Шантажёр - ты меня называла!
7 января 2023 г., 21:44
Жон не мог не признать, что, как бы странно не выглядела мантия, подаренная ему старым маразматиком, которого он вынужден был называть своим дедом, она была невероятно удобной, прочной и имела климат-контроль. Магия, чёрт побери. Всевозможные ремешки, пуговицы, а также торчащие тут и там немного вычурные детали, которыми пестрила его мантия, имели не только эстетическое значение, но и чисто утилитарное. Что всё равно не избавляло его от осознания того, как жутко старомодно он в ней выглядит, выделяясь на фоне сверстников, пестрящих попугайскими расцветками и невообразимыми фасонами костюмов. Казалось, здесь было всё: пафосные готические платья, какие-то костюмы особ из высшего света, лаконичные мистральские мужские одежды, уличный стиль, фрики, панки, карикатурные рыцари, некарикатурные рыцари, парень, сбежавший из школы танцев…
Да, он испытывал некоторую неловкость от духоты в актовом зале, а также от того, что он сильно выделялся среди всех собравшихся своей старомодностью и отсутствием оружия. Ну, и до кучи ещё стоит упомянуть про то, что он попал сюда с фальшивыми документами.
Но, право слово, о чём жалеть? Он наконец-то вырвался из-под опеки семьи и устремился к своей мечте — тем более, прошлое лето для него было самым райским наслаждением в жизни, и, что бы ни произошло со старым маразматиком, ему было плевать, сдох он или просто окончательно сошёл с ума. Слов его отца о том, что он не поедет к своему двоюродному деду в деревню, было достаточно для того, чтобы он полюбил весь мир и стал самым счастливым человеком на Ремнанте.
Сейчас, стоя в актовом зале академии Бикон, он с нетерпением ждал начала выступления директора. Новая жизнь начиналась прямо здесь: больше никакой магии на грани смерти, маразматических бредней старого пня, экстремальных тренировок за пределами человеческих возможностей! Простая студенческая жизнь с примесью волшебства. Как хорошо, что всю его магию можно списать на проявление — знать бы ещё, что это такое...
А потом все надежды Жона рухнули.
Он опознал его по шагам. Даже не видя идущего человека, он сразу понял, что все его фантазии рассыпались прахом. Правда, вместо смешного колпака со звездой и растрёпанных седых волос, в которых не хватало отдельных клочков, у появившегося человека была вполне презентабельная причёска. Вместо вечно распахнутого халата, трусов-семейников и старой майки-алкоголички он был облачён во вполне элегантный тёмно-зелёный костюм. А вместо старых тапочек на нём блестели новые лакированные туфли.
Жон понял — не всё, но многое — и почему его приняли с фальшивыми документами, и почему он не был в «гостях» у маразматика прошлым летом, и почему родители никак не остановили его на пути в Бикон. Теперь он догадался и точно мог сказать — они с самого начала знали, куда он направился.
Чёртово кумовство и коррупция...
ОЧЕНЬ плохие воспоминания начали всплывать в голове Жона. Воспоминания с того самого момента, когда всё пошло наперекосяк.
