В отражении прошлого

19.05.2023 В Лондоне пахло цветением бесчисленных магнолий, ветер шуршал листвой на деревьях, по старинным улочкам расползался задорный смех и песни уличных музыкантов в Сент-Джеймс парке. Если вы однажды задумывались о том, какой сезон является самым удачным для путешествия в столицу Соединенного Королевства, то я с удовольствием вам подскажу. Весна. Весной, что не удивительно, мир как будто выходит из комы, из затяжной и тяжелой болезни, повенчанной с зимними морозами, мокрым снегом и слякотью, что так портит внешний вид даже самого красивого города. Природа снова оживает, зеленея кронами благоухающих деревьев в парке, поющими птицами под окном, что будут раздражать своей трелью с шести утра. Все вокруг цветет и пахнет, и до недавнего времени я любила весну сильнее, чем любой другой сезон. Но все изменилось двумя годами ранее. Тогда в мою размеренную и оттого даже скучную жизнь впервые вошла смерть, и мне понадобилось много времени, чтобы справиться с этой потерей. Но я всегда считала себя сильной, и потому, даже когда мне самой казалось, что моя жизнь разрушена, я снова и снова строила из былых обломков свой новый мир, новое счастье, и новую себя. Счастливую Монику Де Сантис. Послезавтра мне исполнится двадцать шесть. Вторая половина мая всегда была для меня не самым простым периодом. Я как будто проводила рефлексию каждый год перед тем, как сменить возраст у себя на аккаунте в инстаграмме. Что я сделала за минувший год, каких успехов достигла, какой вклад внесла в собственную жизнь и жизни своих близких? Многие из них, когда я признавалась в такой своей привычке, говорили мне, что я слишком все усложняю, и мне стоит просто наслаждаться тем, что я имею на данный момент. Но мне всегда, как будто, было мало. Какой бы счастливой я не была, мне вечно хотелось большего, дурацкая одержимость из детства кому-то что-то доказываться, хотя нужды быть отличницей уже давно не было. И в этом была моя главная ошибка, которую я допустила в этом чертововм году. Раньше мама часто советовала мне быть осторожной в собственных желаниях и точнее их формулировать, так как четко была уверена в том, что любая мысль материальна. А я всегда смеялась и не слушала. Я — по природе своей человек слишком рациональный, чтобы верить в подобный бред, я и в любовь не очень-то верила, пока впервые ее не ощутила. Но сейчас, глядя на себя через призму опыта пережитых событий, я понимаю, как мама была права, и если бы я почаще вспоминала ее наставление, сейчас бы не оказалась в том дерьме, из которого уже невозможно выплыть сухой. А оказалась я в Лондоне. В хаотичном и многонациональном, современном, но с ретро-душой, одном из тех городов, который особенно преображается весной. Но я не гуляла по Трэнд-стрит, наслаждаясь строгой, но от того неповторимой архитектурой одного из крупнейших мегаполисов Европы, не фотографировалась на Трафальгарской площади, смеясь и уплетая яблоко в карамели, не любовалась с Вестминстерского моста на Биг-Бен, как те вереницы туристов, что меня всегда так раздражали в родном Риме. Я сидела в одном из бесчисленных баров Сохо и через силу глотала бурбон, прячась в полутьме пока еще пустого зала паба, который через полчаса заполнится пьяными телами до трещин на отштукатуренных стенах. Сегодня пятница, девятнадцатое мая, а значит, город спать точно не планирует, тем более та его часть, в которой я, сама не знаю как, застряла. Моей компанией на вечер сегодня были жуткая усталость после двух суток без сна, потертый чемодан, что прятался от ненужных взглядов под столом, за которым я расположилась, и боль, через которую я снова проходила, только на этот раз сама себе ее причиняя. Однажды, когда чуть больше полугода