Ртуть

С самого детства Кейа любил своего брата. Да, пусть сначала это была братская любовь. Он прибегал к Дилюку ночами, когда боялся спать один во время грозы, и они зарывались под большим пуховым одеялом. Дилюк крепко обнимал своего сводного брата, гладил по голове и шептал, что всё будет хорошо, что он рядом. Так они и засыпали, вдвоем против всех и всего сразу Когда Дилюк болел, Кейа, убегая с винокурни до ближайшего леса, приносил брату букеты травы-светяшки, что были им так любимы. Впоследствии он получал нагоняй от Аделины за то, что убегал так далеко. Но что были те слова, когда он видел улыбку брата? Мальчишки бегали на речку вместе, собирали ракушки вместе, плескались в теплой воде и радовались каждому дню, проведенному вместе. Обсыхали на нагретой ярким солнышком траве и строили планы на дальнейшую жизнь. — Давай никогда-никогда не расставаться? Я буду защищать тебя от кабанов и хиличурлов! Да от всего чего угодно! — Быстро проговорил Дилюк и достал из-за пазухи цветок лилии Калла, протягивая Кейе, мигом опуская голову Кейа же, ровно с таким же серьёзным выражения лица принял подарок, а потом рассмеялся так звонко, словно хрусталь — Нет, я сам буду тебя защищать! Ты вчера запутался в винограднике и разбил коленки! Так как ты будешь защищать меня, если ты себя-то защитить не можешь? Дилюку кольнуло сердце от обиды, он резко соскочил со своего места, но Кейа схватил его за руку, не давая убежать. Он встал и крепко прижал брата к себе, медленно проводя пальцами по мокрым волосам не давая выбраться. — Хорошо, давай защищать друг друга? Я — тебя, а ты — меня? Идет? Дилюк кивнул и уткнулся маленьким носиком в плечо брата, блаженно закрывая глаза

***

В четырнадцать лет они уже были друг другу скорее близкими друзьями, соперниками, нежели братьями. Соревновательный дух во время тренировок давал свои плоды, мальчики день ото дня становились более умелыми — Кейа в фехтовании полутороручным мечом, который в последствии был сменен на полноценный одноручный, Дилюк — тяжелым клеймором. Рагнвиндр получил свой глаз бога в 10 лет, стал капитаном Ордо Фавониус в 14. Кейа постоянно чувствовал себя позади. Пусть он и был счастлив за сводного брата, но внутренняя обида не давала выражать это счастье. Она сковывала молодое сердце в тиски, перемешивала внутренности, поглощала всё сильнее. К этому и добавлялись слова его родного отца, что он — последняя надежда Кэнри`ах. Все доходило до абсурда. Он больше не мог вести себя «правильно» с Дилюком, приходилось лгать ему, мастеру Крепусу, что приютил его. Даже самому себе. Ночами Кейа утыкался в подушку и безмолвно рыдал от тоски и боли, что терзала его сердце. Он хотел рассказать всю правду, чтобы его поняли, приласкали, но он не мог. Во время одной из тренировок, когда Дилюк, не рассчитав силы, ранил Кейю в руку, что тот даже выронил меч. Дилюку стало плохо. Он оторвал полы своей хлопковой рубахи и начал судорожно перевязывать ранение брата, не переставая извиняться. И как бы жгучая боль не тянула и не скручивала, Кейа шептал что всё хорошо и не сердится на Дилюка. Второй рукой он проводил по красным волосам и натягивал улыбку, дабы не разбивать его сердце ещё сильнее. — Дилюк, это всего лишь небольшая рана… Тц… — Кейа прикусил губу, продолжая натягивать улыбку. Но Дилюк будто не слышал этого. Сердце колотилось с бешеной скоростью, в ушах звенело. Адреналин бушевал в крови молодого господина, ему было слишком страшно за своего названого брата. -Прости, о Архонты, прости меня, ради бога. — Закончив перевязку, Дилюк поднялся, помогая брату сделать то же. — Идти сможешь? Пойдем скорее домой, пожалуйста, я тебя очень прошу. И, не дожидаясь ответа, он потащил Кейю домой. Там он с порога стал звать Аделину с таким испугом, будто Альберих правда сейчас умрет. Главная горничная помогла снять с парня рубашку и сама обработала его раны, наложив