Свой

За окном этой большой и теплой избы расстилается широкая вольница - сизая казахская степь. Просторы ее белой сажей заливает густой непроходимый туман. Зябко по утру и птицы изредка свистят. Ранняя осень. В доме двое. На печке Егор, а на лавке, что рядом с печкой Забелин. От земляного пола ему дует прохладой, от этого он морщится, как недовольный кот и по-плотнее прячется за худую свою шубу. Из-за горизонта появлялось солнце, насквозь пронзая старую избу. От ярких ослепляющих лучей поднялся Егор. Слезая с печи ненароком, а задел Андрея. - Чу, ну что ты, так ли не рано? - Не рано братец, пора выходить. Побежим позже - боюсь опоздаем, откуда мы знаем где казаки идут. Из бочки зачерпнул он воды в железную кружку, выпил. Большими своими ладонями набрал снова воды и плотно умыл глаза и рот, небрежно бросил водою на все лицо. Забелин вставал нехотя, не в радость были ему бега. На ноги натянул смолистые сапоги, сверху напялил шубу. Презренно оглядел ночлег и вышел за порог. С характером его Егору было трудно, это ещё сказать мягко. В пути не раз ему приходилось образно выбивать из Андрея слово, терпеть недовольный прищур и взгляд что-то значащий. Бывало так потрещать хотелось, что Егор разговаривал сам с собой, ловя скучающий вид своего некогда друга, но все еще боевого товарища. В путь выходили пустые, с собою были только три нагана, небольшой запас пуль, да буханка хлеба у Андрея в узелке. Шли пешком и с каждым шагом менялось небо над головой. Белое холодное небо застилали черные тучи, поднимался злой ветер. Сзади не видно было никого, отбились, так про себя думал Забелин. Егор шел остерегаясь, тихо. Уже как два дня шли они к станице Алматинской, вдоль степных рек и забытых путей уходили вдаль от идущих за ними Семиреченских казаков. В Южном городе, недалеко от Алматы, в штабе КНБ их уже ждали старшие товарищи Василий Сарычев и Николай Кунгуров. Это были прямые и верные своему делу люди. В этом квартете все знали друг друга с детства. Когда-то даже дружили. По-настоящему. Это значит что искренне. Со временем жизнь не дала им расстаться. Каждый из них нашел для себя "друга среди друзей", выделил основного своего человека. Василий - самый старший из товарищей. Спокойный и рассудительный, с математическим складом ума, умеренным хладнокровием и большими круглыми очками на переносице по-человечески уважал всех, а сердцем любил одного Егора. Ему и поможет и поругает когда надо. По-доброму скажет правду, побоится обидеть. Взглянет с отцовской нежностью на синековатый шиловский глаз, улыбнется про себя. Николай, на год младше Василия. Сухой на вид человек, не заманчивый, но душой добрый. В службе всегда смотрел он на Василия, был с ним покладист и по-человечески ему доверял. С Егором, как с младшим был добр, но так, без особой любви. По поведению с ним тоже, смотрел на старшего. С Забелиным веселились они и находили всегда меж друг друга много общего. Нрав Андрея, его крутой и непонятный характер удивительно расцветал с Николаем. Все лучшее что было в нем вдруг обретало положительный окрас. Сам Забелин был человек с темно-русыми волосами, крикливым ошеломительным голосом, бравой фигурой и любовью к лошадям. Среди товарищей по-своему ценил каждого, нравилось ему вспоминать приключения детства. Однако по прошествии лет крепко невзлюбил он Егора Шилова, с которым в юности, будучи почти одного возраста всегда затевался драться. Что касается Егора, человек это был верный и смелый, в этих качествах был обаятелен. Товарищи всегда имели вес в его жизни, они можно сказать давали его пути направление. Слабость его состояла в ранимости сердца, которая совершенно не шла его полному внешнему портрету. Лицо его было весёлым. Глаза синьковые, полные губы, над ними светлые казаковатые усы, да пшеничного цвета белесоватые волосы. Фигура статная. Большие плечи, большие руки, ладони! Ростом был он высок. А по возрасту, чуть младше Андрея Забелина. Где-то 30-32. Степь да степь кругом, тишина. Тучи застелили небо. - Вот, вот дождь пойдет. Остановись ты черт, отдохнем немного. - устало проговорил Андрей и остановился в полуприсяди, руки положив на колени. - Два дня уже я жду пока ты отдохнёшь...