назад я оказалась на грани жизни и смерти, я поклялась себе, что воспользуюсь своим вторым шансом на счастье правильно. Что проживу беспечную счастливую жизнь, о которой всегда мечтала, что рядом со мной будут только самые достойные того люди, но не я не учла одного, я оказалась не достойной их. И я не сдержала данное обещание. Еще неделю назад мне казалось, что я все еще держу свою судьбу в своих руках, но это лишь мнимое ощущение контроля, который я давно утратила, над собой, и над тем, что творится вокруг. И если бы тогда, когда я стояла на балконе дорогого номера в бутик-отеле и любовалась видом на озеро Комо, одетая в дизайнерской свадебное платье, мне сказали, что через каких-то четыре дня я буду сидеть и пить одна в обшарпанном пабе в Лондоне, глотая вместе со спиртом последствия своих поступков и ошибок, я бы рассмеялась этому глупцу в лицо. Но дурой оказалась я сама. Я потеряла все, что так долго накапливала в своей никчемной судьбе. Работу, на которой мне удалось построить неплохую карьеру, все свои деньги, на которые я бы все равно не купила счастье. Людей, что стали моей семьей, я предала, причинила боль каждому, к кому прикасалась. И он не стал исключением. Я потеряла саму себя, лишилась лица, того холодного, что спасало меня годами, и потому обнажила свое истинное «я», которое напугало даже меня саму. Я не думала, что зайду так далеко, что способна на поистине отвратительные вещи. И я никогда не смогу простить себе то, что я натворила. Не прощу себе свою трусость. А вы думали я в Лондоне на каникулах? Смешно от таких мыслей, мне самой, и потому я продолжаю напиваться, надеясь на то, что новую ночь я не переживу. А какие у меня варианты? Я прилетела сюда, потратив на билет в один конец чуть ли не последние сбережения, мне некуда идти, не к кому обратиться, просить о помощи. Я осталась одна посреди незнакомого города, в котором раньше бывала разве что по работе, и у меня нет ни малейшего представления, что делать дальше. Потому что с этой минуты я нахожусь в бегах. А от кого-то, или от самой себя, мне еще предстоит решить. Моника Де Сантис сбежала? Звучит как полная херня, потому что она никогда не бежала от трудностей, но все когда-то бывает впервые. Моника Де Сантис перестала бороться, бросила дело на пол пути? Да, так и есть. Сегодня утром в аэропорту она рыдала в общественном туалете, снова и снова пытаясь смыть со своих рук дешевым мылом грязь от сотворенных ею ужасов, а потом маникюрными ножницами кромсала свои волосы, оставляя длину чуть выше плеч. В общем-то, убивала в себе все, что могло бы напомнить о том, что произошло накануне, и попытаться все забыть. Но ей бы не помогла даже лоботомия. Глаза устало слипались, и подрагивающие пальцы машинально тянулись поправить длинные каштановые пряди, которых теперь не было. Я чувствовала, как по моим сосудам гуляет ледяная тревога, от которой не спасала даже кожаная куртка на плечах. Я просидела так несколько часов, и совершенно не собиралась сдвигаться с места, прилипнув к стулу в пабе. В свободной ладони качался бокал с янтарной жидкостью, которой так и хотелось облить себя и поджечь, но так я привлекла бы к себе слишком много внимания, а обстоятельства тому совсем не симпатизировали. А вечер неминуемо опускался мрачной тенью на британскую столицу. За окном, бликуя в отражениях стеклянных бутылок позади барной стойки, начали загораться фонари, и мне ничего не оставалось, как думать о том, куда двигаться дальше. Денег на даже самую обшарпанную гостиницу у меня не было, я оставила последние евро в такси, что привезло меня сюда, и, если честно, я понятия не имела, чем буду платить за выпитый мной алкоголь, который совершенно точно повторю. Мне было плевать на