тугую повязку с лечебной мазью, после чего отправила в комнату, отдыхать и набираться сил. Дилюк сидел у кровати брата, извинялся, читал ему книгу, приносил чай. Они болтали, вспоминали моменты из детства, смеялись и держались за руки. Кейа уложил голову брата себе на грудь и начал гладить по мягким вьющимся волосам, чтобы он наконец успокоился. — Я не виню тебя, слышишь? Ничего не говори, просто отложи где-нибудь в своей голове, что ты не виноват. Шрамы украшают мужчин, так что одним больше — одним меньше — мне плевать. Как и попросил Кейа, Дилюк молчал, а вскоре и вовсе задремал под размеренный стук его сердца и дыхания. Ближе к вечеру в комнату вошёл мастер Крепус. Младший Рагнвиндр проснулся и сонным взглядом уставился сначала на отца, затем в стену, его щеки запылали от стыда, он понимал, что сейчас их будут отчитывать. Но вместо этого Крепус тяжело вздохнул и начал спокойно говорить, смотря то на старшего, то на младшего. — Я понимаю, что тренировки — это важно, особенно для тебя, Дилюк. Но, я очень прошу, будьте осторожнее, хорошо? «Особенно для тебя» будто эхом разносилось в голове молодого Дилюка. Эти слова будто ударили под дых. Дальше он не слушал. Кейа и Крепус перекинулись ещё парой фраз, прежде чем последний ушел, потрепав мальчишек по голове. Из транса Дилюка вывело холодное прикосновение рук и негромкий зов Кейи, который и правда выглядел обеспокоенным. — Ты меня слышишь? Всё хорошо? — Кейа продолжал держать свою холодную руку на плече Дилюка, стараясь заглянуть в красивые кроваво-красные глаза. — Да, всё хорошо. Прости. Спокойной ночи. После этих слов Дилюк поднялся и быстрым шагом ушел из комнаты, оставив Альбериха одного.

***

В семнадцать Кейа своровал из подвала Крепуса бутылку вина, стащил с кухни каких-то пышечек, приготовленными горничными. Сложил все в походную сумку и посреди ночи пришёл в комнату Дилюка. Сел подле и начал шепотом будить брата, немного потряхивая его за руку. — Дилюк. Дилюююк! Рагнвиндр, ещё не проснувшийся окончательно, разлепил глаза и посмотрел на источник своего пробуждения. Кейа улыбался. — Дилюк, ты слышишь? Давай сбежим смотреть рассвет! — Чего… Почему ты не можешь просто спать? — Пожалуйста, давай сделаем это. Одевайся скорее. Нехотя, молодой господин все же поднялся с кровати, грозно кося на брата, но все же выполняя его маленькую просьбу. Пока Дилюк одевался и собирал свои волосы в хвост, Кейа не мог отвести взгляд. Красные кудрявые волосы блестели под светом луны, словно покрывались серебром на мгновение, а после оно медленно стекало водопадом, к самым кончикам и растворялось в прохладном ночном воздухе. Юношеское сердце, от чего-то, забилось чаще, на смуглых щеках выступил румянец, оттого он поспешил уткнуть взгляд к себе под ноги. Когда старший, наконец, собрался, мальчишки осторожно вылезли в окно и спустились по водосточной трубе. Кейа взял Дилюка за руку и направился быстрым шагом к озеру, что поблизости винокурни. — Кейа, почему мы так быстро бежим! Как будто пожар! — Не пожар, просто ты плетешься как черепаха! — Иди знаешь куда! — О, я бы хотел узнать, но ты не позволишь. Щеки Рагнвиндера вспыхнули, он промолчал. Через какое-то время они наконец дошли до места. Нежный холодный ветерок гладил горячие юношеские щечки, игрался в волосах, забирался под манжеты костюмов. Кейа, наконец, отпустил руку Дилюка, скинул сумку. После чего достал из неё плед и постелил на песок, сел и жестом пригласил сесть спутника рядом, на что тот с недоверием согласился и сел рядом. — Слушай, а зачем мы пришли сюда посреди ночи? Померзнуть у воды? — Дилюк был недоволен сложившейся ситуацией, но явного негатива не выражал. — Нет, нам нужно серьёзно втроем поговорить. — Втроем? Ты шутишь что ли? Ты ещё кого то выдернул посреди ночи?! — А ты всегда такой скептик? — Кейа звонко рассмеялся, пододвинул сумку к ногам и вынул оттуда