Дорогой папа… Дорогие папа и мама… Дорогие родители, пишет вам ваш сын Жон. Со мной всё хорошо, папа, я знаю, что эти письма читаешь только ты, почему ты меня до сих пор сюда отправляешь, надо мной проводят эксперименты! доехал без проблем, в купе были тихие и добрые люди, среди которых оказались мои знакомые по другим поездкам. Пап, та женщина заставила меня поверить во всех богов, она держала в страхе Порта и Ублека, мы три дня ехали сидя и не издавая ни звука, пожалуйста, забери меня! Прошу! Дедушка принял меня очень тепло, очень благодарил за гостинцы, особенно за пирожки от Сафрон. Папа, какие пирожки? Сафрон в Аргусе учится, ты передал ему кокаин?! Дедушка очень доволен, что я активно помогаю ему по хозяйству, папа, у него цветы с закатом выходят из горшков на охоту, пожалуйста, спаси меня, каждую ночь эти твари смотрят на меня через окно, мне страшно недавно он даже доверил мне деньги, чтобы я съездил в город за десятком мышей старый ублюдок сотворил с ними что-то противоестественное, и они хотели посадить нас на кукан, но я порвал им жопы. Дедушка всё так же учит меня самым разным премудростям, а также тренирует почти каждый день. Отец, ты бы знал, как он меня пиздит! Соседи как всегда тихие и спокойные. папа, меня на улице шугаются даже охотники, я не знаю, что с ними делает старик, но я рад, что страдают они, а не я. Совсем недавно я ходил с дедом рыбачить. пап, я уверен, что за всё время, что я провёл у этого старого маразматика, я одним только соучастием заработал себе на пожизненное, этот придурок глушил рыбу тактическим заклинанием для уничтожения укрепрайонов. С полицией у нас так же никаких проблем нет, хотя с прошлого лета до сих пор идёт расследование лесного пожара, который едва ли не спалил всю деревню. Преступников-поджигателей до сих пор не нашли. И надеюсь, что не найдут, не знаю, как маразматик избавился от свидетелей, но если я найду их могилы, то обязательно принесу туда цветы! Надеюсь, что ты читаешь эти строки и спешишь забрать меня отсюда! гордишься тем, как я наслаждаюсь жизнью вдали от комиксов и прочих соблазнов больших городов.
Со всей сыновьей любовью, твой Жон.
***
Сначала поезд. — Ох! Молодой человек, я Питер Порт, и сейчас я расскажу вам, как я в молодости сразил морского дракона! Одним ботинком! Вторым я вычёрпывал воду из лодки! Хо-хо-хо, это будет долгая поездка!***
Потом первая встреча. — Ты кто? — сразу перешёл к делу старик. — Жон, — ответил, вот сюрприз, Жон. — Шези? — с подозрением спросил старик. —Нет, Арк, — нейтрально ответил юноша. — Кому ты врёшь, отрок! — дедуля был скор на расправу, поэтому немедля схватил Жона за ухо и приблизил к себе. — Я всю семью знаю! У Юлия только недавно родился сын Николас, а других детей у семьи Арк нет! — Ай-ай-ай-ай, старик! Николасу уже сорок семь лет! Я его сын! — с болью в голосе отвечал Жон, всё же старик для своего возраста был ну очень быстрым. — Что? Мальчик, какой сейчас год? — с недоумением отозвался старик, не отпуская ухо мальчика, но чуть ослабив хватку. — Ай-ай, семьдесят пятый год от Великой Войны, — провыл Жон, чьё ухо уже горело огнём. — Ох, кажется, я немного увлёкся… — проговорил старик, потерянно смотря куда-то вдаль. — … — Жон с ожиданием смотрел на старика, надеясь, что тот всё же отпустит его многострадальное ухо. — … — старик недоумённо посмотрел на мальчика, будто бы видя его впервые. — Мальчик, а ты кто? — Жон, — снова ответил Жон, медленно понимая, к чему всё идёт. — Шези? — с подозрением спросил старик, всё так же держа Жона за ухо. — Нет. Арк. Старик уже начал меняться в лице, но Жон отреагировал быстрее: — Стой, дед, я — твой внук! Тебе должен был позвонить Николас и предупредить, что я приеду! — в панике прокричал он. Старик замер, недоумённо моргая и смотря на Жона. — Ой, малыш Жан! — просияв, сказал он. — Жон, — чуть насупившись, отозвался «малыш». — Я так и сказал, — отозвался старик и потащил его к особняку, так и не отпустив его ухо из захвата. — Ох, малыш Жан, ты не представляешь, как старику одиноко в этом поместье... Но не волнуйся, мы хорошо повеселимся этим летом!***