то, что будет потом, ведь сегодня я просто хотела напиться и забыться, и весьма уверенно шла к свой цели, поднимаясь со своего насиженного места и направляясь к бару, украшенному неоновыми вывесками с жизнеутверждающими фразами и отделанному по всему фасаду золотыми блестящими шестиугольниками. В зале был полумрак, освещаемый лишь алой подсветкой, что мигала в такт пока еще не слишком громкой музыки, народу было не так много, но я знала, что это ненадолго, ведь в заведении постепенно становилось тесно, и я решила заказать себе еще выпить, пока к бару не был перекрыт доступ из-за стены из людских спин. Я устало потерла измученное лицо, поправляя теперь короткие волосы, и, скрепя кожаной курткой, облокотилась на барную стойку, взглядом выискивая бутылку, которую я хотела бы попросить у бармена уже через пару мгновений. Мне приглянулась одна, и я выдавила из себя улыбку, устремляя взор синих радужек в сторону молодого парня по ту сторону стойки, который натирал бокал в своих руках, пританцовывая играющей в зале популярной песне. Он заметил меня почти сразу, и, приветливо улыбнувшись, подошел ко мне, с интересом поднимая густые брови. — Прекрасная леди определилась с выбором? — он сказал это слишком слащаво, и я едва не скривилась, сдержавшись, в ответ лишь коротко кивнув головой. — Да, бутылку вот той текилы, пожалуйста. — стараясь звучать не слишком угрюмо, ответила я, указывая пальцем на примеченный мной напиток, и устало вздыхая, пока желание во мне закончить этот вынужденный диалог достигало своего пика. — и нарезанный лайм, если можно. — Конечно! — бармен, казалось, растянул рот еще шире, из-за чего я незаметно закатила глаза, на пятках разворачиваясь от него в противоположную сторону. — можете пока пройти за свой столик, мисс, через пару минут я вам все принесу! Я коротко повернулась и кивнула, с трудом выудив из себя подобие вежливой улыбки, и последовала совету сотрудника паба, через пару десятков секунд вновь оказываясь в укромном месте зала, и уселась за стол, тяжело и надрывисто вздыхая. Если честно, я и сама не понимала, на кой черт я заказала себе целую бутылку, если у меня не было денег расплатиться даже за предыдущий бокал, но в следующую секунду мне уже было плевать. Глаза сами упали на мои ладони, безвольно лежащие на столешнице, и в голове возникла вполне логичная мысль прогуляться до ближайшего ломбарда и выручить там пару сотен фунтов за свое обручальное кольцо, что все еще обвивало мой безымянный палец, напоминая о том, что я не так давно потеряла. Снова засвербело в носу и веки предательски наполнились слезами, но я быстро натянула на лицо ледяное безразличие, когда бармен, сдержав свое обещание, показался в поле моего зрения, опуская на столешницу бутылку сорокаградусного напитка и вазочку с нарезанным лаймом, учтиво мне улыбаясь. — Ваша текила, мисс. — он завел руки за спину, сверху вниз глядя на меня, из-за чего мне стало особенно неприятно ощущать собственную уязвимость. — могу я задать вам один вопрос? Я нахмурилась, задышав чаще от непонятного приступа страха, вызванного такой обыденной фразой из уст незнакомого мне мужчины, который, покачиваясь на ступнях с носков на пятки, выжидающе на меня глядел, ухмыляясь в полутьме стремительного полнеющего людьми бара. — Да...? — не успев подумать, как следует, на автомате выпалила я, закусывая губы, и с вопросом уставилась на бармена, что довольно прищурился, бесцеремонно присаживаясь за противоположную сторону стола. — С вами все в порядке? — задал мне вопрос брюнет, опираясь подбородком на собственную ладонь, и попытался заглянуть мне в глаза, но я отвела взор, перестав понимать, какого черта тут происходит. — не поймите меня не правильно, просто вы сидите