Сын Синего Алмаза: Будущее

Розовый Алмаз сидела на траве и смотрела в небо. Она была в скверном настроении. Пальцы сжимались в кулаки, а лицо выражало задумчивость. Но тут неподалеку послышался звук работы телепорта. — Ооорион, наконец-то! — радостно прокричала она, в изящном развороте вставая с травы. — Я так тебя заждалась! — Да, ты так внезапно написала, но сказала что не слишком срочно, так что мне пришлось доесть завтрак, прежде чем отправляться. Жемчуг говорит, что я должен хорошо питаться. — Мм, Жемчуг, да... — неловко сминала она пальцы. — Ах, давай присядем. Когда я стою, мне в последнее время постоянно хочется ходить туда сюда... — Что-то случилось? — волновался человек. — Да, видишь ли... ах... Как у тебя... Ааа, я не знаю как говорить! — всплеснула она руками, от чего на ближайших цветах вылезли шипы. — Просто я... мне кажется у меня ничего не получается. — Что? Но ты же правишь целой колонией, и все всегда рассказывают как хорошо тут всё идёт. Без тебя бы этого не было. — Как бы да, но... Мне кажется, что я недостаточно хороша для Алмаза. Белая, Желтая и твоя мама, они всегда были такими серьезными, мудрыми, сосредоточенными, могли сотни лет решать задачи империи! А что я? Мне вечно скучно, меня раздражают эти отчеты и подтверждения приказов, мне не нравятся эти столбы цифр, сидеть долго за ними... Сказать честно, я часто сбегала от работы. И заменять меня приходилось Жемчуг. Бедная Розовая Жемчуг, я доставляю ей столько... Да что уж там говорить, Орион! По сути, заслуга в развитии колонии лежит на ней! Она все чаще отдает приказы от моего имени, составляет планы... хоть и говорит, что недостойна решать подобные задачи, и заниматься ими должна я. Но я плохой и эгоистичный самоцвет, потому что меня устраивает то, как всё сейчас... Сёстры были правы, и выходит я не справляюсь с такой ответственностью? — Ты, ох, Розовая, не говори так! Ты не плохая! Да и разве по твоему, если бы Алмазы отправили сюда одну Жемчуг, Кристалл был бы таким, как и сейчас? Разве здесь нет твоих заслуг? Ты же.. все же говорят, что здесь хорошо. — Ну, да. Может быть я привнесла пару своих идей. Вроде того, чтобы не уничтожать жизнь на планете, или взаимодействовать с людьми. Но придумывать идеи недостаточно, чтобы быть Алмазом, Орион. И сейчас всё идёт хорошо, но... я словно приношу всем лишь проблемы. Желтая вечно ворчит, что я могла бы развивать колонию более эффективно. Жемчуг много работает, из-за того что я избегаю своих обязанностей. Я чуть не забыла Шпинель в саду, из-за чего она порой грустит. И из-за меня чуть не оборвалась жизнь Гранат! Точнее Сапфир... Но суть в том, что я на вершине. И всякая моя ошибка может привести к катастрофе. А я не чувствую себя той, кто справится с этим или сможет не совершать ошибок. Словно в моих руках жизни тысяч самоцветов, и стоит не так согнуть палец, как начнется кошмар... — Розовая готова была плакать, насколько её брали эмоции от того, что она рассказывала. Она не говорила об этом сёстрам. Не хотела взваливать ещё большую ношу на Жемчуг. Чувствовала вину перед Гранат. И почему она решила, что маленький мальчик сможет решить её проблемы? Она лишь снова убегает от ответственности, и перекладывает её на других. — Розовая, — встал он и подошёл к Алмазу. — Ты не должна брать всё на себя. Так мне говорила Первая. И я сам говорил ей. Мы решали проблемы вместе, не держали всё в себе, и нам это не было в тягость. — Но на вас нет груза целой колонии. Кристалл. Люди, кристальные самоцветы, они все надеются на меня. Ты был рожден с выбором, кем тебе быть. У меня же его нет. Я должна быть сильной. А мои друзья? Если я поделюсь этим с ними, я просто снова поступлю эгоистично, взвалив свою работу на них. Алмаз должен управлять, даже если это очень скучно и трудно. — А разве ты не говорила, что сделала эту колонию такой, потому что хотела чтоб