Перваки

      — Это что ещё за переулки? — настороженно спросил Юнги, с подозрением поглядывая в окно автомобиля.       Чонгук припарковал Dodge прямо напротив барбершопа, у дверей закрытой, малоизвестной лавки.       — Не волнуйся, котик. Ваши печати надёжно скрывают энергию. Мы именно там, где нужно. Разбуди Тэхёна, — усмехнулся Марк, поймав взгляд Мина в зеркале заднего вида. Он потянулся к стоявшей в ногах сумке, достал из нее несколько масок и протянул парням. Юнги уставился на маску в руках Тэхёна — это был оскаленный белый тигр, точь-в-точь как Дух Пэкхо из старинных легенд.       У входа в барбершоп уже выстроилась плотная колонна людей. На пропуске стоял высокий бритоголовый амбал с жестокими, но цепкими и внимательными глазами, который сканировал каждого, кто пытался пройти внутрь. Юнги сразу заметил, что абсолютно все в этой бесконечной очереди скрывали лица под анималистическими масками. Очередь двигалась быстро, но толпа не заканчивалась. Стены здания были сплошь разрисованы агрессивными граффити, оставленными уличными вандалами, а из самого помещения доносился глухой, вибрирующий гул сотен собравшихся голосов.       Марк продолжал пронизывающе и выжидающе смотреть на него через зеркало заднего вида, а его голубые глаза неестественно ярко блестели в полумраке салона. Юнги до сих пор не до конца оправился от удивления из-за внезапного появления этого хранителя. Всего полчаса назад Чонгук затормозил у какого-то неприметного дома, из дверей которого стремительно и без лишних слов уверенно направился к их машине Рид.       Сжав в пальцах маску трёхглазой кошки, Юнги отвёл тяжёлый взгляд в окно. Борец и хранитель вызывали в нём всё меньше доверия. Тэхён сидел рядом и был сильно обеспокоен тем, что их без объяснения причин вывезли за пределы поместья и привезли в шумный город. Чонгук действительно не посчитал нужным ничего им объяснять, когда силой усаживал в машину. Юнги и правда держался из последних сил, чтобы прямо сейчас не свернуть наглому магу земли шею на глазах у напуганного мальчишки.       — Зачем эти маски? — спросил он у них.       — Это Долина Смерти, котик. Здесь проходят нелегальные бои без правил, — охотно объяснил Марк, натягивая на голову маску лиса. — Довольно известное место среди магов, на которое администрация города предпочитает закрывать глаза. И да, здесь строгий дресс-код.       — Надевайте, — сухо приказал Чонгук.       В зеркале заднего вида отразились его карие глаза, пристально уставившиеся на Тэхёна. Ким казался совсем сонным, хрупким и потерянным. Сжав в руках маску белого тигра, он тихо вздохнул, испуганно надломив брови перед пугающей неизвестностью. В последнее время Чонгук обращался с ним, словно с неодушевлённым предметом. И на эту жестокость у борца была своя, веская причина.       Они оставили машину на обочине и присоединились к толпе. За невзрачной вывеской барбершопа скрывалась массивная железная лестница, ведущая прямиком в глубокий подвал. По ней они и спустились, когда наконец подошла их очередь. Внизу их встретила ещё охрана: суровые маги тщательно проверяли карманы и сумки, после чего плотно крепили на запястья пропускные билеты.       — Добро пожаловать в Долину Смерти! Стойка регистрации прямо по курсу, там вы сможете зарегистрировать своё участие, после чего вас направят дальше, — вещала женщина средних лет. Её лицо было искусно раскрашено ярким гримом, напоминающим морду хорька, а натянутая широкая улыбка должна была располагать к себе посетителей. — А если вы пришли просто насладиться сегодняшним вечером, то вам по коридору и налево.       Марк едва дотерпел, пока охрана выворачивала наизнанку его сумку. С явным недовольством он закинул её на плечо, проходя контроль вслед за Юнги.       — Намджун вообще в курсе, что мы собираемся участвовать в боях без правил? — негромко спросил Мин у него. — Чонгук изначально уверял, что всё будет нормально. Тэхён в это время взволнованно поглядывал то на наставника, то на старших, пряча дрожащие руки за спину и окончательно теряясь в шумном, давящем помещении подпольного клуба.       — Перестаньте думать, будто Намджун и Чимин — это ваши мамочка и папочка, — огрызнулся Марк. — Мы ваши наставники, и мы решаем, что вам делать.       — В смысле «наставники»? — зацепился Юнги за его последние слова, изо всех сил стараясь сохранить внешне спокойный тон. — Я бы сдох тогда, если бы не Чимин. А ты просто сбежал, как трус!       Марк отреагировал молниеносно: резко вытянул руку, мёртвой хваткой схватил брюнета за шею и с силой припечатал к каменной стене, мгновенно привлекая к ним лишнее внимание других магов. Мин даже не изменился в лице. Упрямо сдерживал рвущийся наружу гнев, чтобы прямо здесь не переломать ему руку. Красноволосый злобно посмотрел на него сквозь кошачьи прорези маски и едко прошептал ему прямо в губы:       — Не дерзи мне, котёнок. Я бываю очень мстительным.       — Прекратите. Потом разберётесь, — жёстко встрял между ними Чонгук, не желая выслушивать очередную истерику Марка. — Это бои без правил, и мы здесь исключительно ради Тэхёна.       