Инверсия.

Маленький Хлопов вернулся из лагеря совсем другим ребенком, отчужденным, холодным, и ни в чем абсолютно незаинтересованным. Маленький Лев–мальчик полный жизни, неожиданно стал серой копией себя самого, удручая своим поведением родных и множество друзей обычно общительного, командного паренька. Кажется, с каждым днем жизнь покидала Лёву все больше, он все дальше отдалялся от людей, как больное животное, которое готовилось к последним мгновениям своего существования. Обеспокоенная таким поведением внука, бабушка Льва водила мальчика к докторам, лечила народными средствами и водила в церковь, после которой внук заходился болезненным кашлем, словно ладан приносил ему боль, хватаясь за грудную клетку, словно стараясь стянуть разошедшиеся ребра. Пожилая женщина все надеялась увидеть улыбку и живой блеск в глазах внука, что с каждым вдохом становились все серее и бесцветнее, все более болезненно худым и блеклым. Подруга посоветовала ей обратиться к одной своей знакомой, у которой сама лечила свою внучку. Похвалила пожилую женщину в соседнем городе, что по ее словам буквально даром обладала, любую хворь может снять. Собрав деньги, семья Хлоповых поехала туда, как за пристанищем последнего луча надежды, надеясь, что раз уж доктора бессильны, может сможет помочь знаткая, хоть родители мальчика с особым скептицизмом относились к этой идее, все же старшей перечить не стали. Они не пошли в дом, когда пришла пора окончания длинной очереди. Они видели ребенка едва ли разного с внуком возраста, которая синхронно вместе с пожилой женщиной в небольшой комнате повернулись к вошедшим. –Юля, скажи чтобы остальные не ждали, завтра их примем...Тут дело серьезное.–сказала бабушка из-за спины девочки и та, не спросив ни о чем более, поднялась и обойдя вошедших вышла, оповестив ожидающих о наказе старшей.–Входите, чего на пороге то встали. Садитесь, в ногах правды нет.– указав гостям на лавку, женщина взяла паузу выжидая, пока они сядут на указанное место, колюче скользнув зелеными глазами от женщины к мальчику. –Давно он такой?– первое, что спросила она, когда девочка вернулась, сев снова на тот же стул за небольшим столиком.–Рассказывай, что случилось? Бабушка представляется, и внук словно эхо вторит за ней свое имя. Рассказывает какой был Лева, и каким вернулся из лагеря. Никто не перебивает их, и никто не задает вопросов. Только два колючих зеленых взгляда, которые скользят по телам просящих о помощи. –Понятно все.–коротко отзывается Афанасья, и повернувшись к внучке, касается ее плеча и шепчет что-то на ухо, когда та ниже клонится. Дослушав, белокурая девочка лишь кивает. –Хорошо, бабушка. –Внуку твоему можно помочь, но на это ни день и не два уйдет...Оставайтесь тут, покаместь. Комнату я Вам приготовлю, а мальчика в нашу школу помогу определить.–любые возражения, если они и были у бабушка Хлопова отпадают, под все такой же колючий взгляд знаткой.–Сыну своему скажи, что если хочет, чтобы сын его как прежним стал, Вы тут останетесь. –Он чем-то болен? –Эта болезнь необычная, доктора такое не вылечат..–отвечает Афанасья и переводит взгляд на внучку, что словно спиной его чувствует. Поднимаясь и подходя к Льву, протягивает ему руку и просит следовать за ней. Внук переводит взгляд на бабушку, на что та лишь с замедлением кивает, и младшие уходят в другую комнату, где слышно как пружины скрипят после тихого девичьего: –Ложись, Лев. – Я Лёва. – А я, Юля. Со скандалом, едва ли не войной, бабушка и внук остаются под присмотром знаткой, пока дед чуть-ли не угрозами возвращает родителей Хлопова в родной город. Старшее поколение всегда было в уважении. Да и как решили родители Льва, Евдокия Хлопова сама скоро заметит, что результата лечения нет, и вернется с их сыном домой. Но буквально через неделю процедур, (которые старшая Хлопова не видит) проводимых знаткой и ее внучкой, она впервые за долгое время видит улыбку внука, когда он со вкусом поутру поедает