Совместное принятие ванны

   — "Наконец-то я дома!" — постепенно освобождая собственное тело от измятой одежды, Тарталья проследовал глубже в комнату, легко постукивая каблуками по деревянному полу. Подскакивая к постели, он тут же на нее плюхается, стараясь игнорировать резкий скрип под собой –"Эй, нельзя ли поаккуратнее с мебелью, сделанной путешественницей?" — по ушам тут же режет агрессивный визг мечущейся Паймон, так старательно защищавшей труд своей подруги. Упомянутая, в свою очередь, только прикрыв нижнюю часть лица книжкой посмеивается — "И что она только в тебе нашла, рыжий из Фатуи?!". "Рыжий из Фатуи" лишь сконфуженно, но не показывая об этом виду повернулся оголенной грудью к Люмин, уже неприкрыто смеявшейся, отложив томик, сидевшей у изголовья постели. На попытки парня свести взгляды друг на друге она лишь ткнула в его грудь носком прикрытой одеялом ступни – "Чего это ты на меня так смотришь? Между прочим, она права" — проводит линию от грудной клетки, останавливаясь у ямки меж ключицами – "Сколько я просила тебя быть аккуратнее? Может, тебе надавать по ушам, раз ты меня не слышишь?" — понимая, что девушка над ним натурально измывается, Чайльд принимает вызов – «Ты же знаешь, что я никогда не против помериться силой, особенно с тобой» — он хватает пережавшую шею ногу, в попытке стащить сидевшую на подушках к простыням. Люмин брыкается, продолжая пинаться, в попытках вдарить Тарталье по голове, который между тем старается закутать противницу посильнее в одеяла – «Между прочим, вы здесь не одни!» - стараясь привлечь внимание, малышка порхает вокруг тканевой кучи, осыпая все вокруг бликами звезд с шарфа – за него же она по случайности оказывается втянутой в кашу – «Кьяя!» — вырываясь из пучины переплетенных конечностей, «белая леталка» распихала дерущихся по разным сторонам кровати, крохотными пальчиками придерживая парящую над теперь взлохмаченной головой корону – «Оставляю вас, бестий негодных, наедине! Достали!» - тут же громко хлопнула дверь, на что выдохшиеся юноша и девушка только сильнее рассмеялись – «За такой кошмар ты должен будешь угостить ее в «Лазурном павильоне»!» - Люмин, теперь непозволительно близкая, кладет ближнюю к Тарталье руку тому на лоб. Еле касаясь подушечками пальцев, скользит выше под развихрившейся челкой, убирая ее назад. Нос щекочет кружевная кайма ночнушки, в которую одета девушка. Чайльд, разморенный весельем, только расплывается в добродушной улыбке, наслаждаясь поглаживаниями, пока его глаза освобождают от пропитанных потом волос. С минуту они просто любуются друг другом, не позволяя моменту рассеяться. – «Кстати» — глаза девушки сужаются, лицо принимает выражение лукавости – «Ты все еще грязный после работы. Ну-ка кыш с чистой постели! Только сегодня ведь постелила, а ты в уличных брюках!» — Тарталья, распластанный по злосчастной кровати, со вздохом поколоченного, но не побежденного, наклоняется к шее девушки – «Что-то я не уверен, что ты сама в ванной была – так и несет песком и костром» — его дыхание проходится по пространству под краем челюсти, а руки ложатся на чужие, поглаживая кожу под рукавами спальной одежды — «В таком случае, не хочешь разделить ее со мной?» — на его лице расползается улыбка в сочетании с по-лисьему суженными глазами, а все движения замирают в ожидании ответа —"Ну разве могу я тебе отказать, находясь в таком положении?" *   *   *    Звучит скрип трущегося о самого себя металла. Через секунду начинает течь вода, расползаясь по белому керамическому дну. Дав ванне возможность наполниться, Люмин отходит от бортиков, постепенно лишая себя одежды — стягивает снизу вверх ночнушку, складываясь на одной ноге поочереди снимает носки, и, в