Твои бинты снова окрасились кровью

В доме повисла гробовая тишина, прерываемая лишь легким треском костра и если старшие переваривали сказанное сына, то младшие держались до последнего, тихо кряхтя, издавая непонятные звуки, несовместимые с нормальной речью. Одна лишь Туктирей переводила взгляд то на родителей, то на старшего брата с сестрой все еще дожидаясь, кто же соизволит объяснить маленькому члену их семьи что же, собственно, произошло? Единственный, кто оставался спокоен, ну или очень хорошо притворялся, был Нетейам, покорно сидя на своем месте, будто заключенный перед казнью, ожидающий вердикта судьи. Вдруг, неожиданно для всех, успокоившиеся дети выпрямились. Кири резко повернув голову к Ло’аку, от чего немногочисленные косички легли на лицо, медленно возвращаясь на свои места и вытянув руку, с победоносной улыбкой и без капли стыда обратилась к брату. – Ты проиграл, теперь мой раб на следующую неделю, лох. – Улыбка тут же пропала с лица, стоило встретиться взглядом с холодными глазами матушки, тонко намекая на то, что подобные споры на данный момент только сильнее усугубят и так непростую ситуацию для родителей. Нетейам даже ухом не повел, все еще ожидая вердикта родителей. Глубоко вздохнув, парень опустил вспотевшие от нервозности ладони, торсом поворачиваясь в сторону Джейка и Нейтири, решив первым начать диалог. – Sa’nu , sempu . – Стоило двум парам глаз устремить свой взор на старшего из сыновей, последний вновь занервничал, однако дотронувшись до висящей на шее ракушки и вспомнить с каким смущением и любовью ее прошлый хозяин отдавал ее, на губах дрогнула улыбка, а уверенность в следующих словах только росла. – Эйва благословила нас на создание союза этим утром. – Взгляд Джейка Салли заметно помрачнел, но юноша не отступал, чувствуя, как в груди все быстрее начинало биться сердце, а по венам бежать кровь. – Я прошу твоего благословения как от своего лица, так и от лица моей судьбы. Знаю, что утаивать и дальше столь важную информацию было бы очень глупо и неуважительно по отношению к собственным родителям, но больше молчать я не стану. – Не разрывая зрительного контакта с главой семейства, юноша заметно поджал уши, хмурясь. – Ma Джейк – спокойный голос супруги мог успокоить любого находившегося в доме. Пододвигаясь ближе к мужу, она медленно потянула его за локоть, поворачивая к себе. Переместив руку на медленно вздымающуюся грудь, Нейтири нагнулась, попадая в поле зрения Турук Макто, тем самым полностью привлекая внимание к себе, на время отворачиваясь от сына, что заметно сгорбился, тихо выдыхая от напряжения в свою сторону. Поднимая глаза на матушку, он надеялся на ее благоразумие, как и в тот день, когда старший решил отпроситься на недолгий полет, но Джейк наотрез отказался. Нейтири мягко улыбнувшись, вспоминала их первое слияние у древа Душ, ощутив приятное тепло от давних воспоминаний, как было первое время волнительно чувствовать своего избранника, но как тогда, так и сейчас она понимала, что их чувства чисты и открыты перед Эйвой, а сейчас их первый сын ждал поддержки со стороны родных, испытывая те же чувства, как и она, открывая правду Мо’ат. – Их чувства чисты, как наши с тобой. Наш сын нашел свое счастье, мы не вправе от них отказываться. Пожалуйста, посмотри на Нетейама, и вспомни себя. – От слов матушки разлилось приятное тепло и когда-то напряженное тело отца постепенно успокаивалось, принимая слова супруги. Медленно повернувшись на сына, нервно елозившего хвостом из стороны в сторону и слабо улыбающегося родителям, Турук Макто вздохнул. – Я даю свое благословение. – Счастью старшего не было предела, так и хотелось вскочить с места и прыгнуть в объятия родных, искренне благодаря за все. Младшие же, не чувствующие контроля громко радовались за брата, а стоило отцу развести руки в стороны, Нетейам вместе с остальными сорвались со своих мест, влетев в мужчину. Та же участь постигла и Нейтири, но она была и не против, после мягко перебирая короткие косички Тук, наконец-то объясняя всеобщую радость семьи за старшего. Радостный момент прервали запыхавшиеся Ротксо с Циреей, тут же хватая Нетейама за запястье, что-то быстро тараторя на перебой, от чего разобраться, в чем же дело было весьма трудно, но стоило услышать лишь «Аонунг ссорится...», как Оматикай вырвавшись из хватки обоих, первый побежал по направлению палатки главы, не давая себя догнать. К сожалению, столь радостную новость не шибко разделяли строгие родители будущего вождя, не позволяя вставить и слова собственному сыну, взбесив отпрыска. Аонунгу не стоило начинать столь важный диалог со старости и устарелости их