Калининский разлом

      Украина небольшая. И все равно без дорог. А потому Карину довезли до пункта Б до того, как начало темнеть. Ехала она на том же автобусе, который видела на постоянной основе. Ветер только трепал укороченные волосы, сквозя через пулевые отверстия и оконные проемы без стекла. И она постепенно предвкушала это ощущение.       Ощущение чистого воздуха и опасности.       Они заехали куда-то вглубь Житомирской области, под секретный военный городок. Акименко спрыгнула с высоких ступенек транспорта к КПП, где ее встретил солдат и отдал честь.       — Это, — начал говорить, спускаясь Утехин, — наша база. Но мы ее также называем «логово». И здесь обитают все, кого назначили ловить ОУН. Пройдем.       Мужчина показал удостоверение человеку в будке, и солдат, достойно отдав честь, открыл ворота двум приезжим. Теперь Карина действительно оказалась в месте, где работает СМЕРШ.       — Вообще таких баз у нас несколько. Эту отстроили буквально год назад, чтобы проще было. А то раньше они располагались во всех районах       Они миновали пустырь, подходя к двухэтажному строению, к которому вела узкая асфальтовая дорожка, за год уже успевшая дать пару трещин. Войдя в здание, Утехин сразу повел Карину в жилой в блок. Ее будущая комната не была похожа на другой кабинет: это были казармы, чуть меньше, чем она видела раньше. Несколько двухэтажных кроватей и ни одного человека. Лишь на угловой койке были разбросаны некоторые вещи и около тумбочки стояла тарелка с недоеденной кашей, которую еще и рассыпали рядом.       — Это женские казармы. Поэтому они такие маленькие. И, кстати, в единственном экземпляре. Пока располагайтесь здесь. Вещи там оставьте, можете переодеться. Потом приходите на полигон, вас там будет ждать Роман Варчук. Я его предупрежу, и товарищ Варчук расскажет вам о здешнем порядке. Так… — Гоша посмотрел на наручные часы. — Мне уже нужно ехать дальше. У вас еще есть какие-то вопросы?       — Пока… нет…       — Тогда я побежал. Удачи вам! — кивнул он и покинул казармы, оставив Акименко в тишине.       Карина выбрала центральную кровать и закинула свои вещи на верхнее место. Вряд ли, сюда заявится еще с десяток женщин.       Уставная форма уже была на ней, так что спустя пару минут легкой передышки после автобуса она пошла на полигон. Только выходя, КГБшница поняла, что ей не сказали, как к нему пройти, однако на стенах были указательные знаки. Уже почему-то затертые. По ним девушка нашла боковой выход и попала на открытую местность, окутанную пылью и пропахшую порохом, огражденную от внешнего мира забором с проволокой.       Акименко долго мотала головой, пытаясь найти того, кто бы ничего не делал и ждал её, но названный командиром человек подошел к ней сам.       — Ты, как я понимаю, Карина? — сказал он и тут же протянул ладонь для рукопожатия. — Роман Варчук. Старший сержант. Меня назначили рассказать тебе здесь все и сопроводить, пока нам не назначат командующего.       Карина крепко пожала руку в ответ и зорко взглянула в глаза товарища.       — Приятно. Карина Акименко. КГБ.       По лицу стало ясно, что мужчина удивился, но явно не восхитился.       — Интересно. Какой отдел?       — Санитарный.       Тот лишь фыркнул, но Акименко ничего не ответила. Привычная реакция.       — Так, разве не Георгий Валентинович наш командующий?       — По новому плану — нет. Ладно, пошли... Пока тебе здесь все покажу и расскажу.       «Интересно… что это за такой… новый план, что командующий в нем участия не принимает?..»       — Смотри, распорядка у нас два. Один здешний, другой на время боевых заданий. Тренировки дважды в день. Первая с одиннадцати до двух, завтрак до нее, обед после. Потом вторая, вечерняя, с восьми до двенадцати. Она проводится в лесу. Ну а в остальное время ты предоставлена сама себе, если, конечно, хорошо тренируешься. Если плохо — будут гонять до победного, пока не рухнешь от усталости, и на расписание не посмотрят.       — А сколько можно пребывать на боевом задании? — спросила Карина, и парень резко побежал круг по полигону. Карине пришлось бежать за ним.       — По-разному. В основном уходили на трое суток. Реже на пять, — без особых проблем говорил Варчук, только набирая темп. Для девушки это было уже сложнее.       — А чего ты побежал сейчас?       — А потому что еще тренировка. То, что я с новичком разговариваю, не снимает с меня обязательств.       — Могу, конечно, согласиться, но тебя же не просто так назначили.       — Лучше на «вы». Я понимаю, там у вас КГБ и все такое, но здесь я тебя курирую, так что считай меня за старшего.       «Надменность какая-то. И все же он просто отрицает, что я его старше по званию.»       — Товарищ Варчук, если я так вас отвлекаю от тренировок, то сориентируйте меня без лишних дел и к ней и приступим. Как вам?       Он остановился, явно недовольный словами, прозвучавшими с оттенком иронии.       — А давай без этих подколов? Я не намерен паясничать с тобой.       «Тяжело».       — Ладно, как я и сказала, давай ты мне просто все расскажешь и приступим к тренировкам? Я так и так тебе подчиняюсь, потому что пока ничего не знаю.       Роман снял футболку и отжал ее. На пыльный грунт упало несколько капель пота. Но пахло от него очень сильно. Карина привыкла к подобному запаху, так что практически никак не отреагировала и даже не посмотрела на подкаченное тело.       — Вновь говоря про тренировки: дневные могут пройти и в лесу. На всех тренировках гоняют будь здоров, так что не знаю, как ты это выдержишь. Я, если что, помогу. Все же, на боевое задание тебя отправят совсем скоро.       — Я тебя поняла. А у тебя самого какое звание, что так храбришься?       — Младший лейтенант. Днепр форсировал. Вот и остался служить после.       — Преклоняюсь перед вами, — сказала коротко, но гордо Карина и протянула руку вновь. Роман пожал ее, уже в разы теплее. — Правда.       — А как такая комсомолка с плакатов в КГБ попала?       — Ну, я пошла учиться в институт на биолога. Там началось распределение, поступила возможность попасть в КГБ. После войны они были нужны были. Меня замотивировала моя воспитательница…       — Ты была в детском доме? — прервал ее Роман.       — Да… у меня родители на войне погибли. И я сразу в детский дом попала. Оттуда пошла в университет биологом. И, когда я и она узнали, что могут распределить в КГБ, воспитательница начала меня подначивать. Госслужба все-таки. Престижно. Помогала к отбору готовиться. И я смогла пройти его. Но я ничего такого там не делаю… секретного. По крайней мере пока что. Но меня хотят к какому-то проекту прикрепить. Говорить не буду.       — Я понял, — тяжко выдохнув, сказал он. — И все же, не обижайся, я считаю, ты здесь не должна тренироваться, а дома сидеть и ребенка воспитывать. Тем более, родители у тебя погибли. Думаю, на тебе это сказалось.       — На нас все сказывается. Но это не повод что-то игнорировать. И такова у меня жизнь. Так сложилась. А ты вот чем занимался? Детям тоже отцы нужны, если на то пошло. И муж у меня есть.       — И все же, увидев то, что я увидел, я могу вам и кому угодно сказать, что тебе здесь не место. Ладно… выбор твой. Страна свободная, — сказал Роман и начал вновь разминаться. — Я в принципе тебе уже все рассказал, так что давай приступим к тренировкам.       Но начать они не успели. Зашел на полигон мужчина в строгой форме и стал со всей мощи дуть в свисток. Не повезло тем, кто был рядом.       — Обед, — коротко отрапортовал Варчук. — Продолжим потом.