Немного же осталось дойти! Забелин отдышавшись привстал и снова ринулся идти, упорно делая выражение лица недовольным. Шли они уже без малого пятый час. От голода под ложечкой начинало сосать. Наблюдая за непреклонным упорством Шилова, выраженном в рывковатых быстрых шагах Забелин не хотел начинать разговор о хорошем привале, дабы не нарваться. Пройдя ещё час заметили неладное. Впереди, на дальнем горизонте своего пути увидели пестрые казачьи конницы. Схоронились на земле. Вокруг ни кустика. Из под одежды достали запрятанные на случай наганы. Наездники были уже близко, когда Забелин отдышавшись ринулся вперёд. - Кто такие?, прогремело сверху. Это спрашивал молодой чернобровый наездник в казачьей донской телогрейке, в диковинку украшенной плеядами казахской росписи. Посмотрев на лежачего в степной пыли чекиста казаки по-молодецки рассмеялись. Шилов поднялся. - Чекисты мы. За старшего я, Андрей Иванович Забелин. - А ты?, - взглядом указал на второго чернобровый. - Егор Петрович Шилов. Чекист.,-здесь он улыбается, да так, что даже чудно. Конница смотрит хмуро, да с интересом и лукавым прищуром. - Знаем мы, чего бежите! Небось красненькие! Офицерье!, - среди казачьего лысого строя поднялось по несколько недовольных голосов. Заходили кони, вперёд от себя головами отталкивая Забелина и Шилова. - Что же это ребята получается?, - недоброй ласковостью заговорил один из казаков, по видимому самый старший в компании, - Семиреченские вас ищут по всей степи, а вы родненькие почти к дому добрались! - Ваше дело мимо ехать, да ходору даваться, - зубоскалясь отвечал Андрей. Казак по-старше видимо хотел его задразнить и Забелин охотно принимал игру. - Тю!, - зашумели казаки, - Это мы, да красного слушаем? Да дать бы ему тыщу раз по-одному месту! Что говорить, бить его надо! При шуму этом выстрелил Шилов в воздух два раза. Конница пугливо отступила на два шага, громко заржали кони. - Но, но, братец!, - миротворно заговорил молодой чернобровый, - Мы с вами ругаться не хотим. Нам что? Езжайте с миром, давайте только поиграем, развеселимся с вами, а? Среди компаний снова зашумели, залукавили взглядами казаки. Забелин посмотрел на казака сдавливая на щеках тяжелые желваки, проглатывая злую слюну. - Чего ты хочешь казак?, - строго спросил Егор, - Неужто думаешь, мы все простим, что мы бессильны? - Тю, да почему так? Давайте подеремся. Мужицкая забава с большой России, слыхал?, - старший казак при этом оголил из под выцветших губ свой жёлтый волчий клык в углу рта, засмеялся недобро. Егор украдчиво взглянул на Забелина. Зубы его скрипели сжимаясь меж собой. - А ну давай, черт драный! Небось оцтаните, как позабавимся! Слезай с коня!, - рискованно махнув рукой Андрей обернулся и видел как отстраненно растерянно смотрит на него Егор. Не нравилась ему эта игра, нельзя было так просто отдаваться, ни за что, не про что. Стали драться. Двое против семерых. Казаки расставились по кругу, зашумели, запугать охотчивы. Андрей глядит, да не боится. Рвется вперёд, к чернобровому. Спиной к нему Шилов, локтями касается локтей. Сам про себя не знает что делать. Рвутся в драку. Старый казак первым ударом рассекает Егору губу и льется шиловская алая кровь по грязному кулаку. За ответом казак не скучает. Получает сполна. Да только не один он, а с подмогой.