тут уже два с половиной часа и пьете, я имею ввиду, не нужна ли вам помощь? Он как будто действительно хотел проявить заботу о незнакомке, которая явно не выглядела как человек, у которого все хорошо, но мне такие жесты вставали поперек горла, и я тут же отрицательно замотала головой, скукожившись на своем стуле, и в попытке хоть как-то защититься от такого резкого вторжения в свое личное пространство, укуталась в куртку. — Нет, спасибо, помощь мне не нужна. — вежливо ответила я, изобразив на лице подобие улыбки, и вжалась в спинку стула. Вранье, как оно есть, ведь я всем своим видом источала жалкое подобие человека, который лишь выглядел живым, внутри давно сгнив до последней жилы. — Да? А мне так не кажется. — вдруг посерьезнел бармен, сложив руки на груди. — вы пришли сюда с чемоданом, значит не местная, сначала я подумал, что вы кого-то ждете, но даже самый безалаберный мерзавец не заставил бы такую прекрасную девушку ждать так долго. — молодой человек наклонился ко мне через стол, понизив тон своего голоса. Я задышала чаще, чувствуя, как мои глаза предательски наполняются слезами. Забавно, прежняя Моника Де Сантис бы уже схватила мудака за яйца и подвесила на балку под потолком за такие доводы в свою сторону, но я с ней больше не имела ничего общего, так что мое тело моментально оцепенело от ужаса, а губы побледнели и задрожали. — Мисс, вы не оплатили ваш предыдущий напиток, а теперь закали еще целую бутылку за почти сорок фунтов… — каждое его слово теперь звучало, как угроза, а я даже не представляла, как на это отвечать, потому что знала, что он прав. — мне кажется, вы не собираетесь платить… — Что…? — едва выдавила из себя я, сжимаясь в комок в попытке спастись, пока в моей голове возникали варианты выхода из этой отвратительной ситуации. А бармен понял, что попал в яблочко и видимо решил дожимать до конца, по-хозяйски откидываясь на спинку дивана, на котором сидел, и закинув ногу на ногу, мерзко облизнул губы. — Но я могу оплатить ваш счет. — внезапно приветливо протянул он, натягивая на губы омерзительную улыбку. — при условии, что вы согласитесь поужинать со мной после моей смены, а я заодно устрою милой туристке отличную экскурсию по Лондону! Все ясно. Вот к чему был этот спектакль. Мне стало тошно от одного вида на этого отморозка, который так искусно пользовался своим положением и манипулировал девушками, ведь я была уверена, что такая не первая. Но он не знал меня настоящую, не знал, на что я способна, даже не догадывался, какие мерзкие поступки запятнали мои тонкие руки. Я уже собиралась ответить ему, грубо и доходчиво в своей манере, объяснить, что не со всеми такое прокатывает, и что его тактика не всегда будет приносить ему только удовольствие, но чей-то голос прямо за мой спиной меня опередил. — Тревор, ты опять за свое? — я уловила боковым зрением, как мимо меня пронесся силуэт, а через мгновение приглушенную музыку в баре разрезал глухой удар женской ладошки по мужскому затылку. — я тебя предупреждала, извращенец! — Ты свихнулась? — раздраженно вскрикнул он, вскакивая на ноги, и схватился за ушибленную голову. — ей нечем платить, вообще-то, хочешь чтобы на нашу смену снова списали недостачу?! — И ты решил любезно оплатить ее счет как в прошлый раз?! — рыжеволосая официантка поставила руки в боки, разъяренно сверля коллегу огромными зелеными глазами. — ты бармен, а не фонд бескорыстной финансовой помощи, вот и шуруй за бар, Трев, пока в твоей заднице не оказалась эта бутылка! Я смотрела на все происходящее со стороны и сгорала от стыда, пока бойкая девушка в фартуке отчитывала недобросовестного бармена, угрожая его пятой точке теперь не только бутылкой, что стояла на моем столе. Умница, Моника, план