***

      Карина присела за стол на пять человек и почувствовала себя неловко. Все ели, явно были голодны, но пялили на девушку, не прерываясь. Словно никогда подобных ей не видели.       Ничего не говоря, Акименко стала есть вкусно пахнущий суп, решив, как и всегда, не придавать подобным жестам внимания.       Сделав пару глотков, мужчина среднего роста, сидящий рядом, неожиданно для нее самой обратился к Карине.       — Крайне удивлен увидеть вас здесь, — сказал он и очень быстро откусил ржаной хлеб.       — Мы знакомы? — все же решила уточнить Карина       — Нет. Просто мне непонятно, как такую красивую даму взяли на такое задание. Откуда вы?       — Мне ласкают слух ваши слова. Я из КГБ.       Все резко подняли голодный взгляд со своих супов и взглянули на девушку.       — Ну, ничего себе. Действительно страна возможностей. И вам там нравится?       — Да, — ответила Карина и все же решила не дать супу остыть и продолжила его есть. Вот только новый собеседник активно желал завязать диалог. — Если вам нужна помощь, обращайтесь. Могу понять, что вы сейчас испытываете.       — Как же звать столь внимательного мужчину? — с легкой иронией спросила Карина, не совсем веря в его слова.       — Владимир, — представился он и протянул руку.       Карина пожала ее. Военный сжал ладонь достаточно сильно, показывая, что действительно всерьез воспринимает нового сослуживца. Когда Владимир отпустил руку, Акименко машинально прижала ее к груди и погладила второй ладонью, словно проверяя, было ли это прикосновение.       — С людьми из КГБ я еще дел не имел.       — Тут нет людей из КГБ?       — Нет. Только из НКВД. Хотя для меня это очень странно.       — А сами-то вы откуда?       — Я солдат обычный. Ученый. В научной роте служил. И меня сюда перевели. Жизнь, знаете, с ног на голову перевернулась.       — Могу понять. Вы же не особо воевать учились.       — Но если в научной роте был, то, конечно.       — Вот и я. Но не то, чтобы я расстроена или потеряна. Внутри вот… есть какое-то ощущение, что я готова.       Конечно она преувеличивала. Совсем немного.       — Я давно здесь. Уже не боюсь. Привык. Хочу, чтобы вся эта бойня закончилась. Тогда вернусь к семье.       — У вас есть семья? — спросила удивленно Акименко и все же немного съела супа, пока он совсем не остыл.       — Да. Жена и мальчик. А у вас есть семья?       — Да куда уж там.       — Да ладно вам. Вы же тоже не военный человек.       — Молодой человек есть. Тоже хочу к нему.       — У тебя все впереди, я уверен, — сказал Владимир и легонько похлопал её по плечу. — Ешь. Силы здесь всегда нужны.       Он был таким открытым. Добродушным. Это очень удивило Карину. После Варчука он поднял настроение и действительно смог воодушевить и показать, что и обыкновенные солдаты здесь есть со своими мечтами, целями и характерами.       «Я встретила ученого военного, человека, прошедшего войну, и персону из зеркала. Достаточно колоритную для такого места. Теперь интересно, кого еще дальше я встречу и как мы будем наступать…»       И Карина почувствовала, что этот ответ скоро придет.       В столовую зашел мужчина и резво свистнул, обратив на себя внимание каждого, кто сидел за столом. Он был в кителе. Такой часто носили товарищи Акименко, но учитывая, что здесь КГБ нет, можно было подумать, что этот товарищ из НКВД.       Он назвал список из пары фамилий, в который попала Карина, Роман и ее достопочтенный сосед по обеду.       — Все, кого я назвал, должны пройти со мной.

***

      В небольшом кабинете собрались военные в лице Владимира и Романа, а так же еще одного мужчины, рядом с которым сидела большая овчарка.       Они стояли напротив троих командующих. Карина поняла это по форме НКВД, а также по Георгию, которого знали все здесь.       — Я вас приветствую вновь, товарищи. Мы достаточно долго готовились и предупреждали вас о скорой смене тактики. И наконец… после всех согласований и проработок, мы можем приступить…       Пока он говорил, Карина обратила внимание на настенную карту с множеством обозначений.       — Смысл нашего плана заключается в следующем: вместо крупных наступлений мы разобьемся на маленькие группы, чтобы эффективно находить схроны и ликвидировать противников. И все мы будем идти в одном направлении, откуда вновь будем прорабатывать план исследования местности. И все, кто в этой комнате, члены одного отряда. Курировать вас будет Дмитров Дмитрий и его младший по званию товарищ Никита Бондаренко…       Двое мужчин выглядели совсем противоположно. Никита держал руки за спиной, пока Дима смыкал их на предплечье. И в принципе смотрел на каждого из присутствующих свысока. Даже лицо у него было как у засохшего ржаного хлеба. Никита был заметно моложе.       — Теперь я передам слово Дмитрию. С этого момента и до того, как снова не вернетесь в часть, вы подчиняетесь ему. Всем ясно?       — Так точно! — воскликнули солдаты и отдали честь.       Утехин отошел в сторону и посередине карты встал новый руководитель.       — Рад всех вас приветствовать, — подал голос он и скептически глянул на Карину, но ради приличия быстро отвел взор. — Если раньше мы находились на миссиях максимум дня три, то теперь готовьтесь к тому, что мы можем пробыть там до недели. Посмотрите внимательно на карту. Стрелки — это направления, по которым будет идти каждая группа. Всего их двадцать. Наша с вами группа начнет неподалеку от деревни Иванополь. Сегодня нацисты взорвали там железнодорожные пути. И мы будем двигаться по этому дуговому направлению параллельно со всем группами, пока в конце не придем в Норинск. Сегодня вечером стандартная тренировка в лесу, а до этого времени наладьте минимальный контакт с соседней группой. Ее курирует Егор Шкалов. И учтите — от этого будет зависеть слаженность работы всех отрядов. Вечером контакт с другой группой мы отрепетируем. Вам все ясно?       — Есть! — вновь сказали все одновременно.       — Тогда шагом марш на полигон. Как поговорите со всеми — вновь возвращайтесь к расписанию.

