Вечер кажется в самом разгаре, молодые люди бурно общаются, стремятся узнать друг друга поближе- присматриваются, обходят края, стараются выяснить друг о друге как можно больше.
— Идем со мной.- это наверное не очень вежливо по отношению к другие, но те и не возражают, одобрительно улюлюкая, когда Лев, взяв Юлю за руку, вытягивает ее из-за стола, подальше от любопытных глаз.
«Они помолвлены, тут никто и слова не скажет… Хотя, молодость в крови многих итак бы заставила держать рот на замке. Ты мне, я тебе.»
Он увлекает ее в ночной летний лес, тянет за руку ведя по хорошо протоптанной тропе, ярко заметной в свете взятого парнем с собой фонарика.- Куда мы идем, Лёва?
— Подожди немного, увидишь.- отзывается шатен сохраняя загадочность, но знаткая сила чувствует природу окружающую, нечисть ночами активнее, чем под дневным, жарким светилом.
Ушей касается плес воды об берег… Перешептывание озерниц на берегу, которые скрываются с берега, раньше чем Хлопов ветви отодвинув мохнатой елки выходит на берег небольшого, чистого как зеркальце озера.
— Озерниц не боишься, Лёвушка? — интересуется блондинка, выходя под не яркий свет луны, прослеживая луч фонаря скользнувший по ровной как зеркальце глади, замечая камушки покрытые водорослями, да вот только камушки эти глазками любопытными, хищными наблюдают за прибывшими к их дому незнакомцами. Того и гляди схватят да утащат под воду, Озерному на радость и забаву.
-С тобой никого не боюсь.- шатен подходит ближе, устроив фонарик на небольшом сломе дерева, от которого остался лишь изъеденный жучками и временем пенек, поймав девушку в кружок света.- Да и они лишь холостых могут забрать, а у меня сердце уже занято, пения я их чарующего не услышу, вида глазу приятного тоже не увижу.
— Ты слишком много бабушкиных книг прочел, сам скоро так знатким станешь.- отзывается Юля, краснея щеками от горячего признания, сама ближе поддается, когда Хлопов тянет к себе обнимая, крепче чем нужно сжимает.
— Прости, что забросил тебя совсем…- говорит шатен, касается губами лба, ощущая щекочущее ощущение светлых волосков на коже.- Как-то в груди загорелось пламенем, словно до этого я в клетке жил, а сейчас мне волю дали.
Не чувствует, обнимающий девушку Хлопов, как сжимается болезненным спазмом все внутри блондинки, но чувствует стоящий неподалеку Логунов, что Настю приказом за собой из застолья вызвал, под насмешливое: — Дурной пример заразителен что ли? И эти скоро поженятся.
Последовал следом, едва ли уговаривая себя вполне благопристойной мыслью о том, чтобы защитить людей от нечисти лесной, если та вдруг решит начать сезон охоты, любящая сладкий страх и мясо человеческое.
На деле внутренности в мясорубке перемалывает, злоба душит пружиной в груди скручиваясь-"Моя она…моя! И ты моим должен быть, мной когда-то сердце было твое остановлено, ты мне в верности клялся. Я твою мечту исполнил, а ты мою клятву нет.»
Мысли, словно свои-чужие, как раньше, когда яд прошлого Стратилата губ коснулся, начал саму суть Логунова менять, а порой и верх над ним инстинктами животного брать.
«Почему тебе так больно?» — думает Валера и добавляет еще более тихо: -"Почему так неприязненно до дрожи больно мне?»
Хлопов берет лицо блондинки в руки и клонится, целует малиновые губы, жмется ближе и горит пламенем так жарко, как солнечный зной летней жары, кажется обжигая собой ближайшие деревья, да вскипятив воду прибрежную.
Она его робко, доверчиво так обнимает, не обжигая свои хрупкие бледные ладони об жар крови молодой, живой и биение сердец их в унисон становится.
— Жаль, что мы все же не в одном отряде с тобой.- беззлобно ворчит Хлопов, обнимая девушку, пока они сидя на небольшом плотике у берега со спины, усаживая хрупкую маленькую девушку между своих длинных как у истинного футболиста, крепких ног. Опирает ее спиной на свою грудь и опускает голову на светлую макушку, глядя в воды холодные, неподвижно-прозрачные, словно время замерло.- Да и в напарники бы тебе лучше бы еще одну девушку дали… Не доверяю я этому Валере, взгляды у него на тебя.
«Неправильные, жадные, больные, одержимые».
«Молящие, жалостливые, теплые, заинтересованные».
Опустив руки поверх рук шатена на своей талии, Юля дышит медленно, чувствует кожей спины, гулко бьющееся сердце, живое, молодой кровью омываемое.
А тогда 8 лет назад, под хрупкими девичьими пальцами, сердце подростка билось так упорно, но так медленно. Словно до последнего, упрямое в своем желании жить боролось со смертью, которая в ожидании сдавливала грудь, стараясь остановить бьющийся через раз пульс.
