Фаербол и честное слово

      Проснулся Жон задолго до рассвета, и разбудило его то, что решётка, возле которой он улёгся, была слишком холодная, и он перестал чувствовать часть спины. На свитке время показывало полчетвёртого. Учитывая, что Жон лёг спать примерно в два часа дня, он умудрился проспать всё, что только можно было проспать: знакомство с поступающими, присвоение каждому поступающему своего шкафчика, ужин, приготовления ко сну и даже сам сон.       Потянувшись и чуть размяв затёкшее тело, Жон собрал свои немногочисленные пожитки на ощупь. Вернул обратно на клетку ткань, которую использовал как одеяла, свернув во время сна около груди, и вышел из уютного уголка, приютившего его на ночь. Первым делом он решил умыться, чтобы избавиться от остатков сонливости и хоть как-то занять себя.       Туалет нашёлся около того самого зала, в котором сейчас все поступающие спали. Поэтому, чтобы никого ненароком не разбудить, Жон скастовал «тихий шаг» и, больше не таясь и не издавая ни звука своим движением, пошёл в уборную.       Быстро закончив с утренним моционом, Жон пошёл разбираться с ненужными вещами. А конкретно с одним определённым предметом. Идя по коридорам Бикона, он дошёл до раздевалки, где и находились студенческие шкафчики. Чуть побродив, Жон нашёл среди них пустой и зарегистрировал его на себя. Положив в шкафчик спальный мешок, который он использовал этой ночью по назначению, но не по инструкции, он продолжил дальше бродить по Бикону.       Время едва перевалило за четыре часа ночи, и до начала инициации оставалась ещё куча времени, а желудок юноши уже был не прочь перекусить. Поэтому Жон начал искать столовую.       Столовая смогла немного порадовать табличкой:       «Открытие в 06:00».       Намного раньше, чем он рассчитывал, но всё же намного позже, чем хотелось бы. Поэтому Жону всё равно нужно было решить, как провести почти два часа до перекуса.       Недолго думая, он просто пошёл к ближайшей скамейке, освещаемой уличными фонарями.       Сев и опёршись о спинку скамейки, он запрокинул голову и посмотрел на звёзды. Меланхолия всё больше захватывала его разум, и если ещё вчера Жон готов был рвать и метать, лишь бы сделать хоть что-то, что изменит его положение, то уже сегодня он был опустошён. Не было сил ни на пустые споры, ни на хоть какие-то эмоции. Обычно такое настроение накатывало в те моменты, когда поезд вёз его на лето к двоюродному родственнику. Чувство обречённой неизбежности убивало всё светлое, происходящее вокруг, и Жон мог довольствоваться только видом далёких холодных звёзд — они были тем единственным, что хоть как-то могло радовать глаза и сердце подростка.       Звёзды были безучастны к любым проблемам, что его вполне устраивало. Только холодный ветер весенней ночи немного доставлял дискомфорт, но эта проблема решалась простым заклинанием, так что не стоила внимания. Хотя в тот момент, когда ему захотелось всё таки решить эту проблему, он был даже немного озадачен тем, что мог с ней сделать. Ведь он мог создать щит, и ветер бы просто до него не доставал. Либо мог создать заклинание, обогревающее его, но не убирающее приятное чувство ластящегося ветра. Он мог заставить ветер обходить его стороной, создав небольшую тихую гавань на территории скамейки. Жон решил остановиться на варианте с обогревом.       Но, как бы ему ни хотелось провести в наблюдении как можно больше времени, а звёздами нужно довольствоваться в меру. Поэтому, чуть восстановив своё душевное равновесие, Жон всё же оторвал от них взгляд и нащупал рукой книгу, так и оставшуюся прикреплённой ремнями к мантии ещё со вчерашнего дня.       На миг в его голове возникла дилемма, под рукой у него было две вещи: револьвер монструозного калибра и книга с знаниями по магии, выданная ему Озпином. Одна из них гарантировала ему безболезненное решение всех проблем, другая же ничего, кроме мучений, не предвещала. Наверное, это был извечный вопрос настоящей интеллигенции: просветиться или застрелиться?       