***

      На полигоне была большая неразбериха. Отряд Карины хаотично договаривался с каждым из подчиненных Шкалова, пока параллельно с отрядом Шкалова пыталась контактировать соседняя группа. Все они составляли овал, который и замыкала группа, которую курировал Димитров. А значит, если кто-то нападет по левую сторону, их никто не предупредит. Им придется дать бой первыми.       Мысль об этом Акименко не обрадовала. И вроде хорошо, что они отправятся уже завтра. Не придется ждать. А с другой стороны, у нее почти нет времени для подготовки. Придется схватить и проглотить все, что она узнает, чтобы завтра быть во всеоружии.       Тревожные мысли прервала овчарка, которая обнюхала её сапоги.       — Привет!       Карина опустилась на одного колено и почесала овчарку по голове.       — Я ему приказал изучить тебя. Это нужно, чтобы он смог слушаться тебя, — сказал хозяин собаки.       — А как зовут нашего четвероногого бойца?       — Пашка, — ответил солдат и, подойдя к Акименко, подал руку. — А меня Анатолий Арсенюк.       Как только девушка пожала руку, мужчина помог ей встать и немного дернул ее вперед.       — А меня Карина. Акименко.       — О, так ты тоже украинка. Я столько соотечественников даже в Полтаве не видел!       — Да, я тоже удивлена. Но нас не просто так берут. Я Житомирскую область немного знаю. Это был один из критериев отбора.       — Ну все, будешь нас с Пашкой вести, а то он там никогда не бывал, — сказал с улыбкой Анатолий и как только он погладил собаку, она тут же встала перед ним на две лапы.       — Ты где это чудо достал?       — А я в кинологическом центре обучался. В 470-м. Он у нас вообще в стране вроде чуть ли не единственный, — отвечал Арсенюк, пока гладил по голове питомца.       — Я удивлена, что столько украинцев. Причем настолько разнообразных. Со всех уголков стянули.       — И мне нравится! Я хоть просторы родные поизучаю.       — Любопытный?       — Очень. Поэтому с собаками стал работать. Уж очень они интересны. Ну, и чтобы просто в армию не забрали, поступил в этот кинологический центр. Вообще не пожалел. Вот его оттуда забрал. Всему друг у друга учились, — говорил добродушно Анатолий и, считав это положительной реакцией, Пашка гавкнул в ответ. — А ты сама откуда?       — КГБ, — повторно заявила Акименко.       — Ну, девушки. Ну, удивляете. Биолог ты?       — Да… как ты понял?       — Чуйка. Всю жизнь с собаками и не такое научишься выведывать.       — Да ладно тебе! Почему так подумал?       — Ну, по тебе видно — без особой физической формы. Скромна. Значит, мало боевого опыта. А у нас теперь здесь кто ошиваться стал? Кинологи да биологи. Собаки рядом с тобой нет, вот и понял.       — Ладно, дедукция ходячая, давай продолжим то, для чего нас здесь собрали.       Вдруг на Пашку накинулась другая собака, став карикатурно грызть, от чего испугалась Акименко.       — ЁК-МАКАРЕК, ТОЛЬ, РАЗНИМИ ИХ, ОНИ ЖЕ СЕЙЧАС ДРУГ ДРУГА СГРЫЗУТ! — закричала испуганно Карина.       Но, кажется, сам Анатолий разнимать их не собирался. К нему подошла девушка и стала так же, как и он, наблюдать.       — Посмотри, как они кусаются. Точнее, прикусывают друг друга не до конца. Так они играются.       — Играются?       — Да. Ну, как мы можем в шутку пощекотать друг друга или немного посопротивляться. Вас как зовут? — спросил Арсенюк.       — Я Лена. Из соседнего отряда. А это Адам. Я вроде вас видела в кинологическом.       — Вполне вероятно, учитывая, что таких центров почти нет.       — Это уже как в романтической комедии какой-то, — сказала Карина с легким смешком, не сумев оторвать взгляда от овчарок.       — А что, наши собачки вон неплохо сладили. Так что, после миссии выпьем с вами, товарищ Елена?       — Зовите просто Лена. Но от веселой компании не откажусь, — сказала та с небольшой улыбкой.

