Фаербол и честное слово

      Вайсс смотрела на Жона. Жон не смотрел на Вайсс.       Он скривился, будто бы от зубной боли, и посмотрел на мелкую писклю, отзывающуюся на имя «Руби» (но он об этом не знал).       — Ты из тех, кто умеет испортить настроение, верно? — не думая ни о чём, спросил у неё Жон.       — Что? — очень недоумевающе, а также с формирующейся в глазах обидой, спросила Руби. — Эй, это вообще-то…       Чем это было, Жон не собирался дослушивать — он уже направлялся к реликвиям, полностью перестав обращать внимание на Вайсс и Руби.       Подойдя к ним, Жон не смог сдержать эмоций.       — Озпин, гнилой ты (мужеложец), я тебя скручу в тот (контрацептив), из которого ты вылез, и сделаю то, что прапрабабушка Августина постеснялась сделать из жалости, и твои останки вставлю прямо в (задний проход) самой жирной свиньи… — реакция Жона была обусловлена тем фактом, что на постаментах вместо реликвий стояли шахматные фигуры, те самые фигуры, которыми он и Озпин играли сегодня утром. — А после залью это всё самой мощной кислотой!       Можно сказать, что из-за того, что его (обманули) и (провели половой акт с его жопой), его психическое состояние было не самым стабильным в последние дни.       Жон мог ещё несколько минут материть директора Бикона, однако…       У Янг был хорошо поставлен удар с правой, что он почувствовал на себе и сразу же отправился в отключку.       Все молчали… Вайсс переводила недоумённый взгляд с Жона на Янг и обратно.       Вайсс снова посмотрела на Янг и произнесла:       — Его понесёшь ты, — и, взяв фигурку из рук Жона, она развернулась и направилась в сторону Бикона.       Янг пожала плечами и взвалила Жона на себя.       — Знаешь, блондинчик, а ты довольно милый, когда молчишь, – девушка посмотрела на тело, бездыханно висящее на её плече. – А так, ты очень плохой мальчик.       ШЛЁП       Удар Янг о филейную часть Жона прозвенел на весь лес, заставив всех остальных студентов обратить на неё внимание, и при этом он ни капли не разбудил Жона, всё также пребывающего в царстве сна (возможно, вечного).       

***

      Жону Арку снился сон.       Он стоял посреди вагона поезда, движущегося во тьме, и был не в силах хоть как-то пошевелиться.       Как вдруг…       Перед ним появился Озпин и сразу, как Жон осознал это, заговорил:       — Проснитесь и пойте, Мистер Арк, проснитесь и пойте.       Нет, я не хочу сказать, что Вы спите на занятиях — никто не заслуживает отдыха больше Вашего, и все усилия мира пропали бы даром, пока... Скажем просто, что Ваш час снова пробил.       Нужный человек не в том месте может перевернуть мир...       Так проснитесь же, мистер Арк! Проснитесь, Вас снова ждут великие дела.       И вдруг Жон проснулся.       Проснулся от того, что чей-то голос просил его выключить будильник.       — Как вообще можно просыпаться под такое?! — воскликнула Вайсс, смотря в сторону Жона, который проспал основание их команды, назначение лидера, ужин и многое другое. И до сих пор лежал на своей кровати. Во всё той же мантии, брюках и туфлях. — Чем так плохи классические мелодии?       Жон решил пояснить, почему он поставил именно эту песню на свой будильник.       — Мне под драм вставать легко, — он выключил будильник и встал с кровати, собираясь идти в ванную, а потом на завтрак.       Но, выйдя из ванной, он наткнулся на три хмурых взгляда. Та, что тыкала в него пальцем у руин, стояла, сложив руки под грудью (не самого большого размера, отметил Жон и сразу же забил на этот факт), и скорее озлобленно, а не хмуро, смотрела на него. Девушка с чёрными волосами и большим бантом на макушке разбирала книги, но, когда Жон вышел, уставилась на него, словно Ленин на буржуазию он стал самой большой ошибкой в её жизни. Рыжая с надписью «Boop» на майке сидела на своей кровати, сгорбившись и всем своим видом показывая миру уныние и разочарование, попутно кидая на Жона взгляды, полные искренней обиды.       — Что-то не так? — спросил Жон, ознакомившись с обстановкой в комнате.       Первой взяла слово самая скандальная из присутствующих.       — Совершенно ничего. Всё в порядке, если закрыть глаза на то, что вчера я, Вайсс Шни, была вынуждена бежать от пожара, а потом сражаться с Дезсталкером, потревоженным этим самым пожаром. А также я стала напарником того, кто был виновником пожара. Хамом, оскорбившим меня. Явившимся на инициацию пьяным! — с каждой новой фразой Вайсс Шни распалялась всё больше. — Которого нам пришлось тащить на себе в Бикон, потому что он потерял сознание от удара по голове! И который в бессознательном состоянии прошёл формирование команд, не проснувшись, даже когда с ним работали медики! И который каким-то невообразимым образом стал лидером нашей команды!       Жон оглядел свою, как оказывается, команду.       — Вас возмущает, что я стал вашим лидером? — Жон задал вопрос самым прямолинейным способом.       — Да, — сказала Вайсс Шни.       — Да, — повторила за ней черноволосая девушка, до этого молчавшая и лишь кивавшая на каждое обвинение, озвученное Вайсс Шни.       — Я хочу Рена! — прокричала рыжая, вскочила с кровати и, понизив голос, добавила: — И блинчиков. От Рена.       Жон не знал, кто такой Рен, но заранее начал ему сочувствовать, ведь девушка была довольно громкой.       — Ладно, собирайтесь, мы пойдём к директору, — сразу, без лишних разговоров ответил Жон на чаяния своих (пока что) подчинённых.       Девушки несколько обескураженно посмотрели на Жона, но эта обескураженность продлилась недолго.       — Выйди!       Жон подчинился и стал ждать в коридоре. Он видел, как некоторые студенты шли в столовую, и печалился, что вместо трапезы вынужден снова общаться со своим предком, занявшим пост директора Бикона. Попутно Жон просматривал книгу от него, дабы освежить память об её содержании — вскоре это могло пригодиться.       — О, хрустальный блондинчик, — из-за спины Жона выскочила та самая блондинка, которая агитировала его на сражение с Дезсталкером. — Вжарил ты тогда по тому гримму неслабо, а сам даже лёгкого удара по голове не выдержал. И вправду хрустальная пушка, – с задорной улыбкой она подошла ближе и резко наклонила Жона к земле, зажав его шею в стальные тиски, которые по какому-то недоразумению маскировались под её правую руку, а лицом уперев в довольно объёмную грудь. — Как хорошо, что я тебя нашла! Ты должен извиниться перед моей сестрёнкой за своё плохое поведение. Она сейчас как раз в столовой, извинишься тогда при всех.       — Тебе бы следовало быть поакуратнее со своими ударами, человеку без ауры ты бы точно проломила голову.       В целом, если бы на Жоне постоянно не висели заклинания укрепления тела, вшитые прямо в одежду, то так бы с ним и произошло.       — Ха. Ха. Обязательно последую твоему совету, блонди, но только после того, как ты извинишься.       Она уже собралась вести Жона в такой позе в столовую, чему он был не то чтобы против, но её остановили.       — Янг Сяо Лонг! — возмущённый голос Вайсс Шни прервал удивительные ощущения Жона и вернул его в реальность. — Будь так добра, отпусти нашего «пока ещё лидера» и позволь нам разобраться с этой нелепицей в его лице немедленно, а потом можешь делать с ним всё, что захочешь.       — Ого! Вы собираетесь убить его за Биконом? Если да, то я не могу вам этого позволить, ведь он ещё не принёс извинения моей сестрёнке. Она очень грустила из-за вчерашнего!       — НЕТ! Никто никого убивать не будет! Мы идём к директору, где эта проблема будет решена, и лидером команды станет достойный этого места представитель, а не он! — Вайсс тактично опустила формулировку «представитель семьи Шни», но большинство эту недомолвку поняли и так.       Жон не был согласен с тем, что «никто никого убивать не будет», но решил разумно не озвучивать свои мысли. Он уже понял, что алкоголь довольно плохо влияет на него, и теперь дал себе обещание, что не возьмёт в рот ни капли того пойла, которое употребляет профессор Порт.       — Если не хочешь потерять его, то можешь отправиться вместе с нами. Как только мы закончим, ты сможешь сразу же потребовать от него извинений хоть на коленях, — подала голос черноволосая, проявляющая чудеса многословия с каждой минутой всё больше и больше.       — ДА! Сломай ему колени!! — прокричала рыжеволосая.       Не удосужившись узнать их имён, Жон называл неизвестных ему членов команды по цвету волос — благо, тот был разным.       — Спасибо за предложение, Блейки, а тебе, Нора, спасибо за идею, обязательно ею воспользуюсь, — Янг Сяо Лонг с улыбкой посмотрела прямо в глаза Жона, и радужки её глаз на мгновение сверкнули ярко-красным цветом.       — Му-ха-ха! Да! Сломать колени! А потом блинчики от Рена! Или сначала блинчики от Рена?! Как всё сложно, сложно!       Ну, зато теперь он узнал их имена.       Девушки обступили его с двух сторон, и все вместе они пошли вперёд. В какой-нибудь другой ситуации Жон бы нашёл повод возгордиться или засмущаться тем, что его сопровождали красавицы, но сейчас он был поглощён несколько другими мыслями.       До самого лифта Жон не отрывался от книги, а как только они все зашли туда, сразу вернул её на крепежи и начал шептать под нос, параллельно ища необходимую ему вещь по всему телу. Девушки пытались услышать, что такое бормотал Жон, но лишь иногда разбирали слово «ускорение» на фоне непонятных звуков.       Как только лифт остановился, Жон вынужден был ждать, пока его однокурсницы выйдут, займут места по бокам от дверей лифта и предоставят ему возможность первому сказать своё веское слово. Слово было калибром 12,7 мм, имело кличку «Душегуб» и пряталось за пазухой под тканью мантии, находясь стволом в кармане, предназначенном для чего угодно, но только не для переноски револьвера монструозного калибра. Рука вытянула его из плена одежды ровно в тот момент когда линия огня освободилась, и Жону стал виден директор Озпин, облокотившийся о стол и поигрывающий своей фирменной тростью. Лицо директора лучилось самодовольством и превосходством, понятными только Жону, как более опытному в общении с ним.       Для Жона время текло очень медленно — наложенные на самого себя заклинания ускорения сознания разгоняли восприятие — поэтому он мог позволить себе тщательно выцеливать Озпина для стрельбы из оружия, с которым он никогда не тренировался. В целом, он раньше вообще не пользовался оружием, обходясь одной лишь голой магией.       БАХ БАХ БАХ БАХ       Четыре выстрела прогремели на весь кабинет, оглушив находящихся в нём. Но директор Озпин, вместо того чтобы удивиться и получить порцию свинца, не меняя позы, лениво отмахнулся от всех пуль своей тростью, которая четырежды сверкнула зелёным светом и не оставила и следа от снарядов.       В стороне от Жона появились два глифа, которые своими краями цепляли ноги впавших в шок и трепет девушек. Глифы исторгнули по снаряду, похожему на наконечник копья. Снаряды сразу же полетели в Озпина, наверняка собиравшегося отбить их так же лениво и театрально, как и пули из револьвера, однако, когда его трость сблизилась с первым снарядом, тот просто прошёл сквозь неё и полетел дальше к цели.       Жон позволил себе такую приятную эмоцию как предвкушение — предвкушение от столкновения магического снаряда с плотью Озпина — но оно было преждевременным.       Как только магическое копьё прошло сквозь трость, от Озпина разошлась небольшая волна по самому пространству, закружились золотые искры вокруг тела директора, и снаряды просто обогнули его, будто бы не желали попадать в цель.       Озпин с неизменным самодовольством поравнялся с Жоном. Трость, следуя за ним, прочертила в воздухе дугу сверху вниз. На первый взгляд Жону показалось, будто бы трость едва движется, однако, он едва успел подставить своё плечо и предплечье под удар, чтобы тот не достался кому-нибудь из его спутниц. По всему кабинету разнёсся хруст кости.       Жон испытал невообразимую боль, которая прошла даже через магическую блокировку, но это не помешало ему снова навести револьвер на Озпина и нажать на спуск.       Но Озпин нанёс по рёбрам Жона удар снизу вверх, и это действие косвенно изменило направление выстрела.       Пуля полетела в пустоту.       