Новый год в крапинку

После того ночного происшествия Лёша, с закованными в толстые неудобные перчатки руками и мучимый постоянным зудом, что с каждым часом становился только сильней, заснуть так и не смог. Ему даже поворочаться в кровати не удавалось, ведь на этот раз обнимал его уже Михаил, надёжно удерживая руки советника. Так и лежал он до самого утра, мечтая лишь о том, чтобы всё это наконец закончилось. До ужаса хотелось просто залезть в ванну, взять мочалку и тереть, тереть… Да по прыщикам… Но до этого ещё далеко. Оставалось терпеть вечную чесотку и обработку зелёнкой, и изредка, когда никто не видел, почёсывать особо зудящие места. И вот, когда на часах стрелка уже приближалась к десяти, Миша глубоко вздохнул и зашевелился, просыпаясь. - Доброе утро, мой хороший. – мужчина оставил лёгкий поцелуй на замазанной щеке, про себя отмечая что сыпи за ночь стало ещё больше. – Как ты себя чувствуешь? - Плохо… - Ты опять горячий такой… Головка болит? - Угу. И сильно. - Хочешь, я тебе сюда покушать принесу? Или вниз к остальным пойдёшь? - Лучше вниз. Я устал постоянно здесь лежать. Только… можешь меня тут зелёнкой помазать? Я не хочу, чтобы мама… ну… - Я понял, Лёшенька. Тогда сейчас сбегаю за всем необходимым, и к тебе. Постой. А чего это у тебя глаза такие красные? – он отстранился, мягко погладив военного по волосам. - Я так и не смог поспать. - А вот это плохо. Ты ведь долго так не протянешь. Но я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю, коть. - Верю, Миш. – Алексей теснее прижался и положил голову мужчине на грудь, украдкой потираясь щекой. - Эй, лис ты мой хитрый, а ну прекрати! – Михаил шутливо шлёпнул того по заднице. - Ну Мишенька… - Ну нельзя так делать, зайчик. Понимаю, что чешется, но так ты только хуже себе можешь сделать. Ещё инфекцию, не дай Боже, занесёшь. Вот тебе оно надо? - Не надо. - Во-о-от. Так что придётся уже перетерпеть эти несколько дней. Давай-ка ты пока укройся хорошо, чтобы не продуло, а я комнату проветрю немного. Миша быстренько спустился вниз за лекарствами, на ходу поздоровавшись с Тамарой и Колей, и вернулся назад в их временную комнату. Там уже было свежо и даже немного прохладно, так что советник сразу закрыл окно. - Лёш, пора прыщики мазать. - Только на дави сильно палочкой, ладно? А то это больно… - он покорно откинул одеяло в сторону, немного ёжась от холода. - Родной, больно тебе не из-за палочки, а из-за того, что сыпь при ветрянке очень чувствительная. Я буду осторожно мазать. – Михаил ласково поцеловал военного и снял с его рук перчатки. – постарайся не дёргаться сильно. Знаю, что тебе щекотно, однако ничего не поделаешь. Высыпания в любом случае обработать нужно. Подоляк попросил его подняться и Лёша, сцепив зубы, терпел прикосновения мокрой и холодной палочки к каждому своему прыщику. Иногда жжение становилось уже совсем невыносимым, и Алексей начинал тихонько хныкать, будто он действительно маленький ребёнок. Тогда Миша останавливался, успокаивающе поглаживая того по руке и шепча что тот умничка и отлично справляется. Позже неприятные ощущения проходили, и обработка продолжалась. На удивление Арестович стоял смирно, лишь пару раз потянулся рукой к ужасно чешущейся коже, тут же себя останавливая. На всё про всё у них ушёл практически час, и вот баночка с зелёным лекарством закрыта, а палочки убраны до вечера. Миша стянул испачканные зелёнкой медицинские перчатки. - Ну что, не больно было? - Пекло немного, разве что. - Это зелёнка, что ж ты хочешь. Думаю, лекарство