не привлекать к себе излишнее внимание был мастерски провален! — Твоя смена закончилась, О’Доннелл, вали домой! — плюнул напоследок молодой человек, пыхтя, и зашагал в сторону бара, не оборачиваясь. — Без сопливых разберусь! — не отставала рыжеволосая бестия, чьи глаза теперь переключились на источник переполоха, то есть на меня, и стали внимательно разглядывать мое безразличное бледное лицо. — поработаю сегодня часик сверхурочно. Она резко замолчала, нахмурившись, и легко дернула плечами, из-за чего ткань на ее футболке поморщилась. Ее золотые волосы блестели в свете софитов и неоновых вывесок, и я на мгновение решила, что где-то уже ее видела, и это было вполне возможно, после пятилетней работы бортпроводником. Но вдруг на ее усыпанном веснушками лице вдруг растянулась едва различимая улыбка, и девушка как-то странно заглянула мне в глаза, в следующую секунду вынуждая мое тело покрыться мурашками. — Моника? Я напряглась, услышав свое имя в самом неожиданном месте, из уст незнакомого с виду человека при совершенно идиотских обстоятельствах, опешив от того, как уверенно оно прозвучало из женских уст. Да, рыжеволосая официантка явно меня знала, но я и подумать не могла откуда, когда она внезапно продолжила со мной говорить, будто игнорируя мое безжизненное и напуганное лицо. — Я Вивьен. Мы виделись с тобой полгода назад на свадьбе Дамиано и Паулинн. Она, как и ее предшественник, машинально уселась на диванчик напротив меня, который я предпочла бы спалить к чертям в первые пять секунд своего нахождения в этом заведении. А девушка все смотрела на меня, будто дожидаясь, когда я ее вспомню, хотя я сделала это сразу же, как услышала ее имя, красочно воссоздавая в памяти сцену того, как мы с ней впервые встретились, пока Дамиано прятался от нее под столом, цепляясь за ногу Итана. — Ты его бывшая. От которой он бегал весь вечер. — я и сама не поняла, как мой язык начал жить собственной жизнью, пока я как будто со стороны смотрела на себя, а Вивьен растягивалась в улыбке, тихонько посмеиваясь. — Верно, а ты вроде бы девушка Итана? — неуверенно поинтересовалась рыжеволосая, и меня передернуло как от удара током, как только слуха коснулось до боли знакомое имя. Я ничего не ответила, машинально опуская глаза, чтобы новая-старая знакомая не увидела, как они наполняются слезами. Не так я себе представляла побег от проблем, что в первый же вечер в городе, в котором я, казалось бы, не знала ни единой живой души, я встречу официантку в случайном пабе, которая меня вспомнит. Которая окажется настолько близка к источнику моих страданий. — Эй, ты в порядке? Что этот придурок, Тревор, тебе наговорил? — Вивьен наклонилась ближе к столу, пытаясь вглядеться в мое лицо. — или это я что-то не то сказала? — Нет, все нормально, просто… — я сухо шмыгнула носом, пытаясь выглядеть чуть менее мертвой, чем мне самой казалось, и поежилась из-за того, что дверь в бар открылась, впуская в зал хохочущих посетителей и прохладный вечерний воздух. — не мой день… Не мой день, неделя, месяц, год. Не моя жизнь, не то все это, к чему я так неустанно стремилась, обыгрывая свою собственную смерть. Но та не хотела покидать меня, и потому решила, что раз не удалось забрать меня, то сделает это с кем-то другим, кто мне дорог. Моими же руками. — Какими судьбами в Лондоне? — перевела тему рыжеволосая, и я была ей за это безумно благодарна, хотя все еще не понимала, стоит ли мне продолжать вести с ней диалог. — по работе, наверное? — Нет. — сухо ответила я. — в отпуске. Бессрочном и очень вынужденном, который обещал затянуться на годы, а то и десятилетия, потому что после того, что я натворила, того, от чего я бежала, в Рим мне теперь возвращаться было нельзя. Вивьен не