Milles voies conduisent en erreur, mais seul induit à vérité.

Йор так и не заговорила с ним за весь оставшийся вечер. И Лойд действительно был в отчаянии. Почему она злилась на него? Как он понял, Йор была недовольна его фразой о том, что он говорит людям то, что они хотят услышать. Но почему это так задело её? Да, он врал ей о многом, ладно, почти обо всём. Но они ведь были всего лишь фиктивными супругами. Он не был обязан говорить ей правду. Точнее, он должен был врать ей, такова была его работа. Тем более она сама не говорила всю правду о себе. Тогда почему… Почему, пытаясь убедить себя в этом, он чувствовал себя так мерзко? Конечно Йор имела полное право сердиться на него. Потому что он пудрил ей мозги. И ей могло казаться, что он использует её чувства. Но… Хорошо, что он всё-таки не сказал ей «я люблю тебя», потому что первое признание для Йор, а Сумрак думал, что раньше ей скорее всего никто не признался (кроме Юрия разве что), должно было быть искренним, потому что Йор заслуживала любви больше, чем кто-либо. А он… Всё ещё не знал, что он по-настоящему чувствует к ней. Как человек без личности мог любить кого-то? Как человек, бросивший тысячу людей ради миссий, мог любить кого-то? То, что он чувствовал, было неправильно для шпиона. Он сам учил своих учеников, что шпионы не должны позволять чувствам быть важнее миссии. Шпион отказывается от своей личности, а вместе с этим и от искренних эмоций. Ведь такие вещи, как любовь, сожаление, тоска делают человека уязвимым, а значит, враг может воспользоваться этим. Но сейчас Сумрак чувствовал себя так странно. Раньше он никогда не чувствовал ничего подобного. Ему никогда не было так совестно на душе. Он даже не мог уснуть из-за этого! Казалось, что вся его комната, как только наступил поздний вечер наполнилась лёгкими цветочными духами Йор. Он провел рукой по простыни и неожиданно обнаружил, что она была порвана слева. Ах да, он ведь вчера слышал треск и хотел с утра поменять постельное бельё, но потом его голова была занята другими делами. С другой стороны ему сейчас не хотелось заниматься этим. Всё равно у него всегда было утро, чтобы сделать это несложное дело. Точнее, у Лойда Форджера. Сумрак бы никогда не стал откладывать то, что можно было сделать сейчас. На данный момент он не хотел быть Сумраком, который должен был следить за каждым своим шагом. Он хотел быть Лойдом Форджером, который не должен был стесняться своих чувств к жене, который целовал и обнимал её вчера. Лойдом Форджером, который в полночь был готов отправиться в спальню к Йор, чтобы извиниться перед ней. Казалось, он на несколько мгновений отключился, а когда пришёл в себя, то уже тихонько постучал в дверь Йор. Он собирался как можно быстрее уйти обратно, поскольку Йор, скорее всего, уже уснула. Но вдруг он услышал, как раздались тихие шаги и вскоре дверь чуть приоткрылась. — Лойд? — шепотом удивлённо произнесла Йор. — Что-то случилось? Тот факт, что она хоть как-то говорит с ним, уже успокаивал его. Несмотря на то, что она уже была в ночной рубашке, а её волосы были распущены, Йор, похоже, тоже не спала. — Я хотел извиниться за сегодняшнее, — тихо сказал Лойд. — Не надо, — покачала она головой. — Это был пустяк, из-за которого я не должна была злиться. — Нет, Йор, это не пустяк, — ответил он. — Я могу зайти, просто так говорить не совсем удобно? Или мы можем пойти в гостиную, если тебе некомфортно. Йор на мгновение замялась, не зная, что делать. Стоило ли ей пускать его? Он же не мог найти её яды и иглы за несколько минут разговора? — Ты можешь зайти, — наконец кивнула Йор, открывая дверь шире. — Спасибо, — тихо сказал Лойд, проходя в её комнату. Он набрал побольше воздуха в лёгкие, пытаясь собраться с мыслями. — Я не могу сказать, что я всегда говорил тебе только правду, но, клянусь, я был честен каждый раз, когда говорил, что ты важна для меня. Потому что это правда. Ты очень важна для меня. И то, что произошло вчера… Имеет большое значение для меня. Я не знаю, как много ты помнишь, но… Вчера мы ещё целовались. Несколько раз. Он заметил, как щёки Йор едва заметно покраснели. — А ещё ты сказала, что ты любишь меня, и если это правда… Лойд заметил, как Йор вся сжалась и испуганно