правил и законов, зля родителей, а уже когда все были на нервах, выпалить правду, но, к сожалению, она лишь сильнее разозлила вождей. А нужно было просто держать свой острый на слова язык за зубами, может тогда все сложилось бы по-другому?.. – Я отказываюсь быть вождем! Если вы не хотите принимать мой выбор, то я не приму ваш! – С горяча выпалил Меткайин, погружая всех в молчание. Вскочив с места, Аонунг направился к выходу, но Тса’хик, поймав сына за запястье, резко развернула к себе лицом. – Как ты смеешь отказываться от собственного долга?! Ты первый ребенок вождя и ты займешь его место со своей женщиной, чтобы продолжить род! – В лицо кричала Ронал, заставляя парня скалить зубы от вымораживающих его традиций и правил. – Я уже выбрал свою пару и не стану отказываться от собственных чувств, как это сделала ты! – Вырвавшись от болезненной хватки матери, парень отступил. Столь громкие слова ранили женщину, ведь Ронал искренне любила только Тоновари и никого больше. Аонунг зажмурился, стоило женщине занести руку. Удар казался настолько громким, что казалось, его слышал весь клан. Вновь погружая комнату в тишину, Рифовый Принц не ощутил никакой боли, как и не сразу понял, что его оттащили назад. Открыв глаза, юноша ужаснулся, увидев перед собой знакомую спину. Щека Нетейама горела от боли, но старший не отступил, закрывая собой суженного. – Нетейам, зачем? – Только и смог прошептать сын вождя, чувствуя холодные пальцы на руке. Что же он собирается делать дальше? – Вождь Оло’эйктан Тоновари, Тса’хик Ронал, прошу прощения за вашего сына и моего суженного. Вы и без меня знаете, насколько скверен его характер и остр язык. Аонунг очень любит свою семью, но не всегда знает, как правильно подобрать слова, чтобы это показать. – Опустившись на одно колено и потянув за собой застывшего и шипящего, чтобы не извинялся за него, отпрыска вождя, он склонил обе головы. – Пожалуйста, позвольте начать диалог заново, нам очень жаль, что все так вышло. – Покосившись на принца, Салли почти незаметно качнул головой, чтобы не молчал и тоже что-нибудь да сказал. Выдохнув через нос, отпрыск Тоновари опасно медлил, все еще злясь на семью, но вскоре не поднимая головы, извинился. – Leoru txoa livu, sa’nu, sempu – Медленно подняв голову, он встретился с все еще злым взглядом Ронал, но переведя его на подошедшего Тоновари, не увидел в глазах отца того же гнева. Стоило ли этому радоваться? Спокойно опуская руки на плечи супруги, он отвел жену в сторону, уже спокойно повторив просьбу парней, мягко гладя ее нежную кожу плеча, не разрывая зрительного контакта (что-то все супруги успокаиваются благодаря касаниям, и сам Аонунг тоже). Подоспевшие к этому моменту Цирея с Ротксо, вместе со всей семьей Салли, уже более спокойно продолжили диалог. Нейтири быстро взяла себя в руки, чтобы не начать ссорится с Ронал из-за покрасневшей щеки старшего из сыновей, защищавшего принца. *** – Тебе не следовало защищать меня от собственной матери, я привык получать от нее, уж поверь мне… - Осторожно втирая украденную мазь на пострадавшие участки кожи, Аонунг не смел взглянуть в янтарные глаза, которые, наоборот, пытались поймать любимый взгляд. Он никогда не испытывал стыд за свои косяки, спокойно принимая их, однако сейчас стыд так и пожирал его изнутри, не позволяя спокойно дышать. Нетейам молчал, слабо улыбаясь, ну как позволяла ужасно ноющая щека, двигая хвостом из стороны в сторону куда спокойнее, чем дергающийся хвост спутника. Останавливая широкую руку, которая по второму кругу начинала втирать мазь, Салли предпринял попытку привлечь к себе внимание, приблизившись, но принц отвернулся, тогда он двинулся в сторону, но и тут облом, сын вождя повернулся в другую сторону. Нервы старшего из сыновей Турук Макто были куда крепче любого члена его семьи, в особенности Ло’ака, так что первое время он поддался “игре” Меткайина, пока не надоело. Толкнув широкую грудь на песок, он навис сверху, но и тут неудача. Опрокинув миску с мазью, за которую ему так же влетит, пока родители отпрысков общались между собой, давая возможность покинуть палатку главы, в которой уже не отвертевшись, на долго засядет Аонунг. Закрыв лицо руками, а точнее глаза, будущий вождь вызвал смешанные чувства у Нетейама, от чего легкая улыбка сползла с лица. – Аонунг, почему ты закрываешься от меня? – Не предпринимая попыток открыть личико любимого силой, парень продолжил ждать, но в ответ ему была лишь тишина. - Sevin... – Снова позвал юноша, но ответом стали поджатые губы парня, что выглядывали из-под рук. Нагнувшись к рукам принца, он принялся осыпать широкие ладони короткими