– – –
17 января 2023 г., 15:29
Поезд снова вез Рицуко в район Майи, и она всю дорогу наблюдала за тучами на горизонте, радуясь, что в последний момент решила взять с собой зонтик. Прогноз предупреждал о дожде только к вечеру, но сейчас даже особых знаний в области метеорологии не требовалось, чтобы понять – нечто, грозно приближавшееся к ним, случится намного раньше.
Ресторан, в котором они должны были встретиться, находится дальше от станции, чем кото-кафе, но Рицуко нашла его без проблем и, получив сообщение от Майи, что та уже на подходе, решила подождать снаружи. Она ощущала себя увереннее от того, что сегодня прибыла первой и не заставила Майю ждать ее, хотя в прошлый раз они обе пришли раньше назначенного времени.
Девушка появилась из-за угла как раз в тот момент, когда Рицуко гасила сигарету, и она представила, как жалко, должно быть выглядит, сидя на бетонном ограждении, в глазах Майи, теперь возвышающейся над ней. Та была немного запыхавшейся, но улыбалась, сжимая сумочку, висящую на плече. Желтый цвет ее кардигана, казалось, светился под пасмурным небом, и Рицуко на миг задумалась о синоптиках, которые, может, не так и ошиблись, а внезапно выглянувшее солнце задержит бурю еще на какое-то время.
– Привет, – сказала Майя, когда Рицуко встала, чтобы выбросить окурок в ближайший мусорный бак. Она старалась не обращать внимания на румянец, появившийся на щеках девушки. Это просто потому, что она бежала сюда.
Она бежала сюда? Чтобы встретиться с ней?
– Привет, - ответила она, слегка улыбнувшись, затем открыла входную дверь и жестом пригласила Майю войти.
– Не стоило ждать на улице, – сказала Майя, когда они уселись за столик и стали изучать меню, – Я не думала, что сегодня будет такая плохая погода.
– Ничего страшного, – заверила ее Рицуко, без особого интереса разглядывая ламинированный лист. Она была даже не голодна, но, чёрта с два она бы перенесла или отложила эту встречу, – И когда я приехала, было не так пасмурно.
Майя бросила взгляд на небольшой телевизор в дальнем углу ресторана – там показывали метеосводку.
– Похоже, буря движется все быстрее.
– Концерт Аобы ведь завтра? – спросила Рицуко. Не то, чтобы ее это хоть как-то волновало, но она помнила, что Майя упоминала об этом.
– Да, – Майя кивнула, аккуратно положив меню на стол, – Он должен проходить под открытым небом, так что если действительно будет такой шторм, как обещают, то вероятно, все перенесут. Вчера за обедом он был очень грустным из-за этого.
Рицуко не была уверена, что хотя бы раз видела, как Аоба выражал эмоции, которым подходило бы определение «грусть». Нигилизм - да, но не грусть, но она оставила это без комментариев.
Вернулся официант, чтобы принять заказ. Рицуко попросила принести ей то же, что выбрала Майя, из-за чего та сразу смутилась, и она нашла это особенно милым.
– Я доверяю твоему мнению, – просто сказала она, когда официант ушел, и посмотрела на девушку, подперев ладонью подбородок. От такого внимания Майя, казалось, смутилась еще больше.
– Рамен здесь и в правду хорош, – стала оправдываться Майя, словно не веря в искренность Рицуко и чувствуя необходимость защищаться. Но затем она улыбнулась, глядя на стол и одновременно куда-то внутрь себя. Было похоже, что она разглядывает картины из прошлого.
– Иногда я приходила сюда с мамой, когда была младше.
Ах, матери. Не совсем та тема для разговора, на которую рассчитывала Рицуко, но мягкость улыбки Майи, по крайней мере, говорила о том, что эти семейные воспоминания менее удушающее, чем ее собственные, и она позволила этому идти так, как идет.
– Ты жила в этом районе в детстве?
Майя кивнула:
– Моя квартира находится недалеко от того места, где мы с семьей жили до Второго удара. Но потом... что ж… многое изменилось.
Рицуко согласно хмыкнула. Порой она скучает по снегу, даже спустя столько лет.
– Мы переехали, чтобы быть ближе к бабушке с дедушкой, но я вернулась сюда, когда начала работать в NERV. К моему удивлению, это заведение было все еще открыто. В первый месяц после переезда я заказывала здесь еду на вынос не менее трех раз в неделю, наверное, – рассмеялась она.
