Welcome to freedom!

- Даже слышать этого не хочу, - воскликнул Локи, сжимая её руки в своих. Они сидели за столиком, и мужчина просил её не думать об этом. Хоть ей было больно, девушка не отступала: - Подумай сам, - продолжала Дэлайла. – Ты прожил тысячелетия, впереди у тебя ещё больше времени. А век смертного столько короток, что ты даже глазом моргнуть не успеешь, как придёт срок. А я всю свою жизнь прожила среди тех, кто живёт гораздо меньше вашего. Я не смогу быть бессмертной и смотреть, как в Мидгарде один за другим умирают все, кто мне когда-то был дорог. Локи, не смотря на то, что я очень сильно люблю тебя, другой жизнь я не выдержу. Трикстер вскинул голову и, печально вздохнув, посмотрел на скрывающееся за стенами дворца солнце. Так же, как и светило, его медленно покидала надежда на будущее с любимой девушкой. Дэлайла была очень упряма, но Локи по-прежнему не собирался оставлять свои попытки уговорить её на бессмертие. Однако, у него были и свои мысли. - Вечность – это действительно слишком долго. Но, сколько бы времени у меня не было, я хочу провести его с тобой. - Ты не знаешь, на что собираешься подписываться. - Мне плевать на время. Возможно, я просто устал жить. Фригг сидела в своих покоях, сосредоточенно всматриваясь в картину на стене. Она вот уже несколько веков висела в спальне богини, но почему-то именно сейчас женщина решила рассмотреть её внимательнее. Что-то в этом нежном и светлом пейзаже волновало её, даже пугало. В давние времена, когда в Асгарде и в её семье царило добро, счастье и умиротворение, младший принц сильно увлёкся рисованием. И, кстати говоря, получалось у него весьма живо и натурально. Тогда то, на день рождения матери, он решил нарисовать царский сад со скамьёй во время восхода солнца – самое любимое место Фригг во всём Асгарде. Парень тогда столько души вложил в этот пейзаж, что сейчас бы в Мидгарде его произведение назвали бы фотографией. Царица была довольна сыном и приказала повесить картину в своей комнате перед кроватью, чтобы, просыпаясь, всегда видеть восход. И вот сейчас с ней было что-то не так. Фригг вспомнила тот день, когда Локи вручил ей эту картину, и сравнила воспоминания с реальностью. Краски, изготовленные мастерами Асгарда, не могли выцвести или потемнеть. Но женщина могла точно сказать, что раньше небо на картине было светлее. Не сильно, на пару тонов, но светлее. Она вспомнила и вечера, которые она проводила в своих покоях. Тогда она думала, что это просто из-за времени суток, из-за разницы света. Но небо на картине и раньше становилось темнее. Особенно в тот день, когда Локи сильно повздорил с Тором. И тогда, когда Всеотец впал в сон Одина. И сейчас. - Что же с тобой, Локи? – вздохнула Фригг, опуская голову. В дверь постучали. – Войдите. - Добрый вечер. - Здравствуй, дорогой. Что тебя тревожит? - Я ещё не успел ничего сказать, а ты уже всё знаешь. - Ну, я же всё-таки твоя мать. - Скажи, есть ли хоть небольшая доля вероятности, что я могу стать смертным? - Локи, не принимай поспешных решений… - Мама, ответь, пожалуйста. - Да… - Фригг помедлила, но сказала, что было на сердце. – Ты изменился. - Все меняются. - Ты ещё никогда ни о ком не заботился, ни за кого так не переживал. Когда ей стало легче… Я никогда не видела тебя таким счастливым. Даже в детстве. А теперь ты готов ради неё распрощаться со своим бессмертием. Я рада, что она появилась в твоей жизни. Если ты и будешь совершать опрометчивые поступки, то не только по собственной прихоти. Камера, расположенная в самом конце асгардской темницы. Камера, куда проникает лишь свет факелов в руках стражей, приносящих еду. Камера, откуда слышен звон цепей и тихие вздохи и стоны. Камера, где сидит Мармитиль. Как Локи и обещал Дэлайле, эльфийка больше не потревожит её. Колдуны постарались на славу: теперь Мармитиль не спит. Как только она закрывает глаза, ей видятся ужасы, пережитые смертной девушкой, сопровождающиеся невыносимой болью. Она умоляет эйнхериев о смерти, но те лишь уходят, не сказав ни слова. Она привыкла к темноте, привыкла видеть свет раз в два дня. Теперь она могла ожидать чего угодно, но только не этого. Яркий огонь, проникающий в закрытые руками глаза. И приторно-ласковый голос: - Привет, подруга!