***

      Общее впечатление об отряде было составлено. Только командиры оставили за собой шлейф загадочности и даже на дневной тренировке они не сильно показали характер. В основном бойцы сами выполняли все упражнения и Карину гонял Варчук.       Акименко хорошо стреляла и быстро управлялась с оружием, но с ловкостью и скоростью перемещения у нее были проблемы. Тем не менее, Бондаренко не сильно цеплялся к ней, больше концентрируясь на мужчинах, чем был недоволен Роман.       Девушке хоть и не нравилась такая дотошность, но она понимала, что это исходит исключительно из профессиональных интересов, а потому на полигоне отдалась сполна. Лишь бы соответствовать им.       Даже, казалось бы, Владимир, который не занимался на службе физической активностью, был лучше нее.       Как бы Карина не была уверена, что хочет находиться здесь, она понимала, что нельзя оставаться балластом, поэтому прилагала много усилий, чтобы дотягивать до уровня коллег.       Это заметил Никита. Так что, когда Карина направлялась к казармам, он нагнал ее.       — Акименко!       — Есть! — резко сказала та и повернулась к командиру.       — Ты хорошо показала себя на тренировке. Я даже удивлен. Так что пришел, чтобы похвалить.       — Я просто выполняла свои обязанности.       — Это скажешь Димитрову. Я просто хотел боевой дух поднять. Тем более, Варчук погоды не делает.       — Он реалист. Хоть, я во многом с ним и не согласна.       — Реалист не значит скептик.       — Ладно, если вы не против, я душ приму и немного отдохну. Учитывая, что нас вечером еще хорошо погоняют.       — Да, конечно. Если что, обращайтесь за советом.       — Не знаете, что будет на ночной тренировке?       — Знаю, но подсказать не могу.       «Значит, не по любому совету,» — подумала Акименко и, повторно отдав честь командиру, удалилась с мыслями о том, как ей будет хорошо под струей холодной воды.

***

      Ночная тренировка началась где-то в одиннадцать часов, когда Дмитрий жестким криком заставил всех одеться за одну минуту и вывел по парам на улицу.       Холод. Темно. Спасли только фонарики, которые им раздал Никита, уже ожидавший бойцов у выхода. И сам Димитров, замыкая строй, повел всех на выход из базы.       Все молчали. Готовились, видимо. И Карина от небольшого волнения тоже молчала. Мотала иногда фонариком, чтобы понять, где они все. Каждый из идущих имел настолько траурное лицо, словно они шли не на тренировку, а на похороны.       Тьма стала гуще. В тот момент, когда командиры остановились, все посветили на темный высокий лес, внушающий страх. Только парни привыкли к этому, а у Карины перехватило дыхание. Она сжала пальцами рукава куртки и стала слушать командиров. Только сейчас Акименко заметила, что Бондаренко нес много ружей.       Отступить уже нельзя.       — Сегодня у нас повторная тренировка по ориентированию в лесу и нахождению схронов врага по характерным признакам, — начал Димитров. — Именно здесь нам пригодятся товарищи Акименко и Арсенюк. Они будут вести наш строй, помогая ориентироваться и находить укрытия.       — Прошу прощения, мне придется вести всех за собой? — уточнила Акименко, выровняв свой голос.       — Да. Но все же вы с Арсенюком будете наравне идти. Просто по разные стороны. Опять же, мы изучили методики сохранения жизни. Ты и Анатолий должны будете идти таким образом, чтобы постоянно быть под защитой. Помнишь, что мы обсуждали?       — Тот, кто идет впереди всех, ведет за собой и тем самым прячет их за деревьями.       — Все верно. В остальном мы ориентируемся на твою внимательность и начитанность. От тебя будет зависеть очень многое.       — Я поняла вас, товарищ Командир.       — Бондаренко выдаст вам оружие с резиновыми пулями. И если по вам открыли огонь, вы так же открываете в ответ. Не мешкаясь.       — Против нас будут сражаться реальные люди?!       — Да. Но не трясись. У них такие же ружья. Так что в случае чего до утра вас залатаем. Всем ясны боевые задачи?       — ЕСТЬ!       — Тогда все в боевое построение. Я буду идти за Акименко и Арсенюком. А остальные — за мной.       Все забрали оружия у Никиты и выстроились должным образом. Бондаренко двинулся со своего места и на одну секунду встал слева от Карины.       — Не подведи нас, — холодно бросил НКВДшник и, зарядив свое оружие, приготовился выдвигаться.

