Сын Синего Алмаза: Будущее

— Эй, Желтая! Смотри! — Синяя изменила свою форму, её прическа стала напоминать пятиконечную звезду, а среди одежды появилась полупрозрачная ткань. — Вы должны быть совершенством, и не втыкать инжекторы в фундамент дворца, а не то у него появятся лица и глаза! — Хахаха, да, только глаз в стенах нам и не хватало, фух, — посмеялась Желтая. Сейчас они прогуливались среди руин, на тихой отдаленной планете. — Хехе. Так, и кому достанется эта планета? — приняла Алмаз нормальный вид. — Конечно мне! Я превращу эти останки старого мира в процветающую колонию с развитой промышленностью! И самими лучшими самоцветами! — У тебя и так уже их много, не жадничай, Желтая, — толкнула Синяя сестру. — Ладно, следующая планета твоя. Возьми себе какую-нибудь почище, без органики и мусора, — с отвращением осматривалась вокруг Желтая. — Органика это действительно проблема, но... эти строения мне нравятся. Может я превратила бы это в историческую выставку? — Чего? В истории остаются только совершенства, победители. Помни это, Синяя. А то что вокруг, лишь мусор оставшийся от слабаков, — вызвала та молнию и обвалила ближайшее здание. — От мертвых слабаков. — Без этих, как ты говоришь, слабаков, по факту не было бы и нас. И Белой. — Да, но... Ах, вечно ты со своими сложными вопросами! Надо смотреть в будущее, а не в прошлое, Синяя! — Но смотря назад, мы не допустим ошибок в будущем. — Да. И как мы знаем, Старый Самоцветный Мир разрушили бесконтрольные слияния, хрупкость камней и искажения. Поэтому мы должны быть тверды и идеальны, подавая пример другим. В нашем мире нет места старым устоям. — Однако технологии мы берём. Можем взять и другое, лучшее из старого мира. — Что же? — закатила глаза Желтая. — Любовь, — остановилась она возле статуи, где два самоцвета держались за руки. У статуй не было голов, и сами они слишком истрепались, но их идея была видна даже сейчас. — Ты ведь любишь меня, сестра? Нас с Белой. — Пф, я, что, ну, это... — чувствовала Желтая себя так, будто потеряла планету на карте. — Допустим. Ты мне дорога, Синяя. Но это не значит, что я буду предаваться разномастным слияниям, как этот щебень под ногами, — пнула она почву. — Да, слияния опасны, но они и не так важны. Важнее доверие, поддержка, и то что мы вместе. Вместе мы точно сможем построить процветающую империю, — с огнём в глазах смотрела та на звезды. — И всегда будем вместе, что бы ни случилось. — Верно, куда я от вас денусь, без меня вы тут миллион лет провозитесь, — усмехнулась Желтая. — Спасибо, Желтая. Я ценю то, что ты рядом, с твоей поддержкой я...

