Сын Синего Алмаза: Будущее

Орион и Двенадцатая сейчас летели над океаном, что слегка бушевал от ветров, и над ним собирались серые тучи. Куда они летели? Конечно же на свидание, в место, которое им посоветовала Розовый Алмаз. Оно было всего в получасе полёта от берега, так что мальчик и девушка решили обойтись без лишних телепортов, а заодно ощутить красоту стихии. — Не замерз? — крикнула ему Ляпис, подлетая поближе. — Нет! Костюм Шестой хорошо защищает, — также ответил он. Орион сейчас был в облегченном варианте свой зимней одежды, с более плотным капюшоном и очками, защищающими глаза. Ну и конечно же он был со своими любимыми крыльями. — Уже близко, давай пройдёмся дальше! — предложила она. — Давай! — они приземлились на воду. Лазурит подхватила его на руки и понесла, ровно шагая по воде, успокаивая волны в большом радиусе вокруг них. — Ты уверен? Место то хорошее, но там же будут другие самоцветы, в том числе высокопоставленные... — была не очень оптимистична Двеца. — После того как Розовая веселилась там с друзьями, я думаю они мало чему удивятся. Гранат рассказывала, что Рубин потом ещё долго растапливала замерзшую воду в фонтанах. — А ты неплохо с ней пообщался. — Да, она хорошая, хоть и волнуется за меня и за нас. — Я тоже волнуюсь, — обняла та Ориона покрепче. — Двеца, — коснулся он ладонью её щеки. — Даже если многие там будут глупыми клушами, я верю, что там могут найтись и новые друзья, и те кто увидев нас сами станут смелее в чувствах. Но вообще надеюсь, что нам не будут мешать и дадут хорошо провести время. — Я тоже. Ты мой маленький принц, — поцеловала она его в лоб. Они пришли. Это была идеально круглая чаша водопадов стекающих вниз, где было много свободного места, посреди которого стояла величественная постойка. Шпиль моря. Множество колонн, арок, статуй и зелени, мостов и летающих платформ, телепортов. Это воистину было место собрания множества самоцветов, где они могли отдохнуть и поговорить. Одним большим рывком Ляпис спланировала вниз, плавно приземлившись и поставив Ориона. Кругом ходили и телепортировались самоцветы, ухаживали за цветами механоиды, кто-то смотрел трехмерные голограммы чертежей, кто-то просто сидел на краю фонтана и болтал. Здесь было оживленно. — Совсем отличается от Роттенвуда или других гибридных поселений, а? Тут всё такое... самоцветное, — оглядывался человек. — Верно, но для меня просто забытое старое. Это место не слишком изменилось, хотя я тут не часто бывала, всё летала по делам в пределах сектора. — Значит сейчас и будет время осмотреться! — взял он её за руку и повёл по мостикам к главной башне. Самоцветы смотрели на них, но были удивлены не так уж сильно, как если бы находились в Хоумворлде. Видимо люди здесь хоть и редко, но бывают. Так что взгляды на них двоих сильно не задерживались. — А это ещё что? — спросила Ляпис. Когда они вошли в башню и хотели пойти к лестнице наверх, то увидели на пути энергетический барьер. — Извините, но туда нельзя. Верхние этажи временно закрыты, — ответила им высокая охранница. Это была Аметист, самоцвет с фиолетовой кожей, чаще выполняющий ручную или боевую работу. — Почему? — поджав губы недовольствовал Орион. — Эх, не то чтобы они прям официально закрыты, просто эти не затыкающиеся... — начала негативно Аметист, но оборвала себя на слове. — Нет, это не моё дело. Туда просто нельзя, для вашей же безопасности. — Ничего не поделать, — пожала плечами Двенадцатая. — Придём позже. — Эм, можно задать вам вопрос? — раздался женский голос позади них. Обернувшись, они увидели... Ляпис. Обыкновенную Ляпис, которая тем не менее не была похожа ни на одну из знакомых Ориону. Двенадцатая посмотрела на Ориона. Орион посмотрел на Двецу. Без слов или способностей, лишь взглядами, состоялся секундный диалог, финальным ответом которого стало «Мне не нужны никто кроме вас, в том числе другие ляписы». После этого Двенадцатая уже увереннее повернулась к незнакомке, и Орион взял её за руку в знак поддержки. — Конечно, можешь