёт свои руки поверх его.        — Yo contigo, tú conmigo, — Антон шепчет строчку, чуть щекоча дыханием ухо Арсения, и он улыбается ещё шире и сжимает его руки в попытке куда-то деть испытываемые чувства.        Звук возвращается к своей прежней силе, а Шастун возвращается к поющей паре. 

Le daré la vuelta al cuento

Y aunque muera en el intento 

Vamos a escribirlo mejor

Yo contigo, tú conmigo 

      После такого прекрасного дуэта Альба и Пабло, та пара, предложили Антону обменятся соцсетями и как-нибудь встретиться. Он их немного разочаровал информацией о завтрашнем отъезде, но они всё равно настояли на обмене, пригласив в ресторан своих знакомых и сказав на прощанье «Por la próxima vez».        Фестиваль гитары они даже успевают посетить на следующий день, правда, чуть не опоздав потом на самолёт домой. И, может, они пробыли там совсем немного, чего-то не увидели (наверное, правильнее — не услышали), или, может, просто не шарят, но им не зашло. Как-то однообразно и скучновато — за такую характеристику некоторые ценители их бы точно отменили.        Испания-Испанией, отпуск-отпуском, а фирма без директора и его зама на две недели — это серьёзно. Но, разумеется, для таких ситуаций существует интернет, зум, скайп, мессенджеры, и они ими активно пользовались. Один раз Шастун случайно перепутал сообщения-ответы финдиректору и юристу, и Арсений боялся, что он снова сбежит (хотя из совместного номера в отеле заграницей представляется с трудом), закроется или тому подобное, но Антон спокойно признал свою вину и быстро всё исправил. Промах был совсем не критичный, однако его реакция значила, что он со страхом борется и вроде успешно. Но вот ещё около месяца назад, в конце мая, что-то очевидно шло не так.        Тот промах был критичнее. Но Арсений понимающе отнёсся, надеясь на то, что всё получится благоразумнее, чем раньше, до «разборок» со страхом. Только вот как-то не шло: Шастун даже принимать свою ошибку не спешил, как и что-то решать — словно просто забил и оставил это разгребать Арсению. Тот был в недоумении, но подумал, что, может, это такая стадия борьбы со страхом. Антон отдалился, стал реже приходить в офис — как будто переборщил с попыткой в принятие своей вины и пустился в полное её отрицание. Арсений просто ждал.       В какой-то момент Шастун начал его игнорировать, и вот это уже переходило грань. Сначала какие-то не особо важные сообщения, звонки, а потом сильно важные по работе и разговоры в реальной жизни. Дошло до того, что Арсений передавал ему информацию через Серёжу.        Когда он совсем не видел Антона и не общался с ним почти два дня, тревога заполнила его до краёв. Арсений пытался успокоиться, говоря себе «ему нужно время», но долго не протянул и позвонил в конце концов Матвиенко. Уже через полчаса он звонил в дверь своего партнёра.        — Ты почему второй день не отвечаешь?! — Арсений с возмущением громко спрашивает, как только ему открывают дверь. — Ни в телеграме, ни на телефон! — он с хлопком из-за нервной энергии закрывает её и проходит в квартиру. — Ой, пардон. Один раз ты всё-таки удосужился ответить. И не выслушав даже половину того, что я собирался сказать, сбросил вызов. Хотя я говорил тебе так не делать. Если я говорю не класть трубку, значит, не клади, — Арсений неслабо так толкает его вглубь квартиры. — Мы столько пережили ради этих отношений, Шастун! — он не позволяет голосу дрогнуть. — Значит, я должен стараться, а ты при малейшей своей оплошности снова сбегаешь, да? Хочешь так просто отделаться? Сбегая? Перекладывая ответственность на других? Не получается. Я настолько уверен в нас и знаю, чего хочу я и чего хочешь ты. Я думал, что чётко выражался, но значит, так не доходит.       Антон почему-то в брюках и рубашке с расстёгнутыми первыми двумя пуговицами, а во взгляде то ли равнодушие, то ли усталость, то ли желание закатить глаза. Только сбитое дыхание выдаёт его напряжённость и внимание. «Что за человек» — думает Арсений и от эмоций продолжает подталкивать того вглубь квартиры, сопровождая каждую свою мысль толчком.       — Домой не приходишь, в офис тоже... Мало того, что ты накосячил, — снова толчок. Арсений уже не в громком бешенстве. Он в тихом. Пассивном. — Но всё это? Это уже слишком, — два толчок. Он прямо-таки чувствует, что пассивной агрессией от него за километр несёт, но поделать ничего не может. — Я там переживаю, что с тобой, как ты там, всё ли нормально. А потом додумываюсь позвонить некому нашему общему другу, — три толчок. Они так прошли уже около половины квартиры, а к лицу безразличия Шастуна добавились его усталые вдохи-выдохи. — И узнаю, что, оказывается, ты отходишь от похмелья из-за какой-то вчерашней тусовки, — четыре. — И я не против, отдыхай, восстанавливайся. Но, — он подходит ближе и расстёгивает верхнюю и третью сверху пуговицу его рубашки, — промолви, — четвёртую, — об этом, — пятую, — хотя бы, — шестую, — словечко, — седьмую.        