***

      Когда они только вошли в лес, Карину пугала не столько темнота, сколько то, что, по идее, её пугать было не должно.       Тишина.       Одно дело — тишина дома. Он маленький, уютный и часто в нем кто-то есть. Ты знаешь каждый уголок и какие родственники сидят в каких комнатах.       Но лес…       Из темных уголков словно кто-то шепчет, дальше руки своей не видно. Приходиться вжиматься в автомат и быть готовым. А тишины здесь на самом деле и нет. Постоянно в ушах то и дело возникали слуховые галлюцинации, заставляющие оборачиваться. Помогал еле слышимый шаг товарищей, идущих сзади, а также нюх Пашки, который не поднимал головы от земли.       — Ты не знаешь, когда подходит к концу тренировка? — спросила шепотом Карина у Анатолия, пока им не пришлось разойтись дальше.       Голос в конце дрогнул. В такой обстановке она вообще не оказывалась, хотя и разные случаи бывали.       Именно сейчас в глазах пробежал стоп-кадр времен бытности подростком. Светлые улицы и луга деревни ушли, превратившись в большой бетонный лабиринт. В один из дней старшие закрыли ее в какой-то пыльной кладовке на долгие часы. И как бы она ни озиралась, ни пыталась хвататься за новых людей — в этом лабиринте она оставалась лишняя.       «Черт… только не сейчас…»       Руки пробрала дрожь.       — Примерное расстояние здесь километров пять до ограждения. Когда пройдем все и всех врагов перебьем, то сможем назад идти.       — Я поняла.       — Карин.       — Что?       — Сейчас… да и на миссии, в случае передряги спасай в первую очередь Пашку, хорошо?       Акименко решила не продолжать создавать шум и просто кивнула Анатолию. И не зря. НКВДшник за спиной подал голос.       — Без разговорчиков. Расход! — объявил Димитров и им тут же пришлось разойтись на добрые несколько метров.       Карина стала нащупываться ботинками землю. Множество листьев, постоянно подлетающих при новом шаге, и веточки, которые с шумом ломаются под весом каждого из участников группы...       При таких раскладах их могут заметить. Так что нужно было что-то придумать.       — Идите строго за мной, ориентируясь по звукам веток и листьев. Нельзя, чтобы и вы создавали этот шум, — приказала она полушепотом и сама стала идти в разы медленнее. И двое бойцов, идущих за ней, поступили ровно так, как она сказала. За ней увязался Андрей и Варчук.       И у них получилось. Слух Акименко был напряжен, она периодически смотрела в сторону хрустов с другой стороны. Несмотря на профессионализм, из-за Пашки они бы точно не смогли идти так же, как Акименко с товарищами. Так что троице точно нужно быть тише воды, ниже травы.       Осталось понять, как идти так, чтобы все были в безопасности. Все же они не идут бесшумно, а по приказу нужно было придумать, как им быть в целости и сохранности.       Однозначно Арсенюк, Дима, да и все в отряде знали, как это сделать. У них имелась отработанная тактика, но они заделались в партизаны и Карине ничего не рассказывали, явно проверяя.       «Надо думать. Иначе я точно долго не продержусь.» — размышляла девушка, уже чувствуя, как внутри снова нарастает паника.       Вроде за спиной команда с ружьями и сама она кого хочешь застрелит, но эта темнота словно проникла куда-то внутрь нее и поселилась там. Словно все это было всю жизнь пред ее глазами. Детский дом, попытки подружиться с кем-то, издевательства, рушащиеся отношения. Все это лишь иллюзия, скрывающая пустоту. Красивое, но бесполезное ничего.       И пока все эти мысли проносились бегущей строкой, Карина споткнулась о корень. Ее подхватил Бондаренко.       — Аккуратнее. Такое бывает.       «Точно… Корни…»       Как только Акименко продолжила идти, она стала внимательнее следить за тем, что находится под ногами.       