– Стабильность в эпоху перемен – редкая удача, – заметила Рицуко, разглаживая на себе рубашку, – Не знаю, благословение это или проклятие – помнить жизнь до Удара. Впрочем, благодаря этому у меня есть работа, так что я не могу жаловаться.
– Как думаешь, чем бы ты занималась в нормальной жизни? Стала бы ученым, как твоя мать? – спросила Майя, – Или тогда сфера деятельности доктора Акаги тоже была бы другой?
Рицуко вздохнула, окончательно смирившись с тем, что ей придется говорить об этом, но она понимала – Майю вело лишь искреннее любопытство.
– Я не думаю, что что-то могло бы помешать моей матери стать ученым или развивать MAGI. Она говорила о компьютерных возможностях и биомеханике еще до Второго Удара, до Gehirn, NERV или Ев. Система MAGI была основана на ее психике, и сам проект был для нее почти как ребенок.
Майя кивнула:
– А ты?
– Я?
– Да, – Майя слегка наклонила голову, – Думаешь, ты была бы другой?
Рицуко перевела взгляд за окно, там начинался дождь. Еще раньше, чем она предполагала. Она задумалась над вопросом Майи и о том, почему ее это вообще интересовало.
– Я не знаю, – наконец призналась она.
– Может быть, тебе просто суждено было стать частью чего-то невероятного? – предположила Майя, и Рицуко в недоумении медленно повернулась к ней, – Может быть, это все просто должно было случиться именно так…
Рицуко не считала, что борьба с инопланетянами на изуродованной, умирающей планете – было лучшей судьбой для человечества или для нее самой, но, судя по всему, это было то, чего она заслуживала. Она ценила оптимизм Майи, но все же ей хотелось добиться иного исхода.
– А как насчет тебя? Где бы ты была?
– Если бы Второй Удар не случился? – Майя покраснела, Рицуко не ожидала такой реакции, – Моя мама говорила, что в детстве я хотела стать звездой.
Рицуко удивленно фыркнула, а затем скрыла усмешку за ладонью:
– Индустрия разорвала бы тебя в клочья.
– Я знаю, это нелепо, – согласилась Майя, – А потом меня всегда интересовали компьютеры, так что даже я не могу ничего придумать. Может быть, ветеринар или что-то вроде того, что связано с животными? Но я не думаю, что смогла бы видеть их ранеными или больными.
– Вот это уже больше похоже на тебя, – кивнула Рицуко, – Или может, работник кото-кафе? Со тайной страстью к караоке по выходным.
Майя была шокирована, а Рицуко так увлечена ее эмоциями, легкостью, непринужденностью и комфортом, что даже не заметила, как подошел официант с едой. Он аккуратно поставил перед ними два горячих блюда, удостоверился, что больше ничего не нужно, пожелал им приятной трапезы и исчез, но даже после его ухода щеки Майи продолжали гореть румянцем.
– Вообще-то я давно сюда не заходила, – сказала Майя, застенчиво глядя на Рицуко. Челка упала ей на лицо, когда она склонилась над супом, – Я была так счастлива, что ты согласилась пойти со мной.
Теперь настала очередь Рицуко оказаться безоружной. Она уставилась в свою тарелку:
– Да, конечно.
Дождь быстро усиливался, и разговоры немногочисленных посетителей ресторана слились в один сплошной шум с каплями, бьющими по крыше. Зато рамен был хорош, и когда Рицуко отметила это, Майя выглядела одновременно облегченной и гордой.
– Я рада, - сказала она с улыбкой, но затем отложила палочки и опустила руки на колени, где, Рицуко готова была поспорить на деньги, она комкала салфетку, которую только что схватила. Майя заметно нервничала.
– Эм, Рицуко?
Она не знала, чего ожидать, и промычала с набитым лапшой ртом:
– Ум?
– Это... свидание?
О, интересно.
Рицуко проглотила еду, аккуратно убрала палочки и сложила руки на столе. Майя же делала все возможное, чтобы избежать ее взгляда. Она выглядела виноватой из-за того, что спросила, как будто Рицуко сама не задавалась этим вопросом с самого утра, как проснулась.
– Ты этого хочешь, Майя? – спросила она.
Майя посмотрела на нее так, словно ее разыгрывают, не давая прямого отрицательного ответа, и Рицуко это совсем не понравилось. Неужели она и в правду так о ней думает? Но тут Майя снова стала смущенной и застенчивой, напомнив Рицуко о тех временах, когда они только познакомились и начали работать вместе.