блинчики, вновь вернув здоровый аппетит. –Спасибо бабушка. Юля, ты идешь? Младшие уходят, а знаткая ставит на стол перед бабушкой Льва чай, пока та стирает счастливые слезы с лица, вновь заметив проблески жизни в глазах любимого, и единственного внука. Проходит несколько месяцев, почти полгода. И вот, Евдокия и Афанасья, вместе с родителями Льва сидят на футбольном матче, где с улыбкой и азартом в глазах Хлопов забивает гол, весело обмениваясь своим триумфом с новыми друзьями. Семейство Хлоповых покидает родной город, перебирается поближе к тем, кто вернул им сына, что по словам Афанасьи еще нуждается в помощи от своей хвори, однако напрочь отказываясь рассказывать о ней и ее причинах. И так продолжается год, пока Лева не обретает свободу, и переезжает к родителям, все еще ведя дружбу с Юлей, считая ее бабушку своей второй бабушкой, по совместительству. Семь лет спустя, Лев Хлопов возвращается из армии, возмужавший, пышущий жизнью и энергией в город, что стал ему родным. К родным и бабушке Афанасье с Юлей, которую выбрал себе невестой, получив благословение и одобрение. Нужно время встать на ноги, нужно время окрепнуть. И Лева решает попробовать себя в выбранной им профессии учителя физкультуры, возможно тренером футбольного клуба. Раньше за заслуги предлагали, да и сейчас предложения еще есть. _Юля, а давай в лагерь поедем, помощниками вожатых?– отвлекая блондинку от перебирания трав разложенных на столе в доме Столковых, интересуется Лев, переводя взгляд голубых глаз на зеленоглазую блондинку, которая задумавшись на мгновение, возвращается к собиранию пучков из разных травинок. –Надо у бабушки спросить, можно ли?–после недолгой паузы отвечает она, откладывая новый пучок на край стола, бесшумно и осторожно, пока лежащий на одной из лавок парень понимающе кивает. Лева не лезет в устав этой семьи. Знает, чем занимаются и как важны они иногда для людей, болезни которых не поддаются врачам и вере церкви. Знает, что Юля у бабушки ее науку перенимает, что учится людей лечить, что травам лечебным и отварам учится, постигая новые и новые знания, которые отказалась от Афанасьи мать принять, оставив девушку ради работы в большом городе, и кажется, даже не интересуясь дочерью. –Хочешь, я с ней поговорю?–спрашивает парень, и девушка, повернувшись к нему, вольготно лежащему на лавке нежно улыбается, едва вздернув уголки губ, лаская взглядом теплых зеленых глаз.– Я бываю убедителен. –Это с твоей бабушкой ты убедительный, на мою твои убеждения не действуют.–тихий, покладистый тон девушки убаюкивает нежным запахом смеси ромашки с мятой.–Тяжко ей, года уже не те, помощь нужна. –Ну мы всего-то на три недельки уедем, отдохнем немного, а потом вернемся.–уговаривая уже невесту, совсем беззлобно бормочет Лев. А Юля отворачивается, закручивая узлы как в одном из пучков, едва заметно шевеля губами, начитывая заговор на сборе трав. –Куда ты мою внучку собрался везти?–строгий тон, заставляет пару вздрогнуть, а Хлопов с армейской выправкой резко садится, одним движением поправляя низ своей рубашки. Нервно потрепав воротничок переводит взгляд на вошедшую Афанасью. –Хочу в лагерь детский поехать, помощником вожатых.–отвечает Лев, и пожилая женщина переводит взгляд на опущенные плечи своей внучки, что не отвлекается от дела, заворачивая собранные ей пучки трав.–Силы свои попробовать, как тренер по физкультуре. Да и отдохнуть заодно. Мудрые, не такие колючие как при первых встречах глаза женщины скользят от внучки к ее жениху, пургой в зелени сменяя мысли и эмоции, противоречия, и какую-то игривость, яркими вспышками в глубине. –А ты, хочешь с ним, Юля?– интересуется Афанасья, и блондинка отвлекается от дел, бесшумно опуская травы на стол. Поворачивается к стоящей в проеме дверей бабушке, и неожиданно для всей этой плавной медлительности вокруг активно кивает головой, вызывая смех у ее бабушки, и кажется, облегченный выдох у Льва. –Пусть будет так. Как-нибудь переживу без вас несколько недель.