Ким тут же ощутил на себе три пары пристальных взглядов и тяжело, надрывно вздохнул. Он прекрасно понимал, чего от него хотят — особенно Чонгук. Борец смотрел на него с абсолютной, давящей серьёзностью в чёрных глазах, в которых отчётливо читалось: «Только попробуй меня огорчить». Тэхён правда не хотел расстраивать своего учителя и отчаянно желал быть лучшим в его глазах, но словосочетание «бои без правил» звучало настолько устрашающе, что он до судорог в пальцах боялся неизвестного, возможно, смертельного исхода.       Их компанию пригласили пройти дальше по тёмным коридорам, которые вели прямиком в главное помещение подпольного клуба.       Внутри всё было заставлено столами и стульями. Гости в масках животных развлекались на полную катушку: от употребления запрещённых веществ, из-за которых в воздухе стоял стойкий, едкий запах каннабиса, до распития ядрёных местных коктейлей из переполненного бара. Сама арена, расположенная в самом сердце, уходила глубоко вниз. Её окружала массивная клетка из прочных и высоких металлических прутьев. Боевая площадка внутри была выложена серыми бетонными плитами, сплошь покрытыми трещинами, сколами и въевшимися бурыми следами чужой крови. Обшарпанные стены по периметру украшали граффити, странные оккультные символы и яркие баннеры с изображениями великих магов прошлого, которые когда-то насмерть сражались за славу Долины.       В углу помещения мерцало огромное электронное табло, на котором непрерывно сменялись номера участников и списки тех, чей раунд пройдёт первым. Соперников распределяли лично организаторы сразу после регистрации, стравливая на арене магов обеих стихий.       Марк и Юнги заняли свой стол, находившийся недалеко от клетки. Чонгук же, даже не обернувшись, молча увёл бледного Тэхёна вглубь коридора — в отдельное душное помещение, где борцы должны были дожидаться своего выхода. Eminem — Lose Yourself       Тэхён стоял в уборной. От дикого волнения судорожно скрутило живот, а лихорадочная дрожь крупно била тело, не позволяя вернуть над ним контроль. Ледяная вода из-под крана ничуть не помогала. Ополоснув лицо несколько раз, он боязливо посмотрел на своё отражение в мутном зеркале — бледный, осунувшийся и напуганный. Ему отчаянно хотелось совладать со своим страхом, но он просто не мог. Ким прекрасно осознавал, что в самом крайнем случае Чонгук ни за что не позволит ему умереть на этой арене, но измученное тело сейчас жило отдельной жизнью и упрямо отказывалось слушаться голоса разума. Он панически, до тошноты боялся внимания чужих людей. Его всегда волновало, что о нём подумают окружающие, поэтому он всю жизнь отчаянно старался не выделяться. На деле же оказалось, что судьба жестоко посмеялась над ним, сделав его бездарным перваком.       Горько усмехнувшись этой мысли, Тэхён опустил взгляд на маску трёхглазого белого тигра. Скоро его выход. Он понятия не имел, насколько силён его будущий соперник. Как он сможет противостоять чужим атакам, если непокорная магия земли до сих пор совершенно ему не подвластна? Чонгук часто повторял, что маги их стихии с самого рождения упрямы, горды и непреклонны, точно вековая скала, которую невозможно сдвинуть с места. Он требовал, чтобы Тэхён был точно таким же — упорным, жестким и непробиваемым. Вот только внутри у него всё было с точностью до наоборот.       Тэхён был слишком мягким в понимании своего наставника, да и сам он этого не отрицал. Чонгук будет пристально наблюдать за ним из зала, и этот бой — последняя возможность доказать ему, что он не бездарен. Если бы на месте борца оказался любой другой человек, Тэхён бы просто развернулся и сбежал.       Он отказался надевать накидку, которую выдавали участникам на входе. С каждым шагом, с каждой ступенькой, ведущей на большую арену, в горле всё сильнее сдавливало от нехватки кислорода. Вокруг высилась клетка, за ней темнели бетонные трибуны, а ещё выше бесчинствовали любители боёв без правил. Ким не видел их лиц — всё освещение подпольного зала было направлено исключительно на арену. На серой площадке беспорядочно лежали расколотые валуны, а кого-то из прошлых бойцов как раз спешно уносили на носилках. Зрители были взвинчены и переполнены диким азартом прошедших схваток. Тэхёну казалось, что сейчас вся эта толпа будет просто покатываться со смеху от его нелепой магии земли.       Он растерянно посмотрел на противоположную сторону клетки. Оттуда медленной походкой вышла высокая фигура в тёмном плаще и в маске белого зайца. Вырезы глазниц на ней были обведены красным цветом, и Тэхён видел в них лишь одну глубокую, отчаянную темноту. Противник бездвижно замер на месте, ожидая сигнала ведущего. Ким послушно встал в оборонительную стойку, которой его упорно учил Чонгук: слегка согнул колени и выставил сжатые кулаки перед лицом.       Протяжный, оглушительный рёв воздушного горна огласил начало боя.       