– Я восхищаюсь тобой! – наконец ответила Майя, встретившись с ней взглядом, – Но я не... я не хочу быть непрофессиональной, или предполагать что-то, или...
– Майя, – мягко прервала Рицуко, прежде чем та успела наговорить лишнего и увести их далеко от этого разговора.
Майя села прямее, словно пытаясь приготовиться к чему-то неизбежному.
– Да?
– Я хочу, чтобы это было свидание.
Теперь, когда это открылось, когда она, наконец, сказала это вслух, Рицуко поняла, что это правда. И вероятно, это было правдой еще с момента их предыдущей встречи. Она не думала, что отныне все было решено, потому что это было бы нечестно по отношению к Майе, но это было, и это могло развиваться дальше, как угодно. Даже отрицательный ответ – и тот стал бы облегчающим завершением всей той умственной гимнастики, через которую ей пришлось пройти, пытаясь осознать саму себя.
Дождь зашумел еще громче или, может быть, это кровь так стучала по вискам? Рицуко ощущала себя маленькой девочкой, пытающейся играть какую-то взрослую роль, которую она за столько лет так и не удосужилась примерить. И чем дольше длилось молчание, тем навязчивее мелькала мысль, а не просчиталась ли она?
– Ты это серьезно? – осторожно спросила Майя, и Рицуко увидела сдержанную надежду в ее глазах. Она боялась заходить слишком далеко, хотела сохранить последний слой защиты.
– Да. Ты думаешь, я бы стала лгать об этом?
– Это все слишком хорошо, чтобы быть правдой, – выдохнула Майя, наконец-то позволив себе расслабиться, и откинулась на спинку стула. Было похоже на то, что она борется с улыбкой и решительно проигрывает.
– Я имею в виду, разве это… разрешено? Разве нет какого-нибудь правила в регламенте об отношениях на рабочем месте и иерархии?
Рицуко усмехнулась:
– Если и есть, то Икари может идти к черту. У этого человека хватило бы наглости ввести такое правило.
Она замолкла, вспомнив свою мать и свою прежнюю нерешительность в отношении всего происходящего.
– Но я не хочу, чтобы это помешало работе.
– Да! Конечно, – быстро отреагировала Майя, – Работа прежде всего.
Услышать подобное из уст Майи было почти огорчительно. Рицуко вспомнила себя в ее годы, как она слепо жертвовала собой, отдаваясь целиком работе в полной уверенности, что это необходимо. Но она все еще полагала, что их работа не допускает колебаний. Немного самопожертвования ради безопасности всего человечества – в конце концов, примерно этого от них и ждали.
– На работе ничего не изменится, - сказала Рицуко, заверяя скорее себя саму, и посмотрела Майе прямо в глаза, – Но сейчас мы не на работе.
В ответ Майя смущенно улыбнулась и уткнулась в свою тарелку, прикусив губу, словно боясь выглядеть слишком счастливой.
– Я... безумно рада, Рицуко.
Рицуко тоже улыбалась, и этот маленький новый шаг виделся ей чем-то очень хорошим. Она снова взяла палочки, не желая ждать слишком долго и позволить еде остыть.
– И я рада. Тоже.
– Значит ли это, что мы...эмм... встречаемся?
Рицуко задумалась и, пока ее рот был занят едой, оценивала их новое состояние отношений. Она все еще не чувствовала себя взрослой. Скорее, школьницей средних классов в своей первой жалкой попытке романтики. И никакой иной альтернативы предложенному термину она так и не нашла.
– Ты можешь назвать это так... В идеале я бы просто хотела продолжать это до тех пор, пока ты будешь желать того же.
– Да, – быстро согласилась Майя. И так же быстро добавила, – Пожалуйста.
Возможность увидеть Майю снова, провести с ней время вне работы, на равных, в непринужденной обстановке, как здесь... Рицуко не призналась бы в этом никому другому, но эта мысль определенно приходила ей в голову уже несколько ночей подряд, которые она провела без сна, пытаясь разобраться во всем происходящем с ней в последние месяцы. Впервые за долгое время она ощутила удовлетворение, и это чувство только усилилось в груди, когда она посмотрела на Майю, которая восторженно вернулась к своему обеду. И еще она понимала, что теперь ей не придется искать поводы и оправдания, чтобы сделать это снова.
