Сын Синего Алмаза: Будущее

— Ну, в общем неплохо вышло. Удалось уговорить Яшму, чтобы она отвечала за безопасность планеты, и я нашла помощников для Жемчуг. Она долго отпиралась, что не может командовать другими, так как она же Жемчуг. Мне удалось уговорить её, но как же это было нелегко! А ещё с Поющей недавно смогли по двору прогуляться, ну, со мной в облике Кварца. Хоть она ещё грустит, но я уверена, что ей станет лучше! Уж я... Ладненько, я пойду, Орион! Давай! — помахала ему в камеру Розовый Алмаз, когда ей пришло оповещение. В ней уже не было той неуверенности, что раньше, в глазах плясали искры и задор. Так что Орион был за неё спокоен. — Угу, давай, я тут тоже занят буду. Я рад, что у тебя всё хорошо получается, Розовая. Пока, — выключил он звонок и отложив планшет, вернулся к кровати. Там сейчас лежали или сидели все младшие лазуриты, что были созданы защищать его, от Тринадцатой до Восемнадцатой. Уже был вечер, и они запланировали ночевку, где хорошо бы провели время, а после могли поспать все вместе. Благо размер кровати позволял, с её выдвижными блоками. — У Поющей всё будет хорошо? — поинтересовалась Семнадцатая. Человек уже успел поделиться со всеми деталями своего визита к Розовой, всё же он доверял своей семье, ляписам. В том числе в плане того, что они не станут вредить Розовой, за то что она перенервничала и уколола его шипами. Всё же он её простил, и она не со зла. — Я уверен, что да. Пусть это и может занять долгое время, но в компании Розовой и находясь на Кристалле, ей точно станет хорошо! Тут ведь совсем не так, как в Хоумворлде. — Это точно. И тут мы можем делать так, — с помощью воды притянула Пятнадцатая и посадила мальчика к себе на колени. Взяв из тарелки конфету, она вставила её себе между зубов и игриво предложила Ориону откусить, а уж тот понимал намеки. — Ах, Пяца, ты смущаешь... но мне это нравится, — со смесью неловкости и восхищения наблюдала Четырнадцатая за тем, как человек принимал предложенную сладость. Остальные лазуриты тоже не отрывали глаз, а Пятнадцатой только это и было надо. Ей нравилось показывать свою любовь при всех. — Хочешь и тебя покормлю? — посмотрела она в глаза Чецы, обнимая кушающего паренька. — Может быть позже, — появился синий румянец у той на щеках, однако вместо того чтобы смущенно отвернуться, она наоборот любовалась этой парочкой. — Кхм, кстати, мы же делали список на такой случай, — обратила на себя внимание Восемнадцатая. — И ты хочешь сейчас... — округлились глаза у Шестнадцатой. — Что за список? — поинтересовался Орион. — Список желаний, чего бы нам хотелось, когда мы проводим время вместе с тобой. Это так, среди нас, младших. Хотя Первая тоже обещала подумать над этим, — рассказала Воца. — В общем, если ты не против поцелуев и всяких откровений, то мы могли бы... воплотить это. — Конечно же я не против, мне не терпится вас порадовать! — подскочил тот, едва не опрокинув угощения. — Давай-ка тогда начнем! Мы не подписывали желания, и не подсматривали чужие, чтобы не портить сюрприз. Но ты думаю сразу поймешь какое кому принадлежит, уж это сложно будет не почувствовать по нашим эмоциям, — достала Тринадцатая из самоцвета коробочку, которая оказалась мини-принтером, что мог печатать небольшие карточки с текстом. — Порядок случайный, и я думаю, зачитывать желания должен ты. Вот, — передала та ему устройство, не особо то скрывая своё нетерпение. — Хорошо. Так, нажимаю, — он немного подождал пока карточка с текстом появится, после чего стал читать. — «Хочу с помощью изменения тела стать одного с Орионом размера, и чтобы он взял меня на руки и обнимал, поддерживал, любил». — Как мило! — сложила Трица руки вместе и уже представляла, кто бы это мог быть. — Ох... — закрыла лицо руками Шестнадцатая, и даже при том, что Орион не старался читать эмоции окружающих, её смущение он чувствовал будто оно горело пожаром. — П-пожалуйста, если можно... можно? — показала он один глаз из-за пальцев. — Можно, Шеца, иди сюда! — раскрыл он руки для объятий, сидя на подушке. Шестнадцатая же собралась с духом, безо всякого воздействия ауры