поцелуями, и даже сейчас он пытался остановить его, заерзав на песке. – Прекрати… – Дрожь в голосе резанула остроконечные уши, заставляя действовать незамедлительно. С тихим рычанием, чтобы хоть как-то выбить из равновесия будущего вождя, Нетейам крепко сжал запястья, закрепив руки над головой, Салли замер. Поджатые губы дрожали от напряжения, а голубые глаза застилала пелена слез и стыда. Медленно отпустив одну руку, Оматикай осторожно коснулся щеки любимого, стирая появившуюся дорожку от соленой воды. – Из-за меня… Твоя семья могла пострадать… Ты мог пострадать! Если бы я хотя бы раз не нарывался… Не выводил из себя всех вокруг… Было бы куда проще, но я как самый настоящий skxawng продолжаю… Снова и снова. – Голос срывался на крик, переходя в дрожащий шепот, заставляя сердце лесного На’ви болезненно сжаться. Довольно резко сев на песок, Нетейам поймал Рифового Принца в крепкие объятья, зашептав на самое ухо, чтобы перестал, что все хорошо, что да, принц резок, но он всегда будет рядом, чтобы успокоить, отогнать обидчиков. Тихий всхлип только сильнее позволил обнять Аонунга, гладя широкую спину, тихо успокаивая суженного легкими поцелуями и шепотом. Он никогда не винил парня за взрывной характер, снова и снова видя схожие черты с Ронал, которые принц и унаследовал от матери, в то время как Цирея больше пошла в Тоновари спокойным голосом и более дружелюбным характером. Когда же сердце морского На’ви перестало бешено биться в груди, а сам Аонунг изредка шмыгал носом, старший из сыновей Салли перестал прижимать тело принца вплотную, ловя руками заплаканное лицо. – Leoru txoa livu… – Стерев тыльной стороной руки соленую дорожку, сын Тоновари снова опустил глаза, однако на этот раз все-таки нашел в себе силы вернуть взгляд назад. В темно-медовых глазах искрилась любовь, которую Нетейам готов был подарить всю, без остатков одному единственному. – Я уже давно не злюсь на тебя, да и бесил в общей сложности только пару раз, но это в прошлом. О, Эйва, я люблю тебя Аонунг, больше жизни, воздуха, еды, сна. Ты точно уверен, что хочешь услышать продолжение? А я все-равно продолжу. Моя любовь настолько сильна, что я убью любого, кто только посмеет тебе навредить или подумать о твоем исчезновении. Я прочищу каждый дом, опущусь на самое дно, но найду тебя, если ты пропадешь. – Легкий смешок случайно сорвался с губ, и Оматикай снова начал стирать новые дорожки слез с лица. – Почему ты снова плачешь? – Потому что мне очень жаль, что я такой hasey . – Положив поверх ладоней юноши свои, полностью накрывая, Рифовый Принц коснулся одной ладони губами, потеревшись в поисках еще большей дозы ласк. На голубой коже было куда лучше разглядеть покрасневшие веки, так что придется просить Цирею о помощи, чтобы на время спрятать их от чужих глаз. Уж лучше только двое видят его таким, репутация, как-никак (хотя на данный момент ему было все равно на чужие взгляды, как и завтра будет, но завтра – это завтра). Стоило вспомнить сестру, как ее голос привел Аонунга в чувства, неуклюже попытавшись выбраться из объятий старшего Салли, вот только у последнего были совсем другие планы и под тихое шипение и обещания, что сын вождя придушит суженного если тот его не отпустит, Цирея застала милующихся. Прикрыв улыбку, она тихо хихикнула. – Ты как всегда вовремя, Цирея… Да отпусти ты меня уже! – С трудом расцепив руки на собственной талии, Меткайин быстро поднялся с песка, решив, что девушка хочет оповестить его о строгом домашнем аресте и отработки за учиненный им скандал. – Вождь Тоновари и Тса’хик Ронал дают свое благословление, но с одним «НО». – Аонунг уже на представлял самые худшие исходы, додумавшись даже о изгнании, но яркая улыбка сестры откинула последнюю мысль, как и парочку других. – Если ты вернешь свои слова назад, а именно отказ быть следующим вождем и клевету в сторону нашей мамы. Аонунг, это ужасно, как ты мог такое сказать нашей матушке? – Очередная волна стыда утянула принца на самое дно, от чего щеки приобрели густой фиолетовый окрас. – Я знаю… Они еще дома? – Получив удовлетворительный кивок, парень кивнул сестре, но перед тем, как уйти, поймал руку Нетейама, собираясь с мыслями. Повернув руку ладонью вверх, он быстро вырисовал пальцем несколько символов, убегая домой. Улыбка снова показалась на лице и даже боль в щеке не мешала. – Аонунгу повезло с тобой. – С тихим смехом сказав комплимент, она тут же смутилась. – А вы с Ло’аком когда расскажете родным? – Кивнув, чтобы проводить девушку, будто невзначай спросил Салли. – Ну, я тонко намекаю на это, но пока безрезультатно. Возможно после вашей свадьбы, а то все внимание заберем.