Сказочник

— Вставай, давай, надо до патруля успеть выйти, — недовольный толчок вырвал из сна сталкера. Он недовольно заёрзал, поворачивая заспанное, опухшее после вчерашней попойки, лицо. Перед ним стоял его товарищ, высокий и тощий Жак с наголо обритой головой. — Жак. Ты только что отнял у меня прекрасный сон, — пробурчал мужчина, со вздохом, в который он вложил все своё недовольство. Высокий усмехнулся, складывая руку на груди. — Это что ж тебе такое снилось, Зелень? Горы травки и бесконечная бумага? — Красивая такая женщина, со всеми прелестями, маленькая, как положено. Мне почти перепало! А ты…с патрулём своим, — махнув рукой в сторону товарища, Зелень поднялся с койки и потянулся. Тело все ещё болело с последней ходки, да и вчерашнее оставило свой отпечаток. Затёкшие мышцы нехотя поддавались своему владельцу, все его существо требовало ещё пару часов сна. Но Жак был прав, надо успеть проскочить в Зону до утреннего патруля. Иначе проблем не оберёшься. Почёсывая давно небритую щеку, сталкер вышел в предбанник, где стояла бочка с водой. Опершись в края бочки, он несколько секунд разглядывал своё отражение в темной воде. Ему было всего двадцать пять, но внешне выглядел на все сорок. Черные жёсткие с проседью волосы вечно растрёпаны, мешки под глазами, рано появившиеся морщины. В нормальном мире это бы его обеспокоило, но тут, где неизвестно вернёшься ли ты в лагерь со следующей вылазки, внешность волновала в последнюю очередь. Глубоко вдохнув, Зелень окунул голову в ледяную воду после ночи воду. Сон сняло моментально и ощущение чистоты тоже появилось. С громким всплеском парень вынырнул с бочки. Вода залилась под майку, отчего пробрала лёгкая дрожь. Наскоро вытеревшись полотенцем, сталкер начал собираться в путь. Собственно, у него уже как несколько дней сумка и оружие было наготове, оставалось лишь одеться, чем Зелень и занялся. Спустя двадцать минут товарищи уже шагали к периметру, сохраняя молчание. Здесь было опасно галдеть, в это время караул по периметру ещё не начинал сменяться и был риск привлечь к себе внимание. Весна уже вовсю разыгралась даже в Зоне. Не так давно голые деревья покрывала свежая зелень, молодая травку пробивалась под жухлой и жёсткой. Казалось, что даже само существо Зоны стало мягче. Вот только даже самый выжженный сталкер знал, что это обман. Очень скоро радиация сожжёт молодую зелень, а вместе с ней и надежду на жизнь. Держась в тени, что в предрассветных сумерках было не сложно, двое сталкеров прошли к железнодорожной насыпи. Вверху темнела ограда из железной проволоки, что должна была служить надёжным средством защиты от любопытных носов. Но сталкеры не были бы сталкерами, если бы не придумали, как обойти эту незначительную преграду. Если быть достаточно внимательным, можно увидеть, что в некоторых секциях верхние полосы проволоки провисли. Настолько, чтобы это было незаметно для многих, но достаточно, чтобы знающие люди о таких уловках могли быстро найти. На одном из концов этих полос проволока была обрезана и загнута крючком, так что ее можно было без труда снять. В одном из таких мест, подальше от блокпоста, где уже началась суета, товарищи успешно переправились в Зону отчуждения. В этот раз они не собирались далеко уходить от периметра, намереваясь обследовать железнодорожные вагоны, где частенько после выбросов проявлялись аномалии и артефакты. Не дорогие, самые посредственные, но и то хлеб для сталкеров. Торговцы очень не любят просиживания, в особенности Соловей. Ему было даже все равно на высокие риски таких вылазок, считая, что на место одного погибшего всегда придёт другой. Неудивительно, что многие уходили в другие места, где отношение было лучше, и заработок вместе с ним. Когда они отошли от периметра на приличное расстояние, Зелень закурил, с блаженством затягиваясь. Жак делал пометки на карте в ПДА. — По моим расчётам там должно быть как минимум два. Скорее всего, что-то типа «золотой рыбки» или «выверта», — проговорил он, убирая планшет под куртку. Там у него был пришит карман из плотной ткани, чтобы уберечь устройство. Его спутник неопределённо пожал плечами. — Будет отлично. Хотя б Соловей отцепиться от нас, — выдыхая вонючий дым медленно, будто нараспев, проговорил он, после чего вновь затянулся. Откуда-то стороны раздался собачий вой, заставивший сталкеров напрячься. Но почти тут же они успокоились, вой был достаточно далеко, в районе брошенной деревни. — Были слухи, что Соловей хочет процент повышать, — вновь завёл разговор Жак, вынимая из кармана сигареты и закуривая. Зелень встрепенулся, подскакивая на месте с праведным гневом в глазах. — Да куда ж ещё больше?! И так как клещ все с нас тянет! Да мне скоро уже жрать не на что будет, пропишусь тут, как выжженные! — завопил парень, размахивая руками, но, опомнившись, понизил голос, — он и так скоро в дверь не зайдёт, поперёк себя шире будет, куда ещё выше проценты?! — Пойди сам и спроси у него. В конце концов, это лишь слухи, — немного раздражённо ответил ему Жак. Эмоциональность товарища порой его злила. Он прекрасно понимал его возмущение, но это не оправдывало воплей до самого Агропрома. — Вот ответь, — Зелень на секунду замолк, делая глубокую затяжку, — почему мы все ещё терпим? — Потому что он нам платить, Зелень. Не будет его, будет другой, может даже хуже. Этот хоть кормит, и ночлег даёт, да и оружие тоже, — Жак уже со счету сбился, сколько раз говорил эти слова. Только они могли успокоить брюнета, словно заклинание на дракона. Сработало и сейчас. Зелень обиженно замолчал, мусоля свою самокрутку. В таком молчании они добрались почти до самого поезда, когда стылую тишину разорвал собачий лай и человеческий крик, полный страха, боли и мольбы. Переглянувшись, сталкеры, в немом согласии, помчались в сторону, откуда раздавались крики. Неслись они от брошенной деревни, давно прослывшей логовом слепых псов.