Немного учёбы. — Пустота есть основа всего! Кувшин состоит из глины, но его сутью является пустота между глиняными стенками. У дома есть стены, пол и потолок — но, если бы не было между ними пустоты, он не стал бы домом. Поэтому, чтобы воплотить магию, ты должен наполнить мыслями не пустоту в своей голове, а пустоту в реальности — и после этого дать своим мыслям энергию и толчок, которые запустят процесс формирования заклинания.***
И тренировки. — А сейчас, малыш, я буду стрелять в тебя фаерболами, отсюда и до обеда. Старик, одетый в свою повседневную одежду, стоял на крыльце и улыбался, смотря на Жона сверху вниз. Левую половину его лица освещал восход, окрашивая её в угрожающе алый цвет. — А потом ты будешь учить базовые лечебные заклинания. Учти, что они не восстановят тебе оторванные конечности! Да и менее серьёзные травмы им не так уж и хорошо даются, так что сильно не подставляйся.***
Тренировки. — Ну что это за щит? Кто тебя учил ставить щит, малолетний мусор!? Я могу пробить его своим висячим хером, мелкое ты говно! Что значит «я учил»?! Давай по новой! Напротив старика с налившимися кровью глазами засиял магический круг, искрящий молниями. А Жон в этот момент поставил свой первый рекорд по скорости создания и правильности построения щита — первый, но далеко не последний рекорд.***
Ещё тренировки. — А сейчас ты выучишь заклинание парения, или же лёгкой левитации. Вот тебе схема, разберёшься в полёте, — небрежно проговорил старик, всучив Жону в руки жёлтый истрёпанный листок. — В каком полёте? — спросил недоумевающий Жон, осторожно принимая листок со схемой заклинания. — Вот в таком, — ответил старик, и под Жоном загорелся магический круг, заранее подготовленный, расположенный точно на том месте, где он стоял, и замаскированный под ковёр. Вернее, магический круг, исполнявший функции обычного ковра, когда его не подпитывали маной. Сбылась мечта детства Жона под номером двадцать три. Полетел.***
Потом было возвращение домой. — Я — доктор Ублек. Молодой человек, вы знаете первопричины начала Великой Войны? Да? Уверены? — глоток кофе из термоса. — Сейчас проверим, у нас с вами много времени...***
А следующим летом — снова к двоюродному деду по отцовской линии. Поездом. Они сидели молча — все. Жон держал руки на коленях, боясь сделать лишний вздох и отвести глаза от пола. Девушка в строгих очках, носившая блузку и обтягивающую юбку, спокойно пила травяной отвар. Слева от Жона, на той же койке, сидела тучная фигура Питера Порта, обильно потеющая отнюдь не из-за погоды. Справа сидела более сухопарая фигура доктора Бартоломью Ублека, который так же, как и Порт, обильно потел. Но Ублеку было легче, потому что, не изменяя своим вкусам, он оделся в рубашку и брюки. В отличие от Порта, нацепившего плотный мундир с не менее плотными брюками. Ублек попытался сделать глубокий вдох, чтобы что-то сказать, но был быстро остановлен острым взглядом зелёных глаз Глинды Гудвитч. В каком-то смысле это была самая спокойная поездка Жона на поезде за всё время. И самая страшная.***
Опять тренировки. — А сегодня ты будешь учиться сражаться с гримм. Этот Альфа-беовульф будет отличным противником для тебя на первый раз, — проговорил старик, стоя на трибуне небольшой арены, которая находилась в глубинах его огромного поместья. Гримм же в это время яростно разрывал стальную клетку, мешающую ему добраться до Жона. — А у меня будет какое-нибудь оружие? — Конечно, Николас. Какое тебе нужно? Может, тот меч, с которым мы вчера тренировались? — Я не Николас, – впадая в панику, проговорил Жон. — Оу… Но ты ведь умеешь обращаться с оружием? — с ноткой любопытства вопросил старик. Отрицательно мотая головой, Жон побледнел ещё сильнее. — Ох, ну... Тогда сражайся с помощью того, какому я тебя учил. Да. А я пока вспомню, кто ты такой. Альфа-беовульф, наконец, порвал клетку в клочья и набросился на Жона. — КЬЯЯЯЯ!!!!!!!!!!***
