Сын Синего Алмаза: Будущее

— Мм, а в этот раз неплохо получилось. Так я стану настоящим пекарем, — жуя ореховый пирог, похвалил свою стряпню Стар. Сейчас они с Орионом были на втором этаже отцовского дома, и пили ягодный чай, пробуя очередной кулинарный эксперимент старшего. С избытком хорошей еды Стар сильно увлекся готовкой и пробовал новые рецепты, в особенности для того, чтобы порадовать своего сына домашней едой. Впрочем, хороший сон, достаток и спокойная жизнь не только пробудили в нём тягу к новому, но и поумерили его любовь к вину, особенно после того как Жемчуг рассказала ему о воздействии алкоголя на организм. Так что вместо того, чтобы пригублять бокал вина, «чтобы кровь разогнать», человек стал заниматься спортом. Он не хотел в будущем стать глупым седым дедом, который во всем отстает от своего сына. Так что с большой головной болью, он стал даже осваивать технологии. — Да, вкусно. Быстро же ты научился, ляписы рассказывали, что они долго мучались со вкусами и консистенциями для синтезатора пищи, — Стар даже не прислушиваясь заметил, с каким теплом он сказал слово "Ляписы". Человек вздохнул. — Слушай, сын, я хотел тебе ещё кое-что показать, пойдём в обсерваторию. — Сейчас, посуду помою! — перенес тот тарелки и кружки к гидро-очистителю, или же просто раковине, и с помощью управления водой быстро всё отмыл и сложил, не замочив руки. — Идём. Они поднялись по ступенькам в помещение с потолком в виде купола и парой телескопов, большим и малым, а также тут была прочая мебель, но ещё и странная установка, непонятного назначения. Стар приглушил свет ламп, подошёл и включил установку. Потолок озарился множеством огней, звезд. Там были белые звезды, желтые, синие, и единственная розовая яркая звезда. — Это.. карта колоний? — удивился Орион. Вот уж чего он не ждал. — Не просто карта, тут я отметил немного важных мест. Хотя и на это у меня ушёл целый месяц. Но не смотря на частые ошибки... В общем вот, смотри, — указал он на синюю звезду. — Вот здесь мы с твоей мамой скрывались во время проверок Желтой сестры. А здесь были растения и живность, так что Синяя даже решила сделать эту планету заповедником. Мы там порой отдыхали. А вот эта желтая точка, это человеческий зоопарк Розового Алмаза, правда сейчас там уже нет людей, по крайней мере не в клетках. Кажется Розовая говорила, что там исследуют необычных животных, совместно с самоцветами Желтой. — А что ещё тут есть? Можно мне посмотреть? — горя любопытством спросил мальчик. — Да, конечно, держи планшет. Но сперва, — сделал он паузу. — Числа! И возле части точек возникли числа, разные, от одного до восемнадцати. — Это места, которые терраформировали твои подружки, вплоть до Двенадцатой. Решил что тебе понравится, — усмехнулся Стар, глядя на округленные глаза Ориона. — Ого. Это что, всё планеты Первой? Сколько их тут? — удивился он количеству единичек, передвигая голограмму с помощью планшета. — Не планеты, звездные системы с планетами. И у Первой их много, почти две сотни, — вспоминал Стар свои мучения с координатами и их значениями. — Вот это да. Она действительно много работала раньше. Надо будет её лишний раз обнять, она же говорила, что долго там была одна. — Как ты добр, ты... а знаешь, давай кое-куда слетаем сегодня! Вот сюда! — указал он на планету, где они с Синей отдыхали. — Давай! Покажешь мне что там и как? — Конечно. Только возьмем шлемы для дыхания и костюмы, а то в первый раз когда я там оказался, у меня через полчаса голова закружилась. Да, твоя мама тогда сильно за меня испугалась, — вспоминал он это с улыбкой. Они собрали всё необходимое, благо с телепортами это не долго. Орион предупредил всех об их отлёте, из-за чего им с собой дали летающего охранного дрона, а также попросил Восемнадцатую хорошенько обнять Первую, пока он не прибудет. Спустя пару продолжительных телепортаций, они прибыли на место. — Ну вот, мы и на месте, — сказал Стар, слегка приглушенно из-за шлема. Вокруг всё сильно отличалось от Кристалла. Оранжевое небо, красная трава. На холмах были шестиугольные камни, что располагались группами. Вдалеке были игольчатые желтые деревья, тянущие ветви высоко вверх. Где-то в траве пробежала шестиногая ящерица. — Да, тут и правда всё как на другой планете, — не переставал оглядываться Орион. А когда его взгляда стало не хватать, он осматривался подключив планшет к камере дрона, что патрулировал на небольшой высоте над ними. — Хе, — обнял отец своего сына. — Не представляешь как греет мою душу возвращение в это место. Здесь мы были скрыты ото всех, не боялись что внезапно кто-то зайдет. Пусть я потом и ходил здесь в дыхательной маске, но для поцелуя с Синей у меня всегда был