"Страх промозглым ветерком от водоема, проходит сквозь кожу замораживая кровь- история может повторится."
-Мое сердце уже давно бьется в ритм только с твоим Лёва, вряд ли это изменится в будущем.- отзывается девушка, слыша удовлетворенный, слегка самоуверенный смешок,ощущая хватку на талии на грамм сильнее.
Оно перестанет быть твоим, если ты сам своему сердцу вновь замолкнуть позволишь. Поддашься смерти...Той черты, по которой уже 8 лет ходишь...Ни к жизни не следуя, ни к смерти с ожидающими тебя там темным богом и свитой не поворачиваясь.
Хлопов возвращается с Юлей в лагерь, ночь уже поздняя, а завтра вставать рано и на прощанье шатен едва ли хмурит брови, когда блондинка положив руку на его грудь смотря в глаза просит так серьезно:- Лёвушка, прощу тебя не вспоминай "Буревестник".
- Если ты просишь, значит не буду.- без вопросом отзывается парень, положив руку поверх руки девушки и отстраняя тепло ее ладони, целует пальцы, прощаясь с пожеланиями снов хороших.
"Беда в избе, медленно обживается- хозяйкой стать стремится, нет тут суседки или кошки черной Икотки, чтобы прогнать злодейку за порог."
***
Вернувшись в комнату к спящей соседке, Юля тихо стараясь не разбудить соседку берет простынь и несколько прищепок, создавая домик над головой:-"Крыша моя, дом мой- никто не войдет без приглашения- будет чужой."- шепчет она и взяв из чемодана небольшой колокольчик на веревочке вещает в изголовье кровати, обмотав шнурок вокруг крепления прищепки.
"Звон колокола церковного, пробуди звоном своим, если чужак придет на порог. От темных мыслей звоном своим убереги, выдерни из дум чужих мне в сознание вложенных."- и не смотря на произнесенный заговор, блондинка не сразу засыпает, лишь через время, когда усталость прошедшего дня все же смыкает ей веки.
-Юленька...-голос зовет ее по имени, ласково так, внутри тепло разливается, тело тягостная нега наполняет- Юля, свет мой...Тепло мое, впусти в домик погреться, замерз я в вечном мертвом холоде.
Сначала он вдалеке казался, теперь уже близко так, словно прямо возле уха теплым дыханием по открытой шее вороша волосы на загривке.
- Это не Лёва...-она дергается во сне, мечется, руками словно отталкивая давящее на нее тело грузом,однако руки падают возле головы бессильно, когда фантомно кто-то запястья обхватывает заводя их за голову.- Отпусти.
- Пусти меня, Юленька...Я так замерз...Я так голоден...-последнее звучит тихим рыком грудным, похожим на нежное баритоном рычание, как вельвет по коже вызывающее поток мурашек.- Протяни мне руку, пригласи внутрь...Сделай гостем желанным.
Пальцы с запястий разжимаются, скользят по костяшкам кистей по ладони и с ее пальцами спутываются переплетаясь, дыхание горячечное по шее скользит к уху, шепот с рычания почти мурлыкающим становится грудным рокотом:- Я не сделаю так, что тебе больно будет...Не придется тебе боль и груз биения чужого сердца нести, мое итак само бьется. Тебя желает в пожаре горит...Лавой по венам внутренности варит кипятком.
Руку к груди прикладывают, расцепляя пальцы, ладонью к коже теплой под которой пульс частит гулкими сильными ударами о кости грудной клетки и от медленного глубокого дыхания ходят ходуном мышцы.
-Пригласи гостя, свет мой, дай ему обладать тобой и стать домику этому хозяином.
Звон колокольчика над головой громкий такой, переливами колоколов десятка церквей в сознании слышится, прогоняет он чужой морок, рассеивает иллюзию снимая онемение с конечностей, заставляя девушку глаза открыть и резко сесть на матраце кровати приподнимая импровизированную крышу домика.
Сердце в страхе в горле колотиться, на запястьях все еще тепло чужих пальцев чувствуется. Волосы на загривке дыбом становятся, словно дышит на шею все еще гость ночной своим несущим смерть дыханием, а по телу мурашки волнами бегают.
"Темный Стратилат приходит, не могут пиявцы обычные такой морок наводить, у знатких сознание сильное- обычным слугам темный сущностей не поддается оно."
-Спаси и сохрани..-прижав к груди освященный бабушкой крест, Юля вздрагивает, когда цепочка с тихим звяком рвется и распятие у нее в руках остается, само чертоной кажется покрываясь как опороченное.- Господь всемогущий, упаси от зла...Отведи беду, не дай тьме дорогу светлую потерять...заблудиться во тьме...Тьму в себя впустить."- молится блондинка прижимая к груди распятие сжимая веки до ярких вспышек перед глазами и после прочтенной мольбы открывает глаза смотря на серебренный крестик на целой цепочке, обхватывающей ее шею.- Спаси и сохрани, отведи беду и от жениха, слаб он перед грехом, не отправился еще не отмолил свой. Я отмолю, я буду служить вечно, за него...за его душу.- повторяет она касаясь губами распятия.