ответила, лишь недоверчиво пожала плечами, облокачиваясь на спинку злополучного дивана, который заскрипел своей потертой кожей. — А ты? — из вежливости спросила я, даже не подумав о том, как глупо все это звучит, потому что очевидно было, что рыжеволосая тут живет, раз работает официанткой в пабе в центре Сохо. Я неожиданно для самой себя скомкано усмехнулась, с ужасом и беспомощностью понимая, что только что моя вымученное спокойствие покинуло мое тело безвозвратно, а кожу моего ледяного лица обожгла отвратительная влага, хлынувшая из глаз, и из горла вырвался громкий всхлип. Истерика сама начала порывами вылетать из моего обезумевшего от усталости организма, и я разрыдалась прямо на глазах у опешившей от такого Вивьен, которая просто хотела поздороваться, а в итоге застала меня на пике опустошения. Еще бы, ведь четыре дня назад сорвалась моя свадьба, а через двое суток я убила своего бывшего парня. — Так, мне это не нравится. — испуганно протараторила моя знакомая, пересаживаясь на стул рядом со мной, осторожно убирая мои короткие волосы с лица, пытаясь заглянуть в наполненные горечью глаза. — если это Тревор, мать его, так тебя довел, то завтра утром весь Лондон будет любоваться на его искалеченное тело в Темзе. У меня не было сил даже слышать, что она говорит, и я попыталась отпрянуть от прикосновений мало знакомого человека. Я дернулась в сторону, стараясь скрыться от ее взгляда, из-за которого мне было так до одури стыдно, будто я заставила Вивьен стать невольной свидетельницей какого-то непристойного действа. Ведь так оно и было, прежде я почти никогда не позволяла себе показывать настолько личные эмоции посторонним, но сегодня, в этот злополучный вечер в этом чертововом пабе у меня не осталось никаких сил держать стену, что пала под натиском накопившихся во мне чувств. — Эй, Моника, посмотри на меня. — осторожно позвала меня знакомая, и в ее голосе проскакивали нотки неподдельного волнения. — что случилось, я могу как-то помочь? Я всхлипнула, растирая слезы по темным от усталости векам, и все-таки нашла в себе силы к ней повернуться, чувствуя себя ужасно из-за того, какую неловкость я заставила испытать Вивьен. Никто ведь так не делает, не начинает рыдать на вопрос, как у тебя дела, не вываливает свои эмоции на первого встречного, но рыжеволосой официантке не посчастливилось подловить меня в тот момент, когда бармен добил меня своими справедливыми подозрениями и неуместными предложениями устроить мне экскурсию по Лондону. — Хочешь выпить? — видимо, не придумав ничего лучше, предложила мне Вивьен, хватая со стола бутылку. — Твой коллега был прав, мне нечем платить. — я отрицательно покачала головой, впервые за вечер приняв правильное решение не усугублять свое и без того шаткое положение. — Я выпью с тобой и расплачусь. — решительно воскликнула О’Доннелл, поднимаясь со своего места. — сейчас принесу нам бокалы, никуда не уходи! Она пригрозила мне со всей серьезностью, а я и не думала уходить, мне попросту было некуда. И так как я отлично понимала, что эта рыжеволосая девушка — моя единственная ниточка в этом огромном городе, я решила позволить судьбе распорядиться дальше самой мной и тем, куда этот вечер в Сохо меня приведет. Тем временем Вивьен вернулась с двумя стаканами и поставила их на стол с характерным звуком, принимаясь за бутылку с крепким напитком. — Слушай, ты не обязана этого делать. — из вежливости начала отговаривать ее я, отрицательно мотая головой. — мне не стоило вот так себя вести, вынуждать тебя видеть то, что ты не должна была. — Моника, я не хочу слышать ничего, кроме того, что с тобой стряслось, и почему ты торчишь в этом гадюшнике без денег, напиваеься и рыдаешь! — Вивьен уверенно открыла