Emptiness

Пять дней после похорон. 02:00       Ты была пуста и ничего не ощущала. Вернувшись с похорон, ты больше не выходила из своей комнаты и уже начинала пахнуть. Однако это не волновало тебя, верно? Ты перестала и беспокоиться, и чувствовать, как только Время без единого предупреждения выплюнуло тебя на кладбище, дабы встретилась ты с последствиями дел своих.       Ты бы уже наверняка голодала, если бы не Дана с Джульет. Они приносили тебе пищу каждый день, и хоть ты и говорила себе каждый раз, что не будешь есть, досадная привычка питаться не отпускала тебя. Тебе это казалось странным — ты всё ещё желала продолжать жить. Видимо, с инстинктами не поспоришь. Приёмы пищи были неизбежны.       Стук в дверь прервал твои весьма больные мысли, однако ты и пальцем не пошевелила.       Дверь медленно распахнулась, и увиденное даже удивило тебя. Слегка.       В дверном проёме стояла как всегда безупречно разодетая Виктория, и ты уставилась на неё со своего места на полу, где с испещрёнными слезами щеками прижимала колени к груди. Ты не чувствовала ничего, но всё одно плакала. Почти всё время.       Виктория осторожно подошла к тебе, будто бы ты могла наброситься на неё от резких движений, и поставила на пол бутылку. Затем она спиной двинулась назад и вышла, тихонько прикрыв дверь.       Несколько мгновений ты пялилась на бутылку так, словно она была разрывом в плане пространства и времени, прежде чем склонность к любопытству одолела тебя, и ты неуверенно потянулась к ней. Подняв её, ты буднично отметила 33% крепости алкоголя и большую чёрную надпись, утверждающую, что держала ты сейчас виски с нотками корицы. Довольно странно, как тебе казалось — Виктория поделилась алкоголем так, как будто бы ей было дело до твоего самочувствия.       Если бы была в нормальном состоянии, которым сейчас и близко не пахнет, ты б со смущением и тревогой отдала бутылку обратно Виктории. Но раз уж ты была не в норме, алкоголь мог помочь.       Пока ты медленно подносила бутылку к губам, перед глазами пронеслась комната Виктории с парочкой бутылок виски, спрятанных в ящике с носками. Однако изображение сразу же развеялось, стоило вкусу разлиться по языку твоему и скатиться в глотку. Ты стала пить больше, едва замечая жжение в горле, что предлагало либо прокашляться, либо выплюнуть дорогущий виски на ковёр. Ощущения были восхитительными.       Спустя полбутылки ты обнаружила себя напротив двери в комнату Виктории. Моргнула, и вот ты уже внутри. Всё было таким знакомым, однако в голове твоей пронеслась мысль, что оно таким быть, вообще-то, не должно. Вик сидела на кровати вместе с бутылкой-близняшкой и смотрела на тебя, выжидая. Может, она что-то спросила, а ты и не заметила? Что ты заметила, так это то, что моргнула, и теперь вы сидели друг напротив друга, одновременно делая глотки.       Ты что-то говорила. Она тоже. Однако слова её не достигали тебя. Каждое предложение сопровождалось очередным глотком виски, и всё уже покрылось туманом.       Ну и ну, ты снова моргнула, и вот вы с румянцем слились в поцелуе, скользя руками по голой коже. Похоже, вы обе избавились от одежды, бросив её непонятно куда. Мысли и воспоминания заполонили твой разум — ночь у бассейна, первый поцелуй с Хлоей и последний. Воспоминания, что были твои, но принадлежали не тебе. Воспоминания из другой жизни, что ты жила, но не прожила. Ударом под дых тебя осенило, что за секунды до того, как вкусить Викторию в первый раз, ты уже знала, какова она на вкус.       Ты наблюдала лицо Виктории у себя между ног, и это было так знакомо, так естественно, что тебя затопило каскадом воспоминаний — встреча в Сиэтле, дружба, её помощь в становлении более уверенной личностью. Постепенное забытие Хлои. Ты увидела свой первый поцелуй с Тори, и всё вдруг исчезло в ослепляющем белом свете, что разобрал тебя по кускам и сложил снова, и вот ты уже не ты, однако всё же ты, и ничто более не пробивалось сквозь туман, однако Виктория рядом с тобой ощущалась уютно, словно так и надо.       А дальше темнота. Шесть дней после похорон. 10:00       Ты проснулась от солнечного света на лице. Помнишь не всю картину произошедшего, но лишь часть. По какой-то причине вид Виктории рядом с тобой не удивлял, а казался практически обыденным.       Ты — Макс Коулфилд. Вот только ты не она. И всё же она.