Они закончили трапезу, болтая о простых вещах, и Рицуко опять взяла их чек на себя. То, как на это надулась Майя, она нашла крайне очаровательным и пообещала, что та сможет заплатить в следующий раз, если это так много для нее значит. Глаза Майи засияли от такой перспективы. Стоило признаться, что Рицуко и сама испытывала подъем эмоций при мысли о следующем разе, даже несмотря на то, что сама его озвучила. И она соврала бы, сказав, что не страшится завершения этой встречи и возвращения в свою пустую квартиру, особенно в такой дождь.
– Ах, – воскликнула Майя, роясь в своей сумочке и смущенно глядя на ливень за окном. Она повернулась к Рицуко, на лице читались вина и досада, – Я не взяла с собой зонтик, ведь обещали, что дождь начнется только вечером.
– У меня есть, - Рицуко достала из сумки свой, – Я могу проводить тебя домой, если хочешь.
– Но ведь станция в другой стороне.
Рицуко пожала плечами, расстегнула застежку на сложенном зонтике и встряхнула его.
– Не можем же мы допустить, чтобы ты простудилась и пропустила работу, верно? – сказала она, слегка лукавя, так как знала, что если предоставить Майе рациональную причину, то она перестанет беспокоиться о том, что будет обузой или еще чем-то нелепым.
– Моя квартира недалеко, – пообещала Майя и Рицуко кивнула.
Дождь лил, не переставая, весь последний час, и многие улицы были уже затоплены. При каждом шаге Рицуко чувствовала, как хлюпает вода в туфлях. Даже с зонтиком ее одежда промокла за минуту – брызги со всех сторон и огромные лужи размером с тротуар, через которые только и оставалось, что идти вброд. Обувь не высохнет еще дня два.
Майя рядом смеялась, словно пытаясь извиниться за все вокруг, но из-за шума воды, бьющей по зонту над ними, невозможно было разобрать ни слова. Выглядела она так же плачевно, как и Рицуко, если не хуже, с учетом того, что Майя всю дорогу пыталась дать ей больше места под крышей, сама идя рядом, но она весело улыбалась и совсем не выглядела расстроенной. Рицуко же пыталась держать зонт под углом, чтобы дождь стекал в ее сторону, даже если сам зонт при этом оказывался совершенно бесполезным.
Они прошли так несколько кварталов, и наконец Майя указала через дорогу на большой жилой комплекс. Поднявшись следом за ней по лестнице на третий этаж, Рицуко наблюдала через перила, как ветер раскачивает и гнет деревья, пока Майя отпирала дверь в свою квартиру. Справившись с замком, Майя повернулась к ней, когда Рицуко как раз собиралась попрощаться и уйти, исчезнув навсегда в пугающей стихии.
– Хочешь зайти? – предложила она, – Я приготовлю кофе или чай.
И как ни странно, Рицуко согласилась.
Она хорошенько стряхнула зонтик, прежде чем войти. Насквозь промокшие туфли были сброшены в прихожей, и она дожидалась, стоя на месте, пока Майя сходит за полотенцами. Зонтик она поставила в одну из туфель, решив, что остатки дождя, стекающие с него, не смогут испортить обувь больше, чем уже есть.
– Не беспокойся о лужах, я все уберу позже, – вернувшись, сказала Майя и вручила ей полотенце.
Рицуко прошла за ней в квартиру. Она не была уверена, чего ожидала, но увиденное почему-то показалось ей правильным. Небольшое пространство, меньше, чем у Рицуко, но оно выглядело обжитым и больше похожим на дом: кружки на кухонном столе, открытая книга на журнальном столике в гостиной, старый свитер, брошенный на спинку дивана. На том же диване лежала розовая подушка с кошачьим принтом, Рицуко узнала в ней двойника подушки, на которой Майя обычно сидела за своим рабочим местом в NERV. И внезапно она почувствовала себя вторгшейся в слишком личное пространство, несмотря на то, как сильно она хотела быть здесь, стать частью этого.
– Прости за небольшой бардак, – Майя сгребла в охапку старый свитер, словно тот был самой большой проблемой, – Что бы ты хотела выпить?
– Кофе было бы отлично, – ответила Рицуко, чувствуя, что ее способность трезво мыслить понемногу начинала давать сбой, – Можно я воспользуюсь ванной?
– Да, конечно! Это дверь слева.
Пройдя по небольшому коридору и закрыв за собой дверь ванной комнаты, Рицуко уставилась на себя в зеркало. Затем стерла размазанный макияж вокруг глаз и попыталась привести в порядок мокрые волосы, чтобы они хоть как-то напоминали собой прическу. Однако женщина в отражении после этого стала выглядеть уязвимой.