конце концов с бедер сползает белье. Одежда остаётся подле ванны, в которой вода уже перекрывает днище. Поднимая рябь, девушка погружает в воду лишь пальцы ног, проверяя температуру — следом, убедившись в том, насколько та горяча, опершись руками на бортики сама постепенно опускается в полупрозрачную гладь. Тело тут же охватывает прохлада, контрастная обступившей оголенную кожу жидкости. Уже усевшись, она обнимает присогнутые колени перед собой, стараясь согреть верхнюю часть тела, прикрывает глаза, опуская голову. На плечах распадаются золотистые пряди, уже намоченные из-за повышенной влажности в комнате. Утомлённая ожиданием, Люмин неслышно напевает милую Мондштадсткую песенку, еле попадая в высокие ноты. Долго так сидеть не пришлось — журчание воды перекрывает хлопнувшая дверь. Тарталья, с напускным видом совершенной незаинтересованности, задвигает щеколду, после начинает также неспешно расстегивать ремень, отпуская в сторону молча наблюдавшей лишь редкие красноречивые взгляды. Когда от одежды остаётся лишь белье, он наконец не выдерживает — "Ты так пристально смотришь на меня с момента, как я вошёл" — он только сейчас замечает сокрытую за плечами полуулыбку, возникшую ввиду усмешки — "Эй, ко мне что-то прицепилось? Или ты успела что-то начиркать на мне?" — юноша крутится то вправо, то влево, наивно полагая найти некий изъян в прекрасном образе собственного нагого тела — "Совсем нет, просто ты слишком смешно выглядишь в попытке сохранить атмосферу момента" — Люмин заводит прядь волос за ухо — "Уж поверь, для этого мне достаточно тебя одного, без всяких наигранностей" — Чайльд, хмыкая, также оставляет белье на полу и запрыгивает  в ванную, рискуя поскользнуться и повредить конечности. Когда он уселся, вода уже покрыла треть глубины, доходя до талии обоих. На некоторое время воцаряется тишина. Слышно лишь, как разбивается сама о себя вода. Комната постепенно заполняется паром, исходящим от тел сидящих. Очевидно, никто из них не придумал, что под собой подоразумевают совместные водные процедуры. Говоря точнее, они были уверены лишь в конкретном исходе сие действа, но как к нему подойти... К тому же, сидели они также достаточно своеобразно — Тарталья, в нерешительности, будто специально отсел от девушки напротив подальше, будучи на коленях, почти утыкаясь спиной в кран. Из этих двоих действительно расслабленно выглядела только Люмин, занявшая противоположный бортик, положив на него руки. Растянувшись в ширину по всей возможной плоскости, она будто специально поддразнивала сконфуженного партнера неприкрытым телом, отделенным от второго лишь ее сложенными друг на друге ногами. Пробегаясь взглядом, сразу не скажешь, но женское тело было необычайно крепким. Его плавные линии и мягкие углы источали невообразимую силу и элементальную энергию. Безусловно, цепляясь за некоторые участки кожи можно разглядеть выступающие шрамы разной длины, формы и размеров, но их наличие скорее дополняет образ вечностранствующей путешественницы, прошедшей через великое множество битв. Откровенно засмотревшегося Чайльда от любования Люмин отрывает ее же голос — "Аякс, передай мне, пожалуйста, мочалку и гель для душа" — ее лицо озаряется милой улыбкой, в ожидании прикрывает глаза. Тарталья, не имевший до этого идей к тому, как проявить инициативу, не возражая расправляет плечи. Опираясь на стенки ванной руками, он, поднимая между ними волны, пытается развернуться. Только потянувшись к висящим над головой мочалкам, парень почувствовал, как к его спине прикасается чужое тело — тут же под поднятой рукой появляется женская. Задевая грудную клетку, проскальзывает к крану, поворачивая винт. И правда, в этот момент вода уже почти