– добрые, зеленые глаза женщины и озорная улыбка, кажется делают ее морщинистое от прожитых годов лицо моложе.–Однако, я требую Евдокию в свое единоличное пользование, а то дед твой мне ее не отдает, а с кем мне еще сплетни последние обсуждать, да чай по вечерам пить? –Я договорюсь с дедом. –Ну вот и договорились, сынок. В свои 12 лет, Лагунов повидал слишком многое: потерял брата, едва выжил в лагере полном вампиров, и в конце концов сам им стал, каким-то немыслимым образом. Скорее везением и помощью, обратившись в вершину их цепочки. Домой младший Лагунов возвращается растерянным. Кажется, сначала не чувствует никаких изменений в своем теле, радуясь вместе со своими родными лишь тому, что его зрение каким-то магическим образом излечилось, и что про нелюбимые очки в огромной оправе можно забыть. Все произошедшее кажется кошмаром, от которого мальчик наконец-то проснулся. И сколько бы Валера не смеялся с родными над тем, что "Вот что лесной чистый воздух делает". Он не настолько глуп, чтобы не понять, что у сделанного будут свои последствия. Игорь живущий в том же городе, что и Лагунов в беде одного не оставляет, обещая помочь по возможности. А Вероника...Бывший пиявец прошлого хозяина начинает болеть, медленно чахнет на глазах, оживляясь лишь тогда, когда рядом с ней Валера. Валеру от нее воротит, выворачивает от запаха гниющей плотью поедаемой червями и болезненного безумия одержимости в чужих глазах. Он не может помочь Игорю, как не просит его парень. Не может обратить ее вновь, чувствует в девушки чужие объедки, и не может принять их. Вероника чахнет медленно, загибается от безумного обожания в присутствии Лагунова и бесстрастном безликом существовании наедине, с когда-то любимым ей человеком. Словно кукла лишенная хозяина, она, потеряв смысл жизни, начинает пылится на полке, медленно облезая краской на когда-то красивом лице. Она умирает через два года. Болезненно бледная, отравленная когда-то ядом своего создателя. Она не выдерживает разлуки с ним, идя следом за своим темным богом. Валера себя ненавидит, понимает, что то, что он сделал никого не спасло, только усугубило...Отсрочило смерть на год, полное мучений, наблюдая за тем, как новый стратилат создает себе новых кормильцев. Первое обращение Валера совершает совершенно случайно, словно не контролирует себя. Словно его захватывает его сущность, которая совершенно не желает умирать в теле нового носителя. Это его одноклассник Ванька, который чтобы стать самым главным в кружке волейбола, готов душу дьяволу продать. И Валера дает ему силу, дает ему власть сделать остальных своими рабами. Своими "тушками". Ненавидит, но в очередной раз создает нового пиявца, ощущая приближение полной луны, собственный, подходящий к горящему горлу голод. Питается кровью родных, кровью одноклассников, у которых иногда по дружбе остается ночевать. Ненавидит себя, но так хочет жить, с каждым днем все больше понимая чувства и мировозрение прошлого носителя этого проклятья, поддаваясь им. "С этим невозможно бороться".–вспоминает он слова Серпа и давится кровью какой-то девчонки, которую поймал на улице. Родители подчиняются воле Валеры, и как бы не терзала душу парня вина, он не способен пойти против истощающего его жизненные ресурсы неутолимого голода. Лагунов совсем не глупый мальчик. Он подчиняет нужных ему людей, стремится узнать, что стало с теми, кто был на его памяти пиявцем. Неужели судьба Вероники–судьба, которая постигла и остальных? "Я не смог их спасти. Я никого не спас."–думает он, получая неутешительные ответы на свои вопросы, видя лишь даты смерти у дат рождения, видя больных и умирающих подростков. –А Лёва Хлопов?