булочки и бутылку вина. — Знакомься, госпожа Вино, это мой брат, он немного зануда, но мы справимся с ним! Пару секунд Дилюк сидел в недоумении, но, поняв что происходит, с опаской и злобой покосился на Альбериха — Ты шутишь? Как ты посмел украсть вино у отца?! Если он узнает…- Но договорить ему не дали, а просто взяли пышку и засунули в рот — Во-первых, не шуми. Во вторых, не украл — а взял один из тысяч литров, что заливают в себя алкаши в таверне, так что, считай, я, в какой-то степени, сделал лучше наш мир. А в третьих, имей совесть, я просто захотел провести с тобой эту прекрасную теплую ночь. — Параллельно своим словам Кейа достал штопор и вскрыл бутылку вина, сразу отпивая оттуда пару глотков. В горле и желудке стало как-то донельзя тепло, сразу почувствовался яркий вкус всеми любимой Полуденной смерти. Через пару мгновений он продолжил. — Вообще я хотел с тобой кое-что обсудить. И это меня правда волнует Дилюк, наконец прожевав кусок сладкой пышки, вздохнул и взял из рук брата бутылку, точно так же отпивая пару глотков. Но, в отличие от своего названного брата, чего-то необычного во вкусе он не отметил, а лишь сморщился и уткнулся носом в рукав своего пальто, тихо пискнув. На такую реакцию Кейа рассмеялся. — Помнишь отец нам рассказывал про соулмейтов когда-то? — Несмотря на недавний смех, говорил Альберих максимально серьёзно. — Знаете, мальчики, я хочу вам кое-что рассказать. В нашем мире боги определили каждому человеку своего соулмейта. Родственную душу, называйте как хотите. В 18 лет вы увидите знаки, которые будут показывать его. Метки, полосы, буквы на теле, да что угодно. У каждого оно проявляется по своему. Хочу вам сказать, что не всегда это тот человек, с которым вы хотели бы провести свою жизнь, но… Кто бы у вас не был, я всегда поддержу вас в вашем выборе. — Отец, а как ты встретил своего соулмейта? — Встревожено спросил Дилюк. — Ох, да очень просто. У меня с женой были полосы на указательных пальцах. Так и нашлись.- Продолжать рассказ дальше Крепус явно не желал, он считал, что свою роль он выполнил, потому поднялся и вышел из комнаты. Дилюк тяжело вздохнул и сел на подоконник, смотря в даль. Алый закат пылал, будто боролся с тьмой ночи, которая всё же победила, укрывая небосвод своим звездным одеялом. Кристальные бабочки над виноградниками танцевали свои незамысловатые танцы. Ветер ласкал кроны могучих вековых деревьев. — О чем думаешь, брат? Ты из-за слов отца такие мыслительные процессы совершаешь, будто тебе только что объяснили целый курс астрономии? — Да. То есть нет, но в какой-то степени. Странная эта схема меня пугает. А если я никогда не встречу своего соулмейта? — Тебе-то чего с этого? Я не думаю, что это прямо-таки важная задача. Не забивай этим голову, давай спать ляжем? Уже поздно. — Да, я помню. И, кстати, вроде тебе это было не так интересно тогда. — Дилюк посмотрел в не прикрытый глаз Кейи, отодвигая выбившиеся прядки от лица. — Типа того… Знаешь, забудь. Давай просто поболтаем о чём-нибудь. Луна сегодня красивая, правда? — В подтверждение своим словам, Альберих поднял голову, смотря на красоту звездного неба. Оно и правда было красивое. Тысячи звезд расположились на черном ночном одеяле, сплетаясь в причудливые узоры и отражались в водной глади. Ветерок своей нежностью цеплял не только парней, но и воду, будто играл с ней. Сверчки пели свои незатейливые песни, загорались словно маленькие звездочки, подражая небу. Абсолютная гармония природы. Бутылка была уже опустошена практически полностью, пили парни почти наравне. Щеки уже алели от количества выпитого, а в желудке была приятная теплота — Кейа, посмотри на меня, пожалуйста. Что тебя тревожит? Спокойный голос Дилюка будто вытащил его из воды. Он покорно посмотрел в красивые рубиновые глаза своим одним, но долго это не продлилось, стало от чего-то тревожно. Рагнвиндр пододвинулся