***
Лева плохо спит, крутиться по кровати в горячке кажется, мечется сворачивая постельное белье в узел и потеет как грешник в исповедальне. Изломом брови собираются на его молодом лице, страдающим выражение от колющей боли в груди под змеиное шипение.
-В кого ты превратился....У друзей кровь не пьют...Стоп...он мой....
Перед глазами только вечный холод в голубых глазах Валеры Логунова скрытый за линзами каких-то несоразмерных очков в толстой оправе.
Внутри холод, мертвенная тишина без намека на звук сердца...Жажда, которая скручивает все тело, жажда чужая...сталью на языке, темное торжество сломанной чужой воли- такой мягкой в своей покорности.
-Какая мечта, Лёва?-спрашивает Логунов и кажется так близко, но слишком недосягаемо, словно за чертой, которую невозможно пересечь.-Стать чемпионом в олимпийской смене.
-Лёва, кто тебя обратил?- кожу на лице и руках жжет нестерпимо, словно он заживо горел в дьявольском котле, жажда внутри крутит внутренности вместе с обидой на Логунова.- Сделай мне хоть в сто раз больнее, все равно не скажу.
- Я ведь тебе ничего даже не сделал...Ну и кто из нас монстр?
Коктейль горький, ненормальный в своей жадности и жажде. В боли по телу и стали крови на губах, желания получить одну определенную кровь, получить разрешение управлять лишь одним.
"Я просто хотел защитить его! Под моим контролем, они оставили бы его в покое. Такие же как я...Таких в святилище их бога много...Они хотят убить его...Хотят заставить замолчать навечно. Я не могу бороться, но я стараюсь...
-Мы друзья?- внутри сердце бьется гулко, но словно уходит эхом в выжженную пустоту, где раньше была священная вера и любовь к своему богу. Тело один сплошной ожог, а между зубов все еще есть застрявшее человеческое мясо. В голове туман, не развеять из множества картинок, которые никак не желают собраться в один фильм. В
одно четкое понимание.
Мир- юла, бесконечно крутиться, внутри тоже все крутиться, а желудок без конца в рвотных позывах сокращается, словно переполненный чем-то. Теплым...Трепещущим, живым и уже не нужным никому...Даже самому Лёве.
А у Валеры глаза, такие же черные проталины ночного беззвездного неба как у их божества были, только не ласковые совсем...Злые, колючие..с отвращением.
Лева в темноту падает, медленно, все глубже словно в воронку засасывает и все вокруг тьмой обращается, ничего не видно лишь пустота и боль в груди, словно рука сердце сжала.
"Ты умереть был должен...В долг живешь, никому ненужный...Твой бог мертв! Что делаешь здесь ты, последний представитель мертвой веры?"-сердце в груди холодной рукой костлявой сжимает, но она вздрагивает ,когда теплом веет в нежном взволнованном голосе Юли:-"Лёва! Лёва! Помоги мне! Спаси и сохрани...Защити!"
Рычанием громогласным из темноты что-то вырывается, обхватывает кажется руку костлявую, дрожащую от света и тепла принесенных голосом знаткой и с хрустом ломает в крошку, вызывая нечеловеческий крик страданий сотен людей и существ там за чертой самой смерти:- "Сама носи свой ошейник, я свой сдернул давным давно и новым обзаводится не намерен!"-рычит сама тьма вокруг Хлопова, а голос Юли все громче зовет, все более различим становится.
- Лев, просыпайся..Лев.- над ним нависает Олег, сосед по комнате и треплет за плечо, заставляя резко слишком глаза открыть с силой руку чужую на плече сжимая.- Тихо-тихо, ты чего? -удивленный такой реакцией рыжий дергает было руку, но замирает ощущая силу чужой хватки, кажется нечеловеческую.
-Юля..-зовет шатен, смотря на соседа и тот лишь непонимающе вздергивает брови, после наконец отдергивая руку, когда Хлопов пальцы разжимает, медленно от кошмара пробуждаясь в этой освященной светом утра реальности.
- Вообще Олег утром был..-огрызается парень, массируя покрасневшее с отпечатками чужих пальцев запястье и Хлопов прослеживает это движение, хмурит темные брови и сделав медленный вдох, чувствует как биение собственного сердца снова в грудь из ушей уходит.- Прости, кошмар приснился...
- На новом месте такое бывает..-Олег парень нормальный, не обижается вроде, расставаясь с шатеном, который умываться идет, стряхивая ледяной водой из ручья свои ночные неприязненные ощущения, обещая себе не волновать невесту страхами своими.
Мало ли действительно кошмар просто...
Только сам в это не верит...Внутри все еще фантомом рука сердце сжимает, а дальше за ним, где-то там в глубине тьма шевелится, огромной фигурой-огрызаясь рычит.