Конечно бывало, что она выглядела и хуже, но вся эта ситуация казалась странной. Несмотря на то, что все пошло не совсем по плану – не то, чтобы у нее был план – исход сегодняшнего дня оказался именно тем, чего она хотела, садясь в поезд сегодня утром, не так ли? И все же, это выглядело таким хрупким, таким... незаслуженным. Она думала, что будет менее равнодушна к осознанию происходящего, и от этой мысли внутри тихо расползалась ноющая боль. Но она хотела этого, хотела, чтобы все получилось. Хотела сделать Майю счастливой, сделать счастливой себя. И плевать, если она этого не заслужила.
Понимая, что провела в ванной времени больше, чем следовало, Рицуко выключила свет и, открыв дверь, услышала тихий шум, доносящийся из коридора. Войдя в гостиную, она увидела Майю, сидящую на полу между диваном и журнальным столиком, с открытым ноутбуком перед ней. Телевизор негромко вещал последние новости. Майя уже переоделась в сухую одежду. Прошлая была в плачевном состоянии, так что Рицуко не удивилась. Она хотела бы сделать то же самое, чтобы избавиться от ощущения мокрой ткани. На черной футболке она заметила выцветший логотип NERV, и на миг ей показалось, что она признала в нем один из трофеев с того странного мероприятия по сбору средств, которое Икари организовал пару лет назад.
– Ах, Рицуко! – Майя обернулась на звук ее шагов.
И действительно, все было так просто. Войти и увидеть Майю, сидящую там – реальную – в дурацкой футболке с их напряженной и смертельно опасной работы, спокойно чувствующую себя в собственном доме в присутствии Рицуко... Она готова была сделать все, что в ее силах, чтобы помочь Майе, защитить ее, сделать ее счастливой и любить ее.
Рицуко подошла и присела рядом, опустив левую руку на журнальный столик для поддержки. Другую она протянула, чтобы нежно, но уверенно коснуться щеки девушки. Мягко, почти с отчаянием произнесенное имя Майи было единственным предупреждением, прежде чем Рицуко наклонилась и прижалась к ее губам своими.
Контакт не был похож на разряд электричества, не был умопомрачительным, как поэтично описывала в свое время Мисато, вернувшись домой после целого месяца, проведенного с Кадзи, но ощущения теплой кожи Майи в ее ладони и мягких губ на ее собственных было достаточно, чтобы Рицуко поняла, что, возможно, Бог действительно существует, потому что это было абсолютно правильно и прекрасно. Она почувствовала, как Майя совсем обмякла, прижалась к ней, и от этого стало еще светлее.
Рицуко решила отстраниться первой, дать Майе последнюю возможность для отступления, как будто она все еще могла просчитаться в чем-то. Чушь собачья, конечно. Рицуко хотела посмотреть на ее, прочитать выражение ее лица. Она почти знала, чего ожидать, но увидеть – значит, поверить.
– Рицуко, – тихо сказала Майя, и она только сейчас заметила пальцы, судорожно сжимающие сзади ее влажную рубашку. Высохнет мятой. Черт, да какая разница!? Она хотела, чтобы Майя произносила ее имя снова и снова, и снова.
На второй раз отстранилась Майя, испуганная шумом кофеварки, о которой она, судя по смущению на лице, определенно забыла. Но кофе так и остался забытым или, по крайней мере, проигнорированным.
В третий раз это снова сделала Майя, чтобы сказать:
– В новостях объявили о приостановке движения поездов до утра из-за шторма.
– Как жаль, – без тени сожаления заметила Рицуко, проводя пальцами по все еще влажным волосам девушки и любуясь слабыми следами помады, что осталась после обеда и дождя и теперь была размазана по губам Майи, вместо ее собственных, – Есть ли рядом какие-нибудь гостиницы?
Майя опустила взгляд на губы Рицуко, а руки переместились вниз, к талии, но все еще держались за ткань ее рубашки, как за спасательный круг.
– Нет, – ответила она, и Рицуко знала, что это неправда. Она хотела бы сказать, что врать начальству нехорошо.
– Хм, тогда… – ей показалось, или эта атмосфера и правда была слегка наэлектризованной? – Ты не против, если я останусь?
– Пожалуйста, – прошептала Майя, но ее ответ потонул в улыбке, с которой Рицуко вновь склонилась к ее губам.