Соперник в маске зайца мгновенно сорвался с места и целенаправленно рванул прямо к нему — настолько стремительно, что Тэхён даже не успел среагировать. Он с разворота нанёс мощнейший удар ногой по бетонному покрытию арены, и земля содрогнулась; разрушительная вибрация дошла до зрительских столиков, заставив азартную толпу мигом повскакивать со своих мест и прильнуть к металлическим прутьям. Мощная волна от этого удара напрочь лишила Тэхёна возможности твёрдо стоять на ногах, и его с силой отбросило в сторону. При падении он содрал кожу на локтях до крови, а поднявшаяся серая пыль мешала ясно видеть происходящее. По бетонной площадке кривой линией расползалась глубокая трещина, стремительно достигая его ног. Заяц снова замер в боевой стойке, ожидая ответного выпада. Он явно видел чужой страх и понимал, что колоссальное преимущество в силе сейчас полностью на его стороне.       Он вызывающе вытянул руку вперед, маня его пальцем — призывал нападать первым. Окружившие клетку зрители неистовыми, несдержанными криками умоляли вынести сопляка одним точным ударом, но противник не обращал на них никакого внимания. Тэхён с трудом поднялся на ноги и судорожно сжал висящий на шее медальон, ощущая во рту горькие крошки бетонной пыли, противно скрипевшие на зубах. Нос заложило от удушливого серого облака, глаза нещадно щипало, но Ким упрямо терпел эти пустяки — пока он ещё цел. Но это было лишь пока.       Стиснув зубы, он сделал несколько чётких, резких и по-настоящему красивых движений, которые выучил наизусть на тренировках. Вложил в них всё своё желание, но… Ни один камень на арене даже не сдвинулся с места. Оглушительный, издевательский хохот толпы, которого Тэхён так панически боялся, мгновенно ударил по ушам. Ему хотелось прямо сейчас провалиться сквозь эту проклятую землю от жгучего стыда — в глазах соперника и сотен незнакомцев он выставил себя полным посмешищем.       Однако Заяц оказался единственным, кто не смеялся. Словно глумясь, он в точности скопировал безупречные движения Тэхёна, но под его руками бетонные плиты с грохотом раскололись. Подняв в воздух массивные валуны, противник одним уверенным движением руки швырнул их прямо в него. Тэхён рванулся в сторону, совершая защитное сальто, но уйти невредимым не успел — один из булыжников насквозь прошил его траекторию, тяжело задев бок. Силой удара его отбросило на самый край площадки, едва не скинув в глубокую бетонную пропасть под купелью. Он чудом успел в последний миг ухватиться пальцами за сколотый выступ, шипя от дикой боли в разбитом боку, и рывком затащил себя обратно.       Заяц больше не собирался ждать и перешёл в очередную атаку, обрушивая на него новую волну сокрушительного каменного града. Тех немногочисленных зрителей, кто сдуру поставил деньги на маску трёхглазого тигра, обуяла ярость. Остальное же большинство прекрасно знало легенду этого места и безумствовало от восторга: маску Зайца в Долине Смерти ещё никто и никогда не побеждал.       Тэхён, задыхаясь от рвущегося из лёгких воздуха, метался по клетке, уворачиваясь из последних сил, но не успевая предпринять ровным счётом ничего. Очередной летящий валун настиг его, мощным ударом отшвырнув на несколько метров назад. И он сильно разодрал кожу на ногах под плотными штанами. В голове мгновенно закружилось, к горлу подступила лихорадочная тошнота, усугубляя и без того катастрофическое положение. Сквозь прутья решётки он отчётливо слышал, как разъярённые зрители, плюясь в сторону арены от такого позорного зрелища, требовали его крови. Они кричали «убить», а вовсе не «победить».       — Кто вообще выставил этого клоуна на арену?! — перекрывая гул, донёсся из темноты зала чей-то презрительный выкрик.       — Боже, в жизни не видел боя хуже, чем сегодня!       — Да если бы не Заяц, я бы прямо сейчас встал и ушёл!       Вслед за этими гневными выкриками из толпы высокая фигура соперника нависла прямо над ним, полностью перекрывая слепящий свет прожектора. Ким испуганно распахнул глаза, ресницы мелко дрожали, а грудная клетка непрерывно и судорожно вздымалась. Длинная, сильная рука противника безжалостно схватила его за шею и одним мощным движением оторвала от пола, подняв высоко над землёй.       — Дерись, — раздался глухой, искажённый маской голос Зайца, и в следующее мгновение он швырнул тело Кима в сторону, точно тряпичную куклу.       Тэхён уже сбился со счёта, сколько раз за этот раунд он протёр собственным телом грязный бетон. Горячая кровь насквозь пропитала штаны в районе разбитых колен, а на глаза предательски навернулись слёзы. Но вовсе не от физической боли — от удушающего, разъедающего изнутри чувства собственной никчёмности.       Юнги, всё это время молча наблюдавший за происходящим из-за стола, быстро устал смотреть на то, как изощрённо издеваются над Тэхёном. Марк тоже хранил молчание, но с его уст весь бой не сходила раздражающая, двусмысленная улыбка. Чонгук на трибуны так и не поднялся, предпочтя остаться в зале ожидания борцов.       — Когда это закончится? — спросил он, не видя на электронном табло отведённого на раунд времени — там горели лишь номера участников.       — Когда один из них не потеряет сознание… Ну, или когда кого-то из них не убьют, — лениво ответил Марк. Он подпёр рукой подбородок и с полным безразличием принялся гонять трубочку по дну пустого стакана. — В лучшем случае мальчишка отделается тяжёлыми переломами. Неужели у перваков есть чувство жалости и сострадания?       