Ориона, и изменила своё тело до более маленького. Теперь она была похожа на обычную девочку, лишь с самоцветными чертами. Люди посчитали бы её ребенком, если не считать синего цвета. Самоцветы же посчитали бы её дефектным Ляписом. В любом случае, у окружающих её сейчас самоцветов и гибрида, она вызывала лишь теплые мысли. Шаг за шагом, идя по кровати, она приближалась к человеку и наконец упала в его объятия, что сейчас ощущались крепче и больше. Он без промедлений подхватил её и устроил у себя на руках и коленях, это было несложно, самоцветы же могли контролировать свою массу. — Я люблю тебя, Шестнадцатая. Спасибо тебе, что ты есть. — Так... приятно... словно под защитой тысячи стен... но ведь это я была создана, чтобы защищать тебя. — Защищай. А я буду защищать и заботиться о тебе, моей маленькой лазурит. Наша защита не мешает друг другу, а только дополняет. Я хочу тебя беречь, Шеца, — гладил он её по голове и прижимал к себе. — Спасибо. Я всегда пыталась быть сильной, как и все. Но глубоко внутри, мне хочется... чтобы меня тоже защищали и заботились... — Это нормально, Шестнадцатая, — подошла к ним на согнутых коленях Восемнадцатая, и обняла уже их двоих. — Всем хочется не только быть опорой, но и иметь возможность опереться на кого-то. И ты можешь полагаться на всех нас, всегда. Я знаю что ты сильная, но это не значит что ты не можешь проявлять слабости. — Ах... с вами невозможно грустить, — улыбнулась маленькая Ляпис. Следующие несколько минут, она лежала вместе с Орионом, пока он увлеченно проходился пальцами по её изящным и тонким рукам, талии, милому но знакомому лицу. Ему было весьма необычно иметь контакт с кем-то своих габаритов, хотя лазурит была даже чуть меньше. И ему нравилось, что так он мог обнимать больше её тела, прятать её за собой. А она пряталась от внимательных взглядов, что наблюдали за ней и Орионом. Но просить их чтоб не смотрели она не хотела. Она была рада, что её принимают. Когда же смущение спало, а Шестнадцатая устала поддерживать маленькую форму, все вернулись к коробочке желаний. — Так, следующее. Сейчас... «Показать Ориону и остальным свои новые образы и стили, чтобы они оценили их». — И кто же у нас такая стиляга? — осматривала всех вокруг Пяца. — Я, — была внешне спокойна Восемнадцатая, однако её выдавал небольшой румянец. — Просто я смотрела на разные... стандарты красоты, как у самоцветов Кристалла, так и у людей... мне кажется я нашла то, что подходит мне, отражает меня... но я не знаю как это будет вам. Я понимаю что вы примете, но мне бы хотелось знать именно впечатление. — Воца, ты хотела чтобы мы помогли тебе, перед тем как показаться Первой в новом образе? — осторожно спросила Четырнадцатая. — Угу, — была коротка та. — Давай, всё будет хорошо, — подбодрила её Шестнадцатая, и ей вторили все остальные. Они готовы были принять её, что бы она не показала. — Ладно... Чтож... Фух, — собиралась та, словно перед сложным боем. — Для начала я хотела показать вам пару нарядов, это нечто из смешения самоцветного и людского стиля. Хочу чтобы увидели итоговый вариант, так что не подглядывайте, — встала она с кровати и отошла в угол, создав себе водяную завесу, через которую был виден лишь её размытый силуэт. Судя по звукам, она что-то доставала из самоцвета. — Мне уже нравится этот вечер, — была довольна Четырнадцатая. — Мне тоже.. так приятно видеть вашу радость, никогда не устану ей любоваться, — высказался мальчик. — Ах, дай обниму тебя, — придвинулась к нему Пяца. — Я тоже, — присоединилась Тринадцатая. — Я готова. А вы? — спустя время послышалось из-за воды. — Угу, выходи. — Что же.. смотрите, — опустила она водяной полог и предстала перед ними в довольно нестандартном образе. Синее платье сменилось темно-синим костюмом из ткани, с белой рубашкой, на ногах же были черные брюки с узорами в виде синей лозы. Кажется среди аристократичной молодежи это называлось смокингом. А её не длинная прическа, в контраст строгому костюму, была довольно растрепанной. — Красивая... — выдохнул Орион. — Теперь я тоже хочу на свидание с тобой... — спряталась за спины других