Мечты и предназначение

Она встала после полудня. Все служанки, отправленные разбудить герцогиню, возвращались обратно ни с чем. Всё было идеально в Катарине, но ее любовь ко сну была безмерной. Она знала, что это дурная привычка - не иметь контроля над собственным сном, но слишком уж была влюблена в теплые чистые простыни и мягкие перинные матрац и подушки. Вероятно, это вина самого Первого герцога, что он избаловал свою дочь, закрывая глаза на ее небольшой минус: тут проспит до вечера, там не придет за бал, здесь не встретит гостей - мелочи, видит Всесущность, просто мелочи… Сквозь пелену сна Катарина услышала звуки открывающейся двери и грузные шаги. Когда на закрытые веки упал дневной свет, девушка недовольно простонала и укрылась с головой под кашемировым одеялом. Край кровати прогнулся под тяжелым телом мужчины. Он нежно положил руку на плечо девушки и сладко-ласковым голосом начал будить дочь. — Катюша, родненькая, просыпайся давай… гость-с ждет. Важный гость, - он наклонился к ней ближе и стал стягивать с нее одеяло. - Сам Его Высочество кронпринц-с, родная. Выйди к нему, выйди - покажись. От света Катарина вся скрючилась и застонала еще больше. Стала упрашивать отца дать ей еще поспать немного, а лучше - выпроводить гостя прочь ко всем дерамонам. Поуговаривав дочь ещё пару минут, Ричард не выдержал и, стянув улыбку со своего заросшего лица, холодным, властным голосом произнес: “Вставай, Катарина”, - и удалился из комнаты. Выхода не было - пришлось встать. Как только герцогиня поднялась с постели, к ней тут же подбежали пара служанок: Елена и Беринс и начали порхать над госпожой, как над любимой куколкой: снимали ночнушку, подбирали наряды, расчесывали волосы, делали прическу и макияж. Так, всего лишь каких-то полчаса спустя герцогиня Штольц была полностью готова встречать гостя. Кронпринц ожидал ее у верха лестницы, явно предупрежденный о том, что хозяйка дома закончила с убранством. Он встретил ее лучезарной улыбкой и уважительным поклоном, после чего протянул руку в белоснежно белой перчатке, чтобы помочь спуститься с лестницы. Прекрасное пышное красное платье герцогини обволакивала каждую ступеньку - как хорошо, что в этом доме горничным платили настолько много, что даже по проходным местам всегда была идеальная чистота, поскольку ни одна пылинка не должна омрачить столь прекрасный гардероб столь прекрасной госпожи. — Вы, как всегда, обворожительны, герцогиня Штольц, - добравшись до гостинной, юноша поднес ее руку к своим губам и нежно, но не без кокетства, поцеловал ее перчатку. — Приятно слышать это от такого кавалера, как вы, Ваше Высочество, - она игриво хихикнула и села на махровый диван оливкового цвета, расшитый золотыми нитками. Кронпринц сел напротив нее, уложив ногу на ногу и скрестив руки в замок на колене. Он улыбался то ли ей, то ли сам себе и по-хозяйски осматривал помещение. Рядом с дочерью сел хозяин поместья: он, взяв с обеденного столика перед ними шоколадную конфету, ловко закинул ее в рот и положил одну руки на спинку дивана - Катарине за спину. Пухлые розовые щеки Ричарда, которые были видны даже под каштановой бородкой, активно двигались, из-за чего тот был похож на бурундучка. Катарина всё ещё не проснулась. Глаза слипались, и она боролась с желанием зевнуть и улечься поудобнее, но увы: в доме гости, и нужно держать спину ровной. Она смотрела на парня напротив с легким недоверием: они знакомы не первый день, ведь ее отец занимает крайне высокое положение среди знати, и, соответственно, его единственная дочь посещала далеко не одно светское мероприятие, на котором постоянно видела одни и те же лица: дворян, графов, баронов, гвардейцев, императоров, архимагов и священников и, конечно же, их жен и детей. Именно так она и смогла познакомиться и сдружиться с ребятами из Академии еще до того, как они все туда поступили. Ей всегда нравились эти светские балы. Как дочь Первого герцога, который не столько по титулу, сколько по влиятельности и статусу