лишний глоток воздуха... — Понимаю, — важно кивнул мальчик. — Кхем, так вот, сынок... Отношения это тяжелая вещь, трудная, это тяжелый труд. И пусть я принял твои, но я волнуюсь за тебя. Дети не должны брать на себя столь большую ответственность и труд. — Не должны? — наклонил тот голову. — Я сколько себя помню, всегда старался делать так, чтобы никто не ругался и все жили мирно, без обид. Почему я не должен? — Потому что ты ребёнок, Орион. Ты должен учиться и развиваться, думать чего тебе хочется. А налаживать семейные отношения и заботиться о всех, это может выматывать. — Может. Но если я устаю, то отдыхаю. И мне ведь только в радость делать что-то для тех, кто мне дорог. Да и ляписы хорошие, они ведь и сами стараются, это видно. Не я один тружусь, мы многое делаем вместе, помогаем друг другу и поддерживаем когда сложно. Такой и должна быть семья, я думаю. — Эх, а ты я вижу за словом в карман не лезешь. Просто береги себя, ладно? А иметь помощь и поддержку это хорошо. Потому что порой ты вынужден решать свои проблемы, когда на тебя наваливаются ещё и чужие, даже тех людей, что тебе не дороги, но ты вынужден... извини, что-то меня занесло, — отвернулся тот и хотел зарыться в волосы, но лишь погладил шлем. — Всё нормально, пап. Сейчас всё хорошо, — взял он Стара за руку. — Мы можем не беспокоиться, когда нам нужна еда или дом, у нас всё есть. — Да. Хотя немного несправедливым кажется, что у нас есть, а у других нет. Мои родные упрекали меня в этом почти при каждой встрече. — А они попросили хоть о чем-то, вот так просто? — Нет. Только упрекали и намекали, но не говорили, что им нужна помощь. Даже когда я спрашивал их об этом. — Когда попросят, тогда поможем. Ведь просить помощи не стыдно. — Верно. Я рад, что ты это понимаешь, Орион. И даже сейчас ты готов им помогать. — Конечно готов, если это сделает их лучше! В пределах разумного конечно, а то Розовая сказала, что раздавать высокие технологии просто так нельзя. — Хорошо, так и поступим, когда они будут готовы, — кивнул тот. — Знаешь, сын. Я всё хотел сказать... Ты сейчас находишься на заре своей жизни, и в будущем тебя может ждать множество путей. Так что не торопись и хорошо подумай, что хочешь делать ты. Погоди! — остановил он слова Ориона. — Я уже знаю, ты скажешь, что будешь жить с Ляписами и делать всех счастливыми. Но я имел ввиду другое, не только отношения. Что будет делом твоей жизни, каким будет круг твоего общения, будешь ли ты ввязываться в дела Алмазов или нет. Ты не обязан отвечать на это сейчас, и вообще я не указываю сроки. Это само решится рано или поздно, просто подумав заранее, ты можешь скорректировать свой путь так, чтобы он был ближе к тому, что тебе подходит. — Я... я подумаю, — явно был загружен мыслями младший человек. — Хаха, да расслабься ты, сынок, — похлопал он его по спине. — Просто попробуй разное, новое, может что и понравится. — Но ты же не будешь меня водить ко всяким мастерам, ремесленникам и прочим, чтобы я стал там подмастерьем? — не был тот рад перспективе, что его будут контролировать и заставлять, даже когда он просто пробует. — Нет. Если спросишь, я могу посоветовать кого-то. Но идти куда-то будешь ты сам, как и говорить. Все решения будут зависеть от тебя, ты будешь самостоятелен в выборе, даже если выбором будет прогулять встречу и поспать под тенью дерева. Ответственность будет на тебе. Даже в таких мелочах как поход на урок, ответственность за себя, делает людей сильнее. И самоцветов тоже. Я не буду давить или разочаровываться, я просто хочу чтобы ты был счастлив, Орион. Чтобы ты сам нашёл то, что назовёшь своим, ведь мир очень широк и полон возможностей. — Спасибо, пап, — обнял он Стара. — Я рад, что ты растёшь таким. И ты не вынужден трудиться в поле ради хлеба, или хуже того, драться за него с такими же детьми. В твоей жизни нет моря боли и непонимания, одиночества и бессилия. Это мечта любого родителя, чтобы путь взросления их ребёнка не был... — Тяжелым? — Неприятным, отравленным. Но у тебя всё не так, и я рад этому. А тяжести и трудности есть у всех, хоть тем кому хуже, может показаться, что у нас их нет. Но мы пока проживаем только свои жизни. Для нас наши проблемы настоящие. И если у тебя что-нибудь случится, я постараюсь отнестись к этому серьезно. И не буду отмахиваться, говоря что тебе просто нужно собраться. — Спасибо. Ох, голова немного кипит... — Вот я также себя чувствовал, когда читал технические руководства ваши. Ладно, расслабься, не будь так серьёзен со всем этим. Тебе ещё Первую обнимать. Идём, покажу тебе один кратер. Когда у меня закружилась голова, Синяя взяла меня на руки и со всего маху рванула к порталу, с тех пор он там и остался...