Тринадцатая. — Нет, я не могу сдерживаться, — встала Пяца. — Четырнадцатая, смотри внимательно! — Что? — не понимала Восемнадцатая чего та хочет. Но вскоре подойдя, Пятнадцатая пригласила Воцу на танец. Она положила её руку себе на талию, и раскрыла ладонь своей руки, ожидая что её возьмут. Сперва не очень уверенно, но ляпис приняла приглашения и взяла её руку, начав танцевать. А когда им стало не хватать места, они вызвали крылья и кружили в воздухе. Окружающие же завороженно наблюдали за их танцем. Четырнадцатая вообще легла и снимала всё на планшет, даже когда танец проходил прямо над ними, от чего она ещё больше смутилась, снимая Пятнадцатую. Но танец подошёл к концу. Все спустились на пол. — У меня так сердце стучит, — покраснел человек. — Так... вам понравилось? — спросила Воца. — Да! Ещё как! Это было восхитительно! — раздался разномастный хор голосов, все были прямо таки воодушевлены зрелищным танцем, и внешним видом Восемнадцатой. — Ох.. я рада, — улыбалась Восемнадцатая. — Хоть как правило такое принято носить людским мужчинам... — Не парься по этому поводу, у людей странные правила. Я же ношу платья, так что всё нормально, — успокоил её Орион. — Да, пожалуй. Тогда я бы хотела показать вам ещё один образ, связанный с изменением тела, — она вновь скрылась за водяным пологом, переодеваясь и вероятно изменяя тело. Спустя несколько минут она вновь убрала воду и предстала перед всеми. В этот раз на ней был синий топ, что оставлял отрытым живот с её самоцветом, и просторные штаны. Её же тело на первый взгляд не особо изменилось, но если приглядеться, то можно было заметить, что оно стало рельефней, объемней, словно она была спортсменкой из людского рода. Это было заметно в руках, ногах, талии и прессе на животе. — Мне показалось... что такой вид... выражал бы мою силу... — не слишком уверенно говорила она, её очень смущало показываться так другим. — Как вам? — Я точно буду пересматривать это, — всё ещё снимала видео Четырнадцатая. — Капитану очень сильно повезло, — кивала сама себе Семнадцатая, всё же и ей не была чужда эстетика. — Ты крутая, и образ мне твой нравится! — вскочил мальчик, и подойдя к ней, обнял её за талию и поцеловал прямо в самоцвет. — И живот у тебя красивый. — А.. я.. ам.. я... — стало темно-синим всё лицо Ляпис, так что она даже потеряла концентрацию и её тело вновь стало прежним. — Ой. Воца, может ты хочешь пока отдохнуть? Извини, что я так внезапно. — Да.. нет, ничего... я просто счастлива... ах... — дошла она до кровати и спрятала лицо за подушку, так что выглядывали только глаза и макушка. — Ты милая, — не мог не сказать Орион то, что думал. — Ладно, дадим ей остыть, Орри. Может пока продолжим по списку. Давай, что там? — говорила Трица. — Сейчас... «Хочу устроить тройной поцелуй с Орионом и кем-нибудь из сестёр, и чтобы Четырнадцатая на это смотрела», — все взгляды тут же обратились на Пятнадцатую. — Что? Так очевидно, что это написала я? — пыталась та быть уверенной, но сама синела лицом. — Ну, я же не думала что мы так скоро озвучим этот список, вот и написала чего больше всего хотелось... — А тройной это как? Целовать вас по очереди? Или кто-то будет в слиянии? — интересовался Орион, так как о подобном он раньше не слышал. — Ну... а... я не могу, это так смущает... — спряталась за крылья Пяца. — Это когда трое одновременно высовывают язычки, и ими целуются, находясь лицами близко... вот.. мы обсуждали это раньше, — смогла всё объяснить Четырнадцатая. Может на неё тоже давило смущение и стыд, но также её подпитывало огромное желание увидеть этот поцелуй, да ещё и с Пятнадцатой. Она не могла упустить такой возможности. — Если ты хочешь, Орри... то можно... или нет? Я уже сама запуталась... — показалась Пятнадцатая из-за крыльев, нервно перебирая пальцами. — Я хочу! И чтобы вас с Чецой порадовать, и сам этого хочу, после того как вы рассказали! Нам ведь ничто не мешает это сделать? — осмотрел он окружающих. — Ничто нас не остановит, на нас не смотрит никто чужой. Так что всё в порядке. — Да, пожалуй... только кажется я двинуться не могу, волнительно.. — слегка