Наследство и предрассудки

«Стою в пыли Того, что осталось от нас. Я вижу тебя в своей душе.»

Song: Zayde Wølf, Ruelle - Walk Through the Fire

— Граф Чон? — смеется Ши Бенсон, затем смех его подхватывают напарники, переглядываясь друг с другом, — Какими судьбами в наших краях? Неужто золото себе в карман забрать? — Решил проведать осиротевшего герцога по приказу его величества, — Чон продолжает держать револьвер, поглядывая в сторону омеги, который на ногах себя еле держал, — Отпусти омегу и я подумаю над тем, чтобы не прострелить тебе голову. Услышав подобное, Ши Бенсон вновь растягивает губы в смешливой улыбке и поднимает руки, продолжая потешаться над Чон Чонгуком. И альфе это не нравилось, потому что намерения троицы явно не чисты. Они пользовались положением, пытаясь заманить хрупкого омегу под венец. Никто из окружающих его людей даже не подумал протянуть руку помощи, потому что знали о вероятных последствиях. А Чонгуку всё это представление надоело. Он наслышан о произошедшем, поэтому и вмешался. Гордость и честь не позволяют оставить это без внимания. Отец с ранних лет твердил Чону о благородстве их семьи, о том, как все их поколения приближены к королевским родам и были верны им до последнего вздоха. Пройти мимо искалеченного, как внешне, так внутренне, омеги Чон просто не мог. Сделав это, он ни за что бы себя не простил. — Чонгук, — голос Ши сменяется на более тяжелый, — уйди с дороги и не мешайся под ногами. Мужчина явно не знал с кем связался, раз смог говорить так спокойно. И Чонгук не медлит, стреляет прямо в ногу одному из товарищей, что держал Ким Тэхёна. Пугается и сам омега. Возглас боли напарника, озадаченные лица, кровь, что лилась на землю. Тэхёну страшно от мысли о том, что за человек в белой рубашке и темных брюках в церкви. Неужели очередной альфа, который пытается заполучить его богатство? Или же действительно спаситель, которого он так ждал? — Предупреждаю тебя последний раз, - сдунув дым, тонкой струйкой тянущийся от дула, Чонгук вновь целиться в Ши Бенсона, — Либо ты отпускаешь омегу, либо следующий выстрел станет последним. И я с тобой не шучу, а действительно расшибу тебе голову. — Когда же семейство Чон угомониться и уйдёт на покой? — цокает языком Ши, являясь излишне обеспокоенным произошедшим. По его испуганным глазам было видно, что умирать он вовсе не собирался. Очевидно, не успел ещё все козни построить, чтоб спокойно уйти в мир иной. И такие люди будут долго бродить по земле, в надежде найти что-то по душе, столь же коварное и мерзкое. Чонгук не удивлён в свои тридцать два года, что альфы, которые старше его в два раза, пытаются пользоваться своим положением ради грязной выгоды. Он не признает такое, как и не признает, что хрупких омег можно избивать до полусмерти. Тэхён в руках альфы был как осколки хрусталя, что следует собирать с особой осторожностью. Кровоподтёки на лице говорили об ужасе, произошедшем ночью. Сердце сжимается от вопиющей несправедливости. Чон готов уже без предупреждения выстрелить прямо в наглую морду Ши Бенсона, но держит себя в руках из последних сил. Ещё немного — и он точно сорвётся, переходя в нападение и лишаясь своего внешнего спокойствия. Альфа умел держать себя в руках, но это ему дается сложнее в таких ситуациях. — Да забирай! — после долгоих метаний, Ши всё же решается сделать ход в пользу и своей жизни, и товарищей. Ким Тэхёна отпускают, оставляя на песчаной дорожке на коленях. Бенсон уходит, бросив напоследок злобный взгляд на графа Чона. Тот был недоволен, что план был сорван, но в тоже время уже строил другой, как заполучить себе золото. — Герцог Ким? — Чонгук прячет в кобуру оружие и направляется в сторону дрожащего омеги. Он действительно дрожал, его слёзы вновь и вновь крупными каплями падали на песок. Чонгук поднимает с земли свой пиджак, накидывает на плечи юного господина. Пытается понять, но не успевает даже вопроса задать, как Тэхён отключается. Он падает прямо в руки графа, который успевает вовремя среагировать. После всего произошедшего герцогу нужен покой, поэтому, не медля, Чон отправляется с омегой на руках к нужному поместью, где живёт его знакомый лекарь.