От фонарей было достаточно света, поэтому он открыл книгу на первых страницах и начал читать — хотя бы для ознакомления с материалом и первых впечатлений о том, что ему придётся зубрить в ближайшее время. Предварительно перед чтением Жон поставил будильник на шесть часов утра. В тексте книги в основном содержалась магическая теория, приправленная схемами и готовыми заклинаниями в конце каждой темы. Немалую роль во всём играла ритуалистика, на которой, видимо, и ставился акцент всей книги. Жон видел довольно мощные или же специализированные заклинания, однако их использование упиралось в скорость подготовки и каста. Всё же такова ритуалистика: максимальный результат при минимальных затратах, математический расчёт и куча расходников. Но эта книга использовала ритуалистику как вспомогательное звено в построении заклинаний, для увеличения мощи или для каких-то специализированных эффектов.       Увлёкшись книгой, Жон был удивлён звоном будильника, однако, как только он потерял свою концентрацию, голод сразу же напомнил о себе. Поэтому, недолго думая, Жон встал и пошёл в столовую.       На улице всё ещё царила тьма, и на горизонте рассвет ещё даже не начинал брезжить. Но Жона это мало волновало, он хотел не просто есть, он хотел Жрать!       Двери столовой открылись с лёгким скрипом. Высокие потолки, едва освещаемые люминесцентными лампами, утопали в тени. В зале царила атмосфера болезненной стерильности, даже несмотря на вполне себе тёплую обстановку из деревянной мебели и паркетного пола. Окна на фоне бледного зала были тёмными провалами в предрассветное утро.       На него обратили внимание работники столовой: беззвучно и дружно они повернули головы, чтобы посмотреть с другого конца зала на первого посетителя в столь ранний час. Из-за специфического освещения их лица выглядели мертвенно-бледными, что, вкупе с их безэмоциональностью и немигающим взглядом, создавало сильный эффект зловещей долины.       «Атмосфера как в морге».       Жон набрал много свежей еды под присмотром безэмоционального персонала и сел есть. Ел не спеша, не останавливаясь, уделяя внимание окружению, которое всё так же отдавало холодом.       Поэтому, когда он закинул последний кусок бекона себе в рот, внезапное появление Озпина из ниоткуда прямо перед ним было очень… расстраивающим.       Он смотрел ему в глаза и видел, как тот в ответ рассматривает его, попивая нечто горячее из своей кружки, от которой шёл только пар, но никакого запаха.       По мановению руки Озпина из-под стола показалась шахматная доска с уже расставленными на ней фигурами. Он поставил её на стол. Жону достались чёрные фигуры.       Озпин сделал ход.       Пешка золотистого цвета проскочила с с2 на с4.       Жон молча смотрел в глаза Озпину.       Озпин, улыбнувшись, отпил из кружки.       — Чего ты такой серьёзный? — не убирая улыбки с лица, спросил Озпин.       Жон не хотел играть с ним, не хотел принимать его правила.       Но разве у него был выбор?       Был.       Жон встал и пошёл к выходу. Собиравшиеся тут на ранний завтрак преподаватели не обращали на него внимания и стремились лишь к ароматному запаху кофе, разносящемуся по столовой.       На полпути он замер, не в силах пошевелить своими ногами. Попытавшись дёрнуться, он понял, что намертво прикован к полу. Глубоко вздохнув, Жон свободно развернулся и направился к столу, за которым, всё так же улыбаясь, сидел Озпин.       Партия прошла довольно быстро и не менее интенсивно, однако итог был один — Жон проиграл. Не с разгромным счётом — с доски слетели многие фигуры Озпина — но результат всё же был существенным и решающим.       Жон встал из-за стола. Теперь Озпин не останавливал его на пути к выходу.       Выйдя из столовой, он увидел начавший брезжить на горизонте рассвет.       «Чёртов маразматик, чёртовы шахматы, чёртова академия».       Жон обратил внимание на сообщение, пришедшее недавно на его свиток и указывающее на то, что начало инициации будет проходить на северной скале в десять часов утра.       Учитывая, что на часах было только семь часов, у Жона оставалось предостаточно времени до начала инициации.       Поэтому он уделил некоторое время тому, чтобы отыскать место, где его не найдут готовящиеся к инициации студенты. Им выступило небольшое помещение на третьем этаже основного корпуса, и там он принялся осваивать заклинание из книги Озпина.       Во многих заклинаниях, основанных на ритуалистике, самой большой сложностью были не схемы ритуалов, а их правильное чтение. На то, чтобы прочесть всю схему ритуала, у него ушло полтора часа. Час из этого времени он искал стартовую точку ритуала/заклинания. Ещё полчаса он разбирал, как должны были быть направлены вектора, и определял, за что отвечают незадействованные напрямую участки ритуала.       