уже подсохло, можно одеваться. Поднимай лапки, котёнок. Михаил помог любимому одеться и потянул его за собой на выход. - Подожди, а перчатки? - Пока без них побудешь, ты же рядом с нами. Только помни… - Знаю-знаю, руками никуда не лезть. Ты мне это уже раз десять сказал. - И скажу ещё столько же. Ведь всё равно сорвёшься. - Ну-у-у… - Вот и я об этом. Всё, пошли кушать. А то уже обед скоро, а ты ещё не завтракал даже. На кухне их встретила улыбающаяся Тамара Алексеевна. - Доброе утро, мальчики! Сынок, как ты? - Более-менее, мам. - Ясно… Мишенька, как у него состояние? А то ведь этот партизан ни слова не скажет. - Мама-а! Я разведчик, а не партизан, это разные вещи! - Ой, да ну тебя, Лёшенька. Ты мой любимый, вредный сына, вот и всё. Садись давай, я тебе твою любимую кашку с фруктами приготовила. – женщина поставила перед Алексеем тарелку с ароматной овсянкой на молоке. - Спасибо… - он капельку смущённо улыбнулся. - На здоровье, сыночек. – Тамара ласково потрепала мужчину по волосам, от чего тот протестующе замычал. – Ну так как он, Миш? - Плоховато. Температурит сильно, не спал, голова опять болит… Одним словом, достаточно тяжело болезнь проходит. - Эх, Лёшка-Лёшка, сынок мой бедный… Мальчики, да вы садитесь, остынет же всё! - Ма, а где папа? – жуя, спрашивал Лёша. Есть ему особо не хотелось, но, как сказал Миша, силы нужно было откуда-то брать. - Да он к другу пошёл, там что-то с машиной помочь нужно. Через пару часов придёт. А что? - Да ничего, это я так спрашиваю. Напротив мужчины сидел Подоляк и во все глаза смотрел на любимого. И то что он видел ему решительно не нравилось. Лёша был никакой – вялый, измученный, постоянно дёргался в попытках унять зуд, с горящими от температуры щеками и воспалёнными глазами. - Лёшенька, давай мы сейчас с тобой вместе пойдём наверх, и я попробую уложить тебя спатки, а? - Я не хочу спать, Миш. - Ну врёшь ведь. - Вру. Но что толку ложиться, если я всё равно не засну? - Я попробую тебе помочь. Ну пошли. - Ладно, идём… Хотя я очень сомневаюсь, что из этого хоть что-то выйдет. - А мы попробуем, и узнаем. Давай, пошли потихоньку. А то ты совсем вялый стал. – он помог мужчине подняться и уже собирался уходить, когда его окликнули сзади. - Миша, подожди! - Что, тёть Тамар? - Вот, дай Лёше попить перед сном. – женщина передала Михаилу кружку с чем-то приятно пахнущим. – Это отвар успокаивающий, на травках. Вдруг поможет. - Хорошо, обязательно сейчас напою. Ну что, пошли спатки? - Угу… Миша вновь раздел военного до белья и уложил в постель. Тот неосознанно для себя тут же начал ёрзать, тихонько постанывая, стараясь облегчить своё состояние. - Чшш-чшш-чшш… Не надо так, мой хороший. Ну всё, перестань… - с трудом, но всё же Подоляку удалось угомонить больного мужчину спокойно лечь. - Только оделся и уже снова раздеваться пришлось. - Ну не бурчи. Я же не думал, что тебе так резко плохо станет. Лучше на вот, выпей чайку травяного, тебе мама специально приготовила. – советник приставил край чашки к губам Алексея и стал его осторожно поить. – Вот так, умница… не спеши только…Вкусно? - Вкусно. Мятой пахнет. – когда на дне не осталось ни капли ответил Лёша. - Тогда ложись удобно. Комнату не надо проветрить тебе? - Не-а, тут холодно будет. – сворачиваясь клубочком и подкладывая руку под подушку отвечал военный. - Как знаешь. Закрывай глазки. Сейчас тебе станет легче. - Ты о чём?.. О-о-ох… - в этот момент Миша пробрался руками под плед, которым укрывался Алексей, и аккуратно, лишь