То, что по ошибке называют любовью

Новый год для Скарамуччи теперь по праву самый скучный праздник. В детстве нравилась атмосфера чуда и внимание матери, которая наконец уходила в отпуск. В старшей школе начали отпускать к друзьям после боя курантов, и Скаре правда нравилось. Или ему так просто казалось. Алкоголь, сигареты, кальяны… На первом курсе привлекало полное отсутствие взрослых в празднике, а сейчас? Только в этот момент парень осознал, что по сути никаких близких знакомых кроме Моны у него нет. Да, общался со многими, но что бы вместе отметить праздник в уютной квартирке не нашлось ни одного. Мона, как и предполагалось, будет отмечать у Фишль. Не то что бы Скарамучча ревновал, всё же не с парнями какими-то будет, а с вполне знакомой ему подругой, но да. Он ревновал. Хотелось разбить все стекла в этом паршивом городе. Избить костяшки обеих рук в кровь. В конце концов самому разбить себе нос вдребезги этими самыми руками, лишь бы на него обратили чуть больше внимания в этот день. Но это всё детский лепет или крик в подушку. Никто не услышит, никто не увидит, никто не узнает. В магазинах жуткая очередь, а хотелось хотя бы вина наконец купить, что бы набухаться в гордом одиночестве. Десять вечера. На долгожданном отдыхе от универа дни проходили как в тумане. Когда ходишь на учебу хоть немного продуктивно себя чувствуешь. Неожиданное одиночество в четырех стенах начинало давить. Как бы Скарамучча не отрицал, иметь близкого человека в поле зрения всегда приятно. Ему не нужны были толпы и даже трех человек уже было бы много. Достаточно одного. И все же за всю свою жизнь он привык находиться один. В детстве ему, конечно, нанимали няню, но лет с восьми такая надобность пропала. В школе парень не отличался общительностью, но и задирать его никто не думал. Несмотря на низкий рост и, казалось бы, миловидную внешность, язык у Скары подвешен был что надо. Поэтому часто приходилось просиживать штаны в кабинете завуча или директора. Посылать хулиганов на три известные буквы парень начал ещё в третьем классе, когда за молчаливость его назвали тихоней. Именно с тех пор мальчика было не заткнуть. Учителей эта участь тоже не обошла. Вспыльчивый и, прямо скажем, взрывной характер не давал покоя всей школе. В свое время от скуки он даже стал кем-то вроде местной достопримечательности. Кто ещё осмелится высказать преподавателю в лицо всё, что думает? Близких друзей Скара так и не завел, зато на всех тусовках и вечеринках он был желанным гостем. Обычно все такие вечеринки заканчивались дракой, из которой Скарамучча редко выходил победителем. Зато аргументировать и давить на болезненные точки оппонента он мог всегда. Да и девочкам он нравился. Даже в старшей школе когда все парни вымахали за метр восемьдесят, а Скара так и остался сто шестьдесят восемь сантиметров и не миллиметром больше, поклонницы находились. Хотя даже при всём этом чувств ни к кому до Моны он не испытывал. Отношения начинались, длились максимум пару месяцев и заканчивались, не доходя ни до чего серьезнее поцелуев в губы. Приобретенную ещё в детстве независимость не хотелось терять, мало ли что на уме у новоиспеченной девушки. Даже начать встречаться с Моной было очень сложным шагом. Можно сказать, это произошло даже без уточнения у Скары. Всё само как-то так получилось и отказываться от этого не хотелось. В беседе группы подозрительная активность, но сил заходить туда до начала нового семестра не было. Наверно, как обычно, собрались на чьей-то хате и напились. А ведь Скарамуччу тоже звали. И почему он отказался? Хотя, едва ли там было бы лучше, чем здесь. Развалившись на диване перед телевизором не хотелось уже абсолютно ничего. Даже бокал доставать было в падлу. Да и перед кем красоваться? Он один в этой тесной, пустой квартире. Казалось, что в мире остался единственный человек на земле, которым он и являлся. Залпом сделав три глотка прямо