И последнюю.       Во взгляде Антона появляется некое удивление, и теперь он уже с интересом наблюдает за действиями Арсения.       — Я вообще-то твой парень, помнишь? — Арсений спрашивает, слегка дёрнув бровью и, на последних словах уже притягивая к себе Шастуна за ворот расстёгнутой рубаки, вжимается в него не только губами, но и остальным телом, следуя внезапно возникшему желанию.        В раздумьях об этом следующие несколько месяцев Арсений каждый раз удивлялся такому пиздец-желанию. И раздеть, и поцеловать, и потрахаться. Вообще, немного стрёмно, что у них конфликты сначала к сексу приводят, а потом уже к разговорам, ведь как будто бы должно быть наоборот. Но пока такая схема действует, почему нет? А она действует. Ведь тогда, в мае, после секса и последующего повторного и более глубокого и долгого обсуждения проблемы, Шастун больше так не поступал.       Полгода уже прошло, вау.       Антон очаровательно смотрит и улыбается. Или очарованно залипает, а как только слышит предзнаменующий куранты звук, будто опоминается и обеспокоено оглядывается на экран с трансляцией где-то впереди толпы.        — Арс, отойдём? — он спрашивает и, не дожидаясь ответа, тянет Арсения куда-то из толпы.        А он и спросить ничего не успевает. Точнее, успевает, но в громких голосах, готовящихся отсчитывать последние мгновения года, вряд ли Шастун что-то слышит. Поэтому Арсений, аккуратно обходя людей, просто шагает за ним в направлении каких-то тёмных и тихих переулков — откуда вообще такие на Красной Поляне в Новый год — с домиками, которые в обычные дни, скорее всего, торговые.       — Шаст, если ты меня сюда пообжиматься утянул, то… — Арсений со вздохом начинает, но обрывается, увидит, что Антон перед ним встаёт на правое колено.        — Я…я несколько месяцев назад поймал себя на том, что пиздец как хочу сделать это. Подумал, что как-то стрёмно и кринж. Но не мог выбросить это желание из головы, поэтому вот, — он издаёт неловкий смешок и ожидает хоть какую-нибудь реакцию от человека напротив, который замер и стоит в ступоре секунд десять в попытке осознать.        А в нескольких метрах от них десятки голосов отсчитывают второй курант.        — Это тебя ни к чему не обязывает, если чё. Если нет, то ничего. Если…если что-то другое, — Антон неуверенно усмехается. — То можем хоть просто кольцами обменяться, хоть сыграть свадьбу в Испании… — снова смешок, и в этот раз Арсений отмирает.       — Подожди-подожди, Шастун, коленку же отморозишь.       — А, да, наверное, — тот как-то невдуплённо опускает взгляд на свою ногу.       — Скажешь…«это»? — Арсений смущённо спрашивает, так как сам не понимает, почему для него та банальная фраза внезапно стала так важна.       — Что? — всё ещё не вдупляет Антон. — А, да, конечно… Ты выйдешь за меня? — он с волнением в глазах и со сбитым дыханием произносит.        — Да, — на выдохе Арсений отвечает и только сейчас замечает маленькую бардовую коробочку в правой ладони Шастуна.        — Да? — он неверяще переспрашивает, резко встав.       — Да! Разумеется, да! — Арсений много раз кивает и смеётся.        Антон тоже смеётся и, вспомнив про коробочку, достаёт оттуда относительно широкий золотой обод с вроде (в темноте не видно) малахитово-зелёной линией посередине диаметра. Арсений залипает на то, как аккуратно и с какой нежностью он надевает кольцо на его правый безымянный палец, и как только Шастун отпускает его руку, он притягивает его для короткого поцелуя — общественное место всё-таки. Отпрянув друг от друга, они смотрят с более, чем когда-либо, счастливыми улыбками и сиянием в глазах, а в следующий миг крепко обнимаются и, наверное, у Арсения на его чересчур уязвимой кожи останутся синяки, потому что они оба пытаются то ли раствориться друг в друге, то ли смешаться и стать единым целым.        Прозвучал двенадцатый курант.        — А первый или второй вариант всё-таки? — Антон спрашивает спустя, кажется, минуту их молчаливых объятий.        — Потом как-нибудь решим, — Арсений отмахивается, потому что не хочет сейчас о чём-либо серьёзно задумываться.        — «Как-нибудь» это как?       — Спонтанно, например. Или если обстоятельства как-то удачно сложатся в какой-нибудь из вариантов, — Арсений на вдохе проговаривает.        — Сымпровизируем, получается?       — Получается.        С разных сторон запускаются наверняка красивые своей грациозностью салюты, но они на них не смотрят, только слышат, так как отрываться друг от друга совсем не хочется.       — Звёздочка…? — почему-то тихо обращается Антон.       — Ау?       — Я тебя люблю.          И каждый раз эти слова переворачивают всё внутри и разжигают самый тёплый и приятный огонь в их камине.        — И я тебя люблю, родной. 