спрашивать, эм, Ляпис? Или у тебя есть своё имя? — Что? Имя? А у тебя разве есть? — удивилась та. — Не совсем, но меня устраивает называться Двенадцатой, или Двецой. — Вот как... Так я хотела узнать, а кто вы такие? И что это за паренёк с крыльями? Я никогда не видела чтобы самоцвет и людской ребёнок ходили вместе, — говорила та с искренним любопытством. — Мм, даже не знаю как и сказать, — застопорилась Ляпис. — Меня зовут Орион, мой папа человек, а мама была самоцветом, поэтому я наполовину самоцвет и у меня есть её камень. А это Двеца, она воспитывала меня вместе с Жемчуг и ещё семнадцатью лазуритами, я её очень люблю, она моя девушка, как и остальные семнадцать ляписов. В ответ тишина. Незнакомая Ляпис пыталась всё сложить и понять, объяснить себе сказанное. Но это было слишком трудно, она не понимала. — Человек и самоцвет могут создать гибрид? Тебя воспитали самоцветы? Что значит твоя девушка? — жаждала та ответов на вопросы. — Орион, давай хоть отойдем в сторону от прохода, — повела его за собой Двенадцатая, и за ними пошла и Ляпис. — Всё, возле водопадов нас не подслушают, — сделала та хоть что-то. Ей совсем не хотелось давать честные ответы, но в глубине души... Двенадцатой хотелось, чтобы их выслушали и хотя бы не отвергли. — Так, про твои вопросы... Да, могут, но может так могла только моя мама, но её теперь нет. И да, я тринадцать лет рос в семье самоцветов, и моя семья классная! А то что она моя девушка, так это значит... — Стой, погоди! — остановила его жестом Лазурит. — Тринадцать лет, и мамы больше нет... Тыыы! — указала та на него трясущимся пальцем. — Ты сын Синего Алмаза! Тот самый о котором ходят слухи... Так значит это правда, Синего Алмаза больше нет?! — говорила та, и вторя её дрожащему голосу дрожала и вода в водопаде. — Да, правда. Только будь спокойна, пожалуйста! — волновался Орион, что кому-то может быть причинен вред. Он не по наслышке знает о силе лазуритов. — Я... я спокойна... я ещё давно смирилась, но теперь узнала что это правда. Это... больно, — обняла та саму себя и опустила взгляд. — Теперь я понимаю почему остальные такие громкие. — Остальные? — спросила Двенадцатая. — Они наверху. Собираются там время от времени. Подданные Синей стали собираться, после событий в Хоумворлде. Человек и множество ляписов, гигантское слияние... Многие считают, что это была Синий Алмаз и она жива, но другие Алмазы настроены против неё. Как бы не дошло до конфликта и сражений. — Ох нет, мы не можем это допустить! Двеца, мы должны им сказать! — Сейчас?! Н-но, мы должны тогда вызвать остальных, может позвать Розовую, мы... — Двенадцатая, — взял он её руку в свои. — Мы справимся. Здесь не понадобится численность и сила. Мы не можем вернуть маму. Но можем помочь им пережить её утрату. Хотя бы здесь, на Кристалле, в нашем доме. — Человек, ты точно так мал? Я таких речей даже от взрослых людей не слышала, — усмехнулась Ляпис, лишь бы не грустить. — Мне бы тоже не хотелось лишних драк, так что я вас прикрою если что. Мы можем полететь на вершину башни, там открытая площадка. — Да, мы должны сказать им правду, — сжал он напоследок руку Двенадцатой, прежде чем вылететь в арку. Облетая башню по кругу, они быстро достигли вершины, где уже спорили самоцветы, большинство из которых были синей или голубой окраски. — ...скрывают правду, мы должны лично во всем разобраться. Нас уже поддержали самоцветы Призмы и... — говорила Голубой Агат. — И нас всё же прервали. Как я и говорила, — констатировала незнакомая Сапфир. — Кто вы такие? — спросила она приземлившихся Ориона и Двенадцатую. Их новая знакомая присела на одной из колонн. — Я Орион, наполовину самоцвет. А моя мама была Синим Алмазом, — все вокруг охнули и стали перешептываться. Агат нахмурилась и вышла вперёд. — Так ты один из тех, кто поддерживает эти нелепые слухи? Будто бы Синий Алмаз отдала свою жизнь, чтобы породить новую в органическом теле?! — выплюнула она последние слова. — Но ведь так заявили Белый и Желтый Алмазы... — захотел ей напомнить кто-то