Раритет

Мысль поставить хотя бы блокиратор почти всегда приходила в голову после семейных встреч.  Кирилл был младшим из четырех сыновей и единственным с рудиментом. Он давно научился игнорировать жестокие и равнодушные замечания родственничков, но последнее время постоянно ощущал странную фоновую тревогу. «Последнее время» - это после покупки сердца у Арсения Н. Мысли об этом нарушали его эмоциональное равновесие, и на шуточки братьев о купленном на развалах «тамагочи» хотелось ответить грубостью. Кир бесился, и знал, что вся семья ждет, когда он выйдет из себя – это было их своеобразным развлечением. Где еще-то такое увидишь, современного человека, у которого есть слабости? - Покажешь все-таки нам свой антиквариат? – Холодно поинтересовался отец. – За такие деньги должно быть что-то особенное.  Кирилл уловил, куда он клонит. Самым страшным преступлением в их семье было «инвестировать» в мертвые зоны. Деньги не должны переходить границы и попадать в трущобы, особенно большие суммы. Мертвые зоны можно только выжимать и давить до последнего, а потом использовать пустые и очищенные от мусора территории. Кир отрезал: - Я их сам заработал.  - Я не говорю, что покупка была ошибкой. В конце концов, ты просто заплатил за опыт.  Кир вздохнул, глядя исподлобья.  - К тому же, судя по движениям средств, деньги уже вернулись в Центр. Ничего страшного ты не сделал. Если еще и перепродать по-быстрому твою покупку… - Вернулись? – Перебил Кирилл. – Вся сумма? - Да, я же сказал.  - Доешь, - в приказном тоне заявила мать, не сводя с него взгляда.  Он действительно хотел вскочить, потому что тревога стала почти невыносимой.  И зло уставился на нее в ответ. Но все-таки не выдержал: - Хватит! Вы сами не поставили мне имплантат в детстве, как всем другим детям! Сами решили поэкспериментировать! «Вырастет и сам решит»? Такая мода была на воспитание, когда дошла моя очередь? Не надо теперь упрекать меня выбором, который вы сами мне дали. Он встал, мгновенно успокаиваясь.  Мать молча смотрела на него, но сказать было нечего. - Да, ошиблись, - хмыкнул отец.  Братья тоже усмехнулись. Они хапнули свою дозу эмоций.  - Получили опыт, - поправил его Кирилл и ушел.    Одного его за пределы центральных зон теперь не пускали, и в машине уже ждал огромный шкаф Виталий. Кирилл смотрел на его бритый затылок с воткнутыми кружками «улучшений». Потом достал телефон, но абонент был недоступен. Это нервировало. Арсений купил новый телефон по его просьбе, но он почти всегда был выключен. Пришлось использовать датчик, привязанный к купленному сердцу, чтобы найти координаты. Удобно, но Кир почему-то никогда так раньше не делал. Впрочем, Кирилл многое раньше не делал и не чувствовал из того, что навалилось после этой покупки.  Виталий привез его к магазину разливного алкоголя на окраине. Рядом качались темные силуэты «посетителей», снег был размят в грязную кашу, и Кирилл не хотел выходить, чтобы не пачкать ботинки. Но Арсения видно не было. Он еще раз проверил координаты.  - Поискать? – Предложил шкаф. – Что потом? Кирилл представил реакцию человека от случайной встречи с Виталиком в темном переулке и все-таки вышел из машины.  - Я пойду с тобой.  В тускло освещенной разливухе Сени не оказалось, и тревога стала почти ощутимой. Кир не обращал внимания на взгляды местных парней, рядом с Виталиком это было легко. Он даже зашел за прилавок, заглянув в подсобку. Паника стала почти ощутимой. Кир посмотрел на липкий прилавок и пластиковый стаканчик с мутной жидкостью, едва сдерживаясь, но Виталик поймал его взгляд и одним быстрым движением пальца отправил стаканчик на пол. Чертов профи.  