из горла бутылки парень поморщился. Отвратительное вино. Или так просто казалось из-за всех этих чувств? Раньше ведь ему нравилась эта марка. «Ирония судьбы» по традиции крутившаяся почти по всем каналам в этот вечер ничуть настроение не спасала. Ещё несколько глотков. В глазах слегка помутнело. Отвык уже пить, всё-таки нормально с подросткового возраста не бухал. Сладкая дремота разлилась по телу. Пришел в себя Скара перед самым поздравлением президента, пытаясь открыть уже вторую бутылку. После речи и гимна в квартире на долю секунды стало совсем тихо. Салютов с улицы почти не было слышно, такой уж райончик. Да и никто из соседей видимо шумно отмечать не собирался. А может все просто разъехались или пошли гулять после застолья. Что бы хоть на что-то отвлечься парень стал жевать предварительно купленный в супермаркете салат. В горло особо не лезло, да и на вкус не очень, но закусить чем-то надо. Вторая бутылка алкоголя тоже долго не протянула. Давя на веки пальцами парень пытался хоть немного отогнать внезапно подступившую сонливость, но всё безуспешно. Тревожная дремота накрыла его с головой. Так бы и проспал всё первое января если бы не звонок в дверь. Голова раскалывалась, а глаза отказывались привыкать к освещению не выключенной люстры. Позвонили ещё настойчивее. Бутылки со звоном покатились по полу, пока хозяин квартиры пытался встать. Ноги подкашивались, постоянно клонило в бок. Все звуки слышались какими-то обрывками, как будто Скарамучча находился в вакууме. Изображение в глазах всё ещё плыло, но удалось рассмотреть примерное время. Сейчас где-то около четырех утра, кому понадобилось так долбиться в дверь? Пытаясь посмотреть в глазок парень стукнулся об полку для ключей. Теперь голова кружится ещё сильнее. Как только он повернул замок в последний раз, дверь резко распахнулась. На пороге стояла растрепанная Мона. Особо соображать Скара не мог, а сейчас вообще все мысли спутались. Девушка стояла румяная, то ли от выпитого алкоголя, то ли от мороза. Асимметричная челка сбилась в сторону. Пуховик был явно не её, но Скара подумает об этом позже. Сейчас хотелось просто вернуться на диван, или на кровать, или лечь прямо здесь на полу. — Скар, ты как? — в глазах явно читалось беспокойство. Неопределенно махнув рукой парень ответил уж очень хриплым голосом: — Я в норме, а ты чего?.. — он неясно обвел рукой в воздухе силуэт девушки, пытаясь спросить что она вообще тут делает. Конечно, будь он не пьян и не разбужен после трех часов сна, может даже обрадовался бы. Мона шагнула за порог и скинула с себя куртку. От неё пахло сладкими женскими духами. Голова совсем закружилась. Девушка что-то говорила сначала с виноватым лицом, потом с слегка раздраженным, и наконец обеспокоенным. Долетали только обрывки фраз. — Хей, ты меня слышишь? — похоже это Мона сказала в самое ухо. С ещё большим беспокойством девушка взяла парня за руки и куда-то повела. Видимо пить Скарамучча совсем разучился, или просто так сильно ударился головой. Сейчас и не разберешь. Мона усадила парня на диван, а сама нависла над ним. Поморщившись, видимо от запаха, она куда-то ушла. В глазах почти всё прояснилось, но голова как бетонная, не хотелось ни слушать, ни соображать. Ещё и звон в ушах пиздетский. Вернулась девушка со стаканом воды, грозно что-то шепча по пути. По губам Скара читать даже в таком состоянии не разучился: «Три бутылки в одну харю!» О третьей парень не помнил, хотя потихоньку понимал, что купил про запас. Собирался выпить одну, а две оставить на черный день. Видимо сегодняшний вечер подходил под это описание. Вода сейчас была очень кстати. Сама Мона видимо почти не пила, раз смогла так быстро и точно сообразить. Девушка шумно вздохнула: — Ладно, утром поговорим, — в её словах легко читался укор. Боже, ну вроде взрослый пацан, а отчитывают как маленького. Точнее отчитывать будут утром, сейчас всё равно ничего бы не