***

Синей здесь не было. Была лишь Желтая. Она наступила ногой на синий драгоценный камень в форме ромба. Тот раскололся на десятки осколков. Настоящий Алмаз никогда бы не раскололся так легко. Подделка. Одна из многих, что Желтая пытается создать на этой планете. — Сестра, почему... — Желтая сидела на ноге инжектора и смотрела на осколки. На тысячи осколков, что усыпали собой всю землю вокруг. Десятки самоцветов, что оказались пустышками. Она снова и снова пыталась вернуть сестру. Но выходили лишь пустышки, без эмоций и знаний, без личности, не способные даже выполнить приказ, не... живые. Из камней появлялись лишь безжизненные призраки сестры, что смотрели пустым взглядом. Она их пуфала, сканировала, не видела результата и раскалывала. Даже данные сканирования этого человека, Ориона, ничем не помогали в возрождении сестры. В его самоцвете не было её сознания. Он был пуст, будто по нему миллион раз прошлись Обновителем. И её копии были также пусты, лишь тела без капли сознания. Даже при попытке добавить в эти камни знания об империи уровня Алмаза, они просто трескались и разрушались. Может быть это потому, что она использовала камни-пустышки, в которых могла бы возродиться именно её сестра. Она не хотела создавать пятого Алмаза, будь он хоть трижды синим. Она хотела вернуть Сестру. Хотела снова её увидеть, услышать её голос, её глупую философию и нытьё. Но её больше нет. — Синяя, за что ты так со мной? Ты обещала, что будешь всегда рядом! Ты, ты, это всё... — её взгляд остановился на одном из осколков. В нём она увидела отражение собственных глаз. — Я? Нет, глупость. В чем я виновата? В том что хочу сохранить нашу империю идеальной? — продолжала она говорить с осколками. — Я не понимаю, вот серьёзно, что я делаю не так? Я всегда следовала указаниям Белой, всегда была правильной. Я ограничивала Розовую? Это потому что её стиль управления колонией, это хаос! Она бы просто всё разрушила, если бы мы сразу дали ей управление! Хотя бы после твоего урока она поумнела. Что ещё, я презираю органиков? Ну так а почему я не должна? Они прямо как самоцветы Старого Мира, короткие жизни, отсутствие порядка и дисциплины, отвратительные обряды и традиции, дикарская культура. Они прямо так и просят, чтобы их уничтожили! — топнула та ногой, и под ней послышался хруст осколков. — Но почему ты полюбила одного из них? Как он мог заслужить хотя бы сотую долю любви, что заслуживали мы с сёстрами?! Это ведь... невозможно. Нельзя любить того, кто исчезнет также быстро, как вспышка света. Это принесёт лишь страдания. Поэтому ты предпочла исчезнуть и создать Ориона? Чтобы не страдать? А обо мне ты подумала?! — разносился эхом её голос среди Киндергардена. Желтая вздохнула. Она достала большой планшет, и вновь включила запись, что видела уже не раз. — Таково моё решение. В этом мире, мне никогда не дадут воспитывать Ориона и жить в счастье. Желтая упряма. Белая непреклонна. И во мне нет сил их убедить. Вся надежда на Розовую, что она сможет спрятать моих людей. Вы должны будете охранять и беречь их, это ваша главная задача. Особенно берегите Ориона, он должен прожить счастливую жизнь, даже если та будет коротка по нашим меркам... — Синяя взглянула куда-то наверх. — Хотя бы он должен быть счастлив. — А как же мы? Мы не сможем жить без вас! — противно надрывалась какая-то Ляпис. — Меня с вами не будет. Этого не изменить. Но я уверена, что вы справитесь. Не закрывайтесь в прошлом, и вы сможете жить дальше. Мне жаль, что я заставила вас испытать боль потери... Почувствуй я подобное, ливень моих слез мог бы длиться тысячи лет, и мне самой больно от того, что я причиняю боль вам. Простите меня... Желтая остановила запись. — Упряма... я... Да я бы.. Да, я бы никогда не согласилась на то, чтобы с нами жил человек и любил сестру. Я бы никогда не приняла этого... Ориона, как равного и любимого члена семьи. Это так. И поэтому я заслуживаю боль? Я просто стремилась к совершенству! Я просто хотела быть... хорошей, — её глаза слезились. Она перемотала запись. — Мне жаль, что я заставила вас испытать боль потери... — Но почему? — Таково моё решение. В этом мире, мне никогда не дадут воспитывать Ориона и жить в счастье. — Но почему, зачем тебе нужен этот человек, это перерождение?! — Он