Жон едва не согнулся пополам от нахлынувшей на него волны боли, которая из-за ускоренного сознания растягивалась ещё больше, а блокировка боли слетела ещё при ударе по руке. Как он мог понять по своим ощущениям, на пару сломанных рёбер у него стало больше.       Озпин отпрыгнул от Жона, но тот запустил вдогонку ему стандартный фаербол, скастованный, несмотря на адскую боль, в одно мгновение.       Озпин принял удар фаербола на окончание трости, полностью развеяв урон от заклинания. Следом Жон создал ещё три огненных шара. В ответ на каждый из них волшебнейший мудак отправил по небольшому сгустку энергии, сорвавшихся прямо с трости, отчего два из шаров взорвались на подлёте. Третий вместо взрыва развернулся в стену огня и продолжил движение к Озпину.       Тот будто бы толкнул рукой воздух, и невидимая волна столкнулась с стеной огня прямо перед ним, отчего огонь сначала остановился, а потом просто потух. И в момент, когда стена огня почти полностью исчезла, с трости директора быстро сорвался небольшой серый сгусток. Через мгновение он пронзил плоть Жона и прошёл впритык к расстёгнутой мантии, пробив лёгкое, но не пробив ткань мантии на спине. Девушки, стоявшие за спиной Жона, могли наблюдать, как у него на мгновение вырос горб и тут же опал.       — Пожалуй, достаточно, — сказал Озпин, немного отряхнув рукава своего костюма и вернув взгляд на студентов. — Жон, как твоё самочувствие?        Жон сплюнул на пол кровь, накопившуюся во рту, поднял левую руку ладонью вверх, и на ней зажёгся круг тёплого света. Через секунду он заговорил:       — Сейчас моё правое лёгкое пробито. Ключица сломана. Четыре ребра сломано. Правое плечо и предплечье тоже сломаны, — Жон немного перевёл дыхание и снова продолжил. — В целом, я здоров и могу продолжать бой.       Озпин удовлетворённо кивнул, взял со стола кружку с чем-то, исходящим паром, отпил и задал ещё один вопрос:       — Что же, Жон, хвалю, что ты так быстро осваиваешь новую книгу. Только противодействие пространственным чарам ты недоработал, — он посмотрел на раненного юношу поверх кружки с неизвестным напитком. — Итак, с каким вопросом вы ко мне пришли?       Жон, периодически сияя лечебными заклинаниями, снова взял слово.       — Команда… — он замолчал, но почти сразу повернулся к своим спутницам, — как, кстати, называется наша команда?       Ответа он так и не получил: девушки в шоке взирали на то, что сейчас происходило, не смея даже попытаться сделать вдох.       — Команда AWBN, — подсказал ему Озпин.       — Команда AWBN не согласна с кандидатурой лидера. Как действующий лидер команды AWBN, прошу принять во внимание мнение моих сокомандников и поспособствовать в решении этой проблемы, — перешёл Жон на официальный тон.       — Отказано, — сухо ответил Озпин.       — Я не согласен со своей кандидатурой на роль лидера, — не сдавался Жон.       — Твоё мнение не учитывается. Ты был предупреждён заранее, что станешь лидером команды, — Озпин с самодовольной улыбкой попивал свой кофе (или что-то подобное).       — Это кумовство!       — Именно так.       — Это коррупция!       — Ты платил мне?       — Я подам в суд! — Жон проявлял одно из своих лучших качеств — упоротостьство.       — И проиграешь его. Нигде не существует регламента, по какому принципу преподавателям следует назначать лидера команды, — Озпин поставил виртуальный мат Жону.       Жон виртуозно обматерил Озпина, но только в мыслях.       Рёбра до сих пор ограничивали его разговорчивость, хоть и он пытался этого не показать.       — Я свободен? — спокойно спросил Жон, долечивая предплечье под магическим обезболивающим.       — Абсолютно, — Озпин кивнул.       Жон вернулся в лифт, подождал, пока девушки присоединятся к нему, и нажал на кнопку закрытия дверей.       Лифт поехал на первый этаж.       Жон выплюнул ещё крови, не отказав себе в удовольствии специально заляпать кнопки лифта. Мелочь, но приятно, как говорится.       Весь женский состав команды AWBN и Янг Сяо Лонг из команды RPYR спускались вместе с ним. Первый день обучения в Биконе только начинался.