Кирилл поспешил на улицу, обежал павильон, и только за углом заметил сидящего у стенки человека с опущенной головой. Волосы с налипшим грязным снегом скрывали бледное лицо, и картина была настолько знакомой, что болью закололо в груди. На какой-то миг Кирилл даже хотел развернуться и убежать прочь. Не видеть, не чувствовать, не знать. Вшить себе какой-нибудь регулятор нейромедиаторов и спать спокойно. В мире столько неприятного, просто отфильтруй ненужные эмоции и радуйся! Живи в прекрасном мире реальности, которую сам творишь фильтрами в голове! Вот ведь к чему привело его любопытство: один раз заметил грязь и решил испытать непонятные эмоции снова, а теперь не знает, как забыть увиденное. Арсений был жив, и даже слабо улыбнулся, когда Кирилл осторожно приподнял его голову за подбородок. Он заметил в грязи разбитый телефон, по нему явно неплохо потоптались. - Не трогай, - остановил его Арсений, когда он попробовал помочь ему подняться. – Грязно… Испачкаешься. Руки у него были в крови, как и при первой встрече, и свитер точно также мок на груди.  - За что? – Спросил Кир.  - Не поделился… деньгами… Виталик молча подошел и помог довести Сеню до машины.  - Не переживай… - прошептал Арсений. - за деньги… я переписал на тебя еще… - Заткнись.    Кир был зол, глядя на силуэты высоких человейников с кое-где горящими оранжевым квадратами окон. И ведь с самого начала знал, что нельзя сюда лезть! Смотри, но не трогай, заляпаешься грязью по уши!  - Куда? – Спросил Виталик.  - В клинику, - ответил Кир.  - Здесь такое не починят, - хмыкнул он.  - В дядину клинику, я сказал.  - А пропуск? Пропуск на выезд туземцев из района заказывался и оплачивался заранее. Сумма естественно была для местных неподъемной.  Кирилл боялся даже смотреть на лежащего у него на руках парня. Его кровь стекала на дорогие брюки, светлое пальто тоже можно будет выкинуть. - Попробуем без пропуска, - глухо ответил он, ни на что особо не рассчитывая.  Отдаленно понимая теперь, что чувствуют те, кто продают сердце, надеясь потом как-нибудь обойтись полученными деньгами. И выжить.  На выезде машину предсказуемо остановили. Сканер показал большее количество человек, но через пару мгновений светофор замигал зеленым и шлагбаум поднялся.  - Его не посчитали за человека, - объяснил Виталик, обернувшись. Кир заледенел, боясь посмотреть на лицо Арсения, но тот шевельнулся. Они встретились взглядом.  - Что ты сделал? – Спросил Кир. – Что ты еще на меня переписал? - Ты заплатил слишком много, - проговорил тот. – Я… может быть получится… компенсировать… убытки… - Я, блять, не хочу! – Не выдержал он наконец. – Я не хочу, чтобы ты компенсировал мне убытки! Ты просто мог жить и все! У тебя же достаточно денег было, чтобы купить пропуск и устроиться в центре! Сеня! Тот скривился от его крика.  - Я все потратил.  - На что?! На что можно было спустить миллион в вашей дыре? Он едва договорил и уже все понял. Отец ведь сказал, что деньги вернулись в центральный район. Что ни копейки не ушло в окраину. Он в шоке уставился на бледное лицо.  - Кому ты оплатил пропуски?  - Они хорошие люди… - Такой ты подарок хотел сделать? Алкашам и старикам? Один из белых впаянных в череп Виталику кружков мигнул голубым, и он усмехнулся. Офигенно, ему удалось даже шкаф рассмешить. Отец точно оценит шутку. Кирилл ведь обогатился, раз ему добровольно переписали весь остальной раритетный ливер. Начало коллекции.    Арсений сжал губы и сам весь как-то пытался уменьшится, чтобы занимать меньше места в этом шикарном, пахнущей дорогой кожей автомобиле. - Кир, пожалуйста. Кирилл не мог злиться, и поэтому чувствовал себя совершенно беспомощным. Отвратительное чувство, которого раньше тоже ни разу не испытывал. Неужели вот именно так они там живут? И это оказалось заразным? Настолько, что даже разозлиться не получается, только чувствовать, как в глазах щиплет от никому не нужных слез. Кир почувствовал прикосновение к своей щеке и посмотрел вниз. - Ты был такой красивый, - тихо и медленно проговорил Арсений. – Ты шел по улице и будто светился среди теней. Я тогда подумал… что, если… если ты захочешь купить мое сердце, не жаль будет отдать его за любую сумму, какую скажешь. Потому что… такой красивый и счастливый человек не может поступить с ним плохо.  