Чем больше становилось неровностей, тем ближе было дерево. Да, они были не везде, но помогало длинное оружие. Уперлось? Отлично, вот и дерево. Это позволило всем троим находить свое укрытие и бесшумно продвигаться метр за метр.       Даже страх как-то отошел и Акименко полностью отдалась ощущениям земли и полной темноте. Теперь она не казалась… такой страшной.       Арсенюк и Димитров находились где-то в паре десятков метров, а троица без особых проблем двигалась вперед, не находя признаков пребывания бутафорских врагов.       — ГАВ! — раздалось издалека.       Это точно был Пашка. И он заставил всех наложить под себя и снять оружие с предохранителя.       — Что это с ним? — спросила девушка шепотом.       — Он кого-то учуял. Для этого он здесь, — сообщил Рома.       На затылке выступил холодный пот и напряжение потихоньку возвращалось.       — Ищи следы пребывания. На тренировке их всегда оставляют.       Карина стала идти еще медленнее, чтобы шагов совсем не было слышно.       «Что это за следы такие? На чем они могут быть завязаны? Спросить я точно не могу. Вообще не тот момент. Ёкарный бабай! Ладно… просто… сосредоточься…»       Все стихло. Даже Пашка стал идти тише. Ничего не было, пока Карина не наступила на толстую ветку, по непонятным причинам лежащую на земле.       «Большая… она упала с дерева… поч…»       Не успела Карина сообщить, как сверху выстрелили прямо в их шеренгу, вроде никого не задев. Товарищи стали стрелять вверх, туда, где затухла вспышка чужого оружия, и быстро сбили стреляющего.       И в этот же момент по ним открыли огонь издалека.       — ЛОВУШКА! ПРЯЧЬТЕСЬ! — закричал Бондаренко и все спрятались за своими деревьями. — Сейчас пойдет Арсенюк с Пашкой. А мы за ними.       — Хорошо, — откликнулась Карина.       — Понял, — отчеканил Варчук.       Анатолий, нагнувшись, двинулся вперед, отпустив овчарку.       В ночи Пашка был настоящим призраком, потому что с темнотой был на «ты».       Превосходный нюх, позволяющий все понимать, скорость и маневренность — все это спасало его жизнь и жизни двуногих товарищей и помогало валить на землю ни один десяток нацистов. Для него тренировки точно не прошли даром.       Пашка мигом прыгнул на одного из противников и по тому, где он находился, Анатолий и Димитров прикинули, где и как наступают, откуда открыли огонь.       — НАСТУПАЙТЕ! — крикнул Дмитрий и троица, пригнувшись, пошка на врагов.       — Фонарики, — вновь сказал Никита. — Вы можете их включить. Скрытая ударная сила будет лежать на Димитрове и Арсенюке!       Все включили фонарики и двинулись вперед, постоянно скрываясь за деревьями. Свет позволял им эффективнее справиться с каждым врагом.       Но Карина и остальные смогла упустить одного. «Враг» спрятался за одним из стволов. И когда она подошла, уже заметно расслабившись, мужчина резко прыгнул и ударил прикладом девушку по животу. Выстрелить в него не успели. Пашка налетел на него и стал грызть толстую куртку, заготовленную для такого случая.       — Ты как? — спросил Никита, смотря, как девушка свернулась.       — Нор… мально… сейчас пойду.       — Пашка, фу! — крикнул Анатолий, понимая, что атака уже все равно закончилась.       Товарищи не успели помочь Акименко. К ней подошел Димитров и посветил в лицо.       — А были бы мы на миссии, тебя бы уже убили, — сказал скептически он. — Нельзя в лесу расслабляться. Иначе всех нас подведешь. Не только себя. Тебе ясно?       — Да.       — Продолжаем тренировку.       После этих слов он пошел вперед. Карине помог встать Роман, протянув руку.       — Внимательнее будь. Подними ты свою голову так на миссии — и могли бы попасть в наши, — с ноткой злобы отчеканил Варчук.       — Хорошо, — ответила Карина спокойно, но в душе оскалилась на него.       Как только девушка смогла встать, Роман увязался за Анатолием и НКВДшником.       — Карина, пойдем, — приказывает Бондаренко, пока его голос растворяется где-то в глубинах ее сознания.