–спрашивает брюнет у взрослого, послушного ему мужчины, который лишь разводит руками, отвечая что судьба мальчика ему неизвестна. Что по словам соседей сын семьи Хлоповых очень болел, а потом и вовсе запропал, а сами они все бросив уехали куда-то в другой город. Под ребрами больно. От воспоминаний из лагеря, где тот самый Хлопов спасает Валеру от укуса другим своим собратом. Как Лева однажды спрашивает: "Ну и кто из нас монстр?". Действительно. Хороший вопрос, на который Лагунов может дать ответ далеко не в свою пользу. Он не спас, он лишь продлил их мучения. И тут нельзя оправдаться тем, что умерли они хотя бы как люди. Лагунов все больше склоняется к мысли о том, что ему невыносима такая жизнь, и как бы не была сильна в нем новая сущность, он сильнее. Он может прекратить свое существование, нужно лишь запереть себя в полную луну. Безумный голод итак убьет его. Пока не поздно, пока пиявцев рядом с ним немного. Пока он не сломал множество жизней. Лагунов либо слишком смелый, либо слишком везучий, потому что жизнь его явно любит. Кто-то сверху, возможно Денис, бережет его от опрометчивых решений, посылая спасения и нужных ему людей. В свои четырнадцать он встречает Андрея и Анну, совершенно случайно столкнувшись с парой в магазине, по возвращению из школы домой. Внутри сущность ощетинивается злобой, ребра сдавливает ощущением чужой, похожей на него силы, которая давит, рвет на части стараясь взять под контроль. –Андрей, прекрати немедленно.– жесткий, серьезный тон женщины, словно отрезвляет двух присутствующих тут темных стратилатов, привлекая внимание на себя.–Ему помощь нужна. Видишь, он маленький совсем, а ты давишь сразу, да еще и на его территории. Пара Шахматовых оказывается приятной, когда сидя на лавочке в парке посвящает Лагунова в свои семейные отношения, а после под давлением супруги, Андрей еще и соглашается учить жить с этим Валеру, который и окрысился бы зверем в ответ, однако есть что-то в жене стратилата успокаивающее. Что-то такое, от чего голодный зверь внутри смиренно складывает голову на когтистые лапы. Да и возможно учитель–это именно то, что и нужно Валере. Иначе он сойдет с ума. Иначе боль, которую он причиняет, может выйти из берегов болезненной кровавой дымкой. Шахматовы переезжают на квартиру по соседству с Лагуновыми, и Андрей, после очередного крика жены, все же начинает учить младшего темного. Медленно, не без стычек и злобы территориального инстинкта. Некоторые вещи нельзя игнорировать или обойти, Валера это понимает сразу, смиряясь с тем, что против природы своей новой сути ему не пойти, и не изменить. "Хищника нельзя заставить жевать травку, Валера."–как-то говорит Андрей и добавляет после–"Но можно научить его бережнее относится к своей добыче." Он узнает, как не убивать пиявцев, узнает как от них кормиться правильно, и сколько их нужно. Где и когда их можно заводить, чтобы не привести к убийствам. Учится, впитывая темный дар, который больше не чувствуется чужой сущностью. Он принимает тот факт, что теперь это он сам, и нести это бремя было лишь его выбором. Живет как человек среди людей, но видит мир иначе. Принимает со временем себя таким, какой он есть, ведь он сделал все, чтобы не стать монстром как Серп, и он доволен собой. Тем, кем он со временем стал, и вероятно, будет в будущем. Валера давно живет отдельно от родителей. После возвращения из армии, притащив за собой пару друзей пиявцев, парень улыбается, когда Анна обнимает его, а Андрей сдержанно кивает в привествии. Вторая семья Лагунова, вторая мать и отец, которые дали столь многое тогда растерянному мальчишке. Валера выбирает пионерский лагерь лишь по одной причине–отпустить прошлое. То, что не дает покоя до сих пор, болью под ребрами, знакомым голосом: "Ну и кто из нас монстр?". Словами из прошлого, что до сих пор крутятся в голове заезжаной пластинкой. –Давно я в пионерском лагере не отдыхал.–говорит Андрей, и Анна улыбается, полностью поддерживая мужа. –Чур медицинский корпус мой. Валера улыбается, довольный тем, что вторые родители будут рядом, что он больше не один с этим комом вины и непонимания своей сути. Он больше не один....Но он все еще монстр, который так никого и не спас.