тряслась та, от осознания того, что сейчас произойдёт. Орион смотрит прямо на неё, с таким светлым и добрым лицом. — Давай я помогу, — подошла к ней сзади и взяла её под руки Семнадцатая. — О, прям как тогда с Первой, — вспомнила Воца поцелуй в Хоумворлде. — Ох, звезды.. я была рождена чтобы разить орды врагов, но к такому меня Киндергарден не готовил... — нервничала и тараторила Пятнадцатая, пока наконец не попала в объятия Ориона. И он её поцеловал, зарывшись рукой в её волосы. Он всё ещё был не слишком умел в этом, но компенсировал это тем, что использовал своё чтение эмоций и мыслей, чтобы сделать как можно приятней. Он не часто использовал способности для таких целей, но уж тут не мог устоять, полностью отдаваясь чувствам. Пятнадцатая таяла. Она целовалась c Орионом. На глазах своих сестёр, с которыми она почти в одно время родилась в Киндергардене. На глазах Четырнадцатой. Да, в такой момент она особенно чувствовала себя на своём месте. Её принимают, любят, восхищаются, смотрят на неё, она среди семьи, среди любимых. Она счастлива, так, что из её глаз текут слезы, что от волнения падают в направлении потолка, потому что Ляпис и сама сейчас словно взлетит на небеса. Но тут к ним в поцелуй подключилась Семнадцатая. Пятнадцатая закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Язычок Ориона. Язык её сестры. Всё это переходило из губ в губы. Если бы не желание Пятнадцатой подольше ощутить этот поцелуй, она бы наверняка образовала слияние, настолько она чувствовала себя в гармонии с ними. Орион переплел пальцы своей руки с рукой Пятнадцатой. Сеца сделала тоже самое с её второй рукой. Где-то, словно вдалеке, слышались слова Четырнадцатой о том, что она самый счастливый самоцвет на свете. А поцелуй продолжался, кажется так долго, словно уже бы давно наступил конец вселенной и все звезды погасли бы. Но он не заканчивался. Ведь лишь Орион делал небольшие перерывы на глотки воздуха, ляписам это было не обязательно. Но спустя вечность, закончилось всё тогда, когда Орион и Семнадцатая одновременно направили свои языки в губы Пяцы, обнимая её. Ляпис продержалась лишь десяток секунд, после чего обмякла в их руках. Она была морально вымотана, но очень счастлива. Четырнадцатая взяла её на руки и уложила на подушки, обняв и укрыв пледом. — Это было бесподобно, Пятнадцатая. Ты просто лучшая! Я люблю тебя, — чмокнула её в губы Чеца. — Мм, вкус конфеток которые кушали Орион с Сецой. — Я пока... отдыхать... — прижалась к ней Пятнадцатая, и слегка прикрыла глаза. — Может закончим на сегодня? Кажется Восемнадцатая и Пятнадцатая очень устали, — побеспокоился Орион. — Нет, я в порядке, всё хорошо. Давай исполним желания остальных, если ты не устал, — подала голос Воца. — А я.. могу смотреть... вместе с Четыр.. цой... — лениво говорила Пяца. — Ну, немного устал, но думаю силы ещё есть. Пятнадцатая, ты такая довольная, — не мог не прокомментировать он исходящие от неё эмоции. — Читай уже... — спрятала та свою улыбку за плед. — Хорошо, и тут: «Слушать стук сердца Ориона, пока все остальные одновременно выражают к нему нежность», — уже от одних этих строк его сердце вновь забилось чаще. Человек был смел и уверен, но от чувств умел смущаться не хуже остальных. И весь сегодняшний вечер он был очень счастлив, не только потому что радовал других, но и потому что радовался сам. — Это моё, — подняла руку Семнадцатая. — Очень хотелось прочувствовать твою реакцию на нашу любовь, — улыбалась лазурит. — А.. хорошо... А одновременно, это как именно именно? Не совсем понял. — Ну, давай начнём и я покажу. Пятнадцатая, ты против того чтобы прилечь? — Нет, если так нужно, то конечно я.. готова... — старалась та вернуть уверенность и бодрость. — Хорошо, вот, ложись ровно по центру кровати, — использовала она воду чтобы переместить ляпис. — А ты, четырнадцатая, сядешь возле её головы, сложив ноги, — посадила та Чецу так, что голове Пятнадцатой оказалась немного между её коленей. — Меня это смущает всё больше... — прокомментировала своё положение Пяца. — Хихи. Так, а ты Орион, ляжешь спиной на Пятнадцатую, так