***

Погруженный в мысли, Орион шёл к комнате Первой. Когда он вошёл туда, раз уж было незаперто, то увидел на постели Первую, на которой лежала Восемнадцатая. — Эм, можно войти? — Конечно, ложись к нам, — пригласила его Воца. — Что-то случилось? — спросила Первая. Орион же лёг на кровать, заняв место Восемнадцатой, что уже обнимала его. — Да... Много мыслей в голове. О будущем, о том кем я стану, о том как важны мои решения сейчас... И должен ли я становиться Алмазом и правителем... — бормотал мальчик, вздыхая. — Орион, — подняла его лицо к своему Первая. — Ты никому ничего не должен. — Но как же. У меня одного есть силы сделать что-то такое, да и после мамы никому... — Это должна была делать твоя мама. Но не ты. И давай будем откровенными, Алмаз это просто очень сильный самоцвет. Но не нужно быть сильным, чтобы вести народ. Разве что сильным духом, но поверь, таких самоцветов хватает в мире, — успокаивала его Воца. — Ты мальчик, что обладает самоцветными силами и чья мама была правителем. Но ты не должен править. — Верно. Ты просто должен быть собой. Пусть ты хочешь помочь миру, но ты не один. И мир не рухнет без тебя. Тебе не стоит... брать всё на себя, — со вздохом сказала Первая. — Самоцветы смогут постоять за себя и решить свои проблемы, они не беспомощны. — Да, и кроме того... Орион, ты уже прекрасен. Мне хочется, чтобы ты просто был собой, ярким теплым солнышком среди звёзд. А не пытался оправдать чьи-то ожидания. Просто делай, как считаешь нужным для себя именно ты, — смотрела Первая в его глаза. — Я пока могу думать только о том, что хочу всякое узнавать и радовать вас, — смущенно проговорил тот. — Ну так и делай это, а остальное придёт. Ты уже двигаешься вперёд, и это главное, — покрепче обняла его Воца. — Спасибо. Мне немного полегче. — Но я вижу, что ещё немного напряжен, — нежно проговорила Первая. — Иди ко мне, — подтянула его к себе Первая и легонько поцеловала в губы, от чего тот радостно улыбнулся. — А теперь мне хорошо, и... Ты кушала рыбу? — облизывал он свои губы. — Нет, это я пробовала её вместе с Двенадцатой, — ответила Восемнадцатая. — А, понятно, — просто ответил Орион. — Хочешь тоже попробовать? — Да, — ответил тот и поцеловал Воцу. — Ам, я имела ввиду на кухне, но так тоже хорошо, — смущенно поправляла волосы целованная лазурит. — Ты такая милая, — обнял он её. — Вы обе, но каждая по своему. От этого мне часто хочется вас обнимать и быть ближе. — Нам тоже, и с тобой, и... — пересиливала Восемнадцатая смущение. — Друг с другом тоже. — Подумать только. Четырнадцать лет назад я крушила камни день ото дня, а сейчас обнимаюсь с дорогими мне самоцветами. Так хорошо, что порой кажется сном, — рассуждала Первая, словно ловя пальцами нечто невидимое в воздухе. — Но ты не спишь, Первая. И мы можем обниматься и целоваться, сколько хотим! — сиял глазами Орион. — Да, и жить так, как хочется. Это чудесно. От этого словно сам мой камень поёт, и хочется танцевать, — обняла себя Первая, счастливо улыбаясь, так что из глаза потекла одинокая счастливая слеза. — Раз хочется, то давай, — сцепила свои пальцы с её Восемнадцатая. — Нечего ждать идеальные моменты для этого! Они все идеальны! — подняла она её с кровати и закружила. — Ах ты... — притворно возмутилась она, пока они кружились в танце. — Люблю тебя. — И я тебя, — приблизилась Воца к своей партнерше и они слились в белом сиянии, сперва явив большую фигуру, которая вскоре уменьшилась до обычной. — Вот это круто, — завороженно смотрел Орион на слияние. — Да, это действительно круто, — кивнула Ляпис. — Чувствую себя замечательно. Но мне не хочется останавливаться только на себе, — приблизилась она к человеку. — Ну, если ты не против. — Конечно нет! — ответил он, широко расставив руки. И Лазурит упала прямиком в его объятия. Невысказанные желания двух лазуритов, накапливаемые годами, стремились высвободиться. — Ты такой милашка, самый прекрасный на свете и дорогой моему камню.. камням, — высказывала Лазурит свои чувства. В слиянии самоцветы были сильнее. Видимо это касалось и их моральных сил, их смелости. По крайней мере в слиянии