ближе и взял теплыми руками брата за щеки, вновь поднимая его голову, устанавливая зрительный контакт. Одна рука задержалась на месте, а второй он осторожно убирал пряди темных волос, падающих на красивое лицо. После чего, пододвинувшись ещё чуть ближе, он поцеловал брата в лоб, от чего сердце младшего пропустило удар. На душе стало так тяжело, так невыносимо. Дышать стало непомерно тяжело, на непокрытом повязкой глазу выступили слезы. Захотелось кричать от боли и бесконечной тоски, сжиравшая всю жизнь бедное сердце. Рагнвиндр испугался, но виду не подал, лишь осторожно поддел пальцами повязку брата, но почувствовал сопротивление и сразу убрал пальцы от неё. Слезы Кейи уже совсем намочили её, но снимать он её отказывался, потому уткнулся в соседнее плечо и тихо заскулил, ногтями впиваясь в кожу своих ладоней. Дилюк подхватил под бедра своего плачущего спутника и усадил между своих разведенных ног, сразу крепко обнимая. Ловкими пальцами он стянул резинку с темных волос и начал осторожно их перебирать, тихо шепча на ушко о том, что всё будет хорошо, что он рядом. От чего всхлипы становились ещё громче, а сердце разбивалось на крохотные осколки ежесекундно. Клятая маска треснула в самый ненужный момент. Дилюк ведь столько лет ни о чем не догадывался, столько бы ещё и ему не знать ничего. Долг, честь, предназначение. Почему отец поступил так, взвалив непомерную ношу на плечи ребенка? Как он мог позволить своему сыну так страдать? И был ли во всем этом смысл, когда сам Кейа не знал, как поступить? Он живет с этой идеей всю свою сознательную жизнь, без выбора и малейшего понятия, что делать. Порой так сильно хотелось сбежать, пропасть, умереть. Да сделать хоть что-нибудь, лишь бы не чувствовать. Лишь бы не болело под ребрами. Лишь бы всего этого не было. Прошло какое-то время, перед тем как Кейа успокоился и рыдания не были такими громкими. Всё это время Дилюк не отпускал его из объятий ни на секунду. Как и обещал, он был рядом, давая брату выпустить пар. Внутренности как будто вытащили, связали в крепкий узел и засунули обратно в неясном порядке. Было очень тяжело видеть такого Кейю. Самое страшное, что он ничего не понимал, почему вообще это происходит. — Прости меня, пожалуйста… Я не знаю… Если это из-за меня, то прости, правда, мне жаль. Рагнвиндр поднял лицо Кейи за подбородок, вытирая мокрые щёки другой рукой, смотря так стыдливо, с таким непониманием, что младшему хотелось снова расплакаться. — Н.Нет… Ты не виноват, Люк… Прости что напугал тебя. Мне просто… Это нужно было… Дилюк вздохнул и снова поцеловал брата в лоб, натягивая слабую улыбку. Надо быть сильным, надо помочь в такой напряженный момент. — А помнишь как в детстве мы ругались из-за того, что не могли решить, кто кого будет защищать? Это звучало так неожиданно, что Кейа рассмеялся от глупости этой ситуации. Дилюк тоже улыбнулся, уже по настоящему, искренне. Юноши продолжили разговор в этом ключе. Вспоминали неловкие моменты. Говорили о штабе Ордо Фавониус, о завсегдатых алкашах таверны. Об алхимиках, о астрономе, о магистре Варке. Всё что приходило в голову они тут же обсуждали. За всем этим они не заметили, как бутылка вина была закончена, пышки доедены, а солнце просыпалось. Рассвет. Небо нехотя стянуло своё черное одеяло и первые розово-алые лучи поднимались над водной гладью. Природа стала просыпаться от крепкого ночного сна. Первые птицы начали расправлять свои крылышки и тихо чирикать. — Может пойдем домой? — Изрядно уставший Кейа смотрел на такого же уставшего Дилюка. — Ещё спрашиваешь. Я уж думал мы перенесем сюда вещи и будем жить здесь. Мальчики звонко рассмеялись, отряхнули себя, плед, убрали вещи обратно в походную сумку и медленно пошли в сторону их дома. Так же забрались в комнату Дилюка, а оттуда, на последок оставив поцелуй в лоб, Кейа прошмыгнул к себе в комнату, не переставая улыбаться.