достигает нижних ребер — вполне достаточно для комфортного купания. Под ухом слышится смешок, когда становится понятно, что возвращаться в изначальное положение девушка не собирается — только плотнее прижимается к мужской спине — "Ну-ну, надеюсь, тебе не нужна моя помощь, чтобы прочитать названия на баночках?" — Тарталье казалось, что в груди бурлит кипящая лава, медленно ползущая по пищеводу к голове — быть может, потому он с каждой секундой становился все более пунцовым? Пространство вокруг будто постоянно сужалось вокруг тела, опоясывая шею, еле пропускавшую тяжелый, влажный воздух. В попытке собрать воедино вихрь эмоций и всевозможных несвязных мыслей, он рукой зачесывает назад налипшую на глаза челку. Когда только успел так взмокнуть? Наконец, словно трофей сорвав с крючка мочалку, Чайльд тормозит. Нет, точнее его тормозят — движениями теперь уже двух рук. Чужие ладони скользят по гладкой коже плеч, опускаясь ниже, к бицепсам, оставляя горячий мокрый след. Без сопротивления преодолевают расстояние от локтей до ладоней — "Думаю, это понадобится тебе позже" — совсем рядом звучит нежный, манящий голос, которму он согласился бы подчиняться и дальше. Не без помощи, несчастный комок жёсткой ткани откладывается на ближний к стене бортик. А, собственно, почему позже? Искать ответ долго не пришлось — стоило только опустить глаза, чтобы заметить явную эрекцию. Тут же воспылав смущением из-за столь легко вызванной реакции, Тарталья рефлекторно пытается прикрыть увиденное коленями, на что получает лишь очередную усмешку. Безусловно, он выглядел слишком мило для человека с таким буйным характером. Оказалось, нужно немного ловких махинаций для его укрощения, пусть и в несколько нестандартной форме. В руках Люмин щелкает открываемая крышка того самого геля, после чего вокруг расходится ощутимый запах чего-то сладкого — похоже, ванили. Впрочем, для Аякса, сейчас находящегося в неком замешательстве из-за непридвиденной ситуации, конкретика запаха была совершенно не важна, в отличие от факта, что эта самая пахучая жидкость растекается по его груди — "Люмин! Я.. Эм... " — сформулировать мысли в такой волнующий момент, мягко говоря, сложно. Все таки, ему бы хотелось быть тем, кто задаёт атмосферу, но и не скажешь, что ему не нравится ныне происходящее — "Да? Тебе что-то не нравится?" — ее голос звучит озабоченно, пропитанный волнением за удоволетворение происходящим партнера — "Я могу сейчас же прекратить" — она опускает руки, немного отдаляясь, желая видеть лицо впереди сидящего. Тот, сразу обернувшись, являет достаточно противоречивую картину — раскрасневшийся, вспотевший,  смущенный и напряжённый — "Нет, знаешь... Я просто не привык... К такому" — стараясь смягчить собственный вид, он улыбается, смотря в глаза — "Не могла бы ты продолжить?" — как же трудно говорить в таком состоянии! Чайльда успокаивает только вид вернувшейся в "роль" Люмин, снова пододвигающейся. Отворачиваясь, он полностью доверяет ей все следующие действия, уже не волнуясь, когда на плечо ложится ее голова. Подмышками проникают бледные руки, двидущиеся к оголенному торсу. Как бы то нибыло, не видеть партнёра во время ласк кажется чем-то крайне непривычным, заставляя Тарталью вернуться в прежнее сконфуженное состояние. Расправляя грудь, он кладет собственные ладони куда-то назад, ближе к щиколоткам. Кисти на его прессе постепенно все более настойчиво поглаживают кожу, собирая успевший растечься гель. Втирая жидкость в тело, касания поднимаются выше, огибая бока, становясь более сосредоточенными и массажирующими. Потерявшись, Тарталья не замечает отпускаемый сдавленный вздох — все это время он сидел с закрытыми, как во сне, глазами. Тут же  