порожденном с любовью так точно. — И ты тоже, Ляпис. И камню, и сердцу, и всему мне вообще. Я не представляю как мог бы жить хоть без одной из вас, — слезились у того глаза, но не от грусти, а от счастья. — Но ты живёшь и любишь. И от этого я чувствую себя... такой нужной, в этом мире. Незаменимой, важной, уникальным и неповторимым самоцветом. Я всегда буду для тебя важна и нужна, ничто этого не изменит, — сказала та и поцеловала его, задержавшись на губах некоторое время. — Восхитительная... — хватило человеку воли высказать свою мысль. Он положил свою ладонь на ей щеку и смотрел в такие новые, но тем не менее знакомые глаза, родные и любимые. Они смотрели на него. И Ляпис, она находилась именно там, где и должна быть, словно вся история вселенной вела к этому мгновению. — Можно мне.. поцеловать их? — оторвал он взгляд от её глаз и посмотрел вниз, а затем вновь на неё. Самоцветы. Он хотел поцеловать камни Ляпис. Слияние на удивление не распалось, потому что и Первая и Восемнадцатая были очень сильно смущены, и обе хотели этого и стеснялись до бесконечности. Но собрав в кулак всю свою волю, Лазурит кивнула. Орион опустился чуть ниже, на уровень груди Ляпис, и поцеловал камень в форме капли. Камень Первой. Сейчас человеку казалось, что в этом камне отражается не только свет ламп. Словно в нём отражается он сам, его любовь. Он мог бы смотреть на переливы камня долго, пока не устанут глаза, но решил продолжить то, что начал. Опустившись ещё ниже, на уровень живота, он сперва коснулся камня Восемнадцатой щекой, и лишь после этого чмокнул. После чего лёг своим лицом прямо на самоцвет, пальцами правой руки проводя по очертаниям самоцвета Первой. И было очень кстати, что сейчас Орион не читал ничьи эмоции. Потому что у Ляпис в голове был лишь протяжный писк счастья и стыда, и никаких связных мыслей, лишь обрывки слов, что так хочется сказать. Её любят. Её ценят, дорожат, она заслужила всё это и получает в таком объеме, в каком даже не представляла. Казалось, что таким и должно быть существование всего разумного. В принятии друг друга и любви. Без страха что тебя сочтут странным или недостойным. Нет, все эти слова никоим образом не касались Лазурит, что казалось уже месяцы находилась в объятиях Ориона. Но вот объятия прервались, под неуместный звук. — Ой, кажется я кушать захотел, — неловко мялся Орион, жалея что его потребности помешали такому моменту. — Конечно, пойдём, — улыбнулась Ляпис и распалась на две фигуры, что взяли паренька за руки и взмахнув крыльями поставили его на ноги, вместе выходя в коридор. — Наверное не вовремя я... — Не беспокойся так, Орион, — говорила Восемнадцатая. — У нас ещё будет немало таких моментов. Так ведь, Первая? — Эм, да, несомненно, — сдержанно ответила та. — Ещё бы не будет, мне теперь кажется, что я не смогу жить без этого... — всё таки прорвало её на откровения. — Фух, высказалась и сразу так легче стало. Я очень хочу повторить то, что было в моей комнате. Очень! — сияли её глаза. Ей нравилось вот так говорить о том что хочет. — Тогда покушаем и можем продолжить! Правда перед сном я хотел заглянуть к Четвертой, обсудить роботов. — Тогда лучше зайди к ней сразу после ужина, а потом к нам, чтобы не прерываться лишний раз, — предложила Воца, на что человек кивнул. Он уже не был задумчив и угрюм, он был уверен в том что делает. В том чего хочет. Уверен, что у него всё получится. — А ты стала... словно другой, Капитан. — Да. Просто приятно делать то, что хочется. Вот так прямо, без долгих уговоров самой себя... — Милая, — подошла к ней Восемнадцатая и с помощью крыльев усадила её себе на руки, продолжив путь так. — Вы и кушать так будете? Кажется там Двенадцатая с остальными ещё, — сказал Орион, когда они подходили к столовой. — Почему бы и нет? Раз ничто нас не сдерживает, — ответила Первая. Сейчас она чувствовала себя такой живой, наполненной силой и энергией. Она чувствовала, что способна на что угодно. Даже исполнить все свои желания. И этим она и хотела заниматься, как только эти желания появляются. Ведь здесь её порывы поддержат и поймут, здесь она... дома.