По истечении этого времени он мог вполне сносно воплощать в реальности круг ритуала/заклинания, будучи уверенным, что всё сработает как надо. К сожалению, испытать его было негде, всё-таки это было боевое заклинание, и за разрушение академии его по головке никто не погладит. Особенно мисс Гудвитч.       Номинально у Жона оставался ещё час свободного времени, но, учитывая, что ему ещё нужно было дойти до утёса, где будет проводиться инициация, времени у него было минут пятьдесят.       Начав было планировать, чем занять оставшиеся пятьдесят минут свободного времени, Жон был потревожен внезапно открывшейся дверью.       — Жон! Как хорошо, что я тебя нашёл, — профессор Порт, как всегда, выражал радушную жизнерадостность. Что обычно сулило Жону трёхчасовым рассказом о каком-нибудь похождении когда-то юного охотника. Но судьба сегодня, видимо, была благосклонна к нему. — Вчера из-за нашего небольшого происшествия я совсем забылся. Я же тебе так и не передал патроны к твоему оружию, пошли ко мне, они до сих пор лежат у меня в кабинете и ждут, когда ты их заберёшь.       — Мхм… — многозначительно, меланхолично, а также утвердительно хмыкнул Жон.       — Что-то ты какой-то хмурый с утра, Жон, неужто не выспался?       — Нет, наоборот, переспал, наверное, — Жону было влом хоть как-то выражать свою ненависть к той ситуации, в которой он оказался.       — Что же, пойдём ко мне, как раз по пути и в себя придёшь, — Порт не терял времени зря и сразу, как Жон обозначил движение к выходу, развернулся и направился к своему кабинету.       Жон догнал его спустя пару секунд, пристроился слева от идущего охотника и, чтобы хоть как-то скрасить молчание, решил узнать, что его ждёт впереди.       — Профессор, не подскажете по старой дружбе, что ждёт меня на инициации?       Наглость — скажут многие, да — ответит Жон.       Порт взглянул на него одним глазом, иронично приподняв левую бровь, которая была густа едва ли не так же, как и его густейшие усы. Вообще, Жон часто задавался вопросом, сколько времени Питер Порт уделял своей растительности на лице, ведь помимо шикарных усов и густых бровей он так же держал в идеальном состоянии и свою причёску — и это при условии, что на всём его лице не было ни намёка на щетину. По его скромному мнению, над Питером работало не менее трёх профессионалов в течении часа каждый день, чтобы его внешний вид был на высоте.       — Я не могу не признать, молодой человек, что вы лучший слушатель, который только у меня был, кхм-кхм, — Порт пару раз прокашлялся и чуть скривился, после того как смог снова говорить. — Кхм, да, лучший. Ладно, думаю, от парочки фактов никому плохо не станет, тем более перед самым началом вы практически всё узнаете.       — Спасибо за вашу доброту, профессор, — вполне искренне произнёс Жон.       — Кха-кха, конечно, но в пути о таком лучше не говорить. Придём ко мне, и я всё расскажу. — ещё раз скривившись и прокашлявшись, проговорил он.       Дверь открылась, и Жон вновь увидел всё тот же кабинет Питера Порта, в котором не было никаких следов вчерашнего происшествия.       — Профессор Гудвич и вправду всё здесь починила? — чуть удивлённо проговорил Жон.       — Можешь не сомневаться, Жон, Глинда отлично умеет обращаться со своим проявлением.       — Не хотелось бы познавать это на себе, — с меланхолией, но и некоторой долей опаски в голосе, отозвался Жон.       Питер Порт же вместо ответа просто кивнул. Он зашёл за свой стол и нагнулся, чтобы вместо пачки патронов достать литровую бутылку с мутной жидкостью, а также одну рюмку.       Быстро налив в неё жидкость, профессор выпил содержимое залпом, немного покраснел, выдохнул, занюхал рукавом и посмотрел на обескураженного Жона.       — Дисфункция голосовых связок, — ответил он тем тоном, который будто бы всё объясняет, но на самом деле рождает ещё больше вопросов. Увидев, что Жон ничего не понял, он решил всё пояснить. — Ещё в молодости, когда я был горяч, реки были шире, поля богаче, дома выше, я со своей командой отправился на миссию по…       Десять минут описания миссии по спасению стада скота из лап Голиафов:       — …И вот Голиаф просадил мне всю ауру, я ловким пируэтом отхожу от удара гигантской лапы и направляю свой верный мушкетон прямо в колено этой твари. И вот незадача, мушкетон, вместо того, чтобы выплеснуть металлическую смерть, взорвался прямо у меня в руках, и часть приклада ударила мне в горло. С тех пор мне и нужно некоторое время с утра, чтобы разговориться и весь день говорить без болей в горле, а крепкий алкоголь даёт хороший обезболивающий эффект на первое время. Так что, молодой человек, никогда не пренебрегайте уходом за своим оружием.       