смотрела на него, а румянец стал ещё заметнее. –…И если это правда, то мне очень повезло, что меня любит такая удивительная девушка с большим сердцем. И ты заслуживаешь человека, от любви которого ты тоже будешь счастлива. А я не тот человек, потому что… — начал говорить он, как вдруг Йор перебила его. — Лойд, но ты и есть тот человек, — сказала она. Затем она опустила голову, а её плечи напряглись ещё сильнее. — То есть… Я понимаю, что ты не любишь меня и никогда не будешь, но я бы не хотела никого другого. И эти слова тронули его до глубины души. Он хотел сказать ей очень многое, но он не мог. — Почему ты думаешь, что я никогда не смог бы полюбить тебя? — наконец спросил он. — Но ты же всегда будешь любить свою первую жену, я никогда не смогу заменить её. Знала бы она, что она и есть его первая жена. — Но ты не должна быть чьей-то заменой. Ты это ты, Йор Форджер. — Ты говоришь это, потому что я хочу это услышать? — неуверенно спросила она. Она больше не верила ему. — Йор, послушай, я понимаю, что тебя задели мои слова. И, скорее всего, мы плохо знаем друг друга, чтобы… — Ты прав, — вновь перебила она его. — Но я действительно хочу узнать тебя. Я хочу слышать правду, а не красивую ложь. Красивая ложь. Да, наверное, вся его жизнь последние годы была чаще всего красивой ложью, за которой он скрывал жуткую правду. — И-извини, я не хотела обидеть тебя, — вдруг сказала Йор. — Не извиняйся, — покачал он головой. Затем он вздохнул и посмотрел на окно. На улице было уже темно. Сумрак. Его ипостась. Он всю жизнь жил во тьме. И он считал, что так надо, что он обязан жить в этой темноте. Он думал, что если он выйдет на свет, и все увидят его шрамы, то он станет уязвимым. Но сейчас он стоял с девушкой, у которой тоже было множество шрамов, и ему почему-то казалось, что если во всём мире есть человек, который не отвернётся от него, то это Йор. — У меня… Было очень трудное детство, я рано лишился родителей. Даже раньше, чем ты. И, хоть это ужасно, я не помню их лиц. Хотя мне часто говорили, что я очень похож на своего отца. Может, я каждый день вижу его в зеркале, сам того не зная? Когда я потерял их, я скитался по улицам в поисках еды и хоть какого-то жилья. Потом армия. Не самое приятное место. Я рад, что Юрий был слишком молод, чтобы отправиться туда. И затем у меня появилась возможность сделать мир лучше. Я решил стать… Психиатром, чтобы помогать людям. И да, мне приходится иногда врать. Всем врачам и вообще всем людям приходится врать. Говоришь, что всё будет хорошо, даже если знаешь, что человек совсем скоро умрёт. Говоришь, что скоро боль утихнет, зная, что это не так. Говоришь, что ты в порядке, чтобы не беспокоить близких. Говоришь, что надо прекратить общение, чтобы защитить этого человека. Говоришь себе, что поступаешь правильно, даже если больше не получается убедить себя в этом. Он замолчал, не зная, что сказать ещё. И так он сказал слишком много. Затем раздались тихие шаги, и Лойд, повернув голову, увидел, что Йор стояла рядом с ним. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Но я счастлива, что ты остался добрым человеком, — тихо сказала она. Добрым человеком, да уж. Она бы не говорила так, зная, что он был шпионом. — Тебе тоже пришлось пройти через многое, Йор. Наверное, даже через большее, ведь тебе приходилось заботиться о младшем брате. Я восхищаюсь тобой. Они стояли друг напротив друга, комнату освещал лишь слабый лунный свет, который пробивался через окно. Они молчали. Лойд смотрел на Йор. Её глаза смотрели на его губы и её щёки вновь покраснели. Затем она чуть приподняла голову и их взгляды встретились. Это было неправильно. Он должен был уйти. Он не должен был давать Йор надежду на что-то большое, когда он может в любой момент покинуть страну. Но… Сейчас почему-то было всё равно на эти обязательства. Он протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо. Йор вздрогнула, когда он коснулся её щеки. Воздух словно стал тяжелее. — Я… Извини, Йор, мне стоило спросить разрешения, — прошептал он, уже собираясь отойти. Вдруг Йор схватила его за ворот рубашки и с силой притянула к себе. И хоть действие Йор выбило у него из груди почти весь воздух, Лойд ощутил странное