Юнги стиснул зубы. По-хорошему, ему действительно должно быть всё равно. Чонгук уверял, что всё это делается исключительно во благо Тэхёна, ради пробуждения его сил. Но то, что творилось сейчас в клетке, нельзя было назвать боем — это было чистокровное, садистское избиение. Тэхён был ему никто. Их связывало лишь то, что они оба считались перваками, да и то не факт, что этот хрупкий мальчишка действительно являлся им. Может, это и правда была нелепая ошибка имперников?       Но, несмотря на все логические доводы, Юнги не мог просто сидеть сложа руки. Нужно было срочно найти Чонгука и заставить этого упрямого борца немедленно остановить бой. Тэхён не сделал им ничего плохого, он всегда был вежлив и добр, чтобы сейчас за секунду закрыть на него глаза и позволить замертво лечь на этой арене. Противник без капли жалости швырял его по всем углам площадки, но дальше этого не заходил — словно намеренно, издевательски растягивал бой. Любой другой опытный маг земли с первого же удара вынес бы его далеко за пределы клетки, но Заяц явно играл с ним, как сытый кот с полумёртвой мышью.       — Ну-ка сел обратно, — Марк железной хваткой перехватил его за запястье, не позволяя пройти мимо. — Не привлекай к нам лишнего внимания. Мы здесь далеко не одни.       Он едва заметным кивком указал на человека, замершего у прохода в главный зал. На незнакомце был точно такой же тёмный плащ, а бледную маску на всё лицо украшали тонкие, изящные усики, напоминающие усики моли. Он неподвижно смотрел только на арену. Юнги вопросительно перевёл взгляд на Марка.       — Здесь Чимин, — уже гораздо тише, почти одними губами объяснил он. — Нам с тобой нужно сидеть тихо и не отсвечивать до самого выступления магов воды.       — Почему хранитель ничего не предпринимает?! — процедил Юнги, чувствуя, как закипает кровь.       — Это против правил Долины. К тому же Тэхён сам добровольно согласился на этот бой.       — Этот придурок Чонгук просто манипулирует им!       — Насчёт придурка я с тобой абсолютно согласен, — тихо хмыкнул Марк, надавив Юнги на плечо и вынуждая его послушно опуститься на стул.       На арене Тэхён уже практически не чувствовал собственного истерзанного тела. Сознание стремительно уплывало, и последним, что он успел разглядеть сквозь пелену перед глазами, была нависшая над ним маска Зайца. Обезумевшие зрители продолжали неистово орать, требуя немедленно его добить. Однако противник внезапно остановился и перестал вращать вокруг себя массивный валун, которым в следующую секунду был готов окончательно раздавить. Ким покорно прикрыл веки, ожидая, когда весь этот кошмар наконец закончится. Настолько глубоко отчаялся в собственных силах, что понимал: он просто не вынесет позора, когда позже ему придётся посмотреть в глаза Чонгуку.       Тяжёлый валун с глухим грохотом упал совсем рядом, пуская по бетонной земле ощутимую волну вибрации. Тэхён неверяще приоткрыл глаза, чувствуя, как над ним кто-то присел. Противник плавным, неторопливым движением стянул маску со своего лица.       Удушающий, болезненный ком мгновенно застрял в горле. Глаза в ту же секунду обожгло слезами, а губы беспомощно задрожали, когда перед ним предстало абсолютно бесстрастное лицо Чонгука. Тёмная чёлка взмокла от пота и прилипла ко лбу, карие глаза казались пустыми, ничего не выражающими, а губы были презрительно искажены. Тэхён, плача, потянулся к нему рукой. Ему хотелось коснуться наставника, хотелось прямо сейчас умолять его о прощении за свою слабость… Но Чонгук не позволил. Он грубо перехватил его руку, выплёвывая грубые слова прямо в лицо и безжалостно добивая его до самого конца:       — Ты разочаровал меня.       Зрители взрывались дикими эмоциями, бурно реагируя на очередную победу своей легенды и впервые за много лет увидев её настоящее лицо. Толпа гудела: кто-то искренне удивлялся, что под маской безжалостного Зайца всё это время скрывался совсем молодой, но чертовски сильный борец.       Тэхёна без сознания вынесли с площадки на носилках. Арену сразу же принялись спешно готовить к боям магов воды — по периметру клетки с глухим шумом открылись шлюзы, до краёв заполняя глубокие рвы ледяной водой.       Юнги буквально закипал от ярости; не понимал, к чему вообще был весь этот цирк. Внутри бушевало неукротимое желание прямо сейчас спуститься вниз и с размаху проехаться кулаком по смазливому лицу Чонгука. И только Марк снова мёртвой хваткой удержал его за плечо, негромко приговаривая, что всё идёт по плану и именно так было нужно. Юнги резко обернулся к проходу, отыскивая взглядом то место, где только что стоял Чимин, но его там уже не было. Он исчез так же незаметно, как и появился.       — Пойдём, — Марк поднялся из-за стола, поправляя свою маску лиса. — Скоро твой выход.

* * *