***

Тэхён отдал бы многое за собственную свободу. Он отдал бы всё золото, лишь бы ощущать себя вновь живым. Кому в этом мире богатство принесло удовольствие? Явно не Киму, который чувствовал каждую ссадину на своём теле. Но пугало вовсе не это: раны поболят, да пройдут, а вот душа, которую так умело поломали, — с ней уже сложнее. Когда внутри всё придёт в норму, тогда будет и проще жить. А сейчас это ком, который даже выплюнуть не выходит. Если постараться, то Тэхён разве что вывернет себя наизнанку и останется без как-либо органов. Каково людям, которые так над ним потешались? Ким не перестает повторять, что он — лакомый кусок мяса для охотников. От этого так обидно, что хочется кричать, пока голос не сорвётся. Рвать и метать, пока в руках ещё остались силы. Потерявший родителей, себя, но всё такой же жаждущий свободы парень. Разочаровавшись окончательно в реалиях жизни, Ким осознаёт одну простую истину. Доверять нельзя никому. Альфы кровожадные и злые существа, которые требуют только одного — тела и денег. Встретить любовь? Она только в книгах Верно, только там альфы обременены благородством. Кошмары преследуют Тэхена везде, даже во сне он не может спокойно отдохнуть. Очередной кошмар заканчивается пугающе резким, быстрым пробуждением. Он открывает глаза и чувствует под собой мягкую поверхность. Он находится на кровати, заправленной белыми простынями. Вокруг всё чужое. Вид из окна, мебель, расстановка, даже зеркало, которое висело в полный рост посреди стены. И всё бы ничего, но он был переодет в спальное белье, состоящее из штанов и длинной рубашки. — Что… Что случилось?.. — сев на кровати, он шёпотом вопрошает никого, параллельно осматривая себя со всех сторон и проверяя пальцы на наличие кольца. Замуж он не вышел, уже хорошо, но что он забыл в этом месте? Из последних событий он помнит только лицо незнакомца, что так старательно его защищал, а после отступление Бенсона, который грозился вернуться и заполучить Тэхёна. Цоканье ботинок отдается по паркету, а это означает, что кто-то идёт прямо к омеге. И звук становится всё четче и громче, заставляя юного герцога вновь напрячься. Его сердце бьётся чаще и он уже не знает, что же взять себе для защиты, если это очередной альфа. Ким содрогается от мысли, что круговорот событий ночи может повториться и он снова получит травмы, которые будут саднить и отражаться на его теле фиолетовыми «цветками». — Герцог Ким, вы пришли в себя? — в комнате появляется чужак, чьё имя Ким Тэхёну доселе было неизвестно, — Представлюсь, я Ким Сокджин, тот, кто лечил вас на протяжении суток. И какого было облегчение молодого человека, когда рядом с ним оказался именно омега. Напряжение спало, и юношеская наивность вновь проявилась в глазах, но болезненный вид юношу сопровождать будет ещё долгое время. — Благодарю вас, — Тэхён кивает головой, сжимая в руках край одеяла и пытаясь проследить за следующими действиями старшего. Ким Сокджин выглядел достаточно приятно внешне. Его черты отличались мягкостью, а глаза улыбались. Одежда состояла из брюк на высокой посадке с золотыми пуговицами, где, по всей видимости, был изображен герб семьи, а сверху накинута легкая рубашка тёмного оттенка с небольшой завязкой в виде банта. Круглые очки с золотой оправой дополняли весь этот образ лекаря. Он возился с чайным сервизом, наливая в кружку ароматную заварку. И этот запах заполняет всю комнату, он напоминает омеге поистине что-то родное и так давно забытое. Когда Ким был совсем маленьким и плохо спал, папа всегда заваривал лаванду для хорошего сна. Они пили чай, а после Тэхён засыпал сладким сном. Его не мучали кошмары, он просто был счастлив в эти моменты. И Ким Сокджин сейчас напомнил ему о детстве, заставляя улыбнуться уголками губ и вновь пролить слезу. Тэхён уже устал плакать, но, кажется, именно сейчас ему тяжелее всего. Знает — надо просто пройти через это, ощутить наконец-то полноценность своего «я». — У вас сильный стресс и события измотали, поэтому вам прописан постельный режим, — Ким старший протягивает Тэхёну блюдце с чаем и всё с такой же заботой продолжает ухаживать за больным. — Благодарю ещё раз, но.., — неловкая пауза со стороны Тэхена, — Как я здесь оказался? Неужели граф Чон сюда привёл? — Да, всё верно, — кивает омега, присаживаясь на стул около кровати, - Они с моим мужем сейчас заняты, но позже, думаю, вы сможете поговорить. — С вашим мужем? — удивляется Тэхён: он даже представить себе не мог, что Джин может так спокойно об этом говорить. Неужели, существуют те самые альфы, которые хорошо относятся к омегам? Ким Сокджин словно светился. — Да, Ким Намджун, быть может, слышали, — закинув ногу на ногу, лекарь всё с таким же интересом смотрит на собеседника. — Да, я слышал, — припоминает это имя Тэхён. И ведь действительно, его он знал, потому что светские мероприятия часто проходили в их доме. Отец Нама любил приглашать гостей, от этого и сам Ким Тэхён наслаждался приятной атмосферой и музыкой вечеров. — Тогда, надеюсь, вам будет комфортнее, — отвечает омега, дожидаясь, когда тот выпьет напиток, —Вы находитесь в безопасности, здесь вас никто не тронет, герцог Ким. Возможно, именно этих слов он ожидал услышать долгий месяц, чтобы спать спокойным сном и чувствовать себя в куда более приятном расположении духа. И, вроде бы, молодой господин расслабился, но доля сомнения всё ещё присутствовала в нём.