счастье, когда Йор поцеловала его. Поцелуй закончился так же быстро, как начался. — И-извини, Лойд-сан, — покраснев ещё сильнее, сказала Йор. — Не извиняйся, я тоже хотел этого, — покачал головой он. Йор опустила голову, не зная, что ответить на это. — Знаешь, а в книжках врут, — наконец произнесла Йор. — Первый поцелуй совсем не похож на лимон на вкус. Лойд тихо рассмеялся. — Ой… Это ведь не первый поцелуй, — вспомнила Йор. — Вчера ты тоже говорила, что совсем не было привкуса лимона. — О, понятно, — кивнула она. Затем она обняла себя, словно закрываясь от него. — Уже поздно, а нам рано вставать. Поэтому, наверное, пора спать. — Хорошо, спокойной ночи, Йор, — чуть улыбнувшись, сказал Лойд, подавляя разочарование, что всё так быстро кончилось. Когда дверь за ним закрылась, Йор вздохнула. Рассчитывать, что он заснёт вместе с ней, было глупо, да? Вскоре вся семья Форджеров всё-таки уснула. Все, кроме их домашнего питомца. Ведь Бонд мучался из-за нового видения, которое не могла прочитать Аня. Его хозяин в видении сидел на диване и, хоть Бонд плохо понимал человеческие чувства, он мог сказать, что мужчина был очень сильно расстроен. А рядом плакала Аня. Как странно, что рядом не было хозяйки…

***

Утро началось с похода в штаб для получения информации по очередной миссии. Очевидно, новое задание было важным, раз его вызвали сюда, а не отправили через Френки. Сумрак шёл по коридору, размышляя о произошедшем вчера. Конечно, ему не следовало делать это, поскольку Куратор временами могла раскусить его. Конечно, это было не так часто, как раньше. Но иногда ей всё же удавалось видеть его насквозь. Сейчас ему это было не нужно. Он не хотел смотреть на её ехидную улыбку или выслушивать лекцию о том, что такой великий шпион, как он, не может вести себя так неподобающе. — Вот и ты, — сказала Сильвия, когда он зашёл к ней в кабинет. — Доброе утро, — кивнул он. — Не особо доброе, — ответила она, положив на стол папку. — На одного из наших людей, работающих в мэрии, готовится покушение. Информации мало, но, вроде, на него хотят напасть сегодня вечером, пока он будет в отеле. — И что же он будет делать вне дома? — спросил Сумрак, беря папку в руки и пролистывая документы в ней. Затем он заметил взгляд Куратора и вздохнул. — Хорошо, глупый вопрос. Так кто на него собирается напасть? Кто-то из тайной полиции? Хоть бы не Юрий, а то он ещё умрёт, не дай Весталис, и Йор никогда это не простит. Опять Йор. — У тайной полиции кишка тонка на подобное. Этим займётся «Сад» — организация профессиональных убийц. — Я думал, это всего лишь городская байка, что существует группа наёмников. — Мы тоже так думали, но появились некоторые доказательства, которые переубедили нас. — И что мне делать с наёмником после завершения миссии? — спросил он. — Убей, — ответила Сильвия. Её голос был спокоен, словно она говорила не о жизни человека, которую они собирались отнять, а о погоде. — Потому что либо он тебя, либо ты его. Если слухи об этих убийцах правда, то они не сдадутся в плен в любом случае. С телом тебе помогут. — Понял, — кивнул Сумрак, положив папку обратно. Информацию, к счастью, он запоминал быстро, поэтому не было необходимости забирать важные документы с собой. — Я могу идти? — Да, подойти в обеденный перерыв к информатору. Думаю, тогда у нас будет больше данных, — сказала она. Он развернулся, чтобы идти, как вдруг Сильвия вновь заговорила. — Красивое кольцо, кстати, — сказала она. — Йор тоже, я так думаю, купил. — Да, ей понравилось, — ответил он, всё ещё стоя спиной. Совсем он хватку потерял. Опять забыл, что кольцо носит. — Я рада, что операция «Неясыть» продвигается успешно. И я очень надеюсь, что так будет и дальше. Только не забывай, чему я тебя учила. — До этого не дойдет, Куратор, — произнёс он. — Вот и славно. Вся надежда на тебя, Сумрак. Сегодня, завтра и навсегда. Сумрак кивнул. Он знал, что на него рассчитывает его страна. И он не мог подвести Весталис ни в такой лёгкой операции, которая будет сегодня (иметь дело с убийцами ему не впервой), ни в такой грандиозной операции, как «Неясыть». Он мог справиться со всем. Он ведь был Сумраком. Лучшим шпионом своей страны. Даже если его чутьё подсказывало, что что-то неладно.