      Впереди него было ещё три боя, так что оставалось немного времени, чтобы морально подготовиться. Марк куда-то бесследно растворился. Юнги мог бы заподозрить его в участии, но тот был всего лишь хранителем, так что любые подозрения сами собой сходили на нет.       В тишине раздевалки оглушающе громко капала вода из-под неисправного крана. Внутри противно копошилась редкая для него неуверенность в собственных силах. Местные маги участвовали в этих нелегальных битвах годами, они были опытны, хитры и сильны, а он до сих пор никак не мог до конца принять родную стихию. Но сдаваться было не в правилах Мина. В крайнем случае он примет проигрыш с достоинством. Ему нужно было научиться чему-то практическому у других магов воды, ведь с сухой теорией, летящей из уст мага воздуха, он точно никогда не сдвинется с мёртвой точки.       В первом раунде оба вышедших на арену противника оказались откровенно слабыми, поэтому их возня длилась мучительно долго и скучно. Юнги решил не смотреть второй бой и вместо этого отправился на поиски Тэхёна, но среди магов земли, которым как раз оказывали первую помощь, избитого мальчишку так и не нашёл. Один из охранников лениво буркнул, что видел побитого паренька в сопровождении человека в маске мотылька — они вместе вышли на улицу.       Юнги зашёл в туалет. Над головой мерцала полуживая лампочка, а в воздухе стоял стойкий запах дешёвого табака. Он принялся медленно мыть руки под краном, стараясь прочувствовать саму суть и силу воды, но мысли то и дело возвращались к ситуации с Чонгуком и Тэхёном. Пребывая в глубоких раздумьях, даже не заметил, как в его живот плавно, но ощутимо упёрся длинный деревянный шест, блокируя путь к выходу. Мин возмущённо вскинул голову и замер, встречаясь взглядом с большими чёрными вырезами бледной маски мотылька.       — Мы возвращаемся домой, — этот мягкий и одновременно непоколебимо твёрдый голос мгновенно вернул его в реальность.       — Как ты вообще узнал, что это я?       — Тэхён сказал.       — Я не уйду. Это моё испытание, — Юнги грубо оттолкнул от себя шест хранителя, собираясь выйти наружу.       Но Чимин отреагировал молниеносно: резко перехватил парня за локоть и рванул назад, с силой отшвырнув в сторону. Удивительно, как много скрытой силы таилось, на первый взгляд, в этом хрупком теле мага воздуха. Чимин медленно снял с себя маску, серьёзно и пронизывающе посмотрев на ученика. Тёмные синяки под глазами и снова этот пугающий, неживой взгляд холодных глаз.       — Если сюда нагрянут имперники, нам всем несдобровать.       — А почему ты тогда преспокойно продолжал смотреть на жалкое представление Чонгука? Он швырял Тэхёна по всей арене, словно ненужную вещь! — Юнги до глубины души не доверял им обоим. Эти хранители служили императору и явно недоговаривали большую часть своих истинных планов.       — Я не давал тебе повода обращаться ко мне неформально, — ледяным тоном осадил его он. — И я уверен, что Чонгука на это надоумил Рид. Тебе что, мало было первого раза? Ты уже забыл и простил ему то, что он пытался сделать с тобой?       Чимин смерил его строгим взглядом, а после устало, обречённо вздохнул и уже гораздо тише произнёс:       — Поехали домой. Не ищи беды на наши головы, Юнги-щи.       Но Мин не собирался его слушать. Ему отчаянно хотелось пробить эту ледяную стену и наконец вывести бесчувственного мага воздуха на настоящие, живые эмоции.       — Всю эту неделю я топчусь на одном месте, в то время как Хосок и Джин уже продвинулись далеко вперёд. Может, мне всё-таки стоит дать Марку второй шанс? В этот раз я смогу удержать контроль над водой. А тебе стоит просто выполнять свою работу и не совать нос в чужую стихию.       Юнги сделал широкий шаг вперёд, вставая вплотную напротив светловолосого и одаривая его презрительным, давящим взглядом, требуя отступить.       — Дай пройти.       Но Чимин даже не сдвинулся с места, и стоило Юнги сделать шаг, пытаясь протиснуться мимо, как хранитель снова перегородил путь, грубо перехватив его за запястье.       Этот маг воздуха засел занозой в самом сердце, и ему это окончательно надоело.       Раздражённо рыкнув, Мин резко дёрнул хранителя на себя и в одно движение скрутил ему руки за спиной, тесно прижимаясь к нему сзади. В процессе захвата его нос случайно прошёлся по шёлковым волосам и шее, жадно втянув сладкий, дурманящий цветочно-ягодный аромат. Большие, сильные ладони первака без малейшего труда сковали тонкие запястья наставника.       — Я пойду на этот бой. Для меня это важно, — произнёс Юнги, выискивая в отражении мутного зеркала прямой взгляд Чимина. — А на истинные намерения Марка мне плевать. Не будь это так, меня бы здесь вообще не было.       Чимин предпринял отчаянную попытку вырваться, но от этого резкого движения лишь сильнее оказался прижат лопатками к крепкой груди, издав сдавленный вздох. Кошачья маска, всё ещё скрывавшая лицо Юнги, сейчас лишь прибавляла его облику первобытной хищности. Во взгляде хранителя в эту секунду мигом что-то надломилось. Брови болезненно изогнулись, губы плотно поджались, словно он из последних сил сдерживал рвущиеся наружу лишние звуки. На мгновение он показался Юнги абсолютно потерянным и разбитым — будто отчаянно хотел рассказать о том, что его так сильно гложет. Казалось, ещё секунда — и по его гладкой бледной коже покатится горькая слеза.       — Юнги, ты где вообще? Блять… — перекрывая тишину, из коридора донёсся недовольный голос Марка.       