что твоя голова будет на коленях у Четырнадцатой. Удобно? — Да... и сердце уже стучит... — говорил тот, пока его уже обняла Пяца и гладила по голове Чеца. — Это ещё не всё. Шестнадцатая и Восемнадцатая, обнимите его по бокам. — Ох, я же всё ещё не переоделась... — вспомнила Воца, что всё ещё сверкает животом. — Ничего, ты прекрасно выглядишь, — взяла она её за руку и помогла встать из-за подушечного укрытия. Ещё две лазурит устроились возле Ориона, кладя на него свои руки, что были сверху. Теперь его обнимало сразу четыре руки, ещё две гладили волосы. Орион немного даже расслабился, и его клонило в сон. Но спать пока было рано. — А ты, Тринадцатая, ложись к его голове и целуй. — Так точно, капитан, — легла та сбоку так, что её голова оказалась над головой Ориона, и тут же чмокнула его в губы. — А моё место в центре, — легла та сверху, головой в центр его груди. Естественно контролируя свою массу так, чтобы ему не было тяжело. — Давай, Трица, целуй, — и после этого Семнадцатая растворилась в стуке человеческого сердца, прямо таки чувствуя жар и любовь. В желании объятий она опустила свои руки вниз, так что обняла аж Пятнадцатую. Та же в свою очередь, постепенно набиралась смелости, и гладила Ориона по бокам, часто сталкиваясь с делающими тоже самое руками Шецы и Воцы. Когда же Пятнадцатая совсем осмелела, то поцеловала Ориона в шею. А вскоре к этому присоединились и её сестры, что были по бокам. Сразу четыре поцелуя, в разные точки. Взгляд глаз Тринадцатой. Поглаживания волос Четырнадцатой. Голова Семнадцатой на груди. Это было настолько сильно, что Орион буквально чувствовал себя Солнцем, огромным жаром космоса. А ляписы становились только смелее и активнее, прижимаясь сильнее, целуя всё больше и больше. У этого действа должен был наступить логичный финал. И он наступил, когда Орион бесконтрольно распространил на всю комнату синюю ауру. Все сразу почувствовали все то, что чувствовал сейчас он. Всю ту любовь и жар, буквально на секунду, но этого хватило, чтобы все остановились. Аура исчезла. А человек и шесть лазуритов были без сил, но полные счастья. — Что-то я устал... ой, похоже я случайно... использовал силы... извините. — Ничего, фух... Так вот что ты чувствовал, — мило и слегка глупо улыбалась Семнадцатая. — Угу. Только я уже хочу спать. А до Трицы с Чецой так очередь и не дошла... — Уж я то довольна! — сияла радостью Четырнадцатая. — Только, если никто не против, я бы хотела потом показать видео и остальным, — возражать ей никто не стал. — А я написала в желании, что хочу провести с тобой время вдвоем. Ну, мы можем сходить на свидание завтра, — высказалась Тринадцатая. — Хорошо, я хочу сходить! Но Чеца, а какое всё таки у тебя было желание? — Мм, да так, не слишком сложное. Может быть даже утром исполним, — ерзала и не находила себе места Ляпис, которой хотелось летать под музыку, олицетворяющую её душевный подъем в этот вечер, настолько ей было хорошо. — Ладно. Жалко только, что силы кончились... — Не парься, Орри, — присела рядом Пятнадцатая. — Это было круто. Спасибо и тебе, и вам всем. Я очень рада. Ты чудо, Орри, — потрепала она его по волосам. — Самый лучший на свете, милый и прекрасный. Я люблю тебя. Ты мой принц, моя звезда, мне нравится твоё имя, твоя внешность, твоя принадлежность к органикам, и сам ты очень классный, я просто таю от тебя, — разоткровенничалась та, и словно передала общие мысли, что хотели выразить сейчас все младшие ляписы. — Я такой... Ах... Люблю... вас... — закрыл он глаза, и судя по всему задремал. Несколько минут все просто сидели и приходили в себя, стараясь не шуметь. — Так, кто ляжет рядом с ним? Не хотелось бы мешать его сну, — тихо спросила всех Семнадцатая. — Ну, есть вариант что устроит всех, — появилась идея у Тринадцатой, и она посмотрела на Пятнадцатую с Четырнадцатой. Орион крепко проспал всю ночь, пока его обнимало слияние шестерых лазуритов, которых объединяла любовь, а также чувство счастья и гармонии. Ничто не мешало им выражать свои чувства, ничто не мешало любить друг друга и человека. Они были свободны в выражении своих чувств.