занимал второе место в Империи - после самого Императора, конечно же, - она была всеми обожаема, неприкосновенна и всегда в центре внимания - молодые дамы ей завидовали, а красивые, статные мальчики и мужчины ухаживали за ней и бегали хвостиком. Впрочем, дело ведь не только в статусе отца. Катарина сама по себе была невероятной красавицей: высокий рост, стройные руки, длинные пальцы, осиная талия, выделяющиеся формы и спортивное телосложение, а также лицо, словно у статуи древних времен, с пухлыми губами, большими зелеными глазами и волосами, которых нет ни у кого: доходящие до бедер, насыщенно-красные идеально прямые и густые волосы - отличительный признак и гордость семейства Штольц. Помимо абсолютной красоты, почитатели утверждали, что у Катарины идеальная осанка, неоспоримые манеры, ласкающий слух голос и острый, эрудированный ум. — Словом, Вы идеальны, герцогиня Катарина Деллия Боварри-Штольц, - твердым тоном кронпринц вывел девушку из раздумий. - Так что скажете, госпожа, разве не замечательное предложение? - продолжил он, оскалив зубы в лучезарной улыбке, а Катарина поняла, что этот разговор ей совсем не по нраву. Она озадаченно посмотрела на отца. Ричард, опершись подбородком о сплетенные кулаки, изучающе следил за мальчиком напротив него. Он старался не подавать вида, но Катарина заметила, что ее отец напрягся: небольшие желваки на шее и лбу проскакивали и подергивались. Периферийным зрением он заметил взгляд дочери и нахмурился еще сильнее. Принц сидел всё так же уверенно и спокойно. Осознав, что пауза длится дольше положенного, Ричард встрепенулся, рассмеялся и как бы невзначай указал на то, что молодой господин совсем не пьёт свой чай и не вкушает угощения, а повара, в общем-то, старались приготовить сия яства, а чай сорта экзотического - из самой Лесной обители привезенный. Кронпринца это предложение хозяина поместья не прельщало, но и отказываться он не стал - понимал, что не вежливо. Не лишенный манер, но лишенный стыда - таким предстоял для Катарины кронпринц - первый на очереди наследник Императорского престола. Лансер - высокий, красивый, статный юноша. Он обожаем народом, и он прекрасно об этом знает. Но отец Катарины не раз высказывался о юноше дурно: он считал, что во взгляде кронпринца всегда крылось что-то коварное и мерзкое - то ли тщеславие, то ли жадность, то ли высокомерие - словом, нечто, чего любящий отец не мог допустить для своей дорого любимой дочери. Лансер и сейчас выглядел нахально, явно довольный своим положением. Если раньше, видя столь прелестного мальчика, что улыбался так ярко и обворожительно, Катарина могла бы повестись на это и утонуть в его манящих светло-карих глазах, то сейчас, когда эти самые глаза смотрели на нее с нескрываемым чувством превосходства и желанием заиметь, ей становилось дурно. Отец всегда отваживал юнца от дочери, приводя в аргументы то, что его розочка еще слишком юна для свадеб, да и к тому же не доучилась ещё, а знания в наше время ценятся высоко, к тому же не абы где, а в самом лучшем учебном заведении из всех. Император с мнением своего приближенного и доверенного человека (по совместительству - близкого друга) соглашался, а потому попытки организовать помолвку сына пресекал, но сейчас… сейчас оправдания кончились. Катарина понимала, к чему всё шло. Но разве есть у Лансера шансы? Папа всегда был на её стороне, и без проблем выпроваживал настойчивого поклонника. Чем этот раз отличается от предыдущих? “И всё же отличается, - подумала девушка про себя, - я же больше не учусь”. Она нахмурилась вслед за отцом и не менее испытывающе впивалась взглядом в юношу. — Ваше Высочество, - начала Катариина, - Ваше предложение - величайшая честь для нас, но не могли бы вы дать мне время обдумать этот вопрос? Всё же свадьба - дело ответственное, и подходить к нему надо совершенно серьезно, - она всеми силами старалась скрыть свое раздражение за улыбкой. — Я уже давно предлагаю Вам свои руку и сердце, так что времени всё хорошенько