бутылку, обеспокоенно разглядывая мое мокрое от слез лицо, и начала разливать сорокоградусную жидкость по бокалам. Я измучено воздохнула, прикрывая глаза, из-за чего по моим щекам побежали остатки слез. Не думала я, что все вывернется так, что вся та жизнь, о которой я мечтала, к которой так долго стремилась, окажется разрушенной. Что останутся только обветшалые руины и пепел моих надежд, которые истлели от моих же рук. Но по лицу собеседницы, которую я никак не ожидала встретить, ровно также как и кого-то другого, я поняла, что, наверное, она не отпустит меня никуда без ответов. И она протянула мне стакан с текилой, настойчиво сверля меня зрачками, так что мне не осталось ничего, кроме как принять ситуацию и алкоголь из женских рук. — Чин-чин. — слегка улыбнулась Вивьен, чокаясь со мной, а одним глотком опустошила емкость, зажмурившись, и я, недолго думая, последовала ее примеру. Спиртное обожгло мое горло, и я, не привыкшая хлестать настолько крепкие напитки, закашлялась, на ощупь обыскивая стол в попытке схватить кусочек лайма. И у меня получилось, так что я закусила, чувствуя приятное тепло, растекающееся по гортани, и распахнула ресницы, сталкиваясь с миловидным женским лицом напротив. — Легче? — поинтересовалась Вивьен, развязывая фартук на ее талии, и небрежно отбросила его в сторону на диван, внимательно на меня уставившись. — Не поверишь, но да. — оживившись, усмехнулась я, делая глубокий вдох. — Поверю, алкоголизм ведь еще никому не вредил. О’Доннелл легко засмеялась, вынудив меня впервые за этот вечер искренне улыбнуться и даже чуть-чуть расслабиться, что в контексте обстоятельств казалось даже глупым. Но рыжеволосая девушка умудрилась расшивилить меня и дать мне немного той энергии, которой мое тело не располагало вот уже несколько дней. — Выкладывай, кто тебя обидел. — вновь обратила на себя внимание Вивьен, жуя цедру лайма. — найдем его и вырвем засранцу ноги. — Этот засранец перед тобой. — сконфуженно ответила я, покраснев, и снова приняла свою защитную позу, пока рыжая подливала мне алкоголя. Я вздохнула, кутаясь в свою кожаную куртку, пока О’Доннелл хмурила рыжие брови, потягивая напиток из своего бокала. Глядя на нее, я думала только о том, что в любых других обстоятельствах даже не заговорила бы с ней, но сейчас я ощущала от нее непонятное тепло, которое было так нужно мне в этом холодном городе. — То есть, не пойми меня неправильно, я просто не уверена, нужно ли тебе выслушивать все мое дерьмо, мы ведь друг друга почти не знаем. — чуть серьезнее сказала я, сделав еще один глоток из своего бокала. — мы виделись лишь однажды и перекинулись парой фраз… — Тут такое дело, Мон… — загадочно произнесла Вивьен, цокнув, и вновь сосредоточилась на моих глазах. — я ведь могу тебя так называть? — я кивнула, и девушка продолжила. — я знаю о тебе чуть больше, чем может показаться. Рыжая закусила губы, улыбнувшись, а я в этот момент совершенно потерялась в происходящем, даже испугавшись слов, что прилетели в меня с противоположной стороны стола. — Что ты имеешь ввиду…? — Несколько месяцев назад меня попутал самый отбитый в аду бес, и я начала встречаться с твоей старой подругой — Диди. — Вивьен как ни в чем не бывало пожала плечами, опуская глаза, в тот момент когда я, подавившись текилой, закашлялась, не в силах поверить в услышанное. Этот мир оказался даже теснее, чем я себе представляла. — Не удивляйся, я сама не понимаю, как меня угораздило. — О’Доннелл ухмыльнулась, закатив глаза. — И вы до сих пор…? — Боже, нет, я все же решила, что спать с женщинами, еще и такими… не мое, в общем. — рыжая замотала головой, смеясь, из-за чего я тоже заулыбалась, кажется, понимая, о чем она говорит. — но пары месяцев в одном пространстве