все тут были свободны? И ты одна не свободна выходит. — Да, но не всё так просто, Орри... Никто не примет Алмаза, что слоняется по балам и аренам, развлекаясь вместо работы. Народ просто отвергнет меня. И я не смогу спрятаться от этой проблемы, а там и Желтая сможет забрать мою колонию... Что ты делаешь? — Набираю Желтую, — сказал Орион, держа планшет. — Что? Нет! Она не должна ничего знать! — кинулась Розовая, чтобы забрать средство связи. — Я ей ничего не скажу, я... эй! — Алмаз совсем не хотела слушать, так что Орион побежал по склону, быстро доставая крылья из хранилища и надевая их, после чего он взлетел. — Отдай! — подпрыгнула Розовая, поднимая за собой множество лоз растений, что пытались схватить Ориона. — Я просто хочу помочь, я не буду ничего... Ай, они с шипами! Розовая, хватит! — они остановились в воздухе, смотря друг на друга. — Я просто хотел попросить её, чтобы она не забирала твою колонию. — Она не станет слушать! Стоит мне проявить себя как плохой правитель, и у меня всё отберут! И жизнь на Кристалле будет уничтожена! Ты понимаешь... — Да, это корабль Желтого Алмаза, — заставил Розовую замолчать голос из планшета. Это была Желтая Жемчуг. Но даже так, Розовая старалась быть как можно тише, не двигаясь. Но её лозы медленно двигались. — Привет, Жемчуг! Можешь соединить меня с Желтым Алмазом? Очень нужно! — У меня нет распоряжений на этот счет, но формально вы Алмаз, так что... Да, конечно, — сухо ответила она. — Человек? — сменилось изображение, показывающее Желтого Алмаза. Она стояла в индустриальной зоне возле киндергардена, на фоне работающих инжекторов. — Да, это я. Я хотел спросить, вы же не будете забирать у Розовой её колонию? — Нет. У меня и без того достаточно дел. — Даже если она сделает с Кристаллом что-то не то? Точно не отберете? Обещаете? — Сестра волнуется об этом? — показался легкий интерес на бесстрастном лице Алмаза. — Пусть успокоится. Она слишком хотела эту колонию, и раз уж она не принимает мои советы, то может делать с ней что хочет. Плевать. — Точно-точно? — спросил Орион, на что Желтая глубоко вздохнула. — Точно. Даже если Кристалл останется единственной ресурсной базой в галактике, мы не станем посягать на эту... планету... — на мгновение Желтая посмотрела прямо в глаза Ориона, но поспешно отвернулась. — Ты доволен? Возвращайся к своей глупой жизни и не беспокой меня по пустякам, человек. — Спасибо, — выключил он планшет. — Фух. Ну вот, видишь? — сказал Орион, и увидел что лозы отступили. Они были далеко внизу, даже не двигаясь. — Невозможно. Она ведь... Как? Почему? — не понимала Розовая, что изменилось. — Ну... — Орион стал менее решителен от посетившей его мысли. — Может, после того как мамы не стало, они стали больше ценить тебя? И то что тебе важно. — Я... не знаю что и сказать... — прижала та колени к груди, обняв их, и стала медленно спускаться к земле. — Но Желтая явно недовольна тем, как я здесь правлю. — Так ты же не для Желтой правишь, а для жителей Кристалла. Но Желтая же явно любит тебя! И верит в тебя! Хоть и говорит не так. Я уверен, она бы не отдала тебе Кристалл, если бы не была уверена в тебе. И эта уверенность, это уже твоя заслуга. — Может быть... Стоп, мы и дальше продолжим это безумие? Я не хочу открываться всем кого знаю, и спрашивать как они к этому отнесутся, — закрыла та лицо ладошками. — Это будет обузой для них. — Розовая, — подлетел он ближе к ней и смотрел в глаза, хоть та их и отводила. — Ты стараешься быть крепкой. Но остальные ведь тоже не хрустальные, они выдержат. Может они и хотят выдерживать такое вместе с тобой. Они не отвернутся от тебя. Они захотят помочь. И вместе вы точно справитесь! — Но это не избавит меня от отвращения к своей работе... — Ты ведь не всю её не любишь, ты часто рассказывала о своих достижениях, как у тебя получается вносить новое в привычное, и как это нравится