должен прожить счастливую жизнь, даже если та будет коротка по нашим меркам... — Синяя взглянула наверх. — Хотя бы он должен быть счастлив. — Ты была несчастна? Но почему ты не сказала?! Да я бы... — Желтая упряма. Белая непреклонна. — Да, я бы сделала всё тоже самое. Я бы не приняла тебя, сестра. Ты дефектна... Но я тоже дефектна, раз не смогла уберечь тебя! В мире, где среди нас царило бы принятие, мы могли бы жить вместе... Но принятие погубило Старый Мир, привело к извращенным формам любви где самоцветы без конца сливаются и не знают иерархии. — Ты никогда не любила историю. Не так ли, Желтая? — Алмаз обернулась, и увидела на холме Белую. Та спрыгнула вниз и прошлась по осколкам. — Я преподавала тебе много уроков, но ты их так и не усвоила. — О чем ты? — Старый мир погубили войны, нехватка ресурсов, несовершенство старых самоцветов, отсутствие единства. Извращение умов и чувств, лишь следствие событий тех лет. — Но ты сама всегда была против этих следствий! Не так ли, Белая? — передразнила её Желтая. Она уже очень давно не позволяла себе такой дерзости. — Верно. Я всегда считала, что поступаю верно. Я совершенный Алмаз. Я самый старший из ныне живущих самоцветов, и самый могущественный, и... не было никого, кто заставил бы меня взглянуть на всё с другой стороны. Вы с Синей и Розовой всегда были робки в том, чтобы возразить мне. Я оказалась... несовершенна в своем совершенстве, — Белая совсем не грациозно села на землю, треща осколками. — Так что я тоже дефектна. Я должна была стать светом нового самоцветного мира, столпом его возрождения. Но из-за меня одной из нас не стало, навсегда, — голос той был полон глубокой печали. На её лице появились синие оттенки. — И что теперь? Наши сожаления не вернут Синюю. А даже если мы вдруг, чудом, изменим свои взгляды и перестанем относиться к грязи так, как она того заслуживает, то это не принесёт нам счастья, не заполнит пустоту... Что нам делать? — разводила Желтая руками, словно ответ должен возникнуть перед ней. — Может быть... Хоть раз послушаем Синюю? — В чем? Не думать о прошлом и жить дальше? Я не могу не думать о прошлом! — Нет, не в этом... Будь Синяя сейчас здесь, чего бы она от нас хотела? — Белая смотрела на пол. В её белых одеяниях отражались сотни синих осколков. — Она, она... она бы хотела, чтобы мы наладили контакт с Орионом, или как минимум не мешали ему жить. И чтобы мы нашли счастье... но я уже не знаю, в чём счастье. Синяя ушла навсегда, Розовая мается дурью в своей колонии, наша империя трещит. Мне уже и так пришлось остановить колонизацию новых миров, чтобы заняться планетами Синей. — А в этом ли счастье? — А в чем ещё? В семье? У меня теперь нет, знаешь ли, огромного куска этой самой семьи! На его месте теперь пустота! — У нас всё ещё есть Розовая. Когда мы последний раз приходили к ней просто так, не из-за дел колонии? — Мы не можем тратить время на такое, у нас есть ответственность перед самоцветами, нам нужно работать. — Ты знала, что колонией Розовой по сути управляет её Жемчуг? — Ч-Что?! Мелкая балбеска, она же... — И её колония успешно развивается, умеренно использует ресурсы, а киндергардены строятся на других планетах солнечной системы, не затрагивая основную. А помнишь нашу идею использовать всю почву и породу Хоумворлда на создание новых самоцветов, лишь бы ускорить экспансию? Не так уж плохо, что мы отказались. Наша родная планета всё также прекрасна и цела. — Что ты хочешь сказать? Оставить колонии на Жемчугов и пойти заняться семейными делами? Я не смогу спокойно болтать с Розовой, пока знаю что империи угрожает развал. — Я лишь хочу сказать, что слова Ориона в чем то верны. Не всё держится на Алмазах. Мы должны быть примером и объединять, но... не обязательно ведь выполнять работу, с которой чаще справятся машины? И у нас есть самоцветы, которым мы можем доверять, а не только придворные, что грызутся за приглашение на бал. — Реформа системы управления? Интересно, что на это сказали бы сапфиры сестрицы... — Будущее зависит от нас, Желтая. Кому как не нам менять его? Давай попробуем, это не приведёт к большим потрясениям, чем последствия нашей скорби. — Так и быть. Но с каких пор ты стала такой прогрессивной, сестра? — С тех пор, как обнаружила в себе дефекты...