Emptiness

Всё ещё шесть дней после похорон. 10:30       Ты просто-напросто сбежала из комнаты Виктории спустя пару мгновений, ушедших на осознание. Причём это заняло гораздо больше времени, чем обычно, потому что, могла поклясться, ненадолго потеряла себя.       Отстранённо ты отметила, что Дана уже оставила на столе в твоей комнате тарелку с хлопьями. Крошечная часть тебя задумалась, что же она подумала, не найдя хныкающую тебя на кровати либо в углу. Скорее всего, она была счастлива, что хоть что-то сменило дни рыданий.       Странная мысль посетила твой разум. Мысль, что приходила уже дважды за последние несколько дней, однако прошлой ночью виски помог ей прочно укрепиться. Всё было лучше, когда ты была пьяна, как тебе кажется. У тебя не было власти и намерений сделать всё идеально. И теперь ты жаждала свободы от ответственности.       К удивлению, у тебя ещё остался алкоголь. Ты и не знала, что так легко пьянеешь. Сейчас ты пила с надеждой избавиться от похмелья, откуда-то знала, что это поможет.       Ноги твои начали нести тебя без воли твоей, однако ты знала, куда желала попасть.       Ты заметила, как Уоррен помахал тебе, а Брук слегка скривилась, но ты проигнорировала их обоих, что обрадовало её. Позже ты заметила бы, что Уоррен написал тебе о том, что приятно было видеть тебя снаружи, однако у тебя не было свободного места, поэтому сообщение ты не получила.       Спустя короткое время твоя обувь начала отпечатывать следы на песке, пока ты приближалась к довольно грязному и старому трейлеру. Сглотнув остатки виски, ты вышла на пляж, ощущая небольшую смуту в сознании.       Ты окликнула Фрэнка, и он обернулся, однако вот ты моргнула, и теперь тяжело дышала, обувь твоя вся перемазана. Ты сидела, облокотившись на камень с косяком между пальцами. Мозг твой на секунду остановился, когда поднялась ты и увидела, на что опиралась — надгробная плита Хлои.       Слёзы скатились по щекам твоим, стоило воспоминаниям из детства водопадом обрушиться на тебя. Какие-то были кристальными, другие — смутными, словно фотографии, по которым ты можешь перемещаться. Воспоминания не совсем твои, однако ты в них присутствуешь. Или не совсем ты, но они всё же твои.       Это ошеломляло. Одна неделя на перемотке крутилась в твоей голове десятью различными вариациями. Кажется, ты закричала и болезненно сжала свою (её? мою?) голову.       Всё обратилось тьмой, и вот ты стояла на обрыве возле Маяка. В пальцах твоих была таблетка кислоты, и ты закинула её в рот. Здесь у тебя не было власти, ты лишь наблюдала, всё ещё плача.       Моргнула, и ты снова при власти. На свалке. Ночь. Ты смотрела вверх на звёзды.       — Йоу, Супер Макс, — прозвучал мягкий, озорной голос рядом с тобой.       Ты повернула голову — вместе с тобой на рельсах лежала Хлоя. Живая и улыбающаяся, как чертёнок.       — Хлоя, — выдохнула ты. Полностью веря в наблюдаемое. Вдалеке раздался гудок поезда.       — Единственная и неповторимая, — мягко отозвалась Хлоя так тихо, что тебе пришлось напрячь слух, чтобы расслышать её.       — Я скучала, — выдавила ты. Горло пересохло и болело. Как долго ты уже здесь была? По телу прошла вибрация, однако ты не обратила на неё внимания.       — Я всегда с тобой, Макс, — заверила тебя Хлоя, принимая сидячее положение и притягивая к себе. Глаза её закрыли веки, а рот приглашающе приоткрылся.       Ты ничего не сказала в этот раз. Тело твоё затрясло от предвкушения (или же дело в вибрациях от поезда?), и ты наклонилась, чтобы прикоснуться своими губами к её.       Прежде чем тебе удалось, раздался оглушительный гудок, вспугнувший тебя. Кажется, прямо перед этим ты услышала, как кто-то прокричал твоё имя, однако уверенности в этом не было. Затем вдруг чьё-то тело вмазалось в твоё, отталкивая в сторону с железнодорожных путей, и поезд промчался мимо, выдавая из-под себя искры.       Ты закашлялась и посмотрела вбок. Рядом — лежащая, тяжело дышащая с растрёпанными волосами и смесью беспокойства, страха и злости на лице — была Виктория.