Около одиннадцати лет назад,

начало марта.

      «Свой человек»        Прошло уже больше половины года первого класса, а Антон всё ещё сидит за своей пятой партой третьего ряда один. И не сказать, что он сильно в ком-то нуждается, но, наблюдая за остальными одноклассниками, которые уже давно нашли друзей, становится немного тоскливо. Он частенько говорит об этом с мамой, каждый раз заявляющей, что это только первый учебный год, и всё ещё будет. Антон молчаливо-тоскливо на это кивает, так как веры и надежды с каждым днём всё меньше.        Недавно мама ему сказала, что лучше уж долго ждать своего человека, чем иметь много чужих. Но что значит «свой человек»? Он не может выбросить это выражение из своей головы, потому что не может точно понять его значение. Антон спрашивал у мамы, не означает ли это принадлежность к кому-то, и она ответила: «Нет...хотя в каком-то смысле, может, и да», отчего понятней совсем не стало. Тогда он, решив проверить ещё одну свою догадку, спросил, считает ли она его папу таким человеком. И когда мама ответила положительно, он спросил, значит ли «свой человек» мужа или жену. Она нежно улыбнулась и ответила, что в некоторых случаях — да, но не обязательно. И тут Антон уже совсем запутался.        Решив для себя, что он это поймёт, когда подрастёт, Антон попытался забыть и не вспоминать эти два слова. Но так как в школе у него друзей нет, а заняться почти нечем, он всё равно об этом думает.        — Привет… — послышался негромкий в шуме-гаме перемены голос откуда-то сбоку.       Родители ему рассказывали и, в принципе, он догадывался о вероятности возникновения такой ситуации. У Арсения не заладилось как-то в своей школе, поэтому его родители, посоветовавшись с родителями Антона, приняли решение перевести сына в школу, в которой тот учится. И хоть этот Арсений ему на первой и единственной их встрече не понравился, почему бы не попробовать подружиться второй раз, тем более, из-за родителей им часто придётся видеться, поэтому Шастун кивает в приветствии.        — Я могу сесть с тобой? — Арсений спрашивает, и Антон с удивлением замечает в его выражении лица неуверенность, которую раньше не видел.        Антон, понимая для себя, что Арсений всё-таки не робот, а обычный ребёнок, улыбается и отвечает:        — Да, конечно. 

Put the lights on

This is my home

Place, where I own

Memories of you, dear

      Мораль сей истории?       Вспоминайте, ведь без прошлого не было бы настоящего и последующего за ним, возможно, счастливого будущего.       Не зацикливайтесь на негативных воспоминаниях, ведь это мешает жить прежде всего вам.       И любите. Ведь нет ничего важнее этого. 

Haunting your eyes

Closed in disguise

I'm mesmerized 

Memories of you, dear