Алый рассвет

Тьма. Первое, что может вспомнить потерянный мальчик. Ему было темно, и холодно, и жутко, и тоскливо, и... ...И ему было страшно. Громкие крики и гул, что доносится позади парня, был всё ближе и ближе. Этот шум бил по ушным перепонкам, как самые громкие барабаны. Это было невозможно заглушить закрытием ушей, ведь ритм тяжело переступающих ног позади и звон цепей на сапогах отдавал стуком в сердце. Эти крики доносились изо всех сторон. Уши разъедало от невыносимого шума, голова болела, а глаза слезились. От дыма, от потерянности. От зверского страха. Вокруг был огонь. Десятки мужчин окружали одинокого парня в густом, тёмном лесу под ночной, растущей луной. Те приближаясь к маленькому мальчику с факелами, пылающими таким красным пламенем. Таким кровавым. Этот огонь поглотил в себя все муки и крики невинных людей. Всех тех, кого изгнали. Всех тех, кого сожгли. Эти старые, злобные люди с острыми улыбками, ядовитыми языками и чёрными как смоль глазами, что не боялись огня и кармы. Это они их сожгли.. Невинных людей, что не смогли спрятаться, сбежать и объяснить. Они сожгли ведьм. Охотники. Звучит красиво, звучит гордо. Но эти люди не охотятся на кабанов, оленей или птиц. Они не приносят улов домой, предвкушая вкусный ужин. Они охотятся на ведьм. На тех, кто имеет хоть какое то причастие к магии, травам или зельям. Они охотятся, находят, ловят и сжигают. Они смотрят на огонь. Их зверские улыбки расползаются по лицам, в то время как привязаные к столбам люди молятся об пощаде. Эти монстры не боятся огня. Они поджегают сено, факела и размахивают ими. И мальчику страшно. Он боится огня. Он боится сгореть как свечка. Как его Мама. И его маленькое, ловкое и изрядно побитое тело выскользает из столь гадких, мозолистых рук и бежит обратно в лес. Сзади слышны крики. Зверские, пугающие крики. Он бежит, не оглядываясь. Бежит, несмотря на деревья вокруг, не обращая внимание на исцарапанные ноги, на порезанные детские, маленькие ладошки. На ворон, что кружились в небе, затемняясь в холодных лучах белой, яркой луны. Он бежит, спотыкается, падает и встаёт опять. Быстрый и острый ритм пульса бьётся в голове мальчика, его глаза слезятся, а руки дрожат. Но он бежит, пытаясь из последних сил спасти свою жизнь. Отталкиваться от деревьев, спотыкается об камни, пенёк и кусты с шипами. Слышит приглушённый голос совы сверху и подняв голову видит ярко жёлтые глаза, что впиваются в душу мальчишки. Волны мурашек пробижались по спине малыша и он, вновь подорвавшись, побежал в глубь леса. Маленький мальчик с кудрявыми, каштановыми и грязными в листьях волосами, вспоминает всё то, что хотел бы сделать за эту жизнь. Понимает, что он так и не побывал на море.. не завёл себе пёсика.. так и не попробовал тот самый пирог, что Мама обещала приготовить ему на день рождение.. ..И больше не попробует. Он бежит. Пейзажи сменяют друг друга в минуту, деревья проносятся мимо каждую секунду, а сзади всё слышится лишь одна фраза: «Сжечь сына ведьмы! Сжечь!» «Принести мальчишку в деревню живым или мёртвым!» «Выходи, подонок» «Мы тебя найдём, трус.» ... Маленький мальчик вытирает слёзы рукавом светло серой рубашки и обещает, что больше никто и никогда не назовёт его трусом.