обдумать у Вас было в избытке, - он отпил немного крепко заваренного чая из расписной фарфоровой чашки и, поставив ее на блюдце, немного покрутил ее, внимательно осматривая растительные узоры. - Я бы хотел решить этот вопрос сегодня же и не задерживаться здесь долго - как-никак, дела не ждут. Отец и дочь переглянулись. “И? Как быть?” - вскинула бровь девушка. “Я думаю” - свел брови мужчина. — Ваше Высочество, Вы же понимаете, что Вы не можете принимать такое решение самостоятельно, - начал Ричард. - Мнение Вашего отца по этому вопросу, пожалуй-с, является самым важным из всех - монарх, как-никак ж-с. “Молодец, папочка!” - лёгкий кивок дочери. “Знаю, милая” - ухмылка краешком губ отца. Ответом им был сдавленный смешок: — Право дело, отцу в этом лучше не участвовать, - медленным движением он достал из внутреннего кармана кафтана свёрток и положил его на обеденный столик. Повисла тишина. Ричард долгое время даже не глядел на бумагу перед ним. Весь пылающий взгляд его зеленых глаз был направлен на парня перед ним. Он вглядывался в эти скользкие глаза, длинное лицо с узким подбородком и тонкими губами. Лансер, точно змея, затаился напротив и ждёт удобного момента, чтобы впить свои клыки и влить яд в своих жертв. Впрочем, нет, яд впущен был уже давно, и хищник просто ждёт, когда добыча свалится обессиленная у его ног. Ричард сдался. Большая рука взяла сверток со стола, и мужчина стал внимательно вчитываться в написанное, и, чем больше он читал, тем угрюмее становился. “Как он…”, - спало с его губ, но тут же было проглочено. — Что там, отец? - встревожилась Катарина. Ричард смерил любопытство дочери угрожающим взглядом и спешно разорвал бумагу на кусочки. Его лицо покраснело, выступили желваки на шее и лбу. Собравшись с духом, мужчина посмотрел на кронпринца и твердо сказал. — Договорились.

***

Артур проснулся как обычно: когда солнце протянуло к нему свои первые лучи. Он заправил постель, побрился, крепко затянул все шнурки на сапогах, плотно позавтракал и, закинув за спину полный большой походный рюкзак, тихо вышел из дома. В такую рань мало кого можно было встретить на улицах: пару носильщиков, стражи, дамы с покупками. Седьмой день недели считается выходным у всех, и мало идиотов не захотят поспать сегодня подольше. Артур шел по узкой улочке. Кирпичные двухэтажные дома смотрели на него рядом окон с деревянными рамами. На поддоконниках и сандриках расположились цветы. Проходя над арочным проемом, Артур заметил, что черепица на крыше моста, соединяющего соседние здания, отпала. Пройдясь взглядом по следам преступления, он заметил приколоченный сдутый мяч на балконе без окон. “Забавно, - подумал Артур, - район другой, а ситуации всё те же. Вспоминаю, как мы с парнями часто получали нагоняи от отцов, когда такие же “обиженные и разозленные” соседи сдавали нас. Взрослые во всех местах не могут решать свои проблемы сами и перекладывают ответственность на других. Они же дети. С детьми можно договориться, а крышу - починить.” Артур шел, а люди вокруг уже начали просыпаться. Когда он пришел на базар, продавец мяса сонно зевал и почесывал живот. Прикупив сушеностей и овощей, Артур пошел дальше по мощеной дороге, обходя повозки и ларьки. Он ел яблоко и наблюдал за возвышающейся вдали над остальными двух- и трехэтажными зданиями острой башней Главного Храма Всесущности. Бушующие мысли уводили его к ней, но он мотнул головой и с силой хлестнул себя по щеке, да так, что та покраснела, и, отвернувшись, направился дальше. Пройдя еще несколько кварталов, он заметил на перекрестке девушку с яркими оранжевыми волосами. Она сидела на каменном заборе и весело дрыгала ногами, взглядом осматривая народ под ней. Артур думал: свернуть на другую улицу или прошмыгнуть сквозь толпу - авось не заметит. Но, пока он решался, был уже замечен. Это маленькое чудо, очевидно, придумала, как ей забраться, а как спуститься она уже не знала. Пока девушка корчилась в попытках нащупать под ногами устойчивый выпирающий