Кирилл зажмурился, не ощущая себя ни красивым ни тем более счастливым, хотя он ведь был тем же человеком, которого видел Арсений на слякотной улице. Ему было невыносимо больно, хотя ничего не болело, тогда как он мог обьяснить себе это чувство?   В клинике дядя Мотя потирал руки, когда Арсения готовили на операционном столе. Он оглядел фронт работ – били Арсения сильно, шов на груди разошелся и часть магнитных клапанов, в которые крепилось ампутированное прежде сердце, распадались.  - Я сфотографирую? – Поинтересовался он. – Первый раз такое вижу! На соплях все держится! Выложу коллегам, они не поверят.  - Не надо, пожалуйста, - холодно перебил Кирилл. – Вы можете.. исправить? - Что исправить? Тут, голубчик, ничего не поможет. Я смотрю, по датчикам все это богатство на тебя оформлено? Тебе в контейнерах или сразу как экспонаты оформить? - Вы что! – Кирилл даже ухватил его за руку. – Почему нельзя? Уберите временные клапаны, он их сам себе прицепил, а потом как переходник использовал. Можно же сердце напрямую, не знаю, как это делалось до имплантов? Пришить? - Как по старинке что ли? – Удивился дядя Мотя. – Ты шутишь, Кирюша? Да такое только реставраторы делали, на живом-то! Я, голубчик, с древностями не работаю. Да и никто уже не работает. Имплантат могу поставить вместо этой конструкции, но… - Имплантат? - Да, это все старье не нужно, - он презрительно ткнул в судорожно сжимавшееся сердце. – Видишь, уже и воспаление пошло… а, погоди-ка… Дядя вдруг поднял бледную холодную ладонь Сени и перевернул. На запястье виднелся воспаленный шрам, замазанный зеленкой.  - Имплантат тоже не прокатит.  - Почему? - Это же тест на отторжение, видишь? Его всегда делают перед оптимизацией. Твой… друг, – он хмыкнул, - не принимает технологии. Это кто ж ему клапаны вставил, зная, что все равно будет отторжение? Идиоты.  - И ничего нельзя сделать? - Ну… я могу вставить самую последнюю разработку. Дорогущая! Но я по программе тестовой даже почти бесплатно сделаю, а то твой папка опять наругает, хаха. Крутая штука, выводит на кожу настройки лазерной проекцией. Даже на спине. Очень удобно, особенно, как в твоем случае, когда владелец имеет управление. Можно партнеру на спине добавлять перчику, в процессе…  - Что? - Удобная штука, говорю, Кирюш! Потом гормональную терапию вживим, и пока ты платишь, никаких отторжений. Из дома ему все равно не нужно будет выходить? Ну как, рискнем? Или фасуем по контейнерам? От избытка информации Кирилл даже попятился, пока не уперся без сил в стенку. Он головой понимал, что это единственный выход, но мир будто рухнул. За несколько недель знакомства с парнем с индустриальной зоны он привык. Привык, сука, общаться с единственным человеком без имплантата! Это был его маленький грязный секрет, о котором все знали и снисходительно молчали. Нашел себе игрушку, тамагочи, купил орган на развалах, смех да и только… Вдруг что-то сверкнуло искрой в мозгу. Кирилл поднял свою руку, посмотрел на запястье, которое обхватывал широкий золотой браслет часов. Это был подарок отца, хотя Кирилл терпеть не мог часы. Все знакомые вживляли световые датчики и только он, как придурок, с детства носил антиквариат. Потом привык и сделал это частью стиля. Вместе с одеждой и ботинками ретро. Не любил, но что-то в этом было. Он даже никогда их не снимал. Просто прямо в салоне менял одни на другие, не глядя. И теперь вдруг потрогал браслет, а затем с трудом нажал на застежку. Металл прилегал плотно и на коже отпечатался узор плетения, под которым виднелся некрасивый шрам. Он не помнил, откуда он взялся, и никогда не задумывался, и только теперь вдруг все сложилось в цельную картину.  