из толпы. — Чушь! Здесь что-то не так! Это просто невозможно! — не хотела та верить. — Возможно, — тихо ответил Орион, и в его глазах появились ромбы, а всё вокруг заполнила синяя аура. — Нет, не может быть! Это голограммы... — отнекивалась Агат, пока внезапно не почувствовала то, что чувствовать не должна. Печаль и сожаление. Желание помочь. Нежелание драки. — Как ты? Нет, нет, нет... этого не может быть... — Синий Алмаз... её силы... она покинула нас? — шептались присутствующие. Орион смотрел на Агат, у которой слезились глаза. И ему было очень жаль её, он чувствовал её боль и нежелание принимать действительность. Но живя в иллюзиях, она может причинить ещё большую боль себе и другим, сражаясь за эти самые иллюзии. Орион не хотел этого. Даже если он не сможет убедить всех, он должен убедить хоть кого-то. — Всё так.. мадам, — неловко и тяжело давались ему слова. — Моей мамы больше нет. Её камень живёт во мне. Но её не вернуть, — он чувствовал, как градус грусти и отчаяния стремительно рос, так что ему пришлось немного успокоить всех своей аурой, иначе не обошлось бы без необдуманных действий. — Как же так? — всё же заплакала Агат. — Как? Что нам теперь делать? В служении Алмазу была вся наша жизнь, наше существование... Многие присутствующие были не в лучшем расположении, чем она. Их надежды, их мир рушились на глазах. — Вы сможете жить дальше, найти новые цели и быть счастливыми... — Да что ты вообще знаешь! — грубо оборвала его Агат, гнев которой не сдерживал легкий напор ауры. — Ты, не познавший боли человек! Тебя ждёт твоя маленькая жизнь, а вместе с ней оборвётся и всё что осталось от Синего Алмаза! А нам жить с этим тысячи лет! Бесконечный холод вселенной и мы, живущие в попытках найти в своём существовании смысл! — подошла та ближе, но Ориона загородила Двенадцатая. — Не вы одни лишились своего Алмаза, — сказала Ляпис и вокруг образовалась оглушающая тишина. Водопады затихли, вода больше не текла, вместо этого она образовала идеально ровные стены. И сперва мутно и нечетко, но потом всё яснее во многих местах этих стен, словно в разбитом зеркале, появились одинаковые изображения. В них была Синий Алмаз. — Но почему? Почему вас не станет? — послышался со всех сторон голос Десятой. В нём было слышно отчаяние и желание заплакать. — Таково моё решение. В этом мире, мне никогда не дадут воспитывать Ориона и жить в счастье. Желтая упряма. Белая непреклонна. И во мне нет сил их убедить. Вся надежда на Розовую, что она сможет спрятать моих людей. Вы должны будете охранять и беречь их, это ваша главная задача. Особенно берегите Ориона, он должен прожить счастливую жизнь, даже если та будет коротка по нашим меркам... — Синяя взглянула куда-то наверх. — Хотя бы он должен быть счастлив. — А как же мы? Мы не сможем жить без вас! — надрывая голос, говорила Одиннадцатая. — Меня с вами не будет. Этого не изменить. Но я уверена, что вы справитесь. Не закрывайтесь в прошлом, и вы сможете жить дальше. Мне жаль, что я заставила вас испытать боль потери... Почувствуй я подобное, ливень моих слез мог бы длиться тысячи лет, и мне самой больно от того, что я причиняю боль вам. Простите меня... — Мы не виним вас, — сказала Четырнадцатая. Она служила Алмазу не так долго, и не была так печальна как остальные. — Мы должны быть сильными. Ради вашей воли, — отдала честь Первая, сложив руки в форму ромба. — Мои маленькие бедные лазуриты, я заставила вас испытать такое и взвалила на вас огромную ношу, — печально улыбнулась Синяя. — Но пожалуйста, будьте счастливы. Каждый разумный, будь он самоцвет или человек, заслуживает счастья. Меня с вами не будет, поэтому, в ходе своей миссии или после неё, постарайтесь найти свой путь, путь к свету и гармонии. Такова моя последняя воля. И после неё и миссии, вы будете следовать уже собственной воле. Главное сделайте первый шаг. — Мы точно его сделаем, будьте уверены! — грозно выпалила Пятнадцатая, явно уверенная в том что сможет всё сделать. — Я уверена. Спасибо вам за ваш огромный