***

Граф Чон не тревожил омегу своим присутствием ещё пару дней, чтобы тот смог со спокойной душой оправиться. Ким Сокджин и вовсе рекомендовал не трогать юношу, пока его состояние окончательно не придёт в норму. События оказались для герцога слишком травмирующими. Чонгук до конца не понимал, откуда в мальчишке столько смелости, что на протяжении долгого времени он отбивался от обезумевших альф, желавших заполучить золотые монеты в карман. Ему даже в голову не приходит, насколько нужно позабыть о своей чести, чтобы замучить человека и силой повести под венец. Ши Бенсон до сих пор кажется Чон Чонгуку человеком, давным давно потерявшим своё достоинство и власть. Настолько он прогнил, что у альфы руки чешутся расплатиться с ним той же монетой. И граф не оставит это без внимания, хотя бы потому, что когда-то он сам наблюдал за жизнерадостным лицом омеги. Тот был столь юн и прекрасен телом и душой. В нём искрилась жизнь, когда он кружился с кем-то в веселом танце, когда разговаривал с кем-то из важных персон, заливаясь смехом от шуток или же забавных историй. Чон наблюдал за мальчишкой на балу, видел его полные решимости мечты, то, как он открывался новым людям с новой силой и дарил незабываемые впечатления. Будь на то воля мужчины, он бы самый первый стоял в очереди за рукой этого герцога. А ведь первый отпечаток, оставленный в глубинах души, был именно от Ким Тэхена. Очарован был ли он омегой? Безусловно. Ирония событий такова, что Чон Чонгук старше Тэхена на несколько лет. Он мужественный, серьёзный и целеустремленный в своих начинаниях и служению королевской семье. Управлять землями его величества — одна из множественных страстей. А Ким Тэхён молод, привлекателен внешне, с искренной душой, это заставляет Гука задуматься. В нём затаились сомнения, что омега может повстречать человека куда моложе и амбициознее, только вот, опираясь на ситуацию недавних дней, граф не готов вручать герцога кому-то непонятному. — Граф Чон, — навстречу Гуку идет Ким Сокджин, — Герцог Ким хочет поговорить с вами. — Опустим формальности, Джин, — с улыбкой говорит мужчина, в знак благодарности делая лёгкий поклон, — Если ты — семья моего брата, то и моя семья тоже. — Как обычный простолюдин может обращаться так с графом? — задает вопрос и встаёт напротив собеседника, — Моя жизнь изменилась благодаря Намджуну, поэтому лекарем я стал относительно недавно. Для меня вы всё ещё люди с чистой кровью. — Рад, что мой брат сделал выбор именно в твою сторону, — делает комплимент граф Чон, вспоминая драматичную историю брата и его супруга. Они прошли через огонь и воду, видели бедность, души друг друга и не отступили ни на шаг. Их чувства сплетены красной нитью, что даже в самые невероятные моменты вновь и вновь тянула их друг к другу. Ким Намджун был настолько одурманен омегой, что буквально жизни не видел без присутствия его рядом с собой. Стоило только подумать о брате, как сам граф Ким старший явился в просторную гостиную, притягивая тут же за талию к себе Ким Сокджина. Лекарь теряется, но с той же заботой принимает объятия со спины, кладет свои руки поверх сильных, фиксируя на своём животе. — Чон, решил украсть моего принца? - с лёгким смехом заявляет Намджун, оставляя поцелуй на щеке своего возлюбленного. А сам Гук будто взгляда оторвать не может от красоты и нежности, что царила в простых действиях. Он чувствует, что его сердце сжимается от глубокой тоски, но в тоже время в нём разливается приятная нега под названием комфорт. Рядом с этой женатой парой Чон Чонгук чувствует счастье, до которого парню как до луны и обратно. — Вовсе нет, — смеется Сокджин, — я сообщил графу Чону о том, что юный господин желает видеть его у себя. Им нужно о многом поговорить. — Тогда, увидимся позже, братец, — кидает на прощанье Гуку, — У меня есть дела поважнее: нужно сводить моего омегу на пикник. И эта парочка удалилась прочь в сторону сада усыпанного цветами, обнимая друг друга и обмениваясь легкими поцелуями. Альфа наблюдал за этим пару минут, в надежде почувствовать что-то не колющее в грудной клетке, но, кроме тоски раздирающей ребра, ничего не смог