Шрам был такой же, когда-то загноившийся от вставленного чипа, как на руке Арсения.  Такой же бракованный иммунитет, не принимающий современные технологии.  Он вдруг рассмеялся. И вышел из операционной молча, не в силах принять решение.  Какая разница! Это в любом случае будет не Арсений. Хоть по контейнерам, хоть с самым навороченным сердцем. Тамагочи. С удобным интерфейсом настроек лазерной проекцией на спине. Участить пульс в нужный момент, добиться повышения температуры, накачать  кровью сосуды, чтобы уплотнить мышцы, усилить ощущения…  Откуда только у них всех эти мысли взялись, Кирилл же никогда не давал повода! Неужели богатый мальчик из центра может ездить на окраину только за эксклюзивной игрушкой? Вот что они все о нем думают? Что захотелось экзотики? Мерзость!   Он ведь даже об этом не думал ни разу. Просто впервые в жизни общался с кем-то, кто чувствует так же, как он сам. И так впечатлился новым опытом, что прежняя жизнь стала казаться дешевой фальшью.    А теперь Арсений станет таким же, как все вокруг? Будет смотреть холодным взглядом и смеяться в нужные моменты, когда нейросеть решит за него, что эмоция социально-безопасна? А на самом деле будет жадно ловить выражение лица самого Кирилла, как и все вокруг. Потому что даже нейросеть чувствует, что есть что-то, что она никогда не сможет скопировать…   Он вытер лицо беспомощным жестом. И развернулся, но на пороге стоял дядя Мотя, который смотрел на него именно с этим самодовольным сытым выражением.  - Кирюша, ты вот мне не разрешил, а я все-таки сфотографировал это безобразие. Послал своему коллеге, который всегда стариной интересовался. Он с удовольствием поковыряется в таком уникальном экспонате! Ждет тебя прямо сейчас. Ну, как? - Вы не поставили имплантат? - Не успел, - усмехнулся тот, - не мог не поделиться с коллегами. Где ж еще такое увидишь! - Ладно, - Кирилл кивнул. – Хорошо, мы поедем.  - Ну и отличненько. Самому интересно, как мастер с этим справится! На живом сердце даже не учат работать, он самоучка, представляешь? Сколько сердец в свое время перепортил – все деньги на них спускал, пока не набил руку на реставрации!   Кирилл слушал вполуха, пока их провожали в машину клиники. Виталик каким-то образом тоже оказался рядом, видимо, отец действительно ожидал от Кира чего угодно.    Реставратор работал в большом аукционном доме и приехал ради них среди ночи. Он окинул быстрым взглядом Кирилла и Виталика, а потом молча покатил носилки в свою мастерскую. Кирилл ожидал такого же радостного предвкушения, как у дяди Моти, но мастер только хмуро сдвинул брови. И оставил их за дверью. Никакого шоу, как обычно на операциях, никакой проекции на экране в коридоре, когда роботы оптимизируют тела, меняя рудименты на био-технологии! Раз-два, проще чем комарик укусит – и вот шикарный новый глаз с интерактивными уведомлениями, или вставка в мозг, поддерживающая нужный режим сна и бодрствования. Или сердце, которое никогда не подведет и не выдаст, всегда ровное и спокойное течение крови без лишнего шума.    Здесь же царила никому не нужная таинственность и тревога. Кирилл мерил узкий коридор шагами в ожидании. Реставратор мог бы хоть что-то сказать! Сколько времени ждать? Операции по улучшайзингу занимали от силы четверть часа. Всего-то заменить сломанные детальки и вколоть магнитные затяжки? А Кирилл сначала два часа ходил, потом еще столько же сидел прямо на полу, уткнувшись лицом в колени. Виталик маячил над ним, иногда выходя для звонков начальству, потом принес кофе. Кир с удивлением почувствовал в нем алкоголь. Интересно, это отец позаботился или шкаф додумался? Когда рассвело, за ним вышла помощница и проводила в соседний с мастерской кабинет. Арсений лежал на кровати, подключенный к древним мигающим приборам, а хмурый прежде дядька со странным выражением сидел рядом и смотрел на его бледное лицо. Кирилл не мог поверить своим глазам: губы реставратора дрогнули в едва заметной улыбке. - У вас ведь получилось? Дядя сказал… он сказал, что вы – лучший реставратор.  