Жон стоял молча уже пару секунд. Думал…       — Угостите?       Питер Порт крякнул. От неожиданности. Но крякнул. Почти как утка.       Он посмотрел на Жона, одетого в простые тёмные брюки, туфли-оксфорды, и мантию, которую видел когда-то давно у Озпина и запомнил лишь потому, что случайно на неё блевал после празднования выпуска команды STRQ из Бикона. Посмотрел в его меланхоличные глаза.       — Вы, молодой человек, не представляете, какое большое одолжение я вам делаю. За свою доброту жду от вас полноценной отдачи на моих занятиях, — Питер Порт аккуратно налил в рюмку сто грамм мутной жидкости и пододвинул её Жону. — Вообще, пить перед инициацией — это верх глупости, но вы личный ученик Озпина, так что в данном случае бояться нечего. Но всё-таки будьте поосторожнее во время инициации.       Жон взял в руку рюмку и пару секунд смотрел на жидкость в ней.       — Советую пить сразу же и залпом, не смакуя. Вкус отвратный, но эффект того стоит.       Жон решил последовать совету.       В нос и язык сразу же ударил вкус ментола вперемешку с запахом нестиранных годами носков, а по глотке пролетело ощущение горящего колеса, катящегося в желудок. Жон начал задыхаться.       — Вижу, вам, молодой человек, пришёлся мой напиток по нраву, — усмехнувшись в шикарные усы, произнёс профессор Порт. — Занюхайте рукавом, полегче станет.       — Как вы это пьёте? — произнес с натугой Жон, предварительно занюхав адскую дрянь и почувствовав, как начало немного неметь горло.       — Дело привычки, — беззаботно отозвался он. — Я обещал, что расскажу тебе о том, что будет происходить на инициации, и я расскажу, но сильно распространяться не буду, скажу самое главное, — Питер Порт немного откинулся на свой стул, и по его голосу можно было легко понять, что говорить ему стало намного легче. — Первым делом вас отправят в полёт с утёса, при помощи пусковых установок, установленных на нём. Приземлиться вы должны будете своей собственной стратегией приземления, — он начал загибать пальцы, а в голове Жона тем временем поселился слабый шум, и по телу разлилась небольшая, но приятная слабость. — Во-вторых, попадёте вы в Изумрудный лес, населённый самыми разными гримм, очень большими в том числе, так что будь внимательнее, — он загнул ещё один палец. — В-третьих, первый, с кем ты встретишься взглядом, будет твоим партнёром на все четыре года обучения, — вообще, Жону не сильно мешало опьянение, нечто похожее он испытывал не раз, когда дрался с Озпином, использующим ядовитые составы в битве, либо же в битвах с результатами его конченных экспериментов, так что сейчас он мог даже ощутить некоторое удовольствие от своего состояния, хоть и воспоминания это удовольствие неплохо так портили. — Ну и последнее, но не по важности: вашим испытанием на инициации будет нахождение реликвий, расставленных в руинах на севере леса. Каждой паре положена одна реликвия, руины выглядят как круглые остатки здания с колоннами. Вроде всё сказал, — Порт посмотрел на немного ожившего Жона. — Ты меня понял, Жон?       — Конечно, профессор, — сказал Жон, дыхнув на Питера Порта перегаром.       — Ох-хо, молодой человек, мой вам совет: ближайшее время говорите как можно меньше и как можно дальше. И, пожалуй, — он снова наклонился под стол, чтобы оттуда что-то достать, — вот, держи, — в его руках была упаковка жвачки, мятной. — Пока побереги, а вот в лесу можешь пожевать со спокойной душой, всё равно гримм сбегаются больше на эмоции, а не запахи.       Жон с благодарностью принял жвачку из рук профессора.       — И да, патроны на тумбочке прямо за твоей спиной.       — Профессор, а можн-о ещё один вопрос? — онемевший язык мешал нормальной речи, поэтому Жону нужно было тщательно выговаривать слова, чтобы собеседник его понял.       — Конечно, задавай, — с благожелательной улыбкой Питер Порт посмотрел на будущего студента Бикона… ну, с высокой долей вероятности будущего, всякое в Изумрудном лесу бывает…       — А вот вам удобн-ик-о, перескакивать на ты и вы пстъян-но.       — Мда, кажется, всё-таки угощать тебя моим фирменным продуктом было лишним… — беспокойно произнёс Порт, смотря на чуть покрасневшего Жона.       — Дайте мнуту-ик.       Жон поднял руки на уровень груди, посмотрел, как они чуть двоятся, сжал их в кулак и хрустнул суставами. Раскрыл ладони и поместил их над столом. На самом столе появился чёрный магический круг, в центре которого начало появляться голубое свечение. И как будто бы из ниоткуда, в центре круга начала появляться горка неизвестного белого порошка, и с каждой секундой она всё больше увеличивалась, отдавая холодом и свежестью. Спустя пару секунд круг исчез, и на столе Питера Порта оказалась горка снега. Не медля ни секунды, Жон с размаху плюхнулся лицом прямо в снег. Глубокий вдох — и Жон завозился лицом по снегу, прямо как заправский кабан, ищущий трюфель в земле.       Пару секунд косплея ищейки, и раскрасневшийся юноша вынырнул из снега, параллельно зачёсывая влажные пряди лохматых волос назад, дабы они не мешали его глазам.       — Я в порядке, — вполне внятно проговорил Жон.       — Верю. Но нам пора, молодой человек, скоро уже инициация, — сказал профессор, вставая из-за стола.       — Ещё целых полчаса, профессор, не сильно ли рано? — спросил Жон, делая то же самое.       — Я являюсь одним из ответственных за инициацию, так что лучше будет прийти пораньше и не злить Глинду своей безответственностью, — ответил Порт, открывая дверь.       — Тогда и вправду лучше не злить мисс Гудвич, — сказал Жон, попутно беря пачку патронов с тумбочки около двери. — Так, насчёт моего вопроса, ответите?       — Хм? Ах да, считай это просто проявлением доверия в твою сторону, на занятиях я буду стараться вести себя более официально, — важно проговорил профессор, своей тучной фигурой идя чуть впереди Жона, который сейчас пытался расфасовать патроны по карманам мантии. — Иногда я могу обращаться так к любому студенту, это происходит в основном во время тренировочных битв, когда страсть и ярость переплетаются вместе, чтобы в танце породить музыку битвы, и ритм сражения, когда идёт бой между человеком и чудовищем, которое не имеет ничего общего с живыми созданиями, чудовищами, которые…       Так они и дошли до утёса, на котором начнётся инициация.       — Ой, что-то я заговорился, Жон. Это твой участок, ты должен будешь начать инициацию отсюда, а я пойду дальше, к другому участку, и буду контролировать начало инициации там, — с важным видом, выпятив грудь, пояснил Порт.       — Отсюда будут отправляться не все студенты? — чуть недоумённо спросил Жон, в голове у которого до сих пор распространялся шум от выпитого алкоголя.       — Естественно, посмотри на количество платформ и сравни с количеством студентов, которых ты вчера видел в зале, — Порт поднял голову, чтобы посмотреть в глаза Жону, который был выше его.       — И вправду, на всех точно не хватит, — признав логичность этого замечания, произнёс Жон.       — Именно. Кстати, я вчера не видел тебя в зале, где должны были спать все студенты, куда ты пропал? — как бы между делом спросил Порт.       — Кажется, спал в каморке уборщика, но тут не могу утверждать, было слишком темно, и свет включать было лень, — после того, как ответил на вопрос, он сладко зевнул, будто бы и не спал почти четырнадцать часов. — Правда, у меня спина как деревянная до сих пор от того, что в упор к холодной клетке спал.       — А как далеко от моего кабинета эта комната? — с подозрением спросил Порт.       — Да вроде как прямо над вашим, профессор, — с вопросом в глазах и алкоголем в крови ответил Жон, поэтому и не сильно обратил внимание на поведение профессора.       — Понятно, видимо, я вчера забыл закрыть на ключ комнату заключения гри… — резко прервался он. — Кхм, хорошо, Жон, мне пора на инициацию, ты пока встань на одну из платформ и жди начала, скоро подойдёт Глинда. И говори как можно меньше, а то перегар кто-то почувствует, и молись, чтобы не Глинда. И да, жвачку жуй уже после начала инициации, а то Глинда не любит все эти конфеты и жевательные резинки.       — Понял, профессор, — кивнув, ответил Жон.       — Ну, давай, удачи тебе, — попрощался Порт и отправился дальше.       Оставшееся время Жон стоял на платформе, с самого дальнего края от пришедшей Глинды, и с независимым видом смотрел на прибывающих небольшими группками студентов.