кончиками подушечек пальцев, стал почёсывать и гладить измученную кожу. Лёша едва не мурлыкал. Это было даже приятней, чем когда мама вчера ему гладила спину. Миша даже в волосы ему запускал пальцы, поглаживая затылок, виски и макушку. Ему моментально становилось лучше. Травяной чаёк, тепло родных рук на коже и мягкие поглаживания действовали на него лучше снотворного. Лёшины глаза закрылись, он уснул… И всё равно сквозь сон он пытался почёсываться. Тогда Михаил осторожно отводил его руку в сторону и смазывал прыщики в том месте свежей порцией лекарства. Но он так же понимал, что нужно что-то с этим решать. Ещё раз погладив Алексея по спине, что особо чесалась, мужчина вышел из комнаты. - Тёть Тамар… - О, Миш, ну что, уснул наш больной? - Да, только он беспокойный, с ним рядом сидеть нужно. Сможете присмотреть за Лёшей, пока я в аптеку сбегаю? - Ну конечно посижу, что за вопрос. - Спасибо большое! Я постараюсь побыстрее. - Ну вот куда тебе спешить, а? Что я, за собственным любимым сыном не присмотрю? - Тогда я убежал. Потратить времени ему пришлось прилично, почти два часа. То лекарства нужного нет, то аптека закрыта… Но в итоге он таки смог купить лосьон, который, по идее, должен был снять или хотя бы уменьшить зуд. Был ещё вариант с уколами, но их Миша отмёл сразу, уже представляя Лёшин концерт при виде шприцов. Оставалось надеяться, что это средство поможет его любимому. В это время дома Тамара сидела возле кровати сына и ласково гладила того по голове, убаюкивая. Тот недавно едва не проснулся от зуда на спине и нужно было опять уложить баиньки. Но тут женщина слышит в коридоре, недалеко от комнаты Лёши, хохот Коли, который уже с кем-то разговаривал по телефону. Она подлетела к нему, шипя будто змея. - Ты чего шумишь, паразит такой?! Лёшик едва уснул недавно, больше суток не мог спать, а тут ты кричишь! Шуруй бегом вниз, и чтобы я тебя не слышала! - Понял, понял, ухожу… - В спальне сына Тамара подошла к окну, опираясь о подоконник руками и выдыхая. Сзади послышались шкрябающие звуки. Алексей, не просыпаясь, расчёсывал грудь. - Тише, сыночек, тише… Я сейчас помажу и всё пройдёт. Спи, мой хороший… Сейчас Миша придёт с новым лекарством. Тебе скоро станет легче, маленький. Мама рядом, сынок. Мама рядом… Лёша окончательно затих под успокаивающий родной шёпот, неосознанно хватаясь за женскую ладонь. А вскоре и Миша вернулся. Лекарством решили намазать мужчину уже перед сном, а сейчас вообще его не тревожить. - Ещё раз спасибо вам, что посидели. - Я же мама всё-таки. Пусть моему ребёнку уже и 47 лет. - Я вам обещаю, что всегда присмотрю за ним. - Верю, Мишенька. Тебе – верю. В сумме Алексей поспал часов семь, проснувшись под самый ужин, который решил поесть в комнате, не спускаясь к столу. Миша не нашёл в себе сил, да и желания ему отказать. Наоборот, сам с вилочки накормил вкуснейшим овощным рагу. - Ну как ты, стало хоть немного легче после сна? - Разве что самую малость. - И это уже хорошо. Смотри, я тебе отличный лосьон купил. Перед сном тебя натру, должно не так чесаться. - Хорошо бы… - Ничего, коть, выкарабкаемся. У тебя вон и лобик уже не такой горячий, температура спадает потихоньку, таблетка действует. Кстати, звонил Ермак. На работу можно не спешить, в Офисе вспышка ветрянки, так что не ты один отличился. Лёша засмеялся, представив некоторых своих «горячо любимых» коллег в зелёных пятнах, как он сам сейчас. - О-о-о, начинаем смеяться, значит точно лучше стало моему коту вредному. – Михаил довольно