остальным. Да и когда ты рядом с другими, тебе ведь хорошо, ты нравишься самоцветам и они идут за тобой. Сама рассказывала. — Да, может в этом я и не плоха. Но у всякой медали две стороны. И вторая, ты бы знал как мне не нравится... — Хм. Тогда тебе нужен тот, кому она будет нравится. Ты можешь разделять обязанности, и заниматься тем, что тебе больше нравится. — Я.. а... Откуда в тебе столько дельных мыслей? — вышла та из апатии, и выражала простое удивление. — Я не пахал поля, так что было время подумать. Да и у нас на корабле часто бывало такое между ляписами, кому-то что-то нравится, кому-то нет, но вместе они дополняют друг друга и помогают. Мы все долго шли к гармонии, ещё даже когда я говорить не умел. — А ты похоже уже знаешь своё призвание, не то что я... — Чего? Какое? — они наконец опустились на землю. — Ну, помогать другим, делать их счастливыми. Это ты можешь, даже не будучи Алмазом. — Я об этом не думал, как о призвании. Это же всегда со мной, это естественно. — Хм, хорошо. Может и я буду делать то, что для меня естественно. Пожалуй, раз угроза того что колонию отберут больше не грозит, я знаю что дальше делать. Главное чтобы не случилось плохого... — Самоцветы крепки, Розовая. Просто будь с ними честна. — Наверное, хоть не просто... Быть собой. Раньше было проще, потому что передо мной не было столько восхищения и репутации. — Если послушать самоцветов, тебя любят именно такой, какая ты есть. Той что может строить города, но не справиться с приземлением в полёте. — Однако сейчас я справилась, хехе! — гордо усмехнулась она. — Мне действительно легче. И у меня есть идеи. И если ты прав и меня примут, то у меня всё получится! — Обязательно примут, твои друзья так точно! Уж если Гранат смогла принять меня и ляписов, то и такого веселого Алмаза как ты сможет принять. — Ты прав! Она хорошая, да и остальные тоже, даже если та же Яшма старается этого не показывать... Хм... — Розовая поутихла и задумалась. — Что такое? — Есть ещё один момент, который я хотела с тобой обсудить, — она села на большой камень. — В последнее время я стараюсь продвинуть очень важный указ. Указ о том, чтобы дефектных и неправильных самоцветов в империи не раскалывали, а максимум, ну, отправляли в ссылку, например по соседству с моей колонией. Здесь они могли бы начать новую жизнь без преследований. Сюда уже отправили первую группу, и всё вроде как неплохо, почти всем здесь нравится. Почти. Есть один самоцвет... Поющий Камень. Такие обычно поют на балах, мероприятиях, или просто для услады слуха. Для этого они созданы. Но у неё нет рта. Она не может говорить. Ни изменение формы, ни мои исцеляющие силы, ничего не помогает. Мы создали несколько приборов, что могли бы считывать сигналы с её самоцвета и воспроизводить звуки и слова. Но она не хочет их использовать, разбивает, она пользуется ими только если я приказываю, но я не хочу заставлять её. Она очень зациклена на том, как она несовершенна и что из-за этого ей пришлось сотни лет скрываться от всех, чтобы её не раскололи. Вот я и подумала, что может быть ты смог бы изменить её, чтобы она перестала чувствовать эту боль. Ты ведь говорил, что порой успокаивал самоцветов своей аурой. Может быть получится и сейчас? Я не хочу, чтобы она и дальше страдала. — Я... попробую, но сперва хотел бы с ней поговорить. Даже если она не может говорить, я почувствую что она хочет сказать, и... Ай! — Ох, извини, Орион! Это всё мои шипы. Сейчас, — Розовая достала из самоцвета склянку с розовой жидкостью и обработала ею царапины на ногах человек. — Мне стоит быть сдержанней... — Ну, в том чтобы выращивать колючки - да. Но в том чтобы быть собой и радовать других, в этом сдерживаться не стоит. Я постараюсь поговорить с Поющей, хоть и не знаю, что из этого выйдет... — Спасибо тебе большое, — обняла она Ориона, и возле её ног распустились цветы.