камешек, парень уже оказался рядом с забором. — Прыгай, Фридж, я тебя поймаю, - обреченно-безэмоционально прикрикнул Артур. Рядом с ним послышался звук падения дерева о каменную кладку - первым делом она скинула свой любимый дедушкин посох, после чего - спрыгнула сама. В его руках она казалось пушинкой. Обхватив его шею руками, Фриджайл весело смеялась и благодарила “Артика” за спасение принцессы. Если бы она просидела на его руках на секунду дольше, то он бы без зазрения совести скинул бы ее и пошел дальше. Но она спрыгнула сама и сама же начала разговор: — Я иду с тобой! — Нет, убирайся, - он не стал ее слушать и, закинув рюкзак обратно на плечи, двинулся дальше. Фриджайл его, конечно же, не послушала и всю дорогу болтала о всяких штуках, которые они с ее любимым дедушкой делали. Они научили птице-стрекозу материться, поменяли цвет хвостов и грив всех лошадей на ипподроме, создали свиток-ловушку, прочитав который любой начинает квакать целые сутки. Артур не хотел ее компании, но понимал, что ее болтовня хотя бы отвлечет от лишних мыслей. Когда они дошли до границы города, солнце было недалеко от зенита. Стражники у ворот сняли шлемы и вытирали пот со лба - погода сегодня и правда была жаркая. Фриджайл не умолкала ни на секунду. — …вставляешь новый камень, и водонагревалка снова работает как новая. Удобно же! И чай тебе попить, и помыть голову, и что там еще можно? Ой, да многое можно! Жара хватит с головой. Хрум, - она откусила часть яблока. - А штарый камень прошто - хрумк - штавш на шолше и он - кх-хк! - она начала откашливаться и вся покраснела. Когда остатки яблока вышли наружу, Фриджайл перестала разговаривать и молча доела свое яблоко, запив его водой, которую Артур как бы невзначай положил между ними. Посидев в тишине какое-то время, она смущенно сказала: — Ты только не говори Кате, когда она придет, что я подавилась, когда разговаривала. Она опять ругаться на меня будет… Артур ответил устало: “Если придет”, - и снова посмотрел на солнце над их головами. Сколько раз он его видел за всю свою жизнь? Если подумать, то видел он его всегда, но обращал на него внимание не особо часто. Белое, отдающее желтым, оно светило ярко и освещало своим светом всё вокруг. Глядя на него, он не удивлялся тому, что еще с Древних времен тянулось поклонение этому прекрасному небесному светилу. Но вот что всегда казалось ему странным: если солнце настолько замечательно и чудотворно, то почему смотреть на него долго ему было так больно? Устало выдохнув, парень поднялся на ноги и стал разминаться. Физические упражнения всегда помогали охладить голову. Удивившись внезапной тишине, он посмотрел на Фридж: она увлеченно читала книгу, неизвестно откуда взявшуюся. “Хорошо, хотя бы тихо”. Он делал приседания медленно, опуская таз как можно ниже, чувствуя напряжение в мышцах ног. Каждое движение Артура было отточенным, правильным, но силовых упражнений он решил избежать, сосредоточившись в основном на растяжке - на случай, если девушки всё-таки придут, от него не пахло потом. Но, поскольку до сих пор никто не появился, он косился на магессу с мыслями о том, как можно было от нее избавиться, чтобы не путешествовать с ней в паре. Артур закончил с зарядкой и лег на траву. “Впрочем, Катарина спит долго. Есть еще смысл подождать”. Он закрыл глаза и стал представлять их общее приключение. Вот они исследуют заброшенный замок, и Дана, испугавшись привидения, прижимается к нему всем телом; или вот они разбили лагерь у водопада, в котором девушка решила помыться и позвала парня с собой; или вот он, храбрый и сильный, приобнимает ее, укрывая от опасных волков, и она смотрит на него благодарными влюбленными глазами и говорит ему о том, что он - ее герой, и она его непомерно люб… — Так и знала, что ты будешь здесь, - красноволосая девушка смотрела на него сверху вниз и по-доброму улыбалась. С такого ракурса ее лица было почти не видно из-за внушительной груди. — Катя! - Фриджайл молниеносно донеслась до девушки и прыгнула