Тот покачал головой.  - Это – первый раз. – Он поднял на Кирилла сияющие глаза. – Это моя первая операция, понимаешь? Всю жизнь я тренировался и учился только ради того, чтобы однажды вернуть человеку сердце. Я был уверен, что люди поймут… что захотят убрать имплантаты, и тогда я смогу им помочь. Я научился делать тончайшие операции на тканях и сосудах, без нанозажимов и магнитов, чтобы тело само могло справиться с восстановлением без постоянных инъекций и обновлений. Всю жизнь я маскировал эти навыки под искусство работы с антиквариатом, даже учил других… все ради того, чтобы помочь хоть кому-то.  Но таких не было, никогда. Ни одного человека… - И только сейчас… - он замер, борясь с застрявшими в горле словами. – Сейчас я впервые могу сказать, что делал все это не зря.    Кирилл подошел ближе, всматриваясь в ставшее таким знакомым лицо Сени. Он вспомнил свои мысли про траву, которую бесполезно спасать, потому что она отчаянно цепляется за жизнь не в том месте и не в то время. Это тогда он считал, что цепляется, оказалось, жизнь – гораздо более хрупкая штука. Чудом появляется из ниоткуда под серым ядовитым небом и чудом выживает, не смотря ни на что. А он стал случайным свидетелем. Он протянул руку и слегка прикоснулся к пальцам поверх голубой синтетической простыни. Они были теплыми.  Реставратор что-то спросил, но Кир даже не сразу расслышал или не поверил услышанному: - Что? - Я спросил, сколько ты хочешь? - повторил мастер.  Он, видимо, пришел в себя и теперь смотрел на Кирилла с явной настороженной неприязнью. Глаза его больше не сияли, он казался уставшим, но взгляд теперь обжигал холодом.  - Я проверил – все части тела принадлежат тебе. Он даже человеком теперь не считается, так? Значит, ты можешь просто назвать сумму.  - Не считается? – снова глупо повторил Кирилл.    Он помнил, как они проехали через пропускной пункт, но тогда до конца не осознал, как работает система учета пассажиров.  - Это всего лишь бракованная игрушка, ты не сможешь ничего оптимизировать, - объяснял реставратор. – Можешь выгоднее продавать частями, но я готов заплатить любую сумму.    Кирилл покачал головой, потом сел рядом с каталкой. Ему хотелось то ли заорать, то ли рассмеяться, но сил не было. Он улыбнулся хмурому дядьке, наконец рассматривая его в упор. Увидел и сдвинутые очки с толстыми стеклами и едва заметную щетину с проседью. Прочитал приколотый бейдж с логотипом аукционного дома.  Потом сказал: - Ну вы же доктор, в конце концов. Это ведь так раньше называлось? Врач? Разве для вас человек – это всего лишь части тела? Набор для супа в контейнерах? Вы ведь так не считаете на самом деле, Михаил Петрович?    Тот долго пристально смотрел на него, потом сдался и его лицо разгладилось.  - Прости, я ошибся.  - Я понимаю.  - Я очень рад, что ошибся, Кирилл.    *** Выдохнул Кир только дома, когда не нужно было постоянно испытывать фоновую тревогу, этакое тихое жужжание, донимавшее его несколько недель. Надо было просто сразу… Хотя Арсений ни за что бы не поехал тогда с ним. Сердце бы отдал в залог, а сам – ни за что.    - Расскажешь теперь, куда потратил миллион? – Поинтересовался Кирилл потом.  Молодое не испорченное инородными вставками тело восстанавливалось быстро.  Арсений выглядел вполне здоровым, но Кир заставлял соблюдать предписания реставратора.  Он сошел с беговой дорожки, по которой ходил, любуясь сияющим городом за панорамным окном.  Сел напротив Кирилла.  - Ты же не злишься, правда? - За деньги? Нет, конечно. - А за что тогда? Лицо Кирилла помрачнело, Сеня же напротив, разулыбался шире. - Ладно, я расскажу. Иваныч… - Алкоголик, - кивнул Арсений, - это я уже выяснил.  - Анатолий Иванович крутой композитор. Знаешь, что это? Это когда музыку придумывают. Ну, сами! Не через нейросети, а как раньше. Мне нравилось… он через стенку жил, и как начинал импровизировать… так аж плакать хотелось… - Я думаю, от любых звуков через ваши стенки хотелось плакать.  - Кир, не перебивай, пожалуйста. Он очень хотел сохранить свою музыку. Доказано, что если дети учатся у людей, а не по экранам, они гораздо лучше… Черт, ну я помню про имплантаты, я про тех детей, которым нельзя вставлять эти супер-штуки. А соседи сверху, там семейная пара с детьми, они мечтали о переезде, потому что наш дом первый шел под снос, и деваться некуда. Накопили на три пропуска, и кому-то пришлось бы остаться… И потом выяснилось, что Наталья снова ждет пополнение, и они могли бы оплатить недостающий пропуск материалом аборта, но она никогда бы этого не сделала… А какие она пышки печет с домашним вареньем! Знаешь, что такое варенье? Ладно, все равно мне не пригодились бы деньги. Я думал, как здорово, когда можешь исполнить чью-то мечту. Я тогда почувствовал себя почти таким же счастливым, как ты. Когда видишь, как люди радуются, и понимаешь, что мир прекрасен на самом деле, если можешь сделать кого-то счастливым.  - И для этого ты поставил те магнитные клапаны, зная, что они долго не прослужат? - Нет, тогда… Мы с ней, с Алисой, росли вместе, и я боялся… что у нас там девчонки быстро превращаются… Да какая разница, Кирилл. Я предложил ей продать мое сердце, она отказалась наотрез, и выставила себя на аукцион. Так можно, прикинь. Сказала, ей крупно повезло, что за такую мелочь ненужную, что она выставила, она получит пропуск. Я пытался отговорить, поставил себе клапаны сам по видосу с ютуба, а она уехала уже в ту ночь. Пока я вырезал… собирала вещи. Не попрощалась. Не хотела, чтобы я это делал, а я не мог иначе. Вот и все. Все твои деньги. Кир машинально кивнул: - Понятно. - Кирилл! Сеня наклонился, облокотившись на его колени.  - Прости, пожалуйста.  - Ты не в чем не виноват.  - Я тебя обманул. Я знал, что не смогу выжить. Но я не думал, что тебе это важно, понимаешь? Кир вздохнул: - Да, ты решил, что я сделал это по приколу, и чтобы я не жалел о своей шутке потом, записал на меня все остальные части тела, - Кирилл знал, что его ледяной тон звучит жестоко, но не мог остановиться, этот страх все еще сидел внутри и был сильнее него. -  Чтобы, когда ты вскоре помрешь, я остался не в накладе. Единственно, ты не рассчитал, что тебя изобьют на улице, и помрешь ты слишком быстро.    Арсений не выдержал его взгляд и уткнулся красным лицом в руки на его коленях. - Да… Я знаю, это было глупо. А что еще я мог сделать? Просить еще больше помощи? У меня больше ничего нет взамен! Ты хотел спасти… а я… я только мог помочь кому-то другому.  Он поднял влажное лицо и снова улыбнулся сквозь занавесь темных прядей: - В любом случае, твоя помощь не прошла бы даром.    Кирилл сжал его плечи и слегка встряхнул, стараясь сдерживаться. Он хотел признаться, что никому другому не хотел помогать. Только ему, этому странному парню, непонятно по какой причине это казалось самым важным!  Вот такое эгоистичное желание. А теперь он живет в постоянном страхе, хотя Сеня жив, почти здоров, и больше желаний жертвовать собой у него нет.  Кир даже себе не мог объяснить ни это желание, ни этот страх. Он опустил руки, но Арсений успел поймать его ладонь. Прижал сначала к груди, потом к губам, склонившись ниже.  - Видишь, я не ошибся, - сказал он. – Когда решил, что такому человеку, как ты, можно доверить самое ценное.  Кирилл хотел отнять ладонь, смутившись, потом поднял голову, встречая смешливый взгляд. Вот каким он его тогда увидел? Когда Кирилл шел, с равнодушным любопытством изучая лица людей из чужого ему мира? Сеня увидел в нем того, кому можно доверять? Серьезно? И притянул Сеню к себе, заключая в объятия его и это хрупкое, невесомое, горячее между ними, о существовании чего он никогда не подозревал.