понял. Повезло, что диван был разложен и сам Скара отмечал в пижаме. Теперь наконец- то сон. Пока не важно зачем пришла Мона, почему осталась на ночь без предупреждения и о чем она вообще хотела говорить. Сейчас главное не блевануть, остальное вторично. Голова раскалывалась. Всё тело ломило, желания вставать не было абсолютно. В горле пересохло, ощущение было будто там кто-то умер. Хотелось выброситься с разбега в окно и распластаться по асфальту. Оставленный рядом с диваном графин с водой существенно исправил ситуацию. Немного придя в себя и потупив в стену минут десять Скарамучча вспомнил как вообще оказался в такой ситуации. Точно, перепил. А потом пришла Мона. Вчерашняя ночь всплывала в воспоминаниях неясными отрывками. А зачем собственно приходила Мона и где она сейчас? Тут же с кухни послышалось шуршание. Спустя минуту появилась и сама девушка. — Ну что? — она одарила парня теплой улыбкой, — Как спалось? Промычав нечто невнятное в ответ Скара поманил девушку, что бы она подошла ближе. — О чем ты хотела поговорить? — без каких либо прелюдий, вопрос прямо в лоб. Мона отвела глаза в сторону, будто пытаясь подобрать слова. Её внимание отвлекло уведомление, пришедшее на телефон Скарамуччи. — Наверно опять групповой чат, — ответил на немой вопрос девушки Скара. — Ты туда не заходил? — глаза Моны странно блеснули. — Нет, не хочу видеть знакомые рожи хотя бы до нового семестра. — Как знаешь, — девушка вновь улыбнулась. На пару секунд повисла тишина, пока парень не вспомнил, что вообще хотел спросить. — Вернёмся к теме, что ты хотела сказать? — в голосе появились нотки твердости. Похоже в этот раз уйти от темы не подучится. — Уже ничего, — кривая улыбка Моны его ничуть не обманула. Скара придвинулся к спинке дивана: — Так не пойдет. Говори на чистоту. — И с какой стати я должна тебе всё рассказывать? — девушка скрестила руки на груди, — Слегка перепила вчера, вот и несла всякий бред. Да и ты сам недалеко ушёл, напился как в последний раз. Тут она преувеличила. Бывало и по серьезнее. Проблема была в другом, в какой момент она встала в позицию защиты, и обвиняла самого Скару? Да, вспоминалось всё трудно, но он точно обратил внимание на относительно трезвое состояние Моны. Да и встать так рано и так легко она бы не смогла. Валялась бы сейчас на уютном диванчике, моля высшие силы о пощаде. — Вчера ты, относительно трезвая, ввалилась ко мне в квартиру посреди ночи и твердила о каком-то разговоре, — не лучшее расположение духа давало о себе знать, — Тебе этого недостаточно? Девушка цокнула: — Новогодняя ночь, перепила, с кем не бывает. —Слушай, ты сейчас серьезно? — раздражению парня не было предела, — Раз готова была сказать вчера, скажешь и сегодня. Что у нас за недомолвки? — Я бы сама рада вспомнить зачем к тебе пришла, но забыла всё под чистую, понимаешь, — нет, Скара не понимал, — И сейчас ты хочешь, что бы я всё высказала? Мне даже льстит такое внимание к моей персоне. — Пизди по меньше, всё ты помнишь, — кажется, эта фраза Мону заинтересовала, — Твои глаза всё выдают. Блеф, конечно, парень не знал о чем там говорят глаза девушки, но он был уверен, что настолько ответственная Мона не приедет к нему просто так в четыре часа утра. А тем более не забудет на утро, что же хотела сообщить. — Да у тебя на лице всё написано! Ты думаешь я не научился считывать твои эмоции по мимике за столько-то месяцев отношений? — сейчас Скару откровенно раздражала девушка, она реально считает, что может, что-то от него скрыть? Самое обидное, что интересно то правда было, да и судя по реакции Моны скрывать было что. Если бы она отреагировала как обычно, он бы просто посмеялся вместе с ней над её забывчивостью, но теперь это вопрос принципов. — Мне не нравится твой тон, оставь свою агрессию кому-нибудь ещё. Видно было как девушке стало не комфортно, несмотря на визуально высшее положение. Всё же Скарамучча продолжал сидеть на