Конечно же, жизнь в поместье состояла не только из одних лишь тренировок. — Мети давай, мы должны разобрать этот бардак к утру, иначе соседи заметят и вызовут копов, — недовольно проговорил старик, отметая мусор в сторону оврага. — Да мету я, мету! — весь измазанный в розовой пыли, Жон был не менее недовольным, чем старик.***
— Тихо, иначе всю рыбу вспугнёшь! — шикнул старик на Жона. — Почему мы пошли рыбачить в три часа ночи?! — тихо, но очень экспрессивно спросил Жон. — Потому что сейчас самый клёв, Ники, — проговорил старик, роясь в карманах халата. — Я Жон! И почему это не могло подождать утра? — Потому что утром нас могут увидеть соседи. Пока ты не освоишь заклинание преломления света, мы будем рыбачить ночью. Но до этого заклинания тебе так же далеко, как мне до кресла директора Бикона. О, нашёл! — старик достал маленький пузырёк из кармана и, мигом открыв его, выпил. — Ох-х-х, хорошо! Ну, начинаем рыбалку. — А где наши удочки и всё такое? — Удочки для лохов, смотри и учись, Ники! Старик поднял руки, и перед ним в ночи зажёгся магический круг, а через пару секунд над озером прогремел гигантский взрыв. — Ох, вот это жахнуло! Ну давай, быстро собираем рыбу и уматываем, пока соседи не появились.***
— Вот тебе деньги, иди в город и купи мне живых крыс. На сдачу можешь прикупить себе всё, что хочешь.***
— Почему они не пробиваются стрелой света?! Я её накачал максимально! Какого хрена? — Не используй святую магию! На них наложено экспериментальное благословение, попробуй их жечь! — У них слишком высокое сопротивление, огненные шары их только опаливают! О братья! Почему они стали быстрее после удара молнией?!***
— Никогда не ешь жёлтый снег, особенно летом. — Почему тут вообще пошёл снег?! — Ох, что-то я поспать захотел, иди пока убери снег у крыльца. — Да чтоб тебя!***
Иногда Жон писал домой письма:***
Конечно, такие светлые моменты не могли не перемежаться с самой чёрной чернухой, из-за которой Жон никогда не переставал ненавидеть своего двоюродного родственника. — А сейчас я подключу эти провода к твоим тестикулам, и когда я подам напряжение, ты должен будешь магией нейтрализовать электричество. Промычи, если понял. — МГХМХМ!!!!!! — Вот и ладненько, начинаем! БЗЗЗ — МММММ!!!!!!!!!!!!***
Последнее лето Жона у нелюбимого родственника вышло самым… боевым. Весь измазанный грязью и с ног до головы покрытый пылью, Жон притаился у стены на третьем этаже особняка своего деда и с содроганием вслушивался в любые звуки за разбитым окном. Дыхание из-за наполненного пылью рта было затруднённым, поэтому он с некоторой неуклюжестью открыл бутылку какого-то сока. Она чудом не разбилась в этой комнате за всё то время, что он прятался здесь от сумасшедшего старика. Но не успел он сделать и четырёх глотков спасительной жидкости, как в кирпичную кладку примерно в том месте, где он сидел, вновь ударил разряд молнии. Который выбил часть кирпичей и временно оглушил его, попутно заставив дёрнуться и разлить часть сока на себя. — Сдавайся, Жон! Сопротивление бесполезно! — почти сразу же прозвучал с улицы дребезжащий голос старика, наполненный безумием и радостью. — Арки не сдаются! — Жон, наученный горьким опытом, не собирался без боя попадать в руки старого маразматика. Поэтому, всего через мгновение после своего храброго ответа, Жон запустил полупустую бутылку сока в окно — и почти моментально она была уничтожена разрядом молнии. Чем Жон не преминул воспользоваться. Высунувшись в окно, он выстрелил огненным шаром со светящихся рук прямо в старика — в надежде на то, что, отвлёкшись на бутылку, тот ослабит свою защиту. К сожалению, огненный шар врезался в магический купол, вовремя подставленный старым маразматиком. А потом в Жона полетел ответный шквал молний, не позволяя ему высовываться из окна снова.***