и времени с Диди мне хватило, чтобы наслушаться лести о тебе. — Вивьен показала пальцами кавычки. Оно и не удивительно, ведь из лучших подруг мы с Дианой превратились в заклятых врагов из-за самой очевидной вещи на этой планете — мужчины. И мне было так больно сейчас все это вспоминать, ведь мне жизнью был дан самый ценный шанс, а я его упустила, все испортила, изувечила, и каждый раз глядя на обручальное кольцо, что я все еще не в силах была снять со своего безымянного пальца, его образ снова и снова всплывал в моей голове. В тот день, что должен был стать для нас самым счастливым, а в итоге все разрушил. Я разрушила. Своими руками. Одним необдуманным действием. — И что она тебе обо мне рассказывала? — уже зная ответ, все же спросила я у рыжеволосой, стараясь отвлечься от мыслей об Итане. — Многое. — загадочно произнесла Вивьен, пожимая плечами. — из очевидного, что ты увела у нее симпатичного длинноволосого барабанщика из одной небезызвестной группы. Я закатила глаза, понимая, что такой тезис о нашей с Торкио связи был вполне в стиле Диди, но в мыслях понадеялась, чтобы это было единственное, что моя бывшая лучшая подруга поведала обо мне О’Доннелл, хотя предчувствие в груди кричало мне, что для новой знакомой после общения с Дианой я — открытая книга. — Моника, я слышала, что вы с Итаном были помолвлены. — вдруг в лоб бросила Вивьен, посерьезнев. — что случилось, где он, и почему ты в одна в Лондоне? — Не сошлись характерами. — вдруг огрызнулась я, сложив руки на груди, и отвернулась от рыжей, разглядывая толпу, которая к этой минуте образовалась у борной стойки. — Прости, я не хотела тебя задеть. — смягчилась девушка, вновь ища со мной зрительного контакта. — просто хочу разобраться. — Это долгая история, Вив. — вдруг выпалила я. — я ведь могу так тебя называть? О’Доннелл улыбнулась и согласно покачала головой, понимая, что все же расположила меня к себе, и была права. Может мне просто хотелось выговориться и сбросить с себя этот груз, а может я увидела в Вивьен кого-то вроде потенциального друга в незнакомом городе, но я решила, что больше не могу держать все это при себе, желая кому-то открыться. Но, конечно же, не до конца. — Слушай, давай так. — снисходительно рассматривая мое до сих пор угрюмое лицо, вновь взяла на себя инициативу солнечная. — тебе явно некуда идти в Лондоне, я живу в общаге, но после того, как я выпроводила оттуда Диди, у меня в комнате освободилось место на диване. — Ты предлагаешь мне…? — неподдельно удивилась я, распахивая красные от усталости глаза. — Да, можешь оставаться у меня, сколько тебе потребуется. — тут же подхватила О’Доннелл, протягивая мне ладошку. — но ты расскажешь мне, что случилось, и почему вместо медового месяца с Итаном где-нибудь на лазурном берегу, ты напиваешься со мной в баре в Сохо. Вивьен ухмыльнулась одной стороной губ, запуская в рот дольку лайма, пока я размышляла над ее предложением. Оно звучало для меня вполне заманчиво, ведь ночевать под мостом без фунта в кармане мне совершенно не хотелось, так что даже койко-место в общежитии на окраине Лондона казалось мне мечтой. И в ее зеленых глазах я почему-то увидела искренне желание мне помочь, но и услышать мою непростую историю, конечно же тоже. — Хорошо. — я осторожно пожала руку солнечной, роняя в ноги глубокий вздох. — но тогда нам придется вернуться на полгода назад. Я зажмурилась, на мгновение снова ощутив запах лавандовой отдушки, которой всегда пахло у меня дома, и где-то в носу вновь осела едва уловимая нотка парфюма с привкусом сигаретного дыма, которыми был пропитан образа единственного человека, которого я по-прежнему любила сильнее, чем себя. — В начало декабря, когда мои желания и страхи стали оживать.