труд. Я вижу в ваших глазах потенциал для изменений, и я уверена, что вы станете лучше. — У вас имеются дополнительные указания? — спросила Вторая, стараясь чтобы её голос звучал уверенно. — Нет. Жемчуг подготовит корабль, человек займется инструкциями на чрезвычайный случай. Защищайте их, пожалуйста. — Защитим, — серьезно сказала Восемнадцатая. — Спасибо. Спустя несколько недель мы больше не увидимся, так что... мне всё равно что подумают на это сестры, так что идите сюда! — дальше происходящее было дерганным, но судя по всему Синий Алмаз брала и обнимала лазуритов, бесконечно благодаря их за защиту самого дорогого в её жизни. Безо всяких сил, она смогла их немного ободрить, так что плач больше не слышался. Изображения исчезли. Вернулся шум водопадов. — Так это... правда... — Агат без сил рухнула на колени. — Да. Это было тринадцать лет назад. Мы смогли это пережить и найти своё счастье, цель в жизни. — Мне кажется я никогда не найду свою... — уныло пробормотала Агат. — Главное сделайте шаг, — тихонько сказал Орион, до того завороженный увиденным. Он никогда не осмеливался просить чтобы ему такое показали, потому что для ляписов это была больная тема, и даже более молодым было неудобно это делать. Лишь Жемчуг иногда показывала ему маму с помощью голограмм, но недолго. — Выходит и бороться бессмысленно, раз её не вернуть. Мы должны сообщить остальным, — подошла Сапфир к Агат. — Верно, верно... А к звездам всё! Мы слуги Синего Алмаза! Мы не какие-то дефектные куски породы! — встала Агат, сжав кулаки. — Алмаз хотела чтоб мы нашли путь? Мы его найдём! Собирайте всех на Небесной Арене, будем думать над дальнейшими действиями! — Орион чувствовал, что она не так уверена как пытается казаться. Но это был её способ бороться с болью, и она очень не хотела искать путь одна. Не все воодушевились, но это было лучше чем ничего, так что они разошлись. Однако часть самоцветов подошла к человеку. — Вы Орион? — спросила самоцвет синего цвета, с пышными волосами. — Быть может вы можете быть новым Алмазом? И повести нас? — Точно нет! Я совсем не разбираюсь в сложных экономических штуках, извините. И я не хочу вести за собой толпы и давать им указания. И у меня есть дела, свои, так что простите, — сказал он и взял за руку Двенадцатую. — Извини, Двеца. Мы должны были погулять и провести время вдвоем, а в итоге... И спасибо тебе, я знаю, что это было нелегко. — Да. Это горькие воспоминания. Но я тоже захотела облегчить их боль. Кроме того, я в порядке. У меня есть ты, — потрепала она его по голове в капюшоне. — Тебе не за что извиняться, всё это вообще не из-за тебя, а ты просто хотел помочь. Но день ещё впереди. Прогуляемся? Кажется они уходят. — Да! Пойдём осмотримся, — и они пошли к лестнице. — Я полечу с ними, пока! — помахала им на прощание пролетающая Ляпис. — Удачи! — помахал ей Орион и скрылся на нижнем этаже. Внизу они увидели зеленого самоцвета, в черном костюме, на котором был розовый ромб, символ служения Розовому Алмазу. А ещё у этого самоцвета был один глаз со странной полосой и пышные белые волосы по бокам, верх головы же был лысым. — Так, они ничего не разнесли? Моя помощь не требуется? Я, кстати, Нефрит, — поклонилась им она. — Нет, всё обошлось, — уверила её Двенадцатая. — А вы тут... ремонтник? — Почти. Я архитектор. Должна же я следить, чтобы мои творения не сломали, особенно в такие напряженные времена. Ну серьезно, не хватало нам чтобы Шпиль Моря сломали, виновников бы ждал суд, надеюсь уж что не алмазный, — шла она к лестнице. — Вам что-нибудь нужно? — Нет, госпожа Нефрит, эм... — мальчику было неловко смотреть в её глаз. — Хорошо. Я пойду и на всякий случай установлю модуль восстановления и свяжусь с лунной базой для аутентификации. Я сняла барьеры, так что вы можете спокойно перемещаться. — Хорошо, — человек дождался пока она ушла. — Время гулять, Ляпа! — позвал он её, как в старые времена, и потянул за собой, прямо к сводчатым украшенным коридорам. Да, Двенадцатой определенно нравился её путь.