Мин тут же выпустил Чимина из захвата и кратко, настороженно взглянул на появившуюся в дверях лисью маску.       — Если ты сейчас переступишь порог этой клетки, я больше не буду твоим наставником. И ни за один твой шаг я ответственности не несу, — отстранённым тоном отчеканил он. Его взгляд мгновенно вернул прежнюю непроницаемую холодность. — Мы дадим Марку шанс. Пусть отныне за тебя отвечает он.       — Пойдём, скоро мой выход, — Юнги прошёл мимо улыбающегося Марка, направляясь к арене.       Голова по-прежнему оставалась чугунной от нескончаемого роя мыслей. Изо всех сил внушал себе, что резкие слова Чимина его ни капли не задели, но глубоко внутри что-то противно скребло и оседало, тяжёлым грузом подавляя волю.       Спустя минуту Юнги наконец запустили на арену. Глубокая бетонная пропасть по всему периметру клетки была до краёв заполнена тёмной водой. Обезумевшие зрители за решёткой безумствовали, наперебой выкрикивая номера участников. Мин отчётливо понимал, что прямо сейчас он окажется ровно на том же самом месте, где унижали Тэхёна. Но полная, леденящая кровь осознанность всей опасности настигла его только сейчас — здесь, в самом сердце Долины Смерти.       Плавно пошевелив пальцами, Юнги с облегчением уловил, что стихия медленно, но верно идёт на контакт. Отрезав панику, он быстро осмотрел зрительный зал, мгновенно отыскав Марка у самой клетки. Слегка склонённая к плечу маска лиса неотрывно наблюдала только за ним. В этот же миг с противоположной стороны из тёмного, сырого туннеля на арену неторопливо вышел его соперник в маске волка. Толпа взревела — этот борец явно был хорошо знаком местным зрителям, а значит, обладал большим опытом.       Громкий сигнал горна объявил начало раунда. Юнги не стал дожидаться чужого выпада: чтобы обеспечить себе защиту, он плавным, зацикленным движением рук окутал собственное тело плотным водяным кольцом. Старательно вращал ладонями вокруг головы и туловища, ни на секунду не сводя глаз с Волка. На противнике была такая же полумаска, и Мин видел его издевательскую, беззубую улыбку. Маги начали медленно прощупывать дистанцию, осторожной поступью двигаясь по периметру площадки. Разгорячённые зрители за решёткой на мгновение притихли, кожей ощутив невидимое, натянутое как струна напряжение.       Внезапно Волк резко выставил ладони вперёд, широко раскрыв пальцы, и его конечности в тот же миг окутали мощные, извивающиеся водяные щупальца. Соперник перешёл в стремительную атаку, и Мину было тяжело одновременно уворачиваться и удерживать концентрацию над собственным щитом. Первый же яростный хлыст с грохотом разорвал его защитный водяной круг, а второй уже готов был настигнуть грудь, когда Юнги в самый последний миг совершил кувырок в сторону.       Волк сорвался с места, обрушивая на него непрерывный град ударов, настойчиво пытаясь сбить неопытного новичка с бетонной платформы прямиком в заполненный ров. Мин в нужный момент успел выставить перед собой плотный водяной щит, но от сокрушительной силы столкновения двух потоков его протащило по бетону к самому краю арены.       Эта беззубая ухмылка начинала не на шутку раздражать. Противник быстро раскусил, что Юнги требуется непозволительно много времени, чтобы полностью подчинить себе непокорную стихию, а потому продолжал безустанно атаковать его. Однако из-за своей длины и огромного веса водяные хлысты двигались предсказуемо. Юнги сосредоточенно следил за траекторией их полёта, пытаясь подгадать момент для ответного выпада — ту самую секунду, когда враг откроется и станет уязвим.       «Если маг использует для покорения стихии только руки, значит, вся его ментальная концентрация заперта в них. Ноги в этот момент остаются абсолютно беззащитными».       В памяти вспыли слова Чимина, сказанные одним поздним вечером, когда они вдвоём разбирали основы магии, опираясь на пожелтевшие старинные рукописи академии. Тогда, в неверном и дрожащем свете свечи, Юнги послушно слушал наставника, но позволял себе тайно, робко и заворожённо любоваться его профилем. Любоваться шёлковыми белыми прядями волос, мягко спадающими на бледное лицо. Каково было бы ощутить их пальцами? Они наверняка были безумно мягкими и пахли дорогим парфюмерным маслом…       «Если ты пойдёшь на этот бой, я больше не буду твоим наставником и не буду нести за тебя ответственность».       «Чёрт!» — яростно пронеслось в мыслях, вырывая его из плена неуместных воспоминаний.       Юнги успел вовремя пригнуться, спасаясь от очередной атаки, и резко опустил ладонь в воду. Стихия мгновенно обволокла его руку, точно плотная перчатка.       Совершил замах, на лету замораживая жидкость в острые лезвия, которые устремились к ногам оппонента, но цели так и не достигли — Волк оказался слишком ловок. Он легко перепрыгнул через проносящиеся со скоростью света смертоносные осколки.       — Доигрался, щенок.       