***

Орион зашёл в богато украшенную комнату. На полу там валялись обломки каких-то устройств, а возле стены был пустой летающий поднос. Видимо раньше они лежали там. В нише возле окна он увидел её. Пышное желтое платье, прическа похожая на колпак. А вместо рта у неё был зеленоватый самоцвет в виде закругленного треугольника. Чем больше Орион приглядывался к ней, тем больше видел, что её платье имеет потрепанный вид, под глазами словно синяки пролегали темно-желтые тени, а вся она словно старалась слиться со стеной, быть вдали от всего. — Поющий Камень, да? Привет, — помахал ей рукой Орион. — Оставьте. Уходите. Не хочу. Меня не должен никто видеть, — читались быстрые мысли и эмоции в ней, когда она резко подняла свой взгляд на человека. — Розовый Алмаз сказала мне, что тебе было нелегко эти сотни лет, и я хочу тебе помочь. Я могу тебя слышать, и хотел бы поговорить. — Этого бы не было, будь у меня рот. Услышь все мои песни. Я хочу кричать. Я хочу остаться одна. Уходи. — Но почему ты не хочешь использовать те устройства? Они могли бы вернуть тебе голос. — Они для слабых самоцветов, как и усилители конечностей, как и слияния. Они лишь подчеркнут мою никчемность, мою дефектность. Весь мир будет насмехаться надо мной. Я не Поющий Камень, я просто Камень. — Здесь, на Кристалле, никто не будет смеяться над тобой, наоборот посочувствуют. И здесь самоцветы сливаются не только чтобы стать сильнее, но и потому что хотят, потому что им это нравится. Тебя здесь примут. — Выходит меня отправили на помойку к таким же жалким и слабым самоцветам? Блеск. Здесь мне самое место, ничто и нигде встретили друг друга. — Здесь не так уж и плохо, и Розовая всё ещё устраивает балы, может и ты могла бы там выступить. — С этим устройством? Тогда вместо меня могли бы просто включить запись музыки, может вышло бы даже лучше! — была та зла на саму себя, на несправедливость. — Это ведь просто инструмент, а музыка зависит от тебя, Поющая. Здесь с тобой всё будет хорошо, и твои таланты оценят, тебя будут любить. — Кто? Лишь жалкие самоцветы, и то лишь по приказу Алмаза. Никто не может меня любить просто за то, какая я есть, по своей воле. — Хотя бы попробуй, всё наладится, вот увидишь. — Нет. Я останусь лишь недосамоцветом. Я могу быть игрушкой аристократов и Алмаза, если мне так прикажут. Я даже буду петь с этим жалким устройством. Но мне никогда не станет легче, я всегда буду чувствовать боль, всегда знать, как я несовершенна! Может быть вы просто ударите меня Обновителем? Тогда я забуду сотни лет жизни, и буду рада и благодарна за это устройство от самого Алмаза. — Нельзя так говорить. Прошлое может быть плохим, но его нельзя забывать. Ведь так ты забудешь и себя. А ты важна, Поющая. Каждый самоцвет важен. И вы дороги Розовой, она очень за вас переживает. — Я благодарна Розовому Алмазу, благодаря ней я всё ещё жива. Но не проси от меня невозможного, органик. Моя боль будет со мной всегда, это моя ноша. Всё что я могу, это немного послужить другим, пока не сломаюсь и меня не выкинут. Я не буду счастлива. — Но ты заслуживаешь быть счастливой, Поющая. — Ты можешь исказить мой разум так, чтобы я забыла боль. А