их распахивая, чувствует прерывистое дыхание, направленное ему в загривок — это Люмин... Ну, точнее, ее хихиканье. Как же стыдно! Так завестись из-за простого физического контакта! Между тем, на подобные мысли не остается концентрации, когда Аякс снова погружается в утягивающий все глубже водоворот эмоций и ощущений, казалось, вразы обострившихся. Движения перемещаются с талии на грудь, когда внизу что-то начинает неприятно покалывать. Пальцы, кажется, совсем случайно задевают соски, приятно обтекаемые чем-то вкусно пахнущим. С губ Тартальи, уже совсем растаявшего под давлением стольких раздражителей, срывается протяжное, громкое "а-ах" — но сейчас ему уже не нужно беспокоиться о своей реакции. Все вокруг, кажется, смешалось в единое варево, бурлящее у него в голове: прижимающаяся влажной грудью Люмин, стимуляция эрогенных зон, обступающая тело вода, тяжелый воздух, тянущее ощущение внизу живота. Раскрасневшийся, почти на пике удоволетворения, он растекается по ее рукам, становясь мягким и податливым. Дыханием он напоминает только вышедшего с тяжёлых физических нагрузок спортсмена — быстрое, с периодическими глубокими вдохами в попытке набрать достаточно воздуха в лёгкие — "Люмин... Пожалуйста... Ха..." — срываясь на стоны, жалобно умоляет обратить внимание на волнуемое натяжение — "Ты в таком состоянии. Думаю, мне правда нужно помочь тебе с этим" — одной рукой она продолжает массировать орелы, периодически касаясь подушечками пальцев края набухших сосков, другой же в это время спускаясь к его бедрам — "Я сделаю это, если ты достаточно хорошо попросишь" — она расплывается в улыбке, зная что парень под ней еще в состоянии говорить. В ожидании, не сбавляя темп сверху, она водит теперь уже по внутренней стороне бедра, не касаясь паха, раздразнивая рассредоточенного юношу — "Мх... Молю, просто дай мне... Дай мне кончить..." — удоволетворенная ответом, девушка перемещает нижнюю руку к основанию неестественно пурпурно-красного полового органа мужчины. Постепенно начинает движения вверх-вниз, выгоняя из ствола весь предэкулянт. Спустя пару подобных движений, Аякс, соверешнно разморенный происходящим, чувствуя, будто под опущенными веками взрываются тысячи петард, откидывает голову назад, постанывая, прислоняясь мокрыми щеками к чужим, обильно эякулирует, пачкая самого себя спермой. Видимо, в таком состоянии сам он с этим не разберётся — в сопровождении подобных мыслей, Люмин плавно движется назад, придерживая обмякшее тело. Чайльд, в свою очередь, вернул себе возможность нормально мыслить уже будучи лежащим головой на ее коленях, пока она растирала той самой мочалкой весь его заляпанный торс. Поймав ее снисходительный взгляд, он позволяет себе довольно улыбнуться, любуясь видом ее прекрасного тела. Тут же извернувшись, он приподнимается на руках, приближаясь к лицу возлюбленной — "Уж спасибо за такой вечер — настолько пристыженным я себя еще не чувствовал" — сводит брови, расходясь в шутливо-угрожающем оскале — "Не забывай, что я тебя после твоих выкрутасов еще и отмыла, как котенка" — она скрещивает руки на груди, принимая гордое выражение, тут же скрываемое за чужой рыжей макушкой. Аякс на некоторое время остаётся у ее губ, не давая возможности отпрянуть, явно благодаря за подобный... Опыт — "Надеюсь, мне удастся провернуть что-то подобное с тобой" — под смех Люмин он отдаляется, вылезая из ванны — "Между прочим, уборка здесь остается за тобой" — сообщает она, потирая глаза и позевывая. Если осмотреться, то на полу действительно можно заметить обилие разлитой воды, запотевшее зеркало, и, безусловно беспорядок в самой ванной. Думаю, здесь он застрянет надолго, так что пожелаем ему сил в уборке перед сном)