Он широко взмахнул руками, собирая вокруг себя колоссальное количество жидкости и создавая из неё массивные водяные щупальца. Мину пришлось спасаться бегством. В этой суматохе он банально не успевал сконцентрироваться, чтобы создать новое оружие. Водяные плети то и дело пытались скрутить его с разных сторон, а следом в него полетел плотный град ледяных игл, от которых было практически невозможно увернуться. Юнги успел лишь защитно скрестить руки перед собой, пряча лицо. Несколько игл задели его щёки и предплечья, оставляя рваные, сочащиеся кровью царапины.       — Юнги, справа! — окликнул его Марк.       Он обернулся на крик и в последний миг успел сделать кувырок, уходя от летящего отростка. Но очередная волна колотого льда всё же настигла его, принося жгучую боль везде, где оставляла свои багровые отметины.       В следующую секунду водяное щупальце стремительно подползло по бетону, намертво перехватив его за щиколотку. Оно резко вздернуло тело вверх и со всей силы припечатало к земле. Зрители за железной сеткой взревели ещё громче, заполняя подземелье довольными возгласами.       Раскалывающая боль волной прокатилась по голове, а из носа хлынула кровь. Но водяная хватка не выпускала Юнги — щупальце снова подняло его в воздух, с шумом рассекая пространство. Ему оставалось лишь закрывать лицо руками, пока его раз за разом с грохотом били о бетонное покрытие арены. Волк злорадно хохотал, а Марк на трибунах бессильно зажмурил воспалённые веки, крепко сжав переносицу пальцами.       Он искренне не понимал, как за неделю тренировок этот первак так и не смог освоить элементарную базу, которую сейчас вовсю использовал его соперник. А ведь все маги здесь были обычными борцами третьего ранга.       Волку быстро наскучило размазывать новичка по поверхности площадки. Мощно замахнувшись, он швырнул обмякшее тело Юнги прямиком в заполненный ров.       Холодная вода беззвучно приняла его в свои объятия, и Юнги медленно опускался на самое дно, а перед его глазами плыла полупрозрачная пелена. Алые кровяные разводы оставляли в толще воды причудливый след, стремясь к поверхности, пока сам он без сил падал вниз. За плотным слоем жидкости едва слышно доносились аплодисменты ликующего зала, а затем его спина с глухим стуком коснулась каменистого дна.       Он так и не смог себя проявить. Продолжал подсознательно не доверять воде, хотя ему так казалось, будто он давно принял её. Но он просто обманывал себя, обманывал собственную стихию — и оскорбленная его ложью магия обидчиво повернулась к нему спиной.       В этот миг он перестал чувствовать и физическую боль, и клокочущий гнев. В груди всё болезненно сжалось, когда перед глазами внезапно всплыло заплаканное, испуганное лицо матери. Юнги вспомнил, как их любимый домашний пруд в одну секунду окрасился в жуткий багровый цвет. Эта проклятая, безумная сила когда-то забрала у него всю его семью. Он так отчаянно ненавидел себя за то, кем родился. Из-за него погибли все. Он остался единственным выжившим — и единственной причиной смерти самых близких людей.       Всё вокруг начало стремительно меркнуть, а до ушей сквозь толщу воды вдруг стал доноситься призрачный топот лошадиных копыт и грозный, громыхающий голос, вырвавшийся из чьей-то мощной груди:       «Сдавайтесь, первак!»       Но разве он ли был всему виной? Может, всё это изначально было давно предрешено. Его семью безжалостно убили они — бездушные охотники, верные слуги императора. И сам Юнги теперь собирался стать точно таким же убийцей, идя на службу к палачам собственного клана. Может, сам Дух луны захотел совсем иного, устав вечно терять самых сильных магов? Может, он благословил его этим поцелуем, чтобы он стёр убийц с лица земли?       Месть — это справедливое наказание. Кровавая расправа над теми, кто принёс ему столько страданий. Единственный способ восстановить растоптанную честь перваков. Восстановить доброе имя его погибшего рода.       Его губы безвольно приоткрылись, выпуская последние пузырьки кислорода из лёгких, а широко распахнутые глаза уставились в серую пустоту над поверхностью. Вода поглотила его не только физически — она окончательно подчинила его морально. Бесцеремонно залезла ему в голову и в самое сердце, вкрадчиво нашёптывая о грехах человечества. Стихия уже давно отчаянно жаждала войти с ним в контакт, и теперь она коснулась его самых уязвимых, кровоточащих ран. И собиралась сполна напитаться его яростью и лишить последнего вздоха, пока сдерживающая печать ощутимо и больно жгла живот.       «Не позволяй воде управлять твоими чувствами».       «Ты обязан знать меру, ведь вода не только дарует жизнь, но и способна легко её забрать».       «Тебе необходимо найти истинный контакт со стихией. Она неукротима. И если внутри живёт обманчивая уверенность, будто у тебя уже получается управлять ей — то нет. Ты ошибаешься. Вода жаждет перетянуть на себя твои силы и эмоции, ведь стихия подчиняется лишь тем, кто не боится её и искренне уважает».       Опять этот знакомый, мягкий голос терзал измученную душу, забираясь в самые потаённые уголки сознания. Но на этот раз Юнги не стал отталкивать эти наставления и принял их до капли. Принял, чтобы стать сильнее, стать непобедимее, стать истинным магом первого ранга.       «Я не боюсь тебя. Ты подчиняешься мне. Ты дашь мне те силы, которые с самого рождения принадлежат мне по праву. Дашь, чтобы я смог противостоять им всем. И я щедро накормлю тебя этой кровавой местью». «Я маг воды. Я первак. Я твоё дитя».       Мощный, невидимый толчок в спину — и его обмякшее тело стремительно всплыло наружу. Из глубин рва с оглушительным рёвом взметнулся колоссальный, растущий с каждой секундой водоворот. Он был похож на яростный ураган, силой закручивающихся потоков удерживая Юнги на самой вершине. Его соперник, принимавший в этот момент ликование со стороны толпы, испуганно обернулся и застыл на месте; в его глазах, как и в глазах остальных зрителей, отразился первобытный ужас. Люди изумлённо приоткрыли рты, цепенея под прутьями решётки. А сорвавшиеся с водяного смерча брызги разнеслись по всей Долине Смерти настоящим ливнем, летя в лица с новой, неукротимой и сокрушительной скоростью.       Юнги приоткрыл глаза, ощущая родную стихию в полную мощь. Отчётливо слышал её живое дыхание, до краёв напитывающее его тело непокорной силой. А в следующее мгновение раздался оглушительный хлопок. Гигантская воронка вместе с ним резко опустилась вниз — словно на арену рухнуло что-то монументальное и тяжёлое, вынуждая всю массу воды единым пластом выйти наружу. Сокрушительная волна начисто смыла противника с бетонной площадки. Волк с размаху врезался спиной в решётку и рухнул вниз, шлёпнувшись мокрым телом о плиты и мгновенно потеряв сознание.       Марк мёртвой хваткой впился пальцами в металлические прутья, пытаясь отыскать глазами Юнги. То, что произошло на глазах у сотен свидетелей, вызвало невероятный фурор и буйные, оглушительные овации. Обезумевшие люди кричали, победно вскидывая кулаки вверх, и наперебой скандировали номер нового фаворита в маске кота.       Когда бушующие потоки воды наконец омыли арену, медленно возвращаясь обратно в углубления рвов, на серых бетонных плитах остался один победитель.       Горло мучительно сдавило, и избыток жидкости хлынул изо рта, очищая лёгкие. Юнги судорожно перевернулся на бок, заходясь в хриплом кашле, но наконец ощутив блаженную возможность нормально дышать. Всё тело словно одеревенело — казалось, стихия безжалостно прошлась по всем его мышцам и костям, забирая последние силы.       — Юнги!       Сквозь рассеивающуюся мутную пелену перед его глазами предстала знакомая красная макушка и расширенные от удивления голубые глаза. Бледные ладони легли на его мокрые щёки. Они были ледяными, мертвенно-холодными — совсем не такими, как согревающие руки хранителя воздуха. Будто его лица коснулась сама смерть.       — Это было просто потрясающе! — Марк впервые за всё время показал настоящие, живые эмоции.       Юнги оставалось лишь слабо кивнуть. Ему помогли подняться на подкосившиеся, дрожащие ноги. Вся его одежда и волосы были насквозь мокрыми и неприятно липли к коже. Вокруг зрители продолжали неистово выкрикивать его номер, а он сам лишь постепенно, по крупицам вспоминал, что именно произошло здесь пару минут назад.       Спустя время, когда они наконец оказались у стойки регистрации, Марк самодовольно забрал выигранные на боях деньги. Юнги же отрешённо искал взглядом среди толпы своих наставников и Тэхёна. Но вокруг были лишь чужие лица в звериных масках.       — Где остальные? — хрипло спросил он бледными, почти посиневшими от холода губами. Марк в этот момент как раз использовал свою магию, чтобы просушить его промокшие вещи, буквально выжимая из ткани лишнюю влагу, а затем залечить его свежие порезы и гематомы.       — Кто именно? — он издевательски ухмыльнулся, и Юнги одарил его тяжёлым, предупреждающим взглядом. — Чимин-и уехал вместе с Чонгуком и Тэхёном ещё до начала твоего выхода на арену. Им было абсолютно плевать на тебя и на твой бой, котик. Только я один остался здесь до конца и поддерживал тебя, как мог.       Марк самодовольно улыбнулся, закончив лечить и явно наслаждаясь тем, как его слова отравляют душу первака.       От этого внезапного осознания внутри всё перевернулось, оставляя липкий, неприятный осадок. С ним остался тот, кто изначально желал его смерти. Перед глазами вновь всплыл образ недовольного хранителя воздуха в том грязном туалете и его резкие слова, сказанные со всей серьёзностью и твёрдостью. Неужели Чимин и правда так легко отказался от него?       Марк заметил, как парень глубоко ушёл в себя и с фальшивым сочувствием приобнял его за плечи, собственнически прижимая к себе:       — Не переживай, котик. Теперь мы с тобой совершим колоссальный шаг в развитии твоих пробудившихся сил! Ты невероятно силён. Я абсолютно уверен, что ты гораздо сильнее своих так называемых друзей, — он заговорщически похлопал его по плечу, довольно щурясь. — Жаль, что они не увидели твоего триумфа. Я бы очень хотел посмотреть на их вытянувшиеся лица.       К горлу Юнги глухой волной подобралась лихорадочная тошнота. Стало настолько дурно, будто его с размаху ударили под дых. Но, несмотря на эту разъедающую душу горечь: он сам сделал этот выбор. И в глубине души верил, что действовал правильно. Ведь сегодня в этой клетке он наконец-то встретился со своим самым главным страхом лицом к лицу.