Особенности воскрешения панков

Миша еле открывает глаза. Вокруг темнота, будто света вообще не существует. Еще и холод страшный. В голове со скрипом крутятся шестеренки, он пытается вспомнить как мог оказаться здесь. Где это «здесь» еще не известно. Мозг мимолетно вбрасывает вчерашний вечер, и Горшенев морщится: он опять сорвался. Какой это раз был? Девятый? Живучий у него, однако организм. Все еще не понимая свое место нахождения, Миша пытается встать. Его собственное тело кажется необычайно легким, будто невесомым, что не может не радовать. В попытках разобраться куда ж его занесло, он начинает шарить руками впереди себя, но комната будто не кончается. Горшенев, на авось, идет вперед, надеясь хотя бы столкнуться со стеной, потому что внутри зарождается страх. Не было даже догадок, всю жизнь вариантов было два: дом и больница. Ни то ни другое не напоминала ему эта комната. Он делает первый шаг и тут же оказывается в помещении с ярким светом, бьющим по глазам. Когда Миша снова открывает глаза, яснее не становится. По крайней мере в первую секунду. Потом накрывает волна дикого страха и он, с замиранием сердца, поворачивается назад. За спиной во всю стену растянулся блестящий железный стеллаж с множеством дверц. Он физически не мог оттуда выйти, это понятно. Если только не… К стеллажу подходит человек в медицинском халате, поверх которого накинут длинный фартук, и открывает дверцу. Потом тянет руки куда-то внутрь и выдвигает носилки. Наверное, Миша бы упал в обморок, если мог. Но такой роскоши позволить себе не мог, поэтому просто заорал, как ему показалось, на все здание. Человек даже не обернулся. Оно и понятно, сейчас он занят телом, поступившим ночью. Телом Михаила Горшенева. Здравые мысли его мозг игнорировал. Да и о какой рациональности может идти речь, если он буквально смотрит как его мертвого готовят к вскрытию. Чудесно, прямо то, о чем он всю жизнь мечтал. Поняв, что такого зрелища Миша не выдержит даже будучи отчасти на том свете, он покинул помещение, правда, уже по-человечески, через дверь. Закрытую. На улице Горшенев догадался посмотреть, во что же он одет и с облегчением понял, что остался все в том же, в чем был дома, когда… умер? На удивление, эта мысль его уже так не пугала. Скорее, он был растерян. Первый раз такое, что он умер. Вот прям умер. Тут его как из ведра окатило. Умер. Все же думают, что он умер! И Оля, и группа, и Андрей… Андрей! Миша срывается и бежит по улице. Он стойко верит: Князев ему поможет.

***

Андрей планировал выспаться. Неплохо бы было, если это удовольствие было ежедневным, но пока результаты были неутешительные. И даже когда казалось, что именно сегодня тот самый день, когда можно не обременять себя ранним подъемом и кучей дел, какое-то обстоятельство рушило мечты. Это обстоятельство явилось неожиданно. Очень. И в такой же степени настойчиво давало о себе знать. — Блять, он же тоже меня не видит. Утренняя встряска закончилась едва успев начаться, но Андрей успел сонно отозваться. — Миша? Горшенев оборачивается и улыбается хмурому сонному другу как минералке с похмелья. — Ты меня видишь? — Ну конечно вижу? Ты ж не призрак! Видя, как Миша меняется в лице, Андрей напрягается. — Что-то случилось? И как ты сюда попал? Затуманенный сном мозг потихоньку начал восстанавливать свои функции и Князев снова нахмурился. Миша открыл было рот, чтобы ответить, но его прервал телефонный звонок. Андрей жестом остановил его и взял трубку. Звонила Ольга. Князев подумал, что та звонит по поводу пропажи Миши и уже собирался успокоить ее, но из телефона послышался дрожащий голос Горшеневой. — Андрей, Миша… — она не удержалась и громко всхлипнула. — Миша умер. — Оля разрыдалась и кажется, больше не могла ничего сказать. Князев замешкался. — Оля, все хорошо он со мной. Сейчас я его пулей домой отправлю, не плачь. Не надо из-за такого дурака слез лить. Андрей посмотрел на Мишу, который усиленно махал руками и одними губами пытался что-то сказать. Князев вопросительно поднял бровь. — Трубку бросай, говорю. — Оль, я перезвоню. Ты только держись там, я скоро приеду. Андрей кидает телефон на кровать и подушкой с этой же кровати запускает в Мишу. Та пролетает сквозь тело и шлепается у шкафа. Князев пару секунд недоуменно хлопает глазами, а потом подходит вплотную к Горшеневу и протягивает руку вперед. Пальцы касаются его груди, Андрей облегченно выдыхает и поднимает взгляд на Мишу, который будто боялся пошевелиться и как-то странно смотрел на его руку. Она как назло никуда не убралась. — Чего сжался весь? Беги домой тебя жена уже похоронила. — Пока нет. — Что? — Андрей улыбается и ждет, что же тот выдаст на этот раз. — Пока нет. Хоронят не сразу. Там экспертизы сначала всякие… — Миш, ты чего несешь? — Князев уже не улыбается. — Я умер, Андрей. Случайно. Думал пронесет, а оно вона как… — Он разводит руками, будто рассказывает о потере какой-то вещи, а не о собственной смерти. — Если ты утверждаешь, что якобы умер, то почему я тебя вижу? И могу потрогать? — Этого не знаю. Знаю, что остальные не видят. А еще я труп свой видел. — Чем докажешь? — Андрей, я тут не шутки блять шучу. Он уже начинает злиться. В глазах Андрея Миша не видит веры в его слова. Поэтому он подходит к стене и со всего размаху врезается в нее. Точнее, Андрей ждал именно этого, а по факту увидел, как его друг исчезает за стеной. Князев подскакивает к стене и начинает судорожно шарить по ней руками. Миша появляется неожиданно. Как будто появление из стены можно назвать ожидаемым. Андрей падает на пол, а сверху оказывается Горшенев. — Вроде умер, а все такой же тяжелый. — То есть теперь веришь? — Нет. В такое не веришь до последнего.