диване, а она мало того, что была выше, так ещё и стояла вытянув спину. От таких заявлений в животе замутило. Как она может так говорить? Видимо по лицу парня легко было это считать, так что Мона ещё больше напряглась. Время изменить тактику. — Убирайся. Тон голоса Скары так быстро похолодел, что девушка ещё больше опешила. Время для главного козыря: Мона всё-таки находится на его территории. — Я не хочу тебя видеть, — Скарамучча смотрел точно в глаза собеседницы. Мона подняла брови: — Я ведь… — Это моя квартира, и тебе здесь больше не рады. Кажется, до такого их споры ещё не доходили. Вообще у них была невидимая, но четко ощущающаяся грань в подобных ситуациях и никто никогда её не переступал. Первое, никакого рукоприкладства. Понятно, что Скара был не особо силен, но это правило касалось исключительно его. Мона тоже не могла похвастаться физической силой, и максимум могла дать легкую пощечину, возвращающую в реальность. Второе, никогда не угрожать расставанием. Пара понимала, что несущественные споры о мелочах уже часть их быта. Поэтому-то они не особо хотели съезжаться, так у каждого хоть было личное пространство, на котором он мог почувствовать себя спокойно и остыть от этих споров. Если в каждой ссоре, пусть и не серьезной, угрожать расставанием, можно было расшатать нервы не на шутку. Главное, что это всегда были пустые слова. Расставаться они никогда не собирались, а если бы и решили, то спокойно бы обговорили всё. Но как Мона, так и Скарамучча отличались неуступчивостью. На угрозу бы никто не отреагировал с должной серьезностью, и без раздумий, в пылу ссоры, согласились. В итоге это обернулось бы для обоих не самыми желанными последствиями. Ждать друг от друга сообщения с извинениями и желанием всё вернуть, не решившись написать первым. И, наконец, третье, отсутствие шантажа. Тут всё совершенно понятно, они доверяли друг другу даже в моменты споров. Ссора закончится, а отсутствие доверия никуда не денется. Обоим хотелось знать, что их секреты отправятся в могилу вместе с их парой, так что тут всё просто. Кажется, ставка всё же не зашла, но снимать холодную маску парень не спешил. С таким же непроницаемым лицом он начал вставать. Мона, обиженно поджав губы, пулей вылетела из комнаты. Всё же сработало. Такая тактика с девушкой работала всегда, стоит припомнить, что она в уязвимом положении, и Скара выходил сухим из любой воды. По мнению Моны, лучше быть проигравшей, чем чувствовать себя должной. Скарамучча всё же встал и уперся об косяк двери в прихожую. Девушка быстро застегивала молнию пуховика. То, с какой агрессией она это делала, вызывало желание лишь посочувствовать молнии. По движениям губ было понятно, что Мона её бесшумно материла. Хотя может эти слова предназначались Скаре. Находу застегивая ботинки, девушка выскочила в подъезд, а парень с грохотом закрыл за ней входную дверь. И всё же многое осталось не высказанным. Хотелось выплеснуть обиду, оставшуюся в душе после такого неудачного праздника. В раздумьях о том, что он мог сказать Моне, но почему-то не сказал, парень стал бродить по квартире. Зайдя на кухню он обнаружил оставленный девушкой черный шоппер с принтом карты таро. Телефон и кошелек Мона всегда носила в карманах или небольших сумочках, а шоппер нужен был лишь для айпада или художественных материалов. Собственно, как и сейчас, внутри оказался айпад, зеркало, влажные салфетки и мицелярная вода. Всё для бессонной ночи. Скара выглянул в окно. Мона уже была где-то вдалеке и как раз в тот момент скрылась за углом. Ладно, ничего жизненно важного в шоппере нет, а значит вернет потом. Айпад по большей части нужен был для учебы, а запасная мицелярка у девушки всегда была. Все эти раздумья и споры очень вымотали, а было всего-то двенадцать дня. Скарамучча планировал поспать подольше. Вернувшись под теплое одеяло, он решил обдумать всё по позже, часика через два, а лучше через три.