***

Они долго гуляли по Шпилю, рассматривая красоты, летая, приделывая статуям ледяные усы, которые вскоре таяли. Ляпис и Орион пусть не были Сапфирами, но замораживать могли, даже Орион этому постепенно учился. Вскоре им тут надоело и они телепортировались в другую часть планеты, где было тепло, так что человек снял свой костюм и остался лишь в футболке и штанах. Рядом был теплый океан, и они решили его исследовать, создав вокруг себя воздушный пузырь. Среди водорослей, кораллов и множества рыб было интересно. Некоторых рыб они даже просканировали и сохранили их данные, чтобы потом добавить их в синтезатор пищи. Ну не ловить же их ради еды? Нагулявшись по морскому дну, Ляпис создала тоннель до поверхности и они вылетели через него, до самых облаков. Здесь не было ни души, лишь вдалеке у берега кричали чайки и в воде плескалась рыба. — О, давай спрячемся в облаке! — предложил он и они залетели туда. Здесь всё было словно в тумане, и они были скрыты от всего мира. — А раньше казалось, что облака куда мягче... — собирал он влагу вокруг пальцев. — Хихи, иди ко мне, — притянула его Двенадцатая и перевернувшись посадила его себе на живот, так что он даже решил пока сложить крылья. — Так хорошо быть с тобой. И знать, что над нами не нависают угрозы. И что остальные из команды не против, что мы вместе, а наоборот поддерживают. Словно сбывшийся сон. — Да. И если я только могу тебя чем-то порадовать, Двеца, всегда проси, мне ведь не сложно! Мне хочется делать тебе приятно, — просто и искренне сказал тот. — Хорошо, — улыбнулась она. — Делай. Мне хочется чтобы ты делал всё, что тебе захочется. Прямо здесь и сейчас. Делай от души, не просто чтобы порадовать меня, но и для себя. Давай, — развела она руки, приглашая его к действию. — Эмм, хорошо, — Орион был смущен. Его сердце стучало чаще. А перед ним была Ляпис, что выглядела немного мистично среди тумана и редких лучей солнечного света, а её улыбка согревала его любовью и без всякого чтения эмоций. Он положил руки ей на плечи, для устойчивости, и не спеша наклонился. Её лицо было так близко, глаза словно две планеты-океана смотрели прямо на него, сияя в бликах солнца. Лицо столь непохожее на его, но тем не менее родное. Он переместил свои руки и стал трогать щеки, нос, шею. Ещё никогда он делал этого так внимательно, может лишь в далеком забытом детстве. Её световая оболочка была гладкой, но даже на ней иногда встречались несовершенства и шероховатости. И он любил их, был рад что может их ощутить, он любил Двенадцатую какой бы она не была, лишь бы внутри оставалась собой. Орион легко коснулся её губ своими, но отстранился и в этот раз поцеловал подбородок, потом шею. Ему это нравилось. Нравилось чувствовать её тело, слышать неровное дыхание, хотелось больше этого. Так что от губ он перешёл к большему, и прижимался своим лицом к её, а потом и к шее, плечам. Он чувствовал себя самым счастливым существом на свете, так ему было хорошо. Обнимать Ляпис, прижимаясь к ней и дрейфуя среди облаков. Человек прикоснулся пальцами к её губам и открыл ей рот. Здесь были зубы, немного похожие на его собственные, лишь состоящие из света, как и оболочка. Должно быть ляписы изменили их форму ещё давно, когда стали есть пищу вместе с ним. Был язык и пространство вокруг, отдаленно похожее на его, более бледное с оттенками фиолетового. Но не менее привлекательное для него. Ориону казалось, что сейчас он любит каждую частичку Двецы. Вероятно так и есть всегда, каждое мгновение его жизни, просто сейчас, со стуком сердца в ушах, он ощущает это особенно четко. Ляпис было интересно происходящее, и не менее волнительно и приятно. Слегка устав держать рот открытым, она улыбнулась и показала Ориону язык. Который тот тут же поцеловал, от чего Лазурит слегка дернулась, так что человек покрепче взял её за запястья, чтобы не упасть если что. И всё это, не прекращая поцелуя, сопротивляться которому у Двенадцатой не было ни желания, ни воли. Она хотела ещё, и переместила руки Ориона так, чтобы он держался за крылья, а сама обняла его, зарываясь пальцами в его черные волосы. Она чувствовала его тепло, его вкус, запах, прикосновения, слышала звуки их поцелуя. Орион, в этот момент, заполнил всё её существо, все её мысли. Это было блаженство. Они долго продолжали заниматься выражением чувств друг к другу. Но в конце концов у человека устал рот. Хоть желание продолжать и было, но всем нужен отдых. Так что он просто обнимал её, пока не начало темнеть и не задул прохладный вечерний ветер. И Двенадцатая, не спеша, полетела к телепорту, вместе с уснувшим Орионом на руках.