ей на шею. Артур поднялся и, поглядев на то, как Фриджайл активно обнимала Катарину, а та ее всеми силами отталкивая от себя, он огляделся: не подошел ли кто еще? — От Даны что-то слышали? - не выдержал он. Катарина скривилась, услышав вопрос, и ядовито выплюнула: — Ты правда думаешь, что святоша придет? На этом вопросе все замолчали и задумались. Даже уверенная во всех Фриджайл не могла точно сказать, что будет делать ее подруга. Дана слишком привязана к дому, чтобы вот так бросать всё ради них… Решив, что лишние раздумья ни к чему, Артур предложил подождать еще немного и заодно проверить вещи - очевидно, не зря, ведь Фриджайл по какой-то причине даже рюкзака с собой не взяла - лишь пару книг, каких-то магических камней, тряпок и ноль монет, ноль еды и ноль полезных вещей. Благо, всего в достатке было у Катарины (даже в избытке, ведь Артур был готов поклясться, что она взяла не меньше трети всего своего гардероба - удивительно даже, как она вообще эту тяжесть тащит на себе). “Если Дана приедет, то притащит всю монастырскую библиотеку с собой” - пыталась перевести стрелки Катарина, когда и сама осознала, что взяла с собой слишком много вещей. “Когда придет!” - поправила ее Фридж. — Ха, лёгок демон на помине, - крайне раздраженно и разочарованно произнесла Катарина, когда увидела приближающуюся русую девушку с белой прядкой. — Да, так меня уже не раз называли, - подойдя ближе, парировала Дана. — Да-но-чка! - теперь Фриджайл бросилась на шею уже ей. - Я знала, что ты придёшь. Артур не решался подходить сразу. Как бы не обращая на девушку большого внимания, он приблизился к товарищам и скрестил руки на груди. Когда все приветствия подошли к концу, поднялся главный вопрос: все ли готовы отправляться в путь? — Не думала, что у тебя духу хватит, - Катарина с прищуром смотрела на Дану и крутила прядь красных волос на пальце. — Я больше удивлена, что ты здесь. Неужели хочешь оставить своего любимого папочку одного и укатить с “безумцем” в закат? А как же твой жених? Ревновать не будет? - Дана скрестила руки на груди. Ее тон был надменным, от чего Катарина явно была не в восторге, морщинки выступили на ее переносице, и просто промолчать она не могла: —А тебя что, твоё положение разве не полностью устраивает? Ты же обожаешь по сто раз на дню молиться и перечитывать свои книжки. Или поиски твоей подружки тебя наконец волнуют? Не можешь смириться с тем, что твоя “девушка” тебя бросила? А не находишь, что она не просто так от тебя свалила? Это было лишним, и все это поняли. Дана сразу изменилась в лице: сначала удивилась, потом - разозлилась, но в конце концов просто расстроилась и не стала ничего говорить. — Д-девочки, не надо ссориться! У всех свои причины отправляться в путь, и это нормально! Давайте не будем зацикливаться на прошлом, и полностью посвятим себя приключению! Представляете, какой увлекательный путь мы проделаем? Сколько всего увидим, со сколькими интересными людьми познакомимся? И Лорейн мы найти тоже сможем, я верю, что у нас всё получится, надо только воспрять духом. Ну же! - она обхватила руками девочек и притянула их поближе к себе, привстав на цыпочки - непросто быть самой низкой в компании. Наступила пауза, и все вопросительно переглядывались друг с другом, ищя не то одобрения, не то осуждения. Глядя на компанию, и осознавая всю сложность их взаимоотношений, Артур понял, что его представления об “идеальном приключении” рушатся уже на этапе подбора спутников. Но, как не странно, этот взбалмошный необузданный маг и правда может остудить пыл истеричного характера герцогини и подчинить бунтарский язвительный дух клирика. “Ну да, один я бы с ними не справился. Получается, без Фриджайл эта идея была бы обречена на провал ещё на этапе зарождения”. Он посмотрел на Фриджайл Торрен под другим углом и многозначительно кивнул, после чего перевел на себя внимание громким голосом и возбужденно заявил: — Пересекая черту города, ответственно заявляю: наше приключение начинается сейчас!