улыбнулся. - И ничего я не вредный. - Вредный-вредный, ещё какой. Хочешь, у мамы спроси. - Ясно, сговорились, да? - А то ж! Лучше скажи, ты хочешь тут побыть, или вниз пойдём? - А давай тут? Мне так вставать не хочется. - Конечно, давай. Будешь фильм смотреть? - Угу. Подоляк запустил на ноутбуке какую-то лёгкую комедию и они, обнявшись, устроились вдвоём на диване. Миша ещё и поглаживал тихонько военного по плечам, успокаивая зуд. Заглянувшая к ним Тамара только умилилась этой картине. Мальчики её даже не заметили. Её младшенький наконец-то был счастлив… Посмотрев несколько серий, Михаил решил, что на сегодня уже всё-таки хватит. Он, обтерев мужчину лосьоном, что слегка пощипывал прыщики первые пару минут, и надев на того перчатки для страховки, чтобы ночью он случайно ничего себе не поцарапал, устроил того у себя под боком. - Попробуй заснуть, хорошо? Если не получиться – буди меня, что-нибудь придумаем. - Хорошо, Миш. - Закрывай глазки, чудо моё, завтра Новый год… И Лёша действительно спал. Пусть беспокойно, с перерывами, но спал! И на утро чувствовал себя чуточку лучше. Вытерпев традиционную уже обработку зелёнкой, он вызвался помогать всем на кухне. Вреда там, правда, было больше чем пользы, но зато он старался, смеясь вместе со всеми над шутками папы что в этом году горошек в салат, в принципе, можно было и не брать. К концу дня он так вымотался, что вырубился прямо за праздничным столом. Так он и спал до самого утра, на тёплых Мишиных коленях, что были удобнее любой подушки. - Миш, может, ты наверх пойдёшь? Неудобно же здесь. А Лёша пусть и дальше спит. - Не, тёть Тамар. Мне и тут хорошо. - Ну смотри… Через минут сорок женщина накрывала пледом уже обоих сладко спящих «мальчиков», как она их называла. А что же было дальше?.. Постепенно прыщиков становилось всё меньше. Старые подсыхали. Зуд стихал, Лёша уже даже днём мог спать спокойно, не чухаясь отчаянно в разных местах. И Миша, про себя посмеиваясь, торжественно убрал ненавистные для Алексея перчатки в дальнюю коробку… Болячки сходили на нет, оставляя после себя только ярко зелёные пятна на коже. Отец даже сфотографировал «этого красавца», как он выразился, себе на память и вклеил фотографию в альбом под возмущённые вопли сына и ехидный смех Тамары и Миши… И вот они дома, нагруженные всевозможными гостинцами. Лёша всю дорогу стеснительно прятал замазанную зелёнкой мордашку, мечтая лишь о двух вещах – ванна и мочалка. И он сходу, даже не раздеваясь, кинулся включать воду. - Да подожди ж ты, никуда твоя ванна не убежит! – Миша лишь ласково улыбнулся на такую энергичность любимого. - Ну Мишенька… - ему безумно хотелось в воду. Он так ждал этого момента. - Ладно, ладно. Уговорил. Только мочалкой тебя я буду тереть, ладно? Кожица под бывшими ранками очень тонкая пока, нельзя её повредить. - Как скажешь. Только пошли скорее! – казалось, Алексей даже приплясывал от нетерпения. Ох, как же мужчина кайфовал от того, что мочалка наконец-то проходилась по его спине, что так долго чесалась, рукам, ногам… Как это было приятно после двух недель ужаса. Накупавшись, нагревшись как следует, мужчины легли спать. - Ми-и-иш, а можешь мне ещё спинку погладить?.. - Так там уже ничего нет. - Ну пожалуйста. - Эх, ну вот что с тобой поделаешь? Подползай ближе и закрывай глазки, зайчик. Хватило буквально пяти минут, чтобы Алексей уже мирно посапывал, уткнувшись носом в грудь советника. Тот осторожно поцеловал военного, стараясь не разбудить. - Спокойной ночи, мой не зелёный человечек…