***

- Я уверен, он где-то здесь. - - Выходи, мы тебя не тронем. - - Еу, мелюзга, выходи. Мы тебя всё равно найдём. - Худой, побитый малыш спрятался за деревом и, закрыв рот руками, вслушивался в крики и угрозы мужчин. Их голоса были старыми, дряхлыми и противными. В громких голосах парень раслышал местного шерифа, что жил в центре деревни. Будучи совсем маленьким, малыш не понимал, почему дядя шериф никогда не здоровается ему в ответ и всё время так коситься на маму.. Сегодня он понял. Так же можно было услышать голос знакомого кузнеца из дальнего магазинчика и его помощника - парня, что года полтора назад приехал в их деревушку из более прогрессивной деревни, что находилась далеко от Дома. Он много рассказывал об его доме, но никогда не говорил, почему уехал из столь прекрасного места.. Мальчик был там только один раз с Мамой, на большой ярмарке. Тогда Мама накупила кучу свежых фруктов и овощей, а сам он впервые попробовал сахарные "камушки". Этот сладкий вкус кристалика навсегда останется на кончике языка.. Остальные голоса парню казались не известны. - Так, давай ты на лево, я на право. Вы идите в сторону реки. Может он, экхе, там. Воды решил выпить. - - Пхах! Перед смертью не напьёшься. - - Ахах! - Противный, такой раздражающий мальчика смех раздался по лесу, поднимая стаю ворон. Парень, услышав план охотников, решил по-тихому отползти в сторону от мужчин, что бы ненароком не попасться им на глаза. Тихо, стараясь даже не дышать, мальчуган пополз по земле в сторону края леса, к поляне цветов, надеясь скрыться там. Как ни странно, в высокой траве намного легче спрятаться, чем в лесу. Это ему рассказывал дядя Хил, что дружил с мамой и помогал ей в трудные дни. Это был единственный человек, что не отрёкся от Матери одиночки в трудную минуту. Может по этому его тогда и изгнали из деревни?.. Добравшись до края леса, мальчик приподнялся и, со всеми оставшимся у него силами, рванул вперёд. Его худое, бледное лицо с веснушками и голубыми глазами освещало яркая луна, что, кажется, собиралась в скором времени скрыться за горизонтом, давая путь тёплому, яркому солнцу. И малыш, заметив свет, побежал прямо - в сторону луны. В сторону горизонта. По большой поляне, покрытую цветами и травой. Бежал, пытаясь заглушить слёзы. Пытаясь не вспоминать прошлое. Пытаясь не обращать внимание на огненный свет позади него и крики. Пытаясь не признавать, что до слёз и истерик по ночям будет скучать по Маме. По Дому. По его прошлой жизни. Он бежал долго, всматриваясь лишь в картины горизонта и вслушиваясь в громкий бит сердца. Но слабые, уставшие и исцарапанные ноги мальчишки подвели владельца и, не удержавшись, малыш с грохотом упал на землю, тут же почувствовав всю возможную боль, отзывающийся ритмичной болью и покалыванием в ногах и руках. Он лежал в окружении разных цветов, травы и маленьких светлячков, что красиво взлетели к небу. Настала тишина, в которой можно было услышать лишь ветер, кузнечиков и всхлипы мальчика. Одинокая слеза покатилась по щеке парня, что перевернулся на спину и, запрокинув голову, закрыл глаза, сжимая их до боли и появления "узоров" перед зрачком. Губы дрожали, голова кружилась, но главное - мальчик почувствовал расслабленность. Всё тело пронзила боль, холод и сырость, но он был рад. Наконец-то парень может расслабить порезанные руки, покрытые синяками. Может расслабиться и просто посмотреть на уже слабо видные звёзды, что скоро скроются вместе с луной. На лице, в вперемешку с грязью и кровью, слезами и ссадинами, была видна слабая улыбка. Почему-то стало так легко. Захотелось бросить всё это, закрыть глаза и провалится в объятья сладких снов, погрузится в мир Морфея и заснуть навсегда. Но нельзя. Мама не хотела бы, что бы её сынок так просто сдался. Маленький мальчик, лежащий посередине поля, окутаного лесом, устало вздохнул, обещая себе, что просто закроет глаза на пару минут. А потом откроет их и, с новыми силами, отправится дальше в путь. Последнее, что видит маленький мальчик - алый рассвет. Последнее, что слышит - шум ветра, взмахов и шорох чей-то ткани. Рассвет встречает не только он.