Чудесное спасение

Пери родилась из чужого помысла, она была статуей из дерева. Она даже не умела говорить, когда впервые открыла глаза. Ей не дали даже имени. И плотник, что сотворил ее в дереве, и колдун, что оживил ее, и купец, что навесил на ее голову украшения, говорили, что прекраснее нет девушки на всем свете. Ее называли женой, наложницей, рабыней в те минуты, когда она еще не могла понимать слов. Когда она начала их понимать, то не прониклась теми речами, что вели мужчины. Никто не спрашивал того, чего она сама хочет. Не сказать, что с ней обращались грубо. Вовсе нет. С нее сдували пылинки, но в то же время тянули в разные стороны так, будто бы пытались разорвать на части. Ей было крайне тяжело терпеть это. Пери вспоминала минуты, когда была сухим деревом с тоской. Ей очень хотелось вернуться в то беззаботное время, чтобы на нее даже не кидали взгляда, настолько обыденной она казалась на фоне пейзажа пустыни. Ей не нравилось быть самой прекрасной. Со временем, терпя издевательские взгляды мужчин, она стала мечтать о смерти. Пери не знала, как умирают люди, но ей казалось, что только в этом будет ее избавление. Она вспоминала воду. И ей хотелось оказаться в ней по горло, чтобы та убаюкала при ее последнем вздохе. Она могла двигать руками и ногами, чего не умела, когда была деревом. Хан, который назвал ее рабыней и заключил в клетку, рассматривал ее каждый день. Она ощущала его взгляд и чувствовала, что все что осталось в ней сухого загорается, чтобы испепелить ее дотла. Ей было неприятно… Выгадав момент, Пери произнесла свои первые слова и попросила своего господина о том, чтобы тот отпустил ее в сад. Он разрешил, уступая впервые за долгое время. Пери стояла напротив ручейка и думала о смерти. Воды было мало, как и огня, освещающего сад. Она не знала, что за влага струится из ее глаз, но с трудом сглатывала ее. — Прекраснейшая, не грусти, — вдруг услышала она тонкий голос. Она обернулась и увидела вполне обычную девушку, которая протягивала к ней руку. Пери отвернулась. Слишком часто тянули к ней руки, чтобы схватиться за какую-нибудь часть тела. Девушка же подошла ближе и прошептала: — Я знаю, что ты устала от мужского внимания. Извини, если тебя обидела, но я хотела с тобой поздороваться. Пери вновь повернулась к ней и заметила добрые глаза, в которых не было ничего, кроме искреннего внимания к ней. Такое было впервые. Пери чувствовала, как бьется ее сердце. — Почему ты хочешь со мной здороваться? — спросила она. Девушка грустно улыбнулась. — Ты измучена и ты в отчаянии. Тебя никто не воспринимает всерьез. Никто не задумывается ни о чем, кроме твоей красоты. Слова били в самую точку. Пери кивнула. — Ты знаешь, что я когда-то была деревом? — спросила она. — Нет, расскажи. Может быть, тебе станет легче. И Пери пустилась в долгие, путаные объяснения всего того, что было у нее на душе. Ее собеседница слушала и сочувственно кивала, когда всплывали новые детали ее рассказа. В конце девушка начала смахивать слезы. — Тебе действительно лучше вернуться туда, откуда ты родом. Если хочешь, пойдем со мной, и ты не узнаешь ни одного унизительного дня среди людей. Пери нахмурилась. — Кто ты? — Я такая же пери, как и ты. Только у меня есть настоящее имя. Меня зовут Эсме. Я слышала твою боль, я видела твои страхи. И пришла, чтобы помочь. Эсме снова протянула руку. Пери, не долго думая, схватилась за нее. И в ту же минуту почувствовала корни вместо ног и листву на стволе вместо тела. Она освобожденно вздохнула, чувствуя себя настоящей. Пери ощущала воду под своими корнями, что нежными объятиями скрывала боль и разочарование. Она подумала: «Эсме, где ты?» И тут же послышался ответ: «Я омываю тебя, Пери». Счастье сковало прекраснейшую, она смотрела и на хана, и на колдуна, и на купца, и на плотника с вызовом. Все собрались посмотреть на раскидистое дерево рядом с ручьем. Люди потом говорили, что не бывало прекраснее девушки, чем Пери. А сама прекраснейшая каждый день произносила мысленно: «Я люблю тебя, Эсме» и чувствовала нежные всплески ручейка.