Жон быстро вынырнул из не самых приятных воспоминаний и увидел, что речь директора уже закончилась. Он резко развернулся и решительно направился в сторону выхода, не собираясь оставаться в этом месте хотя бы ещё одну минуту. Студенты до сих пор пребывали в замешательстве от речи директора, поэтому никто не обратил внимания на торопившегося к выходу Жона. Вот он вырвался в коридор, и, не оглядываясь, направился прямо к дирижаблю, привёзшему его сюда. До выхода на улицу оставалось буквально три шага. Но его остановили. — Мистер Арк, не стоит торопиться. Вас хотел бы видеть в своём кабинете директор Озпин, — прозвучал строгий, но красивый женский голос за его спиной. Голос, который он отлично знал. «В гробу я хотел его видеть». — Да, мисс Гудвитч, — с немалой долей отчаяния в голосе произнёс Жон, но мисс Гудвитч не обратила на это внимания. Жон благоразумно не стал сопротивляться столь пугающей особе. Небольшая поездка на лифте — и вот Жон в сопровождении мисс Гудвитч входит в просторный кабинет директора. — Жон, мальчик мой! Как давно я тебя не видел, — радушно произнёс Озпин, при этом не потрудившись встать из-за своего стола. — Надеюсь, ты хорошо добрался до Бикона. Я рад, что ты откликнулся на моё приглашение, однако, почему ты не предупредил меня, что приедешь в Вейл так рано? Я бы с радостью выделил тебе место в общежитии академии. Тебе не пришлось бы тратить деньги на жильё. Уж на такую малость моей власти, как директора, вполне хватило бы. Жон стоял и слушал сладкие речи, льющиеся изо рта самого ублюдочного ублюдка, которого он только мог представить. И всё больше и больше закипал, внешне оставаясь спокойным — благо, этому умению он очень хорошо научился за время общения с маразматичным родственником. Который сейчас сидел перед ним, как ни в чём не бывало. Словно не являлся безумцем, давно забывшим своё имя и живущим столько лет лишь обрывками воспоминаний. Нет, Жон видел перед собой презентабельно одетого человека лет пятидесяти, худощавого, высокого. На многих его внешний вид произвёл бы впечатление умного и интеллигентного, опытного и зрелого человека. Что немудрено, ведь это директор Бикона. Однако мало кто мог подумать, что этому человеку уже как минимум сотня лет, а его молодая внешность — это далеко не заслуга охотничьего прошлого или какого-то проявления. Жон не понимал, кто перед ним сидит. Актёр, безупречно играющий безумца? Или же безумец, безупречно играющий актёра? Он не понимал его мотивов, но он ясно видел безумие, плескавшееся в глазах Озпина. Многие, наверное, приняли бы этот блеск в его глазах за следствие горящего сердца директора, или за проявление стального стерженя, который позволял ему принимать тяжёлые решения. Но Жон к этим людям точно не относился, потому что отлично помнил, как этот блеск заставлял глаза старика сиять, когда тот совершал самые ужасные поступки. — Но, пожалуйста, Жон, помни: хоть мы с тобой и родственники, на людях, будь добр, обращайся ко мне как к «директору Озпину». Радушная улыбка и добрый прищур глаз — обезоруживающая комбинация для любого человека, кроме Жона. Он начал краснеть от гнева, но продолжал молчать. — Ох, Глинда, кажется, Питер опять что-то сделал не так на раздаче вещей. Сходи, пожалуйста, разберись! — Конечно, директор. Девушка достаточно быстро покинула кабинет, и как только за ней закрылись створки лифта, атмосфера в помещении сразу же изменилась. — Старый ублюдок, какого хрена ты тут делаешь? Я надеялся, что ты сдох ещё в прошлом году! — не сдерживая эмоций, прокричал Жон. Озпин немного изменил позу, из-за чего картина радушного родственника мигом разрушилась. Он наклонился