можешь оставить всё как есть. Иного не дано. Тебе просто не повезло иметь дело со мной, для счастья тебе нужен другой самоцвет. — Ух, ладно, — недовольно поджал тот губы. — Тогда я уйду. — Стой! — Что такое? — Нет, нет... я хочу ещё с ним поговорить... но мне надо побыть одной... Уходи, просто уходи! — закрыла она глаза и пыталась взять эмоции под контроль. Судя по всему, ей не хватало такого общения. Да и вообще общения. Но она не хочет принимать его помощь. — Ладно, я уйду. Но ты будешь счастлива, Поющая, вот увидишь! — показал он на неё пальцем, и убежал по коридору. Поющий Камень же кричать, выть, издать хоть какой-то протяжный звук, чтобы выразить свои эмоции. Но смогла лишь снова наступить ногой на обломки устройств. Орион же добежал до покоев Розовой, где она его ждала. — Ну как? Получилось? — Нет. Но ей действительно плохо, и она совсем не верит в свою нужность и ценность. — Да, я столько пыталась с ней говорить, но она лишь отвечала что недостойна разговора со мной, и за это её стоит расколоть. — Ужас! — И я так подумала. Поэтому я и хотела, чтобы может ты использовал свои силы и уменьшил её боль, хоть чуточку. Она же мучается, а разговоры совсем не слушает. — Нет, я не буду. — Но Орион! Самоцвету плохо, где если не тут использовать способности? — Розовая, я помогал самоцветам успокоиться, чтобы они не навредили себе и окружающим. Я помогал им говорить то, что трудно сказать. Но тут проблема не в настроении, проблема в самой Поющей, глубоко в ней. Не всё можно решить способностями. — Выходит она останется такой навсегда? — поникла Алмаз. — Я думаю... примерно могу предположить, что стоит сделать. Если ты освободишься от работы и примешь помощь друзей, то у тебя появится свободное время. Ты сможешь ей помочь, потому что... как бы сказать... самоцветы тянутся к тебе, тебя любят и ты их вдохновляешь, — вспоминал он разговоры с обычными самоцветами, как они были рады что их направили именно в этот сектор. — Я... но она говорит что недостойна меня, и всё воспринимает только как приказы. — Может тогда она будет нормально воспринимать не тебя, а Розовый Кварц? — А.. Аааа, — поняла Розовая и её глаза загорелись решимостью. — Да, я точно смогу! В таком облике я совсем смогу не сдерживаться, и точно вытащу её из этой пропасти! — Да, только будь осторожна и не торопись. И лучше потом, когда она станет к тебе теплее, раскрыть что это всё же ты. И показать, что с тобой вполне дружат и обычные самоцветы. И ещё это займет немало времени, может быть годы. Ты точно справишься? — Вполне! Помощь несчастным самоцветам стоит того. Да и я же не весь день буду с ней. Но теперь ты меня вдохновил, Орион! Всё действительно решается не только алмазными силами, но и обычными! — Ну да. Я большую часть времени так всё и решаю, порой только глядя на чувства того кто рядом. У тебя всё получится, Розовая, — обнял он её, и она потрепала его по голове. — Это верно. Что же, пока ты можешь идти. Мне предстоит много дел, — сказала она и вышла в коридор. Пробив стену. Такова была Розовый Алмаз. Орион же вернулся домой, к своей семье. И остаток для играл с ляписами в полете. Он знал, что у Розовой всё будет хорошо.