***

— Вы звали меня? — Чонгук входит в покои со стуком, чтобы не нарушить покой молодого человека. На удивление тот выглядел чуть лучше и уже сидел в кресле около журнального столика, читая книгу. — Да, хотел выразить вам свою благодарность за спасение, — взгляды пересекаются, и Гук успевает только легко улыбнуться, да спрятать руки за спину для легкого поклона. — Это мои обязанности, принятые присягой королевской семье и своему же роду, — добавляет граф в надежде продлить их диалог ещё на пару мгновений. — Тогда, может, вы не против составить мне компанию в прогулке по местному рынку? — Ким говорит это предложение, переступая через свой страх. Но ему хочется выйти из стен поместья и прогуляться в свой день рождения. Об этом никто не знал, но с альфой, что сейчас стоял от него в пару шагов, это кажется куда более безопасным, нежели выбираться вновь одному. И Чонгук оказывается не против такого предложения, лишь кивает в знак согласия и просит быть готовым через некоторое время. Ким вновь пытается довериться кому-то, ему хочется отметить своё восемнадцатилетие по-особенному. Поэтому, поверх рубашки накинув кремового оттенка пиджак, он недолго смотрит на себя в зеркало, а после идет в сторону выхода из поместья. Он помнит эти стены, картины, лестницу, с двух сторон ведущую вниз к просторному залу с множеством окон, выходящих на сад. Возвращаться в эту сказку хочется вновь и вновь, но и настоящим жить стоило начать прямо сейчас, поэтому и следующая прогулка будет для Тэхена чем-то особенным и волнующим. Рядом с ним надежный человек, который в обиду не даст. По крайней мере, герцогу хотелось в это верить. — Вам знакомо это место? — интересуется Чон Чонгук, наблюдая за тем, как по лестнице спускается омега. В знак вежливости он протягивает тому руку, чтобы помочь спуститься. — Поместье графа Кима всегда отличалось приятными вечерами, — Тэхён улыбается и размышляет над жестом помощи, а после решается положить поверх чужой свою ладонь, дабы почувствовать себя в тех самых книгах, где альфы ухаживают за омегами красиво и без доли грязных мыслей. — Нам стоит быть аккуратнее на улице, поэтому прошу вас не отходить от меня ни на шаг, — дает рекомендации граф, в надежде защитить омегу от происшествий. Мало ли, что Бенсону придёт в голову. — Граф Чон, — повернув голову на мужчину в разы выше, он смотрит тому в глаза и продолжает, — это вы не отходите от меня ни на шаг, чтобы я был в безопасности. Граф было опешил от такого высказывания, но принял во внимание, стараясь не потерять эту тонкую нить доверия, что возникла между ними. Может быть, этот вечер станет решающим для дальнейшего их общения? Чонгук надеялся, что сможет произвести хорошее впечатление и тогда, возможно, у него появятся шансы завладеть сердцем омеги. Гук не желает отдавать столь прекрасное создание в чьи-то кровожадные руки. И он повторит это ещё миллион раз.