чуть ближе к столу, руки сцепились в замок у подбородка, улыбка чуть натянулась, превратившись из добродушной в хищную, то же самое произошло и с прищуром глаз. — Ты правда думал, что после всего, чему я тебя научил, ты сможешь так просто сбежать от меня? Озпин натянул улыбку ещё шире — уже до тех пределов, когда анатомия начинает кричать о своём изнасиловании, — обнажив дёсны и белые зубы. В его глазах заблестело ещё больше безумия. — Ты не представляешь, как я был рад, когда узнал, что ты идёшь ко мне. Сам. И мне даже не нужно было ничего для этого делать. Хи-хих. Таких необученных идиотов, как ты, опасно выпускать в общество. — Я могу просто уйти, и ты никак не сможешь меня остановить, — на метаморфозы директорского лица Жону было совершенно наплевать, ведь он видел картины и пострашнее, причём не только в исполнении своего родственника. — Ох, не огорчай любимого дедушку, ведь твои фальшивые документы об окончании боевой школы могут совершенно случайно всплыть при ближайшей проверке от министерства. Ку-ку-ку, — распираемый от радости Озпин не сводил с Жона немигающего взгляда уже без шуток светящихся глаз. — Как же Николас огорчится такому поступку! «Сукин сын, это ведь ты подговорил его. Сколько раз я слышал от папы его восхваления в сторону Бикона — чтобы я именно туда и направился, проникнувшись его речами. Надо было всё-таки идти в Хейвен». Жон, в силу старых привычек, начал винить других в своих проколах. Но над ним по его собственной вине уже висела существенная угроза, заключавшаяся даже не в том, что по его делу заведут уголовный процесс, а в том, что в это дело будут вовлечены родители. — Что тебе от меня нужно? — Жон гневно дышал, однако ничем другим пытался не выдавать своих истинных чувств. В том числе и ради того, чтобы бездарно не свалиться в истерику прямо здесь и сейчас. — Молодец, быстро сообразил, — проговорил Озпин, выпрямляясь в своём кресле и делая своё лицо более человечным. — Значит так, придурошный, я тебя не сдам, но в благородство играть не буду. Ты будешь учиться в моей академии, как и все обычные студенты, но попутно выполнять для меня некоторые задания. Заодно посмотрим, как ты освоишься в своей команде на месте лидера. А по охотничьей теме постарайся разузнать больше. Чёрт знает, почему ты вообще полез в охотники без ауры, но я в чужие дела не лезу, надо — значит надо. Условия понятны? — Понятны, — очень недовольно произнёс Жон. — Вот и хорошо, мой юный ученик. Кстати, насчёт ученичества, — Озпин взял в руку старую книгу, лежащую у него на столе, и с немалой силой кинул её в Жона. — Осваивай. В конце каждого месяца я буду принимать у тебя экзамен по изученному материалу. — Это всё? — спросил Жон, глядя в глаза Озпину и попутно пристраивая книгу в специально отведённый для этого ременной крепёж в мантии. — Нет. — … — … — Ну? — Что? — Гр-р... — Хм, — самодовольно хмыкнул Озпин. — Успокойся, студенты обязаны иметь при себе оружие для прохождения инициации. Ты бы, не знаю, хоть Кроцеа Морс из дома захватил. Я вроде просил Ники, чтобы он его повесил на самом видном месте. Неужели так сильно на магию полагаешься? — А я хоть что-то, кроме неё, умею? — хмуро произнёс Жон. — Тоже верно, — Озпин поцокал языком. — Ладно, зайди сейчас к Питеру в кабинет, он тебе передаст твоё оружие. Жон был выжат досуха этим разговором, однако день ещё даже не думал заканчиваться. Спустя десять минут он уже стоял у двери с табличкой: «Пр. Питер Порт». Постучался. — Войдите! Жон зашёл в кабинет и увидел уже знакомого ему усатого профессора, сидящего за столом. — Жон, мальчик мой! Как давно я тебя не видел, — радушно встретил его Питер. У Жона от этих слов непроизвольно скрипнули зубы, и, кажется, в комнате запахло горелым. — Здравствуйте, профессор, — сдержанно отозвался он. — Здравствуй-здравствуй, Озпин рассказал мне о твоей проблеме. И, поверь мне, у меня есть решение! — торжественно произнёс Порт, достав из-под стола нечто и с металлическим стуком тяжело опустив на стол. — Что это?! — с ужасом в глазах просипел Жон. — Его имя «Душегуб», и он полностью его оправдывает. Ты только посмотри на его патрон! — Порт продемонстрировал ему толстый винтовочный патрон, только вместо остроконечной пули в нём была пуля с закруглённым наконечником. — Что это вообще за монстр, он должен быть таким тяжёлым? — более нормальным голосом проговорил Жон, взяв револьвер в руку. — Тяжесть — это хорошо, тяжесть — это надёжно! Даже если не выстрелит, всегда можно заехать по башке. — Да я после первого выстрела на Луну улечу, это же ручная гаубица, а не револьвер! — Вот это, — Порт выложил на стол свой мушкет, – ручная гаубица, а это, — он указал кивком на револьвер в руках Жона, — просто хороший револьвер, молодой человек. Это лучшее оружие для борьбы с гримм, которое только можно найти на просторах Вейла. Мощное. Надёжное. Лучшая в мире противоинерционная система — ты вообще не будешь чувствовать отдачи при стрельбе. А пуля при этом легко прошьёт даже череп королевского Тайджитсу. — Профессор! Я могу палец спокойно в ствол просунуть, и ещё место остаётся! — ни капли не преувеличив, в сердцах воскликнул Жон, размахивающий оружием. — Я не понимаю, Жон, почему ты так возмущаешься? — Ну профессор, скажите, зачем мне он, я ведь им даже пользоваться не умею! — продолжал размахивать оружием Жон, чем, кажется, немного раздражал Порта. — Дайте мне что-нибудь полегче, просто для вида. Я ведь ни из чего огнестрельного стрелять не умею. — Жон, я в твоём возрасте тоже многое не умел, но поверь: с этим оружием тебе нужно просто направить ствол «примерно в ту сторону», а всё остальное уже будет не важно! Хо-хо-хо. Жон решил чуть успокоиться, прежде чем начать новый раунд спора. Ведь ему совершенно не хотелось ходить с этим монстром на поясе, хоть он и должен был признать, что револьвер выглядел монструозно и красиво. Правда, его немного смущал тот факт, что выстрел производился из нижней каморы барабана — но, видимо, так было продиктовано физикой оружия. По привычке Жон сжал руку в кулак, постаравшись успокоиться. И забыв, что в кулаке у него был револьвер. Щёлк БУМ Револьвер был направлен в окно, поэтому никто сильно не пострадал. У Жона и Питера из ушей потекла кровь, они были дезориентированы, но Жон всё же смог заметить, что окно теперь было напрочь выбито и срочно нуждалось в замене. — «___»! — прокричал Жону Питер. — «___»? — попытался переспросить Жон, но не услышал даже собственного голоса. Жон очень осторожно положил револьвер на стол и жестом попросил профессора чуть подождать. На руке у него возник жёлтый огонёк, и всю комнату затопил золотистый свет. Через минуту Жон и Питер снова смогли без проблем слышать друг друга. — Я забыл сказать, что барабан полностью заряжен. — Как о таком можно забыть?! Порт, шевельнув усами, пожал плечами. — Ну так что, берёшь его? — Издеваетесь? — Отнюдь, я вполне серьёзен, молодой человек. Ты ведь должен был почувствовать всю ту мощь, которую он в себе таит! — Уговорили. Просто... Можно я уже пойду? — Минуту, молодой человек. Глинда предупредила меня, когда ты был у директора в кабинете, поэтому я прихватил тебе спальный мешок, — около стола действительно лежал небольшой мешочек, который профессор поднял, поставил на стол и толкнул к Жону. — Спасибо, профессор. — Не за что, Жон. Иди отдыхай, завтра у всех нас трудный день… А я, пожалуй, пойду позову Глинду, она быстро тут всё исправит. Через минуту Жон нашёл какой-то тёмный угол, куда завалился и, положив под голову спальный мешок, просто заснул.
Примечания:
Всем спасибо что